Лунатик

      На следующий день Сынмин уже был в своих делах и учебе. Ему совершенно не было никакого дела до того, что кто-то гуляет во сне. Но факт того, что Хенджин не идеальный, окончательно привел его в прекрасное расположение духа. То, что он вчера видел — это был не тот успешный и первый во всем Хенджин, а это была несчастная пародия, которая может вызвать только жалость. Сынмин улыбался своим мыслям, но все же нужно было проверить кое-что…       После второй пары, он выловил взглядом среди учащихся Хенджина в другом конце коридора. Тот уже выходил на территорию кампуса, попутно раскрывая зонтик. Его бы только слепой не заметил. Уверенная и неприступная фигура парня заставляла держаться от него на некотором расстоянии. Весь такой дорогой, деловой и «с иголочки», он пил свой любимый американо со льдом. Сынмин побежал, догоняя его. — Эй! Привет, — перекрывая дорогу появился запыхавшийся Сынмин, наспех тоже раскрывая зонт. Он успел немного промокнуть под крупными каплями дождя, которые сейчас барабанили по куполу. — Ой! — Хенджин готов был схватиться за сердце. — И тебе привет. — Он не ожидал, что кто-то выскочит перед ним, и чуть не пролил на себя кофе, сжав пластмассовый стакан в руке.       Они редко перекидывались и парой фраз, поэтому для Хенджина это было удивительно вдвойне. Он знал Сынмина отчасти постольку-поскольку. Да, они были на одном потоке, но сложилось так, что они будто из разных миров, или же параллельных вселенных, что, по идее, и не должны были вообще как-то пересечься. Сынмин был из тех богачей, которые только золотой ложкой не ели с детства, тогда как Хенджин, из вполне обычной семьи выше среднего достатка. Только сейчас он начинал понимать, что такое иметь личные карманные деньги крупными купюрами. Он сам всего добивается, и всё что на нём сейчас — это плод его тяжелых трудов. Конечно, его работа — не вагоны разгружать, но в работе моделью тоже есть много минусов, особенно с учетом того, что он ещё и студент на «дневном» обучении. — Прости, что напугал. Слушай, тут такое дело… — Хенджин был весь во внимании, Сынмин замялся, посмотрев чуть в сторону, — мы же живём на одном этаже общаги и, знаешь, ты гулять начал во сне. Похоже, что вчера было второй раз так. Хенджин резко остановился, в момент став серьёзным. — И ты туда же? — он закатил глаза. — Быть такого не может. Я вчера как лёг спать, так и проснулся даже позы не меняя. Спал, как убитый всю ночь. — раздражённо выдохнул, — Даже если и так, то тебе какое дело с этого? Я тебе мешаю каким-то образом? «Знал бы ты, насколько ты мне мешаешь своим существованием даже без своего лунатизма…», — внутри него зверь сцепил клыки, и Сынмин только вслух выказал свое наигранное беспокойство: — Слушай, мне вообще-то нет никакого дела до этого. Я тебя застал в туалете. Ты стоял напротив окна. Смотри там аккуратней, глупостей не наделай. Хорошо? Я не хочу жить в общаге с твоим призраком. — Сынмин «дружески» похлопал парня по плечу, порядком напрягаясь от этого разговора. Одно дело наблюдать «идеального Хенджина» с расстояния, а другое дело — общаться с ним. Хотел он того или нет, но обстановка явно между ними накалялась.       Хенджин выдохнул, но затем улыбнулся, слегка наклонив вперед голову, просто принимая во внимание «заботу». Если бы не кофе и зонт, то скорей всего он скрестил бы руки на груди, так как этот разговор уже заходил в тупик и был ему совершенно не приятен. Он откровенно оставлял не самый добрый осадок. — Хах. Хорошо. Спасибо. — И… Ты действительно этого не помнишь? Ничего из того, когда ты гуляешь во сне? — Сынмин недоверчиво прищурился. Его раздирало любопытство. Хенджин, не выпуская зажатую между зубов трубочку из стакана кофе, покачал головой: — Неа. — Странный ты, — однокурсник окинул того оценивающим взглядом с ног до головы, вздернулась губа. Сынмин однозначно решил для себя не скрывать, что «идеальный» ему, как кость в горле. — Ну, ладно, — запнувшись, — Я пошел. Пока! — Сынмин развернулся и ушел.       Бровь Хенджина взлетела вверх под краем длинной чёлки. Для него странным в данный момент являлся исключительно Сынмин, хоть он и привык относиться спокойно к любому проявлению к его персоне. — Да, давай! — Хенджин вслед помахал ему рукой. Сынмин убедился в том, что Хенджин действительно ничего не помнит. «Интересно получается: вот так живет себе человек, нормальный с виду, а вообще у него лунатизм, и он ничего не помнит пока гуляет во сне. Хмм… Ничего не помнит…» — он зло посмеялся этой мысли.

***

      Так проходили недели за неделями. Хенджин все также гулял во сне. Теперь уже все знали когда это происходит, появилось что-то вроде графика. Он гулял во сне в ночь с четверга на пятницу каждую неделю в районе часа ночи. Откуда Сынмин знал об этом? Поначалу это были разговоры сокурсников о лунатизме Хенджина.       Масштаб восхищения парнем стал еще больше, из-за ауры таинственности вокруг него, что начало раздражать Сынмина с новыми силами. Как Хенджин, даже с лунатизмом смог стать еще лучше, интереснее, популярней в глазах многих? У него это просто не укладывалось в голове. Единственное — это было больше восхищение на расстоянии. От него стали держаться подальше, будто не подобает так близко быть к данному совершенству.       Пока было время сессии, Сынмина это мало заботило. Только вновь сталкиваясь с этим полу призраком в туалете слегка выбивало его из колеи. В то время, когда он хотел отдохнуть, покурив сигарету, он ненароком сталкивался с ним, что критически портило его настроение, и только что подкуренная сигарета летела мимо Хенджина в унитаз, с фразой «да блять» и шёл обратно к себе…       Вообще, сама мысль о лунатике-Хенджине в разуме Сынмина поселилась и укоренилась окончательно хотел он того или нет. Её порой приходилось даже отгонять всеми возможными методами. Его бурная фантазия по этому поводу не давала покоя, и он начал читать статьи о лунатиках. Также парень чаще ловил себя на мысли, что он не мог оторвать взгляд от Хенджина, если тот попадал в поле зрения. Нет не восхищаясь им, это больше походило на наблюдение за своей жертвой и становилось проблемой. Дабы не вызывать какие-либо подозрения среди знакомых, приходилось контролировать такие порывы.       В последний раз Сынмин столкнулся с лунатизмом Хенджина, уже после сессии, которая для Сынмина прошла успешно. Курсовая была защищена с отличием, и он был рад своему успеху. Можно было расслабиться. И в очередной четверг он по старой привычке пошел в туалет покурить у окна, но в этот раз, увидев горе-лунатика, это его не бесило. Очередной подарок судьбы был вовремя ему подкинут. Его веселило видеть, что перед ним был слабый, беззащитный Хенджин, который смотрелся идеальной жертвой для чего-бы то ни было. Такой красивый в своем забытье, в своем сновидении, которое велело его ноги приводить в одно и то же место и быть открытым ко всему.       Сынмин подкурил сигарету и стал сзади Хенджина. Сделав затяжку, он перехватил сигарету большим и указательным левой руки, взяв другой чуть ниже шеи парня и выдохнул дым в его затылок. Он улыбался тому, как это смотрелось в отражении окна. Ночь за окном создавала отличный фон для их отражения в стекле. Сынмин обошел Хенджина и, взяв за подбородок, покрутил его голову из стороны в сторону, при этом не почувствовав никакого сопротивления. Лунатик был как кукла, марионетка, в его руках. Смотря тому в стеклянные глаза, он фривольно, будто по-братски, положил руку на его плечо, внимательно всматриваясь в лицо; и делая очередную затяжку, пальцами другой руки надавил на подбородок — лунатик открыл рот и так и стоял, не шевелясь. Сынмин потянулся к приоткрытым губам и выдохнул теплую тонкую струю дыма Хенджину в рот. Тот никак не среагировал, а с открытого идеального рта медленно выходил серый дым, будто внутри него что-то тлело. Смотрелось завораживающе.       Сынмин вспомнил как читал в одной из статей, что можно, не разбудив и не испугав спящего, привести лунатика обратно в кровать для его же безопасности. Черти внутри Сынмина потерли свои кривые лапища.       У него не было определенного плана, Сынмина вело исключительно любопытство, насколько далеко можно было бы зайти в этом. Он отметил для себя, что такой идеальный во всем Хенджин, будучи столь уязвимым во время своего сноходства, ласкал его эго, что чертовски возбуждало. Его хотелось еще больше покорить, унизить, растоптать, управлять им и все располагало для этого. Ребята, которые тоже жили в общежитии, уже сделали для себя правило, что в ночь с четверга на пятницу не суётся в туалет и коридор ради безопасности их собственной психики. Пронюхав всю эту информацию, Сынмин был с развязанными руками.       С минуту понаблюдав за стоящим у окна Хенджином, он решил рискнуть, пока тот не взялся за горло. Докурив и выкинув окурок сигареты в окно, он решил отвести лунатика в его комнату. Это оказалось сделать проще, чем он даже себе представлял. Взяв парня под руку, он развернул его и медленно, слегка потянув на себя, повел из туалета в коридор. Как и предполагалось, никого по пути он не встретил. В общей зале даже не был включен телевизор, хотя обычно ребята там развлекались почти до утра. Так они прошли до комнаты Хенджина и вошли во внутрь. Оставив лунатика возле его кровати, Сынмин закрыл за ними дверь и вернулся к парню. Немного сомневаясь, он все же развернул его лицом к себе и придерживая посадил на край матраса. Сынмин посмотрел на циферблат часов на руке. С момента как он встретил Хенджина в туалете прошло примерно минут десять. Сколько у него оставалось времени он не знал, но был уверен, что вероятно минут пять у него в запасе ещё имелось.       Сынмин погладил руками по красивым щекам, его дернула натянутая, как в оскале, улыбка. «У него даже кожа нежнее, чем попа младенца. Не бывает идеальных, и я помогу тебе стать не идеальным…»       Он наклонился к безупречному лицу и заглянул в глаза, которые медленно моргнули, рот был все также открыт — это смотрелось жутко, но возбуждающе. Сынмин поправил стояк в пижамных штанах и слегка застонал, когда увидел, что с отклянченной пухлой нижней губы потекла тонкой струйкой слюна, которая всё это время собиралась в полости рта. Сынмину хотелось рассмеяться в голос при виде этого, но он просто молча улыбался во весь рот, слегка откинув голову. Все его нутро просто ликовало, наполняя грудную клетку чем-то большим, до дрожи под рёбрами. Для него было достаточно даже такого Хенджина для того, чтобы чувствовать себя победителем. «Не существует идеальных», — не прекращая, твердил он себе.       Сынмин видел Хенджина с тех сторон, которые не увидит больше никто. «Мистер идеал» перед ним, как шлюшная марионетка сидит напротив его стояка и буквально пускает слюни. Сынмин взял парня за подбородок и пальцами собрал стекающую слюну, он прошёлся перед передними нижними зубами, затем вглубь за щеку и обратно. Тот всё ещё спал, что вгоняло в больший трепет и мокрую от слюны руку он запустил себе в штаны. Сынмин уже простонал в открытую, когда обхватил рукой свой член, узор вен которого вздулся от напряжения, и провел медленно вниз и вверх по стволу. Чертовски хотелось большего, но нельзя было рисковать и он решил продолжить у себя в комнате. Сынмин вновь наклонился к лунатику и размашисто провел языком по сочной нижней губе, собирая его слюну, как жаждущий. Он, в последний раз, улыбаясь смотрел на такого Хенджина, желая запомнить каждую деталь. Сынмин закрыл ему рот, придерживая голову, и сам закусил губу от предвкушения.       В всём этом было нечто, что оскверняло всю идеальность Хенджина и это был сам Сынмин. Только он мог испортить этого парня, опустить в грязь, сбросить с высоты его пьедестала, который он занял. И как это было просто сделать! Для него будто это была миссия, которая принесёт шикарные плоды и это вгоняло в азарт.       Сынмин отошел на шаг, когда Хенджин снова схватился за свое горло, только уже сидя на кровати. Он ухмыльнулся себе, оценивая уровень везения. «Вовремя», — подумал он и, развернувшись, пошел к себе.       Когда Сынмин закрыл дверь своей комнаты, он суетливо приспустил свои штаны. Думая о таком беззащитном лунатике-Хенджине, он с улыбкой откинул голову на дверной косяк, и начал надрачивать себе, смешивая свой предэякулят с оставшейся на руке слюной Хенджина. Он уже представлял то, как на следующей неделе он испробует блядски доступный рот, как даст испробовать «идеальному», его, Сынмина, член. Черти в глазах завели дикую предвкушающую пляску перед тем, как он их прикрыл от удовольствия. Его мир становился ему намного приятней…