Find me.

Хёнджин, отскочив от Чана, уставился на него во все глаза. — зачем ты это сделал? Ты знал, что он не ушёл?.. — знал. — зачем? — чтобы до него дошло. — что до него должно дойти, Чан?.. Хёнджин не дослушал и, выйдя из кухни, быстрым шагом направился за парнем, но перед самым носом тот захлопнул и запер дверь, отрезая себя от него. — Сынмин, открой, пожалуйста. Сынмин, стоявший по ту сторону двери, не знал, как ему поступить. С одной стороны хотелось открыть дверь и наорать. Зачем? Не ясно. С другой — не хотелось его видеть вообще. Нахрена он пришёл? Любопытство и желание надавать победило и Ким, тихо матерясь, открыл дверь. Хёнджин, не спрашивая, влетел в его комнату и тут же запер дверь, накидываясь с объятиями на парня. Сынмин не реагировал и уже жалел о том, что открыл дверь. — не отворачивайся от меня. Я ничего не делал, он сам.. Сынмин, обхватив его плечи, отстранил парня от себя и сделал небольшой шаг назад. — меня это не касается, но если уж ты спишь и с ним, то у меня, извини, нет никакого желания, пока я тебя целую, думать о том, спал ты с ним до меня или будешь после, поэтому можешь больше ко мне не приходить. — между нами ничего нет. Он знал, что ты не ушёл и сделал это специально. — поставь себя на моё место и посмотри на ситуацию и свои объяснения с моей стороны. Правдоподобно? Не очень. Да и зачем ему это делать специально? В любом случае ты не обязан передо мной отчитываться, ты мне никто, как и я тебе. Хёнджин, поджав губы, смотрел на него слезящимися глазами, прося у всесоздателя, чтобы Сынмин ему поверил. Но Сынмин не верил. Открыв дверь, он кивнул Хёнджину, намекая, чтобы тот ушёл. Хёнджин с места не сдвинулся, продолжая жалостливо на него смотреть. — Хёнджин.. — я не уйду, пока ты не не поверишь. — твёрдо сказал Хёнджин, чувствуя, что ещё чуть-чуть и рухнет в обморок. Сынмин, сверкнув глазами, преодолел одним шагом разделяющие их два метра и, схватив его запястье, дёрнул на себя. Хёнджин испугался, но вида не подал, стойко выдерживая грозный, метающий молнии взгляд и нарастающую, тупую боль в суставе. — сваливай по-хорошему сам, пока я тебе не помог. — прорычал Ким, смотря в шоколадный океан его глаз, в глубине скрывающий боль и страх. — отпусти. — тихо попросил Хёнджин, чувствуя, как в уголках глаз скапливается влага. — уходи. — отпихнул его Ким и отвёл глаза в сторону. Хёнджин, набрав побольше воздуха в лёгкие, подался навстречу и крепко его обнял, чувствуя, как напряглись и тут же расслабились его мышцы. Сынмин очень хотел что-то сказать, но не знал, что. Обвинять в чём-то у него не было никаких прав, а принимать назад после того, что увидел, тоже не хотелось. Почему-то было больно. И обидно. Хван, подняв на него красные глаза, медленно моргнул. Сынмин, не выдержав колющей в сердце боли, сдался эмоциям и чувствам и, едва касаясь, стёр влажные дорожки слёз с его щёк, обнимая свободной рукой за талию. Наклонившись, Ким мягко коснулся его губ, чувствуя, как душит застрявший в горле комок слёз и невысказанных слов. Хёнджин, поддаваясь ближе, обнял его за шею, раскрывая губы для нежного поцелуя. — я не сделал бы этого никогда, пожалуйста, поверь мне..— прошептал Хван, на секунду оторвавшись от его губ. Сынмин, не ответив, втянул его в новый, более чувственный поцелуй, аккуратно, будто боясь сделать больно, поглаживая спину. Минхо, возвращающийся к себе после водных процедур, остановился напротив открытой двери и уставился на целующихся Сынмина и Хёнджина. С выражением крайней степени ахуевания на лице, он тихо закрыл дверь и пошёл к себе. Надо срочно рассказать Джисону о том, кто иногда слишком активно мешает ему спать. Ким, переместившись со спины на плечи, поглаживая, спустился к предплечьям и аккуратно обхватил запястья, невесомо поглаживая больной участок. Хёнджин, поморщившись, прервал поцелуй и поднял на него глаза. Большие, красивые, чистые, как у ангела. — прости, я не хотел сделать больно..я верю тебе. Мне поговорить с Чаном? — оставляя крошечные поцелуи на его лице, тихо сказал Ким. Хёнджин, плавясь, слышал его, но не понимал, ему уже было всё равно, что там и как, главное — Сынмин и его поцелуи. — Джинн-и?..— мягко позвал его парень. — как хочешь..но я не хочу, чтобы тебе досталось. Мало ли..Не хочу о нём говорить. — положив ладонь на его щёку, Хван накрыл его губы своими, чувствуя, как разливается в груди тепло и распускаются яркие, пышные бутоны цветов. Сынмин, пятясь, потянул его за собой и, не прерывая ласку, опустился вместе с ним на постель, обнимая парня за плечи и талию. Это был один из немногих вечеров, когда они просто смотрели фильмы и целовались, не переходя к активным действиям. Хёнджин чувствовал себя спокойно и хорошо, нежась в его объятиях и бесконечно долго целуя. Сынмин, не отпуская, кормил его с рук то печеньем, то фруктами, то любимыми Хёнджином булочками с кремом, под тихий смех слизывая крем с перепачканных губ. Хёнджин, ворочаясь, никак не мог улечься, чем вызвал повышенное внимание со стороны Сынмина. Сейчас он был похож на хорька, который топчется на месте и крутится вокруг своей оси, подбирая идеальное местоположение для посадки. Вздохнув и закатив глаза, Сынмин, сжав парня в объятиях, уложил его у себя под боком и, обняв, ткнулся носом в макушку. Хёнджин, которому всё ещё было неудобно, нахмурился и надулся. Не выдержав, он снова начал ворочаться в попытках найти идеальную позу. Сынмин оставил попытки ему помочь и, смотря в экран ноутбука, ждал. Спустя несколько минут Хёнджина захотелось прибить, а сам он, остановившись, жалобно посмотрел на Сынмина. Ким, вытянув в его сторону руку, подождал, пока тот уляжется и устроит голову у него на груди и, обняв за плечи, поднёс к его губам дольку апельсина. Снизу послышались звуки довольного, жующего хорька и Сынмин, поцеловав лохматую макушку, продолжил смотреть фильм. К концу третьего фильма Хёнджин начал засыпать и ближе жаться к парню. Сынмин, выключив фильм, убрал ноутбук на тумбочку и, закинув его ногу на себя, накрыл их одеялом. — что-то не так? Ты всегда так на мне спишь и не думаю, что ты досмотрел бы до конца..— сказал Ким, увидев его удивленный взгляд. — я..хотел пойти к себе.. — ладно, можешь идти.. — приподняв одеяло, сказал Ким. Грустно. Хёнджин, смотря на него, притих. Он не хотел уходить, но подумал, что Сынмин не пустит его сегодня спать к себе. Опирающийся на локоть Ким в своей этой футболке с рисунком щенка, лохматой чёлкой и мерцающим в полумраке взглядом пригвоздил его к месту. Улыбнувшись, Ким подался навстречу и, коротко поцеловав, снова прижал к себе, поняв всё без слов. — ты можешь спать тут когда захочешь, мой вечно сонный хорёк.. Хёнджин с огромным трудом подавил желание запищать, но когда мозг подкинул «мой», парень, не выдержав, вывернулся из объятий и ткнулся в его губы, обвивая руки вокруг шеи. Думать не хотелось. Он и так знал, что это было сказано случайно и не имеет никакого значения, но влюбленное сердце, трепещущее бабочкой, с удвоенной силой стало рваться к предмету своей бесконечной любви, полностью отключая остальные органы. — какой активный..а минуту назад засыпал..— тиская Хёнджина и наслаждаясь смущённым пищанием, сказал Ким. Хёнджин не ответил и, повернувшись к нему спиной, поджал колени к груди, собирая себя в компактный комочек. Сынмин развернул его к себе и продолжил обнимать-щипать-щекотать-целовать, не обращая внимания на писк и смех. Сынмин, неожиданно прекратив, уставился за его спину и состроив невинную, но удивлённую моську, сказал: — это не то, что вы думаете.. Хёнджин, замерев, долгие семь секунд смотрел на него, но любопытство победило и он, молясь, даже не зная, на что, стал медленно поворачивать голову. Сынмин, сдерживая смех, закусил губу, наблюдая за выражением чистейшего ужаса на его лице, пока тот не понял, что его провели. — дурак..я инфаркт поймал. Сынмин, обеими руками обнимая за талию, притянул его к себе вплотную и быстро поцеловал. — боишься, что узнают? Риск есть всегда, нужно быть готовым к объяснениям или отговоркам. — я пока не хочу об этом думать..не хочу, чтобы кто-то влезал..— Хёнджин, прикусив кончик языка, замолчал, понимая, что вот-вот сболтнёт лишнего. — я понимаю, можешь не говорить, если неудобно..я тоже не хочу, чтобы кто-то влезал. — закончил на том же Сынмин, чтобы не смущать парня с и без того розовыми щеками. — мне спокойно с тобой. — сказал Хёнджин, прячась у того на груди. — мне тоже.. — ответил парень, прижимая его к себе. — будь рядом.. — и ты..— едва слышно сказал Хван, чувствуя, как горят щёки. Сынмин, проснувшись раньше него, поднялся с постели, зашторил окно и, поправив одеяло на спящем хорьке, вышел из комнаты. Хёнджин, не чувствуя привычного тепла и объятий, поднялся и, помотав лохматой макушкой из стороны в сторону, парня не нашёл и тоже поднялся. Оставленный Сынмином телефон подсказал, что время близилось к полудню. Подскочив, он убежал к себе с жутким осознанием того, что проспал обязательный, совместный завтрак и обсуждение тура. Но, зайдя в столовую, почему-то увидел сидящих за столом ребят, обсуждающих тур и планы на выходные. Чана и Сынмина не было и Хёнджин, решивший их найти, двинулся к выходу, но звонкий голос макнэ его остановил. Пришлось вернуться и сесть за стол. Ким и Бан появились спустя десять минут гудящего напряжения и взрывающих черепную коробку мыслей. Ким сел рядом с Джином прямо напротив Чана. Хван кожей чувствовал исходящие от обоих волны напряжения, но молчал и, перебирая варианты, уткнувшись в тарелку, ел. Чан сверлил взглядом Хёнджина. Сынмин Чана. Хёнджин хотел спрятаться. После завтрака ему сообщили, что разбираться с посудой сегодня его очередь и Хёнджин, проводив взглядом уходящих парней, вздохнул и начал убираться. Запах моющего средства отвлекал и успокаивал. Хёнджин, полоскаясь в пене, мыл посуду, стоя в позе цапли. В мытье посуды и огромном количестве моющего средства он находил какой-то свой asmr и от этого занятия готов был по-кошачьи замурлыкать. Пока вокруг талии не обвились тёплые руки. Парень, прикрыв глаза, с довольным мычанием откинул голову на чужое плечо, неслышно вдыхая запах терпкого, смолистого парфюма. Обычно Сынмин себя так не ведёт, но пока дают, надо брать. — давай сходим куда-нибудь? — прошептал Ким, мокро целуя его шею. — куда захочешь..только тут разберусь..— с придыханием ответил он, напрягаясь и одновременно расслабляясь в его руках. Сынмин, прихватив кожу губами, мягко втянул и, посасывая, скользнул рукой по его бедру, сжимая напряжённые мышцы. Хёнджин тоненько застонал, чувствуя, как выбивает грудную клетку сердце, захлебнувшееся в адреналине, вызванном страхом быть пойманными. Но останавливать его Хёнджин не хотел. Сынмин, толкнувшись в его ягодицы, с глухим, рычащим стоном отпустил парня и отошёл, пока ещё можно остановиться. Хёнджин, бросив через плечо умоляющий взгляд, заставил его шумно сглотнуть и, выравнивая дыхание, отвести взгляд в сторону. — опьяняющий. Не остановлюсь потом, знаешь же. Кусая губы, Хван вернулся к посуде и быстро справился, подстёгиваемый желанием продолжить. Но продолжить не дал появившийся на пороге кухни Чонин, которому приспичило поесть мороженного. Окинув парней взглядом, он улыбнулся, щуря лисьи глазки и, схватив мороженое, ушёл. — по стандарту? Кино? Хёнджин кивнул и убежал собираться, отгоняя мысли о том, что это похоже на свидание. Как и их отношения, совсем не похожие на то, что было у него давным давно с Чаном. Там была сплошная договоренность, без лишних движений, слов, взглядов. Три раза в неделю секс, иногда разбавляемый чем-то менее энергозатратным. А с Сынмином было совсем по-другому. Сынмин целовал, обнимал, разговаривал, разрешал остаться в его комнате спать, кормил вкусняшками и многое другое. Зачем? Если они договаривались только на секс, к чему всё это? Хёнджин не жаловался и был с ним невероятно счастлив, но вопросов становилось больше, а ответов не наблюдалось. Сынмин избегал этих вопросов и ловко поворачивал диалог в другое русло так, что Хёнджин иногда этого и не замечал. А потом сдался и перестал спрашивать. Водитель высадил их в центре города и уехал. Хёнджин в отражении витрин торгового центра осматривал парня. Его джинсы, облегающие ноги, крепкие бёдра и ягодицы, кожаную куртку с шипами и цепочками, серёжку, подобранную под куртку. Сынмин занимался ровно тем же самым, скользя взглядом по его фигуре в прямых джинсах и толстовке. Жаль только, что милую моську скрывала чёрная маска. Но на неё он ещё успеет насмотреться. Хёнджин, положив голову на его плечо, вытянул ноги вперёд и с улыбкой открывал рот для подносящихся к его губам закусок, которых Ким накупил даже слишком много. Они шёпотом обсуждали фильм и кормили друг друга попкорном и сухофруктами, пока с нижних рядов не послышался громкий визг «Хван Хёнджин!» и «Щеночек Ким!». Хёнджин, заливаясь смехом, бежал за Сынмином по торговому центру, спасаясь от двух визжащих девушек. Ким, крепко держа его руку, заскочил в какое-то помещение, что после кратковременного изучения оказалось кладовкой с моющими средствами, тряпками и швабрами, площадью метр на метр. Визг по нарастающей всё приближался, но быстро пронёсся дальше по коридору. Хёнджин, опустив голову на его плечо, тихо захлёбывался смехом, чувствуя, как слабо дёргается от смеха и Сынмин. — хорёк? Живой? — обняв его за плечи, спросил Ким, улыбаясь в темноте кладовки. — живой, а ты, щеночек Ким? — ответил Джин, прижимаясь к нему с тихим смешком. — живой..— ответил тот и, ткнувшись наугад, поцеловал в лоб. Хёнджин, обхватив ладонями его щёки, медленно приблизился к его лицу, молясь, чтобы позорно не промахнуться, и нежно коснулся его губ, радуясь, что сумел сделать это без капельки света. Сынмин, улыбаясь в поцелуй, обвил руки вокруг его талии, думая о том, что с этим сумасшедшим хорьком готов на что угодно. Даже целоваться в пыльной кладовке, убегая от фанатов и объективов камер, снимающих каждый вздох. Сейчас было спокойно и хорошо. Хёнджин в его руках был податливой куколкой и от каждого касания языка плавился и прижимался всё теснее, вжимая его в стену. Вероятно, грязную. Но это не имело никакого значения, пока его язык охотно сплетается с чужим, вырывая почти неслышные стоны, заставляя дрожащими пальцами сжимать края кожаной куртки, оставляя на внутренней стороне ладоней следы от шипов. — давай останемся тут навсегда.. И Сынмин с радостью бы согласился, если бы был уверен в том, что их оставят в покое и никто не станет заглядывать в пыльную, тесную кладовку со спёртым запахом дешёвого моющего средства, пыли и чего-то непонятного, но не менее неприятного. Хёнджин выглянул из их убежища и, никого не увидев, потащил парня за собой. Из торгового центра они решили сбежать и, натянув маски, просто гуляли по парку. Держась за руки. Хёнджин таял, прямо как сахарный рожок в его руках. Сынмин рассказывал, как ходил в детстве с родителями в парк кормить уток и одна из них, самая наглая, не получив добавки, щипнула его за мягкое место, вылетев прямо из пруда, да так, что несколько дней не сходил след от проклятого утиного клюва. Хёнджин улыбался. — нет, Хёнджин. Даже не проси. Хёнджин, сверкая глазами, делал миллион снимков и старался не смеяться с того, как настороженно Сынмин подходит к пруду и кидает первый кусочек хлеба. Утки, лениво плавающие в центре пруда, увидев хлеб, несутся всей толпой, раскинув крылья и открыв клювы. Сынмин с жалостливым видом оборачивается на смеющегося парня, но не уходит и, выждав момент, хватает его за руку и тянет к себе. Хёнджину больше не смешно. Оказавшись у кромки воды, он замолкает и прижатый спиной к груди Сынмина, смотрит на бултыхающуюся в воде массу уток, пытающихся забрать друг у друга хлеб. Сынмин, отломив кусочек, отдаёт его Хёнджину. Тот его съедает под ненавистный взгляд уток и смеющийся Сынмина. — что? Я тоже есть хочу. — стараясь сохранить серьёзное лицо, Хёнджин отрывает ещё кусочек и бросает птицам. Сынмин разламывает хлеб пополам и, отдав одну половинку парню, присоединяется к кормлению пернатых монстров, стараясь самым активным попасть в голову. — бедные утки, не мучай их..— обратился к нему Джин, но, увидев как одна жирная утка забирает хлеб у другой поменьше, изменил своё мнение и запустил хлебный деликатес ей в голову. Утка, крякнув, тряхнула головой и съела хлеб, попавший ей в голову, забрав у другой прямо из-под носа. Месть не удалась. Сынмин, быстро разобравшись с утками и хлебом, повёл всё ещё голодного Хёнджина в Макдональдс. Последний, завидев здание с ярко-жёлтой буквой, засиял ещё ярче, сжимая переплетённые в замочек пальцы. На этот раз платили пополам, потому что Хёнджина начинала грызть совесть. Картошка, бургер и кола были намного вкуснее обычного хлеба, предназначено для уток. Хёнджин, переплетая под столом их ноги, сверкающими любовью глазами смотрел на него, слушая очередную историю из детства и чувствуя себя самым счастливым на планете. Рядом с ним. Домой вернулись поздно. Телефоны у обоих сели, о чём они узнали только тогда, когда хотели подсветить замочную скважину входной двери. Стараясь не шуметь, они всё же открыли дверь и тихо зашли в дом. Сынмин, едва зайдя в дом, прижал его к двери и, сплетая в замочек пальцы рук, поцеловал. Хёнджин, с трудом стоя на ногах, обнял его за шею свободной рукой, чувствуя, как рука Сынмина обвивается вокруг талии, придерживая, чтобы тот не упал. В прихожей было темно, как и во всём доме, но никого это не напрягало, а скорее наоборот. Хёнджин медленно превращался в вату и совсем не хотел сопротивляться. Сынмин, нежно целуя, старался держать себя в руках и не слишком активничать. Этот момент почему-то казался особенным и портить его более откровенными действиями не хотелось. Сынмин почему-то хотел показать, что может не только лапать и приставать день и ночь но и..что-то ещё, что он ещё не сформировал в голове, но очень ярко чувствовал где-то глубоко внутри. Ким, нежно захватывая его губы, неожиданно понял, что Хёнджин, если целовал его первым, всегда целовал именно так. Будто тоже хотел что-то показать. Значит ли это что они на одной волне? Или Хёнджину всё ещё плевать на их отношения? Выкинув из головы хмурые мысли, Сынмин продолжал его целовать, поглаживая большим пальцем тыльную сторону его ладони. Хёнджин, растекаясь в его руках, прикладывал все усилия для того, чтобы не признаться ему прямо сейчас под действием опьяняющего поцелуя. Опьяняющего Сынмина. Ким, заметив, как тот тяжело дышит, пытаясь ухватить побольше воздуха, мягко прерывает поцелуй и, коснувшись губами его щеки, утыкается носом в шею, тихо вдыхая почти выветрившийся запах его парфюма. Лёгкого, цветочного. Того самого, который подарил ему на день рождения Сынмин, провозившись с выбором целых три дня накануне. Но об этом он не скажет. Хёнджин неуверенно кладёт ладонь на его макушку и, не встретив сопротивления, аккуратно перебирает пряди мягких, чёрных, недавно окрашенных волос.Сынмин вскоре отстраняется и, коротко поцеловав, помогает раздеться. В прихожей резко включается свет, являя двум гулякам не очень радостного Чана. — затянулось что-то ваше свидание. На часах половина второго ночи, телефоны выключены, группа на ушах стоит и только недавно спать разошлась. Не стыдно? — это не свидание. — в один голос сказали оба парня и, переглянувшись, снова посмотрели на лидера. — нам стоило предупредить, извини. — закончил Хёнджин, пытаясь незаметно для него избавиться от сжимающей его руку руки Сынмина. Сынмин, цыкнув, отпустил его и сложил руки на груди, сверля взглядом Бан Чана. — предупреждайте в следующий раз. — бросил тот и ушёл. Хёнджин, проводив его взглядом, повернулся к Сынмину и, выждав несколько секунд, направился к себе. Ким, выходя из ванной комнаты, думал о том, что особо ничего не изменилось и ни в общем доме, ни за его пределами нормально побыть наедине не получилось, хоть и с отсутствием шести любопытных пар глаз было немного спокойнее. Хёнджина было мало. Хёнджином хотелось дышать, хотелось задохнуться и Сынмин, как только эти мысли забрались в голову, принялся их оттуда очень старательно выметать. Для собственного спокойствия и нормальной работы сердца. Хёнджин, услышав стук 2-1-2, недоуменно хлопнул глазками, но дверь открыл, впуская парня в комнату. Ким, задерживая взгляд на тонких пальцах, распределяющих по волосам несмываемый уход, упёрся спиной в дверь. Не дождавшись ни слов, ни действий, Хван повернулся к зеркалу и продолжил свои занятия, изредка встречаясь с чёрными глазами в отражении. Закончив, он вытер руки об малюсенькое полотенце и, сложив, оставил на столике и завалился на постель. Лицом в подушку. — если ты пришёл поработать статуей, то у меня для тебя неутешительные новости: я не буду постоянно смахивать с тебя пыль и ты слишком тяжёлый и я не смогу тебя сдвинуть, когда мне нужно будет выйти. А Сынмин и не знал, зачем пришёл. Они не договаривались провести вместе ночь и вообще сегодня это не обсуждали. Потоптавшись на месте, он подошёл к кровати и лёг рядом с ним. Хёнджин, не чувствуя привычного тепла и объятий сделал всё сам и, прижавшись спиной к его груди, переплёл с ним пальцы, обвив его руку вокруг своей талии. Сынмин поплыл. Вдыхая его запах, Ким ткнулся носом в заднюю часть его шеи и покрепче обнял. От пешей прогулки длиной в целый день ныли мышцы, но оба были счастливы, с улыбкой прокручивая в голове фразу «не свидание». Хёнджину было слишком хорошо, чтобы уснуть. Внутри взрывался гейзер эмоций и рядом лежащий парень совсем не помогал их успокоить. Сынмин чувствовал то же самое, а ещё чувствовал, что недостаточно его сегодня тискал. Надо исправлять. Пальцы мягко выпутались из чужой ладони и, скользнув по животу, легли на бок, чувствуя, как под подушечками напрягаются мышцы от нежных касаний. Хёнджин, очевидно, подумал совсем о другом и реагировал соответствующе, никак не ожидая того, что уже в следующее мгновение его будут щекотать. Громкий смех и визг стал чуть тише, когда Ким заткнул его свободной рукой и перестал щекотать. — ты же не хочешь всех разбудить? — тихо спросил Сынмин, невесомо кружа пальцами по рёбрам. Хёнджин, опустив глаза на движения пальцев, растерялся, чувствуя одновременно и лёгкую щекотку и подступающее возбуждение. Сглотнув, он поднял глаза на Сынмина, на секунду представив, как они выглядят со стороны: лежащий на боку и опирающийся на локоть Ким, зажимающий этой же рукой его рот, второй касается его рёбер с самодовольной улыбочкой. И он сам, лежащий на спине, одной рукой сжимая одеяло, другой обхватив запястье чужой руки, зажимающей собственный рот. Весело. Почти. Нет. Сынмин, видимо, почувствовавший то же самое, убрал ладонь от его рта и, притянув к себе за талию второй, поцеловал. Хёнджин без раздумий сдался, приоткрывая губы и забираясь пальцами в мягкие волосы. Сынмин, запустив пальцы во влажные волосы парня, шумно выдохнул, чувствуя, как пробирается его горячий язык сквозь губы. Хёнджин, тихо застонав, позволил ему обхватить свой язык губами и, нежно посасывая, забраться ладонью под одежду, поглаживая талию и напряжённые мышцы живота. Сынмин, прервав ласку, вдруг неожиданно поцеловал его в лоб, убирая руки с оголённой, горячей и чувствительной кожи. — не хочешь?.. — тихо спросил Хван, поглаживая его щёку и заглядывая в глаза. Сынмин ткнулся носом в его, соприкасаясь лбами, и опустил глаза, не понимая, почему с одной стороны внутри него всё с ног на голову переворачивается и адским пламенем полыхает, а с другой цветущее поле с самыми разными распускающимися цветами, самыми яркими и красивыми. — сходим куда-нибудь ещё раз? Это не свидание..— тихо проговорил Ким, закрыв глаза. — ну раз не свидание, то сходим.. — так же тихо ответил Джин, оставив короткий поцелуй на ещё влажных губах парня. — не свидание? — с улыбкой спросил он. — не свидание.. — с улыбкой ответил Сынмин, укладывая его на свою грудь.