Find me.

Хёнджин сонно щурясь, смотрел на спящего парня и никак не мог налюбоваться. Сынмин в приглушённом свете, пробивающемся сквозь плотные шторы, был похож на сказочного короля. Не принца, а именно короля. Сильного, красивого, могущественного, окутанного какой-то особенной, таинственной атмосферой. Из-под одеяла выползла рука, обвиваясь вокруг подушки и пряча под нее ладонь. Хёнджин опустил взгляд на мышцы плеча и предплечья и, скользя по мягкому рельефу, вернулся к лицу. К открытым глазам, смотрящим на него сначала с непониманием и лёгким шоком, а потом с нежностью и любовью. Хёнджин быстро заменил подушку и Сынмин, стискивая в объятиях уже его, принялся покрывать поцелуями каждый открытый участок нежной кожи. — доброе утро — хриплым голосом сказал Ким, убирая на своем пути преграду в виде мягкого халата, в котором и уснул вчера парень. — доброе..— выдавил из себя Хёнджин, запуская пальцы в его волосы и одобрительно поглаживая по голове. Сынмин одним своим видом действовал на него, как мощный афродизиак, а когда начинались поцелуи, Хёнджин заканчивался, как человек, не в силах сопротивляться его касаниями, обжигающему дыханию и той самой настойчивости, от которой взрывался слабо протестующий мозг, кричащий о том, что нужно было хотя бы позавтракать. Хёнджин, тихо застонав, откинул голову, приподнимая подбородок и упираясь затылком в подушку, когда его губы спустились к животу, а горячая после сна рука накрыла твёрдый орган. Выходя из его комнаты, Хёнджин сиял ярче солнца, прикасаясь кончиками пальцев к припухшим губам и прокручивая в голове невероятно горячую сцену Сынмина у него между ног, а потом и его взгляд сверху, когда они поменялись ролями. Радуясь тому, что его никто не заметил, он заскочил в свою комнату и запер дверь. Анубис сегодня не в активе. Ну и ладно, не до него сейчас. Ближе к вечеру Чан погнал их в зал. Хёнджин отжимался, подтягивался, приседал и бегал, остро чувствуя на себе чей-то взгляд, но старательно его игнорировал, дабы не вызывать ненужных вопросов. Иногда казалось, что внимательный и проницательный лидер всё знает, от этого становилось чуточку страшно, но он отгонял от себя тревожные мысли, забивая голову тренировкой. После зала Чан заказал пиццу. Хёнджин почему-то подумал, что раз сейчас всё слишком хорошо, то потом будет слишком плохо. И был невероятно прав. Сынмин, хоть и общался с ним нормально, старательно избегал лишнего контакта и держался как можно дальше. К вечеру следующего дня Хёнджин, собирая потерянную смелость, постучал в его комнату, когда все участники команды разошлись отдыхать. Сынмин, будто знал, что за дверью именно Хван, долго не открывал, но к счастью и одновременно огромному стрессу парня, дверь всё же открылась. Ким в сторону отходить не спешил, показывая, что внутрь не пустит. Хёнджин, неловко потоптавшись на месте, тихо сказал: — поговорить надо. Ругая себя за навязчивость, обоснованную желанием всё выяснить, Хёнджин прошёл в комнату и Ким, оглядев пустой коридор, запер дверь. — о чём? — спросил тот, садясь на кровать. Хёнджин, пытаясь сформулировать мысль, закусил губу, бегая глазами по комнате и, спустя мучительную минуту, спросил: — что между нами происходит? Только честно, без всяких приукрас и недомолвок. Сынмин, оторвавшись от телефона, перевёл взгляд на него и, откинувшись на подушку, согнул одну ногу в колене, спуская вторую с постели. — я не знаю. Ничего?.. Возможно, это прозвучит грубо, но я не обещал тебе отношений. Мы просто хорошо проводим вместе время и я не веду себя больше, как мудак. Как ты и просил. — твоя перемена настроения была слишком..— Хёнджин замолчал, пытаясь подобрать слово. — Резкой? Неожиданной? То ты лезешь с обнимашками, то отталкиваешь. Я не совсем понимаю, как мне себя вести. Вот к чему я.. — веди себя так, как и до этого, Хёнджин. Хочешь пообщаться? — Приходи. Хочешь секса — приходи. Фильм? Прогулка? — я "за". Иногда я устаю и бываю слишком холоден к тебе, извини, в этом твоей вины нет. В такие моменты лучше лишний раз не лезть, только если не хочешь слишком грубого секса с.. Хёнджин, опустив глаза, изучал тёмный паркет и, зацепившись взглядом за что-то, лежащее под кроватью, прослушал остаток предложения. — Джинн-и? — м? Да, я услышал тебя. Спасибо за честность. — кивнув, Хёнджин вышел из его комнаты и ушёл к себе, пытаясь переварить информацию. С одной стороны его отшили, с другой он всё ещё мог его целовать и касаться, правда не в любое время, но это тоже что-то. Лучше, чем ничего. Лёжа в темноте на прохладных простынях, Хёнджин не переставал об этом думать и никак не мог уснуть, думая о том, как он вообще до всего этого дошёл. 23:43 Seungmin ❤️ Не спишь. Что-то случилось?

23:44

✨Hyunjin✨

Нет

Всё в порядке

А у тебя что?

23:43 Seungmin ❤️ Уснуть не могу.

23:44

✨Hyunjin✨

Зайду?

23:43 Seungmin ❤️ Заходи. В коридоре никого. Хёнджин, прижатый к двери, для вида сопротивлялся, чтобы посильнее завести парня. Сынмин, сжимая его запястья, прокладывал мокрую дорожку поцелуев от линии челюсти к ключицам, едва слышными стонами отвечая на создаваемое «заложником» трение. А утром всё повторилось. Хёнджин купается в ласке и внимании и ближе к обеду отлипает, принимая условия игры. Хёнджин окончательно потерялся и сдался, утопая в чувствах к Сынмину, и если секс — единственный способ получить и показать любовь в хоть каком-то её проявлении, то так тому и быть. Он устал. Устал бегать от себя и своих чувств, от давящего напряжения между ними, от невозможности высказать всё как есть, не боясь быть вдруг униженным, без страха за отношения с остальными мемберами. Устал от самого себя и снов, в которых всё так, как он мечтает. От снов, которые с первыми лучами солнца разбиваются о жестокую реальность и холодный взгляд любимых глаз. Теперь каждую ночь они встречались после отбоя и Хёнджин, сдаваясь во власть сильных рук, отбрасывал из головы всё лишнее, ненужное, растворяясь в моменте и наслаждаясь близостью любимого, ведь только при таких обстоятельствах он мог целовать, гладить, прижимать к себе и шептать бессвязные речи о том, как ему с ним хорошо, не боясь, что слова прозвучат так, как воспринял бы их Сынмин при обычном разговоре. Сынмин же вёл себя, как обычно. Ни больше, ни меньше. Поцелуи, слова, прикосновения только «по расписанию», в обычное время всё оставалось неизменным — они изредка общались, обсуждали рабочие дела, ближайшие планы группы, иногда смотрели фильмы в его комнате. И Хёнджин, засыпая и просыпаясь в его объятиях, вроде был счастлив, а вроде и нет. Как это обычно бывает — всё есть, но чего-то не хватает. Хёнджин точно знал, чего именно ему не хватает, но просить об этом не смел, боясь разрушить то, что у него уже имеется. — скажите, какие отношения у вас с остальными мемберами? Вы точно так же, как и на всех видео, дурачитесь и очень любите друг друга? Хёнджин дежурно улыбался, мыслями находясь не здесь. Он и сам не знал, где. Пока очередь не дошла до него. — у нас очень хорошие отношения. Иногда бывает, мы что-то не можем поделить, но быстро миримся и в целом живём довольно спокойно, без криков и скандалов. — включившись после тычка пальцем в бедро, ответил Хёнджин заученным текстом и, когда внимание переключилось на другого участника группы, кинул короткий взгляд на Сынмина. Тот с нечитаемым выражением лица смотрел на него и только уже знающий Хёнджин понимал, что единственное, что было в голове Сынмина — прижать его к стене и к прочим вертикальным и горизонтальным поверхностям. Смутившись, он отвёл глаза, каждой клеточкой тела чувствуя его неслышный смешок. Слой тонального крема и пудры прекрасно скрывал розовеющие щёки и всё было относительно прекрасно, пока интервью не закончилось. Уставшие ребята расползлись по просторным сиденьям. Чан с Чонином, Минхо с Джисоном, Чанбин спал в гордом одиночестве. Хёнджин с Сынмином. Ким, смотря в окно, в темноте поглаживал его ладонь, мягко сжимая сплетённые в замочек руки. Хёнджин прикладывал все усилия, чтобы не улыбаться и не пищать и, положив голову на его плечо, прикрыл глаза, тихо вдыхая успокаивающий смолисый запах его парфюма. Сынмин, обратив внимание на то, как его дыхание вдруг стало размеренным, ровным, с лёгкой улыбкой достал телефон и зачем-то сделал несколько фотографий. На память? Может быть. Но после того, как фотографии были сделаны, на душе стало даже даже теплее, спокойнее. — Хённ-и..— прошептал Сынмин, часто целуя пушистую макушку и, погладив его по щеке, улыбнулся, увидев потерянный взгляд только что проснувшегося парня. — Вставай. Подъезжаем. Тебе неловко будет. Хёнджин в такие моменты растекался лужицей от переизбытка нежности в его взгляде, от поцелуев и в целом такого Сынмина. Сонно хлопая глазками, он прижался к парню плотнее и, чувствуя лёгкий поцелуй на губах, не смог сдержать улыбки, ответно поглаживая его по щеке. Сынмин, ткнувшись носом в его, на секунду прикрыл глаза, разгоняя и без того быстро бьющееся сердце Хёнджина своим таким видом и поведением. Не выдержав, Хван, стерев крошечные миллиметры между их лицами, втянул его в нежный поцелуй, едва удерживая себя от того, чтобы не разрыдаться от переполняющих его чувств. — тише, лучистый, не сейчас..— прошептал Ким, отвечая на его поцелуи и, мягко отстранившись, уложил его на своё плечо. Всё в порядке. Всё по-дружески. В пределах допустимого. Выходя из машины, он по привычке подавал руку, провожал до дома и, если была возможность, целовал, перед тем, как отпустить. Хёнджину иногда казалось, что его чувства взаимны, но он спускал себя с небес на землю, вспоминая «просто хорошо проводим время вместе». Жить становилось одновременно и легче, и труднее. Ему, как самому влюблённому человеку на свете, хотелось петь и кричать о своей любви, о предмете своих воздыханий, о их хороших отношениях и о прочем, о чём стоило молчать. Сынмин уверенно занял центр его вселенной и не без помощи Хёнджина надел корону. А тот и не был против. Следующая неделя выдалась особенно мучительной. График был забит донельзя и на сон оставалось три с половиной часа. Хёнджин, литрами поглощая кофе, держался и выкладывался на полную. О ночных встречах можно было забыть и напряжение всё продолжало скапливаться, не имея выхода ни в секс, ни в хобби. Хёнджин превратился в бомбу замедленного действия, а сапёр точно так же уставал и не мог выделить время на обезвреживание этой самой бомбы. Страдали все. Ближе к выходным пришло новое расписание. Хёнджин и Чонин должны были отправиться в лес с ночёвкой и там отснять видеоматериал для влога. Хёнджин, увидев «..с ночёвкой..» резко осознал, что не просто устал, а капитально заебался. Молясь, чтобы комары пощадили, а дикие животные крепко спали, Хёнджин ушёл собирать сумку. Сынмин, постучав по их схеме 2-1-2, вошёл в его комнату и, притянув парня к себе, глубоко поцеловал. Хёнджин, не ожидавший подобного, на секунду замер, но быстро включился в процесс, прижимаясь к крепкому телу. — я просто по — блядски скучаю..по твоему телу. У меня такой же забитый график, как и у тебя, извини, что не могу уделить время.. — заткнись, пожалуйста, и целуй. — прервал его Хёнджин, со стоном откидывая голову для обрушившихся на чувствительную кожу шеи поцелуев. — ничего не будет. Тебе нужно отдохнуть и я не могу так использовать тебя, извини. — Сынмин, пройдясь языком по ладони, бессовестно запустил руку в штаны парня и, обхватив влажной от слюны ладонью член, стал медленно надрачивать, покусывая шею и зализывая розовые, быстро исчезающие следы от зубов. — мне будет достаточно твоих стонов сегодня, постараешься для меня, сахарный? — запри ебучую дверь и я сделаю всё, что попросишь..— захлёбываясь рвущимися наружу стонами, попросил Хван. Сынмин с поставленной задачей справился за секунду и, спихнув сумку на пол, повалил парня на постель, приспуская его штаны. Хёнджин, спуская его штаны, второй рукой беспорядочно шарил в выдвинутом ящике прикроватной тумбочки. Найдя проклятую смазку, он выдавил небольшую, скользкую лужицу на ладонь и с протяжным стоном обхватил оба органа, втягивая Сынмина в жгучий, терпкий поцелуй, выбивающий из лёгких последние крупицы воздуха. — умница, ты такой хороший у меня..— сбивчиво прошептал Ким в его губы, позволяя парню вдохнуть кислорода. Джин, выгибаясь, уткнулся в его плечо и, покусывая кожу, свободной рукой придерживал бесячую футболку парня. — мне так тебя не хватает..я так скучал..— со стоном проговорил Хван, сменив укусы на поцелуи. — я тоже, сахарный.. Заглушая самый громкий, протяжный стон и последующий скулёж, Ким втянул его в тягучий поцелуй, прижимая к себе за талию. Футболка испорчена, но оно того стоило. Хёнджином в таком состоянии можно любоваться вечно. То, как он прикрывакт глаза, хватает ртом воздух и жмётся плотнее, дрожит и иногда тихо ругается — было до Сынмина ещё одним оргазмом. Эстетическим. Небрежно стянув футболку, он аккуратно снимает футболку с Хёнджина и, уложив его на постель, ложится рядом и нежно целует, проводя пальцами по мягким волнам его волос. — не приставай к Чонину. Я буду тебя ждать — шепчет Ким, улыбаясь. Хёнджин очень хочет отнести это к скрываемой ревности, но весёлые искорки в глазах напротив не позволяют. Кивая, он отвечает улыбкой и, пока есть возможность, обнимает. Сынмин уходит, с трудом оторвавшись от пухлых, мягких губ с привкусом вишни и, не оглядываясь, заходит к себе. Хёнджин ждал, закусив губу, но, не дождавшись, вздохнул и улёгся спать. Снова без него. Кажется, за проведенные вместе ночи он привык к ощущению тепла рядом, сильным рукам, прижимающим ближе во сне и теперь не знал, надо ли избавляться от этой привычки.. Чонин был единственным, кто радовался предстоящей поездке. Хёнджин не выспался, потому что снова много думал. И вспоминал. И теперь от7 наблюдали недовольную, сонную моську, что часто останавливала взгляд на чёрных глазах и чувствовала, как от простого взгляда уходит из-под ног земля. Каждый подошёл и по очереди обнял, Хёнджин с замиранием сердца ждал одних особенных объятий и когда Сынмин сделал шаг навстречу и крепко обнял, парень расслабленно выдохнул и тихо вдохнул его парфюм, стараясь запастись им на ближайшие два дня. — я буду ждать. — прошептал Ким и, разорвав объятия, отошёл. А Хёнджин, не успев ответить, самую малость расстроился и, закусив губу, сел в машину. По всем законам вселенной и подлости связь в лесу не работала. Написать Хёнджин не мог, позвонить — тем более. Оставалось ждать. Днём они с Чонином занимались подготовкой к ночи, запасались веточками и пытались выжить, чтобы выжить ночью. Хёнджин, стуча зубами, вылез из палатки и сел у костра, вытягивая руки поближе к огню. Чонин нежно спал, не тревожась о людских проблемах. Вокруг костра летала всякая мелкая нечисть, заставляя Хёнджина дрожать, но уже не от холода. Вот бы сейчас в объятия Сынмина, а не всё это.. Сынмин проснулся утром с головной болью и, встав с постели, споткнулся о торчавший из-под неё предмет. Запихнув его подальше, он ушёл в ванную, полностью погруженный в размышления о бренности бытия. И о Хёнджине из-за которого почти не спал. Опять. Остался всего один день.. После похода в ванную, при котором он чуть не убился, подскользнувшись на мокром кафеле, Сынмин вернулся к себе и удалил всё, что за ночь написал в одном диалоге. Так будет лучше. И проще. Хёнджин не поймёт. Ему ведь всё равно.. Чан не мог найти себе места, переживая за парней. Надо было напроситься и поехать с ними. Чонин совсем ребёнок. Хёнджин, наверное, уже инфаркт поймал. Сынмин следил за тем, как нервничает Чан и ему это почему-то не нравилось. В голову лезли всякие мысли, конечно же, ничего общего не имеющие с реальностью, но мозг отказывался это принимать и подкидывал всё более изощрённые мысли. Сынмин злился. Хёнджин, уплетая сосиски, приготовленные на костре, думал о том, что в городе намного лучше. В городе все удобства. В городе тепло, нет комаров и есть Сынмин. Отсутствие последнего напрягало больше обычного. Оказалось, не видеть каждый день вредину было хуже, чем видеть. С наступлением темноты вдали замаячили фонарики и замёрзших парней проводили и загрузили в машину. Хёнджин молча радовался возвращению и скорой встрече с Сынмином. Тот бессовестно занял все мысли и не хотел сдавать позиции. Ничего удивительного, но при его отсутствии болезненно. Настолько, что сводит под рёбрами, сжимается сердце, сбивается с ритма и просит найти «дозу» как можно скорее, с каждой минутой причиняя всё более сильную боль. Хёнджин не признается, но прошлой ночью, сидя у костра, не выдержал и заплакал. От чувств. От боли. Достаточно себя накрутив к моменту приезда, Хёнджин, выходя из машины, был похож на искрящийся нервами и самыми разными чувствами комок. Который ещё и бьётся током. Он не успел ничего понять, как его стиснули в огромных, удушающих объятиях. Парфюм с нотками цитруса подсказал, что это Бан Чан. Обнимая лидера в ответ, он глянул за его спину и наткнулся на колючий, совсем не приветливый взгляд чёрных глаз. Сынмин молчал, но это было намного хуже того, если бы он вдруг вернулся в свое привычное состояние месяцем ранее. Лучше бы кричал, обижал и оскорблял. Сынмин, явно нехотя подошёл, быстро обнял и отстранился, даже не спросив, почему тот такой ледяной и как он себя чувствует. Хёнджина кольнула обида, но он натянул улыбку и продолжил общение с ребятами, пока Чан не разогнал толпу, отправив его и Чонина отдыхать. Стоя под обжигающими кожу струями воды, Хван старался не думать о Сынмине, но получалось, как всегда, плохо. Значит, он зачем-то обманул и не ждал? Почему? Зачем? Что это даст? Хёнджин и без обещаний приполз бы к нему, как собачка, к чему эти слова? Рыдать он себе запретил и уже держался около двух недель, но с каждой такой выходкой становилось сложнее. Недоразумение у костра, конечно же, не считается. Один разочек можно. На следующие три дня растянулось напряжённое молчание по обоим фронтам. Хёнджин, не отметая вариант получить за лишние вопросы, не подходил. Сынмин почему-то продолжал игнорировать. Чан задумчиво осматривал каждого долгим взглядом, пытаясь понять, что происходит. В такие моменты ему хотелось спрятаться в ракушку и захлопнуть «дверцу». Лет на пятьсот. Снова начало казаться, что Чан всё знает. Это зудящее ощущение под кожей заставляло нервно ёрзать на месте во время сборов группы под пристальным взглядом уже двух пар глаз, чем Хёнджин только больше привлекал внимание. После очередного собрания и обсуждения предстоящего тура, группа разошлась. Хёнджин остался, копаясь в телефоне, Чан тоже уходить не спешил, заставляя его против воли напрягаться. И ждать. Сынмин, помедлив, все же ушёл. Хёнджин поднялся и ушёл на кухню, сбегая от напряжённой обстановки и долгого взгляда Чана. Лидер последовал за ним и, неожиданно притянув к себе, поцеловал, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Хёнджин успел только пискнуть и упереться руками в его грудь, прежде, чем он заметил стоящего на пороге кухни Сынмина. Ким, посмотрев сначала на Хёнджина, а затем на лидера, молча развернулся и вышел, так и не набрав пустую бутылку с водой.