Find me.

Хёнджин радовался долгожданному спокойствию в жизни и отношениях с Сынмином. Наконец, все было хорошо. Как оба того и хотели. Без криков, без качелей. Просыпаясь раньше обычного, Хёнджин долго, пока не проснётся парень, смотрел на него, изучал, любовался, не в силах сдержать радостной улыбки. И первое, что видел Сынмин с утра — улыбка любимого счастливого парня. Сынмин, что-то пробурчав, сгрёб его в охапку и обнял, пряча лицо в сгибе шеи. Хёнджин, не привыкший видеть его смущение, радовался вдвойне, быстрыми поцелуями на его макушке подкрепляя первые нового дня слова о любви. Мысли о приближающемся празднике превратили каждого члена группы в сверкающую звёздочку и в особенности Хёнджина, который уже третий день скакал по торговым центрам и подбирал каждому подарок, исходя из предпочтений, увлечений и особенностей человека. Сынмин шёл рядом и тихо ворчал о том, что можно было бы отделаться меньшими тратами и что-нибудь заказать в интернете. Наворачивать десятый круг по одному и тому же зданию ему надоело, но он терпел. Ради сверкающего Хёнджина. К пяти часам вечера Сынмин, держа в одной руке два пакета, в другой руку парня, выходил из торгового центра, косясь на своё отражение с ободком на голове и маленькими кроличьими ушками на пружинках. С пушком и подсветкой. Супер. У Хёнджина на голове был такой же ободок, только с оленьими рожками и он на вид был куда счастливее своего парня. Запихнув его в машину, Сынмин закинул пакеты в багажник и запрыгнул на заднее сиденье тонированного внедорожника. Салон был скрыт перегородкой от любопытного водителя, что не мешало расслабиться в ласковых руках после долгого дня и утомительного шоппинга. Сынмин, целуя его щеки, придерживал слабо вырывающегося парня. Хёнджин вскоре сдался, перестал ломаться и втянул его в долгий тягучий поцелуй, путая пальцы в мягких, уже не идеально уложенных волосах. Сынмин будет ворчать, но это потом. — Что ты делаешь?... — Прошептал Ким, чувствуя его руки под своей толстовкой. Хёнджин, целуя шею, молча улыбнулся, затаскивая парня на свои колени. Сынмин устроился поудобнее и, с беззвучным стоном откинув голову, прижался плотнее, скашивая глаза на пейзаж за окном в попытках угадать, сколько им ехать до дома. Руки легли на упругие ягодицы младшего, поглаживая и сжимая. Сынмина кольнула мысль о том, что Хёнджин, скорее всего, хочет побыть сверху. Но не здесь же?! Смущало и то, и другое. Тихий рычащий стон горячей волной коснулся шеи, заставляя Сынмина сильнее сжать чужие плечи. Надо же, он и такое умеет. Ким шумно выдохнул и мелко задрожал, прижимаясь грудью к его груди и, обхватив его лицо пальцами, поцеловал. Хёнджин с каждой секундой становился всё счастливее, покусывая чужие губы и хватая тихие стоны. Может, попробовать побыть сверху? Если Сынмин позволит. Чувствуя его дрожь под пальцами, Хёнджин проводит языком по ровному ряду его острых зубов, скользит по нёбу и вновь сплетает языки. Сынмин думает о том, что ещё чуть-чуть и он заскулит. Если Хёнджин раньше не сведёт его с ума. — Скоро дома будем... Сынмин пьяным взглядом смотрит в его глаза, не сразу понимая, что происходит, где они и о каком доме идёт речь. Осознание быстро приводит его в чувства; Ким перебирается на сиденье, под пышущий любопытством взгляд с ноткой издёвки засовывает руку в собственные штаны, стараясь как можно незаметнее уложить и спрятать проблему. Хёнджин, усевшись полубоком, закидывает одну ногу на сиденье и разводит ноги в стороны, поглаживая свой орган сквозь ткань джинс. Сынмин, голодным взглядом смотря на медленные движения его руки, сглатывает и, вымученно застонав, отворачивается, пока есть возможность остановиться. Позади слышится короткий смешок и тихая возня. Хёнджин приводит себя в относительный порядок, прикрывая свой объём в штанах меховой шубкой, доходящей до середины бедра. Машина останавливается у двухэтажного дома, огороженного высоким забором. Ремешок и цепочка из букв Versace свободно болтается, задевая чёрный мех и привлекая золотым блеском Сынмина. Лучше бы вокруг талии были его руки, но Ким развить мысль не успевает и его перебивает вылетающий из дома Джисон, встречая парней громким писком и нескончаемым потоком одного и того же вопроса «Что купили?». Кошачьи глаза смотрят со второго этажа и только Джисон в этом холоде способен заметить тёплую улыбку. Обернувшись, он показывает оленьи рожки, вытащенные из пакета. Минхо улыбается, как всегда, одними глазами и одобрительно кивает. Придётся очень постараться, чтобы он это надел. Но Джисон справится. Хёнджин хватает четыре пакета и тут же исчезает, махнув перед носом парня пушистой кисточкой хвостика. Сынмин отпускает водителя и заходит в дом, над украшением которого работает вся группа. Чан занимается ёлкой, беззвучно споря с Чонином о том, под каким углом должна висеть та или иная игрушка. Джисона уже нет. Феликс, обмотавшись гирляндой и нацепив оленьи рожки, носится от Хёнджина к ёлке и обратно. Сам Хёнджин наблюдает за каждым участником группы, следит, чтобы всё у всех было хорошо и останавливается на Сынмине с немым вопросом. Тот едва заметно кивает и, пряча улыбку, отворачивается, цепляя на штору пушистую мишуру. За украшением гостиной, где располагается главное светило ближайшего месяца — ёлка до потолка, проходит несколько часов. Группа расходится по комнатам, дом погружается в абсолютную тишину настолько, что, кажется, слышно, как падают за окном хрустящие снежинки. Хёнджин сидит на пушистом ковре, держа в руках чашку с горячим шоколадом, и смотрит на парящие в воздухе снежинки. За спиной сидит Сынмин, обнимая одной рукой за талию и придерживая плед, накинутый на обоих парней. — Иногда мне очень хочется перемотать время назад и познакомиться с тобой ещё раз... — Тихо шепчет Сынмин и утыкается носом в его шею. Хёнджин ёжится от щекотки и улыбается, цепляя его пальцы в замочек. Он оглядывается по сторонам и, повернувшись, быстро касается его губ поцелуем. — Я тоже. Но тогда бы нам пришлось пройти этот путь ещё раз. Это было так долго и тяжело... Но я очень рад, что у нас получается. Мне хорошо и комфортно с тобой. — И мне. Я рад, что могу не прятать себя перед тобой, потому что ты меня принимаешь. Мне легко с тобой и сейчас я чувствую себя хорошо, даже когда мы обсуждаем какие-то тяжёлые для нас темы. Кажется, всё встало на свои места?... — Думаю, да. Нам стоило поговорить обо всём ещё три года назад... — Я тоже так думаю, но я боялся. А сейчас... Когда ты засыпаешь рядом со мной, я чувствую себя самым счастливым человеком на планете. Когда ты улыбаешься и смеёшься, когда рассказываешь мне о том, как прошёл твой день. Я радуюсь любой мелочи, которая соединяет меня с тобой и делает нас ближе. — О-о-о, это так мило... — Хван, закусив губу, ставит чашку на пол и порывисто обнимает парня. Сынмин беззвучно смаргивает слёзы в пушистый плед, плотнее прижимая к себе своё сокровище, пока за окном медленно опускаются колючие снежинки. Он тихо вздыхает, слушая шёпот признания в любви и мелко целует макушку и висок, поглаживая спину. На полу две чашки с поднимающимся струйками паром, от которого постепенно становится матовым стекло. Парочка вскоре уходит наверх, обсуждая, что лучше взять из закусок на марафон фильмов. Проходящий мимо лидер группы с улыбкой замечает на кусочке запотевшего стекла два нарисованных сердечка с глазками и улыбками и подписью под ними «H+S». До нового года остаётся всего четыре дня. В доме паника, смешанная с радостью и предчувствием какого-то волшебства. Забитые расписанием парни разрываются от одного дела к другому и времени на отдых почти не остаётся. Хёнджин, выходя из студии звукозаписи, пытается вспомнить, когда у них с Сынмином последний раз было хоть что-то. Вспомнив, что это тоже занимает силы и время, он расстраивается ещё больше, но с коротким писком пропадает за пыльной занавеской. Ким, на секунду прижавшись к его губам, довольно улыбается, смотря на перепуганную моську. Получив подзатыльник и нежный поцелуй, он успокаивается и, пока Хван, осматриваясь, пытается понять, куда его затащили, прожигает взглядом лебединую шею. Хочется пометить, оставить несколько следов, чтобы все видели, что он занят. Хочется, но нельзя. — Если нас поймают... — Не поймают. Сейчас обеденный перерыв. Все заняты. — И мы могли бы поесть. Я утром не ел ничего, потому что кое-кто меня задержал. — Плавясь от поцелуев в шею, тихо шепчет Хван. — Кто же? — С наигранным удивлением спрашивает Ким. — Ты. Отпусти. Пойдём поедим. — А десерт будет? — Для наглых морд работает буфет. Посмотри там. — Отвечает Джин, чувствуя его ухмылку. Сынмин, оставив влажный след на острой ключице, хватает губами тихий стон и, улыбнувшись, отлипает от парня. — Вот вечно ты так! Сначала дразнишь, а потом уходишь! — насколько позволяли возможности, громко прошептал Хван. — Ты же поесть хотел. Идём? Недовольный хорёк, схватив его за руку, проверил коридор и утащил парня в столовую. Сынмин, смотря на то, как уплетает Хёнджин свой обед, улыбался. — Перестань на меня смотреть. — Прошипел смущённый парень и обвёл взглядом столовую. — Не могу. Ты милый. — Хочешь, чтобы на нас обратили внимание? — Хочу приклеить тебе на лоб стикер «парень Ким Сынмина». Хёнджин прыснул, едва не подавившись супом, представляя, как будет ходить с этим стикером по улицам, участвовать в рекламных кампаниях и снимать влоги. — Тогда тебе тоже нужен такой стикер. — Будет странно, если у меня на лбу будет написано, что я свой собственный парень. — Ты иногда такой душнила. — Закатив глаза, ответил Хван. — Это не мешает тебе меня любить. — Самодовольно улыбаясь, сказал Сынмин. — Ты слишком высокого мнения о себе, малыш. — О, нет, ты хочешь меня бросить? — спросил Ким, приложив всё своё театральное мастерство. И руку к груди. — Да, в ближайшее окно. — Ну попробуй. Когда ты поднимал меня в прошлый раз, я серьезно переживал за твоё здоровье. — Подавив улыбку, ответил Сынмин. — Ещё один комментарий и обедать будешь в одиночестве. Всегда. — Звучит, как... — Тц, просто заткнись, Ким Сынмин. — Перебил его Джин и всунул ему в рот кусочек недоеденной булочки. Сынмин, смеясь и пытаясь не подавиться, прожевал булочку, смотря на злого хорька. — Сейчас половина столовой видела, как ты скормил мне свою булочку, великий конспиратор Хван Хёнджин. — Улыбнувшись, Сынмин собрал грязную посуду и оставил его в одиночестве переваривать шокирующую информацию. Сынмин, увидев на горизонте предмет своего обожания, поспешил его догнать, но сильная рука Чана перехватила пылающее сердце и затащила в гримёрку. — Всё в порядке? — Тебе не кажется странным, что ты постоянно справляешься о наших взаимоотношениях? Выглядит... Хреново. Ты как маньяк. — Я забочусь не только о вас двоих, но и о состоянии группы целиком. Представь, что будет, если вы вдруг поссоритесь и разойдётесь? Это скажется на группе. — С чего мы вдруг должны ругаться и уж тем более расставаться? Все нормально. Как раз к нему шёл. Можно? — Иногда прибить тебя хочу. Иди уже, Ромео. Закатив глаза, Сынмин вышел из тесной комнатки, но Хёнджин уже пропал. До начала следующего этапа записи оставалось восемь минут, которые парень потратил на его безрезультатные поиски. Хёнджин появился в студии ровно через восемь минут, будто из-под земли вырос. Поиграв бровями, он упал в кресло и уставился в телефон, листая мемы и одновременно слушая ангельский голос своего парня. Сынмин намёка не распознал, слишком занятый своей партией в песне, и очень удивился, услышав новость о том, что они с парнем идут вместе ужинать. Хёнджин привёл его в традиционный ресторан. Каждое место было огорожено деревянными панелями с витиеватой резьбой и ниспадающим цветущим плющом. На низких столиках мерцали огоньками маленькие свечи, создавая особую, несколько интимную атмосферу. Сладкий запах пышных бутонов разносился по всему помещению, перебивая остальные, а искрящиеся глаза напротив дополняли особенный вечер. — Тебе нравится? — Тихо спросил Хёнджин, наблюдая за тем, как бегают его глаза, цепляясь за каждую деталь. — Да, тут очень красиво и атмосферно. Ты всегда выбираешь красивые места. У тебя к этому какой-то особый талант. — С лёгкой улыбкой ответил Сынмин и, не обнаружив ничьего любопытного взгляда, взял его за руки. Хёнджин, потупив взгляд, спрятал улыбку и, цепляя его пальцы, тихо выдохнул. Ему нравится! За ужином Сынмин заметил его некую отвлечённость, что послужило поводом для размышлений и наводящих вопросов. Хёнджин видимо закрывался, избегая темы, но вскоре сдался. — Меня беспокоит такой резкий уход Сонхва. Ты не подумай, я не скучаю, просто задумался. Это было слишком резко. Мы нормально общались и ничего не было такого, что могло бы послужить обрывом нашего общения. Это выглядит странно. Сынмин новую тему для разговора не оценил, но поддержал, чтобы не обижать вспыхнувшей ревностью парня. Сонхва оказался очень болтливым и с радостью выдал всё, что было между парнями на протяжении двух месяцев общения. В том числе и поцелуй. Но Сынмин об этом молчал. — Ты думаешь, что тут что-то не так? Что он что-то замышляет? Зачем ему это? Он простой человек, живущий своей жизнью... — Я не знаю. Я особо ничего ему не рассказывал, не называл имён, не вдавался в подробности и в основном мы обсуждали его жизнь, а не мою. А как ты вообще его номер и адрес нашёл? — Поспрашивал у знакомых. Нашёл. — И?.. Всё? С улыбкой прищурившись, тот ответил: — Нет. В гости ездил. Прощупывал почву. Не мог же я не удостовериться в его чистых побуждениях. Мутный он. И болтливый. Хёнджин внутренне содрогнулся. Что он мог там сболтнуть? Но вида не подал. — Я не буду читать лекции, но целоваться в общественном месте, Хёнджин, поступок не самый разумный. А если бы вас кто-то сфотографировал? — Блядство. — Хван, выдыхая, растёр лицо ладонями и размял затёкшие от долгого сидения в позе лотоса ноги. Сынмин, хоть и бесился, молчал. Он частично сам виноват, но признание вины ситуацию не облегчило. Его Хёнджин целовался с каким-то... чепушилой незнакомцем. — Я выпил. Хотел отвлечься. Больше ничего и никогда не было. Вообще. Я извинился перед ним и он сказал, что все в порядке. К этой теме мы больше не возвращались и, кажется, вообще забыли... Ты злишься? — Да, но мы не были тогда в отношениях, поэтому предъявлять тебе за это глупо. Хёнджин, кивая, опустил глаза и, обхватив его пальцы, мягко сжал. — Я понимаю, что мне не стоило этого делать... Но почему ты отдал мне бумажку с его номером и адресом, если он тебе не понравился? — Хочешь сказать, что успокоился бы и забыл о нём? Я облегчил твои поиски. — А почему не рассказал о своих... Впечатлениях? — А ты поверил бы или списал бы на мою ревность? — Ладно... Ты прав... Я поступил необдуманно и импульсивно. Спасибо, что рассказал. Я думаю, в таком случае нам и правда не стоит общаться. Сынмин сдержанно кивнул и сжал его ладонь в ответ, постепенно расслабляясь. — Всё? Успокоился? Хёнджин кивнул и, сев рядом с ним, поцеловал парня в щёку. Ким, подцепив его подбородок, втянул его в медленный, глубокий поцелуй и, чувствуя лёгкий привкус зелёного чая на его губах, улыбнулся, вспомнив, как намекал Сонхва о том, что Хёнджин будет с ним, а не с Сынмином. Наивный. За просмотром фильма Хёнджин отвлёкся от всех своих проблем и, чувствуя всем телом тепло, исходящее от парня, плавился в собственных ощущениях. Как и Сынмин. Ким скосил глаза на вспыхнувший несколько раз телефон парня и, увидев «Seonghwa», закатил глаза, передавая телефон парню. — И... Что мне делать?... — Спросил Джин, посмотрев на уведомление, а потом на парня. Ким спокойно пожал плечами, показывая, что ему всё равно. — Общайся, если хочешь. Но помни о его болтливости. 21:46 Seonghwa Привет. Извини за то, что сказал раньше. Я просто пытался как-то оградить себя от тебя, чтобы перестать о тебе думать. Не получилось. Извини. Мы можем встретиться?

21:48

✨Hyunjin✨

Привет.

Извини, я занят.

Это же не срочно?

21:48 Seonghwa Нет. Ты не против нашего общения? Я чувствую себя свиньёй. Извини, пожалуйста.

21:48

✨Hyunjin✨

Да, ты свинья 🐷

Но я подумаю.

21:49 Seonghwa Спасибо. Ты лучший! Я тебя обожаю! Сынмин, разумеется, видя диалог, почувствовал острое желание надавать ему пиздюлей, но промолчал. — Ты хочешь с ним встретиться? — Не знаю. Я бы хотел, чтобы ты пошёл со мной. — А я-то там зачем? — Тогда не пойду. Ладно. Хёнджин отдал телефон и снова устроился на его груди, зарываясь носом в мягкое одеяло. Тепло, хорошо, удобно, Сынмин рядом. Больше ничего не надо. Расплываясь в улыбке, он обвил руку вокруг парня и аккуратно, но сильно сжал его в объятиях. Ким, целуя пушистую макушку, подцепил его подбородок и коротко поцеловал сахарные от закуски губы. Хёнджин снова расплылся в улыбке и, привстав, забрался на него сверху. — Я очень скучаю... — прижимаясь к его телу, прошептал Хван в приоткрытые губы. Сынмин, окольцовывая его талию одной рукой, второй, поглаживая, переместился на крепкое бедро, чувствуя спускающиеся к шее поцелуи. — Я тоже... За последние почти две недели совсем не было времени... — Мы же исправим это недоразумение? — Думаю, можно. Иди сюда... — Ким, поменяв их местами, ткнулся носом в мягкую шею, вдыхая лёгкий запах его парфюма. Хёнджин, исследуя руками напряжённые мышцы спины и плеч, с довольной улыбкой открыл шею, подставляясь под горячие поцелуи. Оба телефона озарили погруженную в полумрак комнату яркими вспышками. Парни, увлечённые друг другом, проигнорировали. С едва слышным стоном Сынмин толкнулся в его ягодицы, сжимая бедро закинутой на его поясницу правой ноги. Хёнджин, почувствовав твёрдый орган, втянул его в страстный, влажный поцелуй, награждая каждый последующий толчок и лёгкое трение тихими стонами. Скованные крепкой хваткой запястья плотно прижимали к постели, пока Сынмин, покрывая поцелуями его грудь и аккуратно посасывая твёрдые соски, старался не реагировать на уже в край заебавшие уведомления. Хёнджин со скулящими стонами интересовал гораздо больше, чем очередной конец света в телефоне. Громкий, настойчивый стук в дверь заставил обоих закатить глаза, но не от наслаждения. Хорошо, что дверь оказалась заперта. — Хёнджин. Тебе пизда. Чан вызывает. И Сынмина тоже. — Донеслось из-за двери глубоким низким голосом. Переглянувшись, оба парня принялись быстро одеваться и приводить себя в порядок. — Какого хрена, Хёнджин?! Таким взбешённым лидера группы не видел ещё никто. Чан, хлопнув ладонью по столу так, что подскочила чашка с чаем, уставился бешеным взглядом на парней. Ким, незаметно цепляя дрожащую ладонь Хёнджина, стойко выдерживал мечущий молнии взгляд. Вскрытый конверт с рассыпанными по столу фотографиями и короткая записка от неизвестного, а на фотографиях целующаяся парочка. Хёнджин и Сынмин. Только оба, глядя на снимки, не припоминали, чтобы так открыто целовались. Да ещё и на центральной площади города, прямо под памятником адмиралу Ли Сун Сину. — Тебе не кажется, что это было бы слишком по-идиотски, если бы мы действительно это сделали? — Ты фотографии видишь? Присмотрись получше, если нет. — бросил Чан и отвернулся, погружаясь в активные размышления. «Сегодня отправляю вам, в следующий раз — прямиком в жёлтую прессу. Всего хорошего.» — Гласил короткий клочок бумаги, лежащий рядом с фотографиями. Сынмин, инстинктивно закрывая собой парня, сверлил взглядом бумажку, изредка перескакивая на фотографии. Дрожащая лапка Хёнджина слабо сжимала его руку и по его виду было понятно, что ещё минута и он от переживаний грохнется в обморок. — Я разберусь, все будет хорошо. Мы же не делали этого. Это кто-то решил развлечься. — Шептал Ким кивающему парню. Чан, уловив едва слышный шёпот и жестом указав на диванчик, вручил ему стакан воды и, зажав пальцами переносицу, зажмурился. — Допустим. Но если он или она ещё раз решит найти в этом развлечение, то что тогда будет с нами? О себе хоть подумали? Что будет с тобой, Хёнджин? А с тобой, Сынмин? — Не наезжай. Мы не виноваты. — Прорычал Ким, с каждым словом заводясь всё больше. — Ты же у нас умный лидер. Иди, докладывай. — Кивнув вверх, сказал он, намекая на вышестоящее руководство. — Чтобы нашу лавочку закрыли ещё быстрее. Ладно, толку от вас нет, идите к себе. Завтра говорить будем. Хёнджин, оказавшись на своей Сынмина территории, успокоился и вскоре стал злиться, за что доставалось сжимаемой пальцами подушке. Сынмин, погасив свет, по привычке стоял у окна. Хотелось курить, но сигареты за батареей не обнаружились. Неожиданно пропали. Когда? Тоже неизвестно. Но говорить об этом он не стал. Перетерпит. — Когда-нибудь будет всё хорошо?... — И так всё хорошо. — ответил Сынмин, медленно вдыхая морозный воздух. — Да? Нихуя ж себе! Классно как! Завтра-послезавтра нам пизда. Круто! — Не ворчи. И не ругайся. — Феликсу можно? — Феликс меня не касается. — Да ну тебя. Отстань. Ким закрыл окно и, забравшись на постель, укутал обоих одеялом, обнимая маленький взрывающийся вулкан. Хёнджин долго вырывался, сбрасывая его руки, но терпеливый Сынмин в итоге своего добился и, уложив парня рядом с собой, обнял покрепче. — Это не мы. Всё хорошо. Завтра Чан отправит фотографии, они проведут своё расследование и выяснят, что это монтаж. — А если на этом всё не закончится? — Найдут отправителя. Не переживай, все будет хорошо. — А ты? Неужели тебя совсем это не волнует? — Я тоже переживаю, но сейчас думаю о тебе, потому что ты у нас острее реагируешь на подобное. — Тогда и я должен сказать тебе, что всё будет хорошо. Сынмин, улыбнувшись, ткнулся носом в его и, коротко поцеловав парня в кончик носа, прижал его к себе. Настроение на продолжение вечера полностью исчезло и с грустной мыслью об этом, оба парня продолжили тихо переговариваться на отвлечённые темы, пока не заснули в тёплых объятиях друг друга.