I'll protect you

— В этот раз, — Фэн Синь хмурится и переплетает их пальцы, — я правда очень хочу, чтобы ты поехал. Му Цин смотрит на их руки и в голове закручивается торнадо из мыслей: Почему? Зачем? Голова гудит уже второй день подряд от обуревающих её вопросов. Во-первых: Фэн Синь постоянно его трогает. Не кулаками, как обычно, нет. Он сплетает их пальцы, касается широкими ладонями его спины и поглаживает поясницу, подает руку при выходе из машины, и поправляет отросшую челку. Про непривычно внимательный, сосредоточенный и будто бы нежный взгляд – Му Цин не хочет думать. Ему хватает и непривычно мягких, заботливых касаний, пугающих своей неопределенностью. Друзья же так не делают, да? Во-вторых: будь они неладны, проклятые соревнования. Му Цин прекрасно запоминает абсолютно всё и всех. И одного из прошлогодних соперников Фэн Синя, теперь отлично знает. Во рту пересыхает – любая причина для отказа будет отвергнута, учитывая, как два года назад Му Цин недовольный, уставший и больной (с температурой 38,9!) сидел среди зрителей на похожем фестивале, потому что для Фэн Синя это и правда очень важно. — Для чего? — Хочу, чтобы ты увидел, — запинается, хмурит брови и кивает самому себе, — что стрельба из лука это не шутки. И каким бы я был хорошим богом войны. Справедливым. — Заносчивым Богом, — хмыкает Му Цин и закатывает глаза, чуть улыбаясь краем губ, — ладно, заедешь за мной завтра. Я не потащусь в такую даль на общественном транспорте. Фэн Синь смотрит завороженно и запоминает это выражение лица и широко улыбается в ответ. Улыбки Му Цина и без того были редким явлением, а после пережитого – тем более. — Может, — неуверенно начинает Фэн Синь, — тогда, я останусь сегодня у тебя? Глаза Му Цина округляются и он теряет дар речи. Их последняя совместная ночёвка закончилась признаниями: «я всегда хотел быть твоим другом» и «да с чего ты решил, что я тебя ненавижу?!», и оплатой новой полки с зеркалом. Нет, нет и ещё раз нет. Больше никаких совместных ночёвок и признаний. Он и так готовится к огромному стрессу, планирует всю ночь молиться известным богам об удаче и замене соперника Фэн Синя. Чжо Дэй же может внезапно умереть или переехать на другую планету? — Хэ-эй, — дуется Фэн Синь, понимая, что ему вот-вот откажут, — я посплю на полу или диване. Всё лучше, чем утром ехать через половину города и обратно. — Я могу просто не ехать на этот фестиваль, — Му Цин хмурится и упирает руки в бока. Молиться, в принципе, он начинает прямо сейчас. Может Фэн Синь одумается и отстанет со своими соревнованиями? — Но, я проиграю, если тебя там не будет! — Ты лучший в этом, — закатывает глаза и осекается. Он никогда не говорил Фэн Синю подобных вещей. Разве, что совсем завуалированно и тот не понимал. Сейчас не понять мог только глухой. Шатен стоит с красными щеками и смущенно смотрит на Му Цина своими щенячьими глазами, обескураженный неожиданными словами. — Просто ты всегда был на соревнованиях и я не хотел упасть лицом в грязь перед тобой. Му Цин не знает, как реагировать на подобные заявления и не придумывает ничего лучше, чем натянуть капюшон на лицо и плотно затянуть веревкой. — Так, — первым отошёл от обилия откровенных фраз Фэн Синь, — я могу остаться у тебя? — Мгф. Му Цин не знает, правда, не знает. Его сон оставляет желать лучшего и без Фэн Синя под боком: кошмары, звуки, тени - всё подрывает с кровати каждые 20-30 минут. «Может будет, как в романах и фильмах? Его присутствие успокоит и я смогу поспать?» - думает он и подглядывает сквозь щель капюшона. Последние лучи уходящего в закат солнца падают на лицо Фэн Синя, подсвечивают загорелую кожу и блестящие глаза. «Красивый» – Му Цин кусает губу и сдаётся. Если есть возможность ощущать тепло загорелого и подкачанного тела чуть больше обычного – он не упустит возможность. Как сказал его психолог: «не забывайте радовать себя». А последствия подобной радости они разберут на следующем сеансе.

***

— Му Цин, — тихо зовёт среди ночи Фэн Синь, — ты же не спишь, да? — Не сплю. — Ты боишься? Му Цин вздыхает и садится на кровати. Боится ли он? Да. Он знает, что тот урод будет на фестивале и боится встретиться с ним. Этой информацией он точно не собирается делиться, потому что знает исход. Фэн Синь мог кидаться несправедливыми обвинениями, не обдумав всё от и до, говорить обидные вещи, завязывать драку с Му Цином первым и при всем этом – никогда не позволял другим обращаться с ним подобным образом. К началу старшей школы все знали – лезть к Му Цину не стоит. За спиной нищенки стоят два грозных защитника в виде Фэн Синя и Се Ляня, хоть тот и сам в состоянии защитить себя. — Знаешь, — Фэн Синь получил ответ на свой вопрос через чужой вздох, — я никак не пойму. Почему ты не написал заявление? Тебе же точно предлагали в больнице. — Я не хочу огласки, а именно это и произошло бы, напиши я тогда заявление. И, — он резко сжимает виски руками, пытаясь заглушить голоса в голове, — их угрозы были вполне реальными. Фэн Синь приподнимается на локтях и осторожно, на пробу, тянет Му Цина к себе, прижимает к груди и, не почувствовав сопротивления, начинает гладить по волосам и спине. До будильника пять часов и если придется просидеть оставшиеся часы поглаживая узкую спину – он будет только рад. — Я тебя защищу. Можешь больше не бояться, — лёгкий поцелуй в макушку кажется Му Цину наваждением, — Веришь? Му Цин кивает и прижимается сильнее. Он верит и в слова, и в очередной поцелуй в волосах.

***

— Всё по традиции! — радостно сообщает Се Лянь и тянет Му Цина за руку в сторону ларьков с фруктами в карамели. — Да-да, — сдаётся брюнет, натягивает капюшон мантии и идёт следом. Чуда не случилось – он не проспал всю ночь без задних ног и радужных пони во сне не видел. Зато вдоволь надышался Фэн Синем и впервые за последнее время улёгся с ощущением полного комфорта. Накачанная грудь лучника оказалась лучше любой подушки. — Хотя, мы сегодня собьёмся с привычного маршрута, — Се Лянь воодушевлен и, казалось, отсутствие Хуа Чена рядом его не расстраивало, — представляешь, вчера вечером поменяли расписание и теперь лучники выступают одни из первых! Му Цин чуть ли не давится яблоком в карамели и переспрашивает. — Я сам узнал уже ближе к концу учебного дня и удивился, — пожимает плечами и заливисто смеется Се Лянь, — нам не придётся идти на выступление Фэн Синя еле двигая ногами, как обычно. И правда: каждый год они вдвоём обходили каждый уголок фестиваля, пока Фэн Синь готовился, а ближе к вечеру, уставшие и сытые, занимали первый ряд среди зрителей и держались изо всех сил, в попытках не заснуть. — Есть еще изменения, о которых я не знаю? — интересуется Му Цин. — Наверное, нет. Хотя! В этом году соревнования будут закрывать как-то особенно, говорят это будет Фэн Синь и… — Гэгэ, — Хуа Чен появляется из ниоткуда, пугая и Се Ляня, и Му Цина. — Саньлан, — Се Лянь улыбается ещё шире и кладёт ладонь на грудь юноши, — ты здесь откуда? — Дела, помогаю немного с организацией фестиваля, — Му Цин ловит на себе странный взгляд красных глаз и пытается понять, чем опять не угодил парню друга, — подошел убедиться, что у вас всё в порядке. «У нас? У нас? Он, что, тоже знает о случившемся?» – сознание Му Цина бьётся в панике, грозится пробить череп и он прижимает ладонь к глазам. Боль нарастает вместе с паникой и он готовится убежать отсюда куда подальше, забиться в самый тёмный и пустой угол, дожидаясь конца праздника. Ему хватает и знающего Фэн Синя, сменившего гнев на милость и заботу, присоединившегося в отряд нянек Хуа Чена – Му Цин не переживёт. — Ты как? — тихий, хрипловатый голос раздаётся прямо над ухом, обжигает и приятно согревает кожу. — В норме, — Му Цин врёт и краснеет, то ли от лжи, то ли от близости лучника. Фэн Синь выглядит…потрёпанно. Несколько прядей выбились из пучка, а ворот толстовки странно топорщится, Му Цин оглядывает его и задерживает взгляд на слегка покрасневшей щеке, словно от пощёчины. — Не думай об этом, — шатен потирает щеку и смотрит ему за спину, — До начала остался всего час, постарайтесь держаться ближе к полю, хорошо? — Конечно, мы будем вовремя, — обещает Се Лянь и обнимает Хуа Чена, — ты ведь придёшь? — Обязательно, — зловещая улыбка расползается по его лицу и у Му Цина по спине бегут мурашки, — я не пропущу такое зрелище. Фэн Синь гладит Му Цина по спине, поправляет чёлку и молча уходит вместе с Хуа Ченом в сторону поля. — Вы так сблизились в последнее время, — подмечает Се Лянь, — давно пора. — Не выдумывай, — закатывает глаза Му Цин и шагает вперёд, к следующим ларькам.

***

— Совсем тупой? — рычит Хуа Чен и отшвыривает Фэн Синя в сторону. Карие глаза яростно блестят и Фэн Синь не уверен, на кого сейчас больше злится. — Мы договорились, составили план, хочешь всё пустить коту под хвост? Учись терпению, бестолочь, — отрезвляющая пощёчина прилетает незаметно и Фэн Синь начинает приходить в себя. — Ты же видел, что… — Видел. И видео, и сейчас. Тебе, что, так хочется обосрать все наши старания? — нужного эффекта не произвело и Хуа Чен зашёл с другой стороны, — Ты хочешь подставить Му Цина? — Чё ты несёшь? — Фэн Синь не понимает и смотрит на него, как на больного. — Сорвешь план своим мордобоем, загребут в отделение, а этот сразу сложит два плюс два и пойдет по душу твоего Му Цина, а по пути каждому встречному поперечному расскажет, что тот подстилка и слабак, прячущийся за спиной богатого дружка. Это один из лучших вариантов развития событий. Фэн Синь выдыхает и признает, что чуть не испортил абсолютно всё. Они изрядно попотели составляя план и продумывая всё до мелочей. Терпение, главное, терпение. Если надо – он стерпит ещё одну пощёчину от Хуа Чена.