I'll protect you

— Я так и знал, — вздыхает Хуа Чен, прижимая к себе Се Ляня, — Ты не мог просто стоять рядом с ним. — Не мог, — пожимает плечами Фэн Синь и крепче сжимает в ладони дрожащие пальцы Му Цина. Хуа Чен так устал, что у него не осталось сил колотить отвратительного соучастника прекрасного плана. Изначально, прекрасного. По задумке: они с Фэн Синем на пару собирают все улики о торговле запрещенными веществами этой троицей, а рано утром, в день фестиваля, отправляют информацию с доказательствами знакомому Хуа Чена из отдела по борьбе с наркотиками и как раз, по примерным подсчётам, органы власти должны были явиться за Чжо Дэйем ровно к финалу состязаний. Идеально? Идеально. Но взбалмошный друг Се Ляня совершенно не умеет держать себя в руках, чем совершенно извёл Хуа Чена. Ещё на стадии обсуждения плана, тот отвергал каждое предложение светившее Фэн Синю арестом. Объяснял, как маленькому, почему так нельзя и почему именно вариант с арестом за хранение и продажу – лучший. Хуа Чен в глазах людей нахальный, беспардонный и чёрствый ублюдок, положительные стороны, которого видит лишь Се Лянь. Фэн Синь так думал раньше, обращая внимание исключительно на слова, а не поступки. — Тебе повезло, что ты не попал ему в голову, — Хуа Чен сжимает переносицу и хочет скорее уехать домой, вместе с любимым Се Лянем. Из-за выходки Фэн Синя пришлось задержаться аж до вечера и он действительно устал. — Я попал в мишень на другом конце поля, — возражает Фэн Синь, — этот урод просто на пути оказался. — Тебя дисквалифицировали, — качает головой Се Лянь и грустно смотрит на друзей, — Му Цин, ты как? Му Цин? «Слишком.» – думает Му Цин и не понимает, что именно слишком. Ему признался в любви тот, на чью взаимность он и не рассчитывал, а затем, этот самый кто-то, пустил стрелу в обидчика Му Цина. Так мало этого: Фэн Синь сговорился с Хуа Ченом и действительно, решил проблему со страхом передвижения по улицам. Чжо Дэй точно больше не появится в его жизни и никто не узнает, что произошло с самим Му Цином. Стоп. — Как давно вы двое знаете? — Му Цин тыкает дрожащим пальцем в сторону обнимающейся парочки. Се Лянь отворачивается и помолчав с минуту, решает честно во всём сознаться. — С того дня, как ты пришёл в больницу. — С того дня, как твой сумасшедший парень предложил переломать кости всей шайке. Хотя разговор матушки и Гэгэ тоже слышал, краем уха. Му Цин садится на корточки и хватается руками за голову, пропуская мимо ушей «твой сумасшедший парень». — Пизде-е-ец, — он жалобно и тихо скулит, — я просил твою маму не рассказывать, а она? На сколько её хватило? Пятнадцать минут? — Хэй, — Фэн Синь садится рядом и гладит его по спине, — не злись. Давай ты закатишь глаза по привычке, скажешь, какие мы все придурки и мы забудем, что кто-то что-то знал?

***

Фэн Синь не сдерживает улыбку. План сработал. Их старания с Хуа Ченом полностью оправдали себя: за столь короткий срок найти все доказательства, спланировать всё до минуты, уболтать организаторов о сдвиге выступления лучников и в конце концов - Чжо Дэй останется под стражей до конца жизни. Наркотиков в его баре хватило бы на весь универ, на каждом пакетике дури отпечатки его пальцев и выйти сухим из воды не помогут даже влиятельные родители. Если бы не Хуа Чен со своим, порой леденящим душу хладнокровием, то Фэн Синь бы побежал из его квартиры прямо босиком избивать злосчастную троицу и сам бы оказался за решёткой. «Надо действовать в рамках закона, не трепать нервы гэгэ и Му Цину» – Хуа Чен остудил этими словами горячий нрав лучника и выдвинул идею. На камере чётко видно, как Му Цину подсыпают порошок в стакан и в какое желе превращается парень через несколько минут. Раскинув мозгами, решили поискать похожие видео, чтобы не впутывать его и собрали по мелким крупицам, удаленным видео все доказательства о продаже этими уродами наркотиков. Спящий на соседнем сиденье Му Цин начинает ерзать, сквозь сон, пытается укутаться в мантию сильнее. — Я всегда буду защищать тебя, — шепчет Фэн Синь и почти невесомо гладит того по коленке. Знает, что ему не холодно, но включает печку в машине. И не важно, что они уже подъехали к дому. — Спасибо, — так же тихо шепчет Му Цин, приоткрыв глаза. И не ясно – за что? За печку, за слова или же за весь день? — И давно проснулся? — Как только ты заговорил, - он потягивается, хрустит суставами и поправляет волосы, вытаскивая их вперёд, — Это было безрассудно и глупо, вот так стрелять в него. Как ты узнал, кто это был? — Хуа Чен бывает очень полезным, когда надо найти отморозков и обезопасить своего гэгэ от общения с неугодными. — Его и наше с ним общение не устраивает, — фыркает Му Цин и складывает руки на груди, — херов собственник. — Представляешь, — Фэн Синь усмехается, — я ему тоже самое сказал. Слово в слово. Дома у Му Цина – никого. Мама уехала к каким-то родственникам ещё накануне соревнований и обещала вернуться через неделю. Перспектива оставаться одному больше не кажется Му Цину пугающей, но он точно уверен, что не хочет прощаться с Фэн Синем и спать этой ночью без него под боком. — Я могу остаться? — Останешься? Они произносят слова одновременно и сразу же по салону разносится тихий смех Му Цина, завораживающий Фэн Синя. — Я тебя люблю, — и сейчас нельзя списать его слова на «показалось». Он не произносит их одними губами, как утром – Фэн Синь говорит мягко, уверенно и заглядывает в глаза со всей присущей ему искренностью. Му Цин так не умеет и хоть яда с сарказмом в нём поубавилось после случившегося - боится, что его признание выйдет фальшивым. Му Цин кусает губу и сплетает свои пальцы с чужими - чёрт, да у Фэн Синя огромные руки по сравнению с его - и целует тыльную сторону ладони лучника. — Я правильно понимаю, что это взаимно? — счастливо выдаёт Фэн Синь, — если я ещё не получил в лицо, значит взаимно? — Ой, да завались ты. Му Цин выбегает из машины и несётся к подъезду, на ходу доставая ключи из кармана поясной сумки. Смех Фэн Синя сзади не пугает, наоборот, подогревает внезапное ребяческое поведение. Му Цин ловко оббегает соседа сверху, даже не здороваясь и впрыгивает в почти закрытые двери лифта. — Черт, А-Цин, я же не маньяк, чё ты так носишься?! — Му Цин заходится смехом и возмущением от происходящего. Рука Фэн Синя пролезает в дверную щель и наугад тыкает по кнопкам, втискивается в проход и становится не до смеха. — Поймал, — шепчет шатен, упираясь руками по разные стороны от тёмной макушки, — теперь не удерёшь. В голове Фэн Синя их первый поцелуй выглядел совершенно иначе: либо в пылу драки, либо на свидании в любимом кафе Му Цина. Нет-нет, в целом он фантазировал об их поцелуях в каждом месте и любом укромном, или не очень, уголке. Лифт был одной из локаций, но не для первого поцелуя. И всё же менее приятным поцелуй не становится. Губы у Му Цина мягкие, горячие и слишком нежные, для вечно кусающего их человека. Фэн Синь не давит, не углубляет поцелуй, зависает в одном положении, не хочет напугать и позволять чужому сознанию придумать бредовую историю в духе, что это расплата за помощь. Му Цин всегда мастерски додумывал за других и выворачивал любую неугодную ситуацию. Сейчас – не выворачивает. Сам, робко-робко, словно на пробу, углубляет поцелуй. Проходится острым кончиком языка по припухшим губам и такое применение его языка нравится Фэн Синю гораздо больше. Му Цин упирается руками в сильную грудь, готовый оттолкнуть в любой момент, хоть пальцами и тянет за худи ближе к себе. В лифте гаснет свет - они не нажали на кнопку с нужным этажом. Темнота дарит интимность моменту и сильнее обостряет все чувства. Му Цин всецело доверяет Фэн Синю - позволяет чужим рукам поглаживать плечи, талию, поясницу, даже волосы. Готов разрешить больше, честно, готов, но Фэн Синь и не думает спускать руки ниже. Наоборот, разрывает поцелуй с громким влажным звуком и на ощупь находит панель с кнопками. Лифт трогается, свет загорается и румянец Му Цина в свете теплых ламп выглядит вдвойне очаровательнее. — Так… — Мне кажется, очевидно, что взаимно, А-Синь. У них обязательно будут еще поцелуи, в какой-то мере первые: в квартире, в музее, на соревнованиях, в любимой кофейне Му Цина и везде, где они будут вместе. Уж в этом плане – Фэн Синь сдерживаться не будет.