Смех солнцеликого

      Настал день Х. Совместными усилиями Антон с Серёжей закончили костюмы Ромео и Джульетты, и вот уже который час жду список тех, кого Воля одобрил на роли в новом спектакле. Шастун накидывал эскиз костюма вурдалака, а Матвиенко залипал в телефоне.       Вдруг распахнулась дверь. С торжественным видом внутрь прошествовал Дима, держа на вытянутых ладонях лист бумаги. Антон не выдержал и рассмеялся от этого представления.       — Тебя запрягли передать нам список? — смеясь, Серёжа подошел к Позову и взял листок, затем двинулся к столу с документами, чтобы найти мерки по списку.       — Не, сам вызвался, — Дима пожал плечами, — мне ж по пути. Показывайте, какую мою зайку сломали в этот раз.       Антон повёл Позова к зажевавшей ткань машинке, а Матвиенко подвис с документами в руках.       — Шаст, а у нас же нет Попова А. С. среди актёров?       — Нет, — поднял на Серёжу уже заранее уставший взгляд костюмер, — значит, всё-таки его одобрили.       — А, это новенький, Арсением зовут. Я с ним пересекался уже, он странный, — вставил Дима.       — И чем он странный? — с безразличным лицом спросил Шастун, наблюдая за ловкими пальцами друга, вынимающего ткань из механизма машинки.       — Сам увидишь, я не могу этого объяснить.       Матвиенко усмехнулся и принёс костюмеру мерки актёров. Антон взял документы и приступил к подготовке рабочего места.

***

      — Здравствуй, Антон, — в мастерскую вошел режиссёр Павел Воля.       — О, какие люди, — улыбнулся парень, — давно вас не видел. Где пропадали полгода?       — В глубочайшем творческом кризисе и поиске себя, — невесело улыбнулся мужчина, — а где твой раб?       — Чего раб-то сразу?       — А ты что, к новенькому сразу как к равному относишься? Слышал, бегает он тут у тебя денно и нощно по поручениям.       — Враки всё это, — Антон усмехнулся и похлопал по столу, — он ушел за обедом. А вы присаживайтесь, присаживайтесь.       — Я же говорю, раб. Ладно, давай о работе…       Павел рассказал Антону всю свою задумку по костюмам, кто как должен выглядеть. Антон слушал внимательно, иногда вставлял своё видение, делал пометки в рабочем блокноте. Парень даже показал режиссёру свой эскиз вурдалака, на что воля нахмурился и велел внести некоторые правки, но всё равно костюму чего-то не хватало.       Они закончили обсуждение, но Матвиенко до сих пор не вернулся.       — К тебе, кстати, должен скоро явиться новый актёр, — Воля потянулся на стуле.       — Арсений?       — Он самый.       — И как он вам? Позов сказал, что он странный.       — Ну, — Павел поднял брови и наклонил голову к плечу, — Дима прав. Арсений странный настолько, что я его без раздумий взял на главную роль.       — Прям без раздумий? — Шастун скептически выгнул бровь и сложил руки на груди.       — Ага, увидишь, в общем. Пойду, поищу его, а то он ещё не очень ориентируется в нашем лабиринте.       Антон остался один. Как только он решил позвонить Матвиенко — дверь тихонько приоткрылась и из щели вылезла половина незнакомого щетинистого лица и один глаз. Антон потерял дар речи от удивления.       — О, я по адресу, — дверь открылась целиком, и в мастерскую вошел мужчина лет тридцати. Он закрыл за собой дверь и, крадучись, подошёл к парню, протянув руку, — Арсений.       Антон отмер и пожал руку в ответ. И правда, странный.       — Антон, — ответил он и встал, — приятно познакомиться. Как вам у нас в театре?       — Ой, давай без «вы», я не настолько старый, — улыбнулся Попов, — приятно у вас тут. Красиво и коллектив пока отторжения не вызывает.       — Это хорошо. Давай не будем тянуть время и начнем снимать мерки?       — Мне раздеваться? — Арсений посмотрел на парня исподлобья и, улыбаясь, подвигал бровями.       — Да, — Антон усмехнулся, — за шторку вон там заходи и раздевайся.       — Что, прям совсем? — опешил мужчина.       — А как ты хотел? Мерки снимаются по белью. Ты же вроде опытный актёр, разве с тебя мерки не снимали для костюмов?       — Нет, — Попов, зайдя за штору, стал стягивать с себя футболку и джинсы, — у нас все костюмы были старые, отшитые чёрт знает в каком году. И роли раздавали по принципу «что налезло — то и играешь».       — Уныло как-то, а если главная роль достаётся совсем плохому актёру? — Шастун стоял, облокотившись о стол бедром (да, столы мастерской были отрегулированы под его рост) и крутил в руках сантиметровую ленту, перекинутую через шею.       — А ты думаешь, почему я оттуда ушёл? Тебе ли не знать, как тяжело на высокий рост подобрать уже готовую одежду. Мне надоели фоновые роли в балахонах и ужасно играющий состав. Давай уже замеряй, долго мне в трусах стоять? — Попов театрально поёжился, будто стоял на морозе в минус тридцать.       Антон улыбнулся и подошёл к мужчине, положив блокнот с записями на стол рядом.       — Значит, смотри. Мерки снимаются по основным точкам на теле. Чтобы каждый раз их не искать, перед снятием мерок точки отмечаются на теле ручкой. Всего семнадцать точек, но я часть отмечать не буду. Всё понял?       — То есть сейчас ты меня истыкаешь ручкой?       — Ага.       — Ну, ладно, если надо.       Лицо Арсения слегка порозовело, что не осталось незамеченным Антоном. Стесняется? Это даже… Мило?       — Встань ровно и расслабься, не надо специально держать спину и прогибаться в позвоночнике, — Антон вытащил ручку из кармана и подошел почти вплотную к Попову, рассматривая его взглядом профессионала. Только вблизи он обратил внимание на россыпь маленьких родинок по всему спортивному телу мужчины. Костюмеру было удобно, что заказчик не полутораметровая девочка, а почти двухметровый мужчина, и не надо сгибаться в три погибели.       — У тебя пальцы не холодные? — Арсений старался не смотреть в глаза Антону.       — Неа, не переживай.       «Только хуже от этого», — подумал актёр и вздохнул.       Антон приступил к разметке. Сначала он обошел еле дышащего Арсения со спины. Легкими касаниями горячих подушечек пальцев левой руки нащупал седьмой шейный позвонок, и на его вершине поставил маленькую точку ручкой, зажатой в правой кисти. Затем он встал справа от мужчины, мягко пальцем огладил линию перехода шеи в плечо и поставил точку там, где шея и плечо соединяются.       — У тебя такая ровная осанка, — оценил Шастун, — ты не подумай, это профдеформация, просто, правда, очень красиво. Прямо как у графа какого-нибудь.       Арсений, если честно, старался не умереть. Слишком нежно касался его портной, слишком горячие у него были пальцы, и актёру было абсолютно плевать, что перед ним ни капли не хрупкая женщина, а вполне крепкий высокий парень. Эти мимолетные касания вызывали такую бурю эмоций, что хотелось рвано глубоко дышать. Но Попов старался сдерживаться, лишь бы Антон не заметил, лишь бы не прекратил ТАК прикасаться. Это не возбуждение, нет. Это трепет.       Тем временем, Антон встал перед мужчиной. Арсений закрыл глаза, лишь бы его эмоции не раскрыли.       Шастун снова одной подушечкой пальца невесомо ощупал ключицу актёра, прямо рядом с ярёмной ямкой, нашел самую верхнюю точку и отметил её. Затем притронулся к самой ярёмной ямке и поставил точку прямо по центру.       Мимоходом Антон перевел взгляд на замершего мужчину, и увидел абсолютно расслабленное выражение лица, но подрагивающие веки выдавали актёра с потрохами. Он о чём-то судорожно думал. Парень тихо улыбнулся и продолжил. Он и не подозревал, что своими неосознанными чересчур интимными касаниями вызывал в груди Арсения порхания крыльев сотен бабочек.       Шастун провел пальцем по середине грудины Попова вниз и поставил ещё точку примерно по центру грудины. Арсений от этого действия слегка задрал голову, что Антон благополучно не заметил. Затем портной снова встал справа, положил самый кончик пальца на острое плечо актёра и слегка надавил, ища ямку на плечевом суставе. Снова точка. Далее поставил ещё две точки: одну спереди на самой высокой точке подмышки и вторую так же сзади. Затем Шастун опустился на колени.       Попов это почувствовал и резко напрягся. Слишком много интимных мест на нижней части тела.       — Ну-ка расслабься. Мне скоро придется слегка опустить твоё бельё, так что не пугайся, — послышался тихий голос снизу. Пришлось повиноваться, но в такой ситуации это далось чертовски трудно.       Антон поставил точку на сгибе локтя, где выпирает головка лучевого сустава. Далее по списку шла сосковая точка, но парень решил не ставить никаких отметок на такой нежной части тела. Ему, конечно, захотелось напугать напряженного актера таким прикосновением, но лучше не стоит.       Теперь бельё, о котором и шла речь. Антон немного оттянул верхний край боксеров актёра, чтобы оголить подвздошную кость, ощупал её пальцами и отметил выступающую точку. Арсений еле сдержался, чтобы не заскулить, так как прекрасно знал, что в этом месте у него эрогенная зона.       В центре колена была самая нижняя и предпоследняя точка. Антон встал и, чтобы найти последнюю точку, провёл сверху вниз по боку Попова ладонью. Последняя точка была на талии, то есть на самой вогнутой точке торса. Арс слегка поёжился, когда Антон легко ткнул его ручкой в бок.       — Мы закончили с отметками, — портной встал перед мужчиной и отложил ручку к блокноту, — теперь мерки.       Арсений не хотел открывать глаза. Не хотел смотреть на Шастуна, боялся, что одним взглядом покажет всё своё отношение к происходящему ранее действу. Прошло не больше трёх минут, а по ощущениям прошла вечность. И, чёрт, как же он жалел, что это закончилось.       Антон подумал, что Арсений так странно напрягается под его прикосновениями, потому что ему неловко, что незнакомый мужчина трогает его за разные места, ещё и практически без одежды. Антон не подумал, что такие обычные рабочие тактильные моменты могут кому-то нравиться. Да и сам Арсений не знал, что ему такое нравится, будем честны.       Парень снова подошел к актёру и начал замерять его холодной сантиметровой лентой, от чего Арсений взвизгнул.       — Слушай, Антон, — сказал актёр хриплым голосом, пока парень замерял его со всех сторон, — почему ты здесь?       — В смысле?       — Ну, я ожидал увидеть какую-нибудь пенсионного возраста Зинаиду, но никак не молодого парня, — Арсений всеми правдами и неправдами хотел разрядить обстановку.       — Мне просто повезло, — улыбнулся Антон, — на защите диплома Оксана была в комиссии, вот и забрала меня к себе. А что, лучше бы на моём месте была Зинаида? Тогда ты бы так не смущался?       Неожиданно Арсений тихо засмеялся, да так тепло и солнечно, мягко, будто солнышко лучиком огладило. Шастун на секунду замер от разлившейся в груди теплоты, а затем нахмурился, не поняв, что за странную реакцию на смех почти незнакомого мужчины выдал его организм.       — Нет, спасибо, мне приятнее, когда меня окружают молодые, а не моего возраста люди.       Тут засмеялся уже Шастун. Только он хотел ответить мужчине, как вдруг дверь в мастерскую с пинка открылась, и внутрь ввалился Серёжа с пакетами в руках.       — Фух, допёр, — кряхтел он, ставя пакеты на стол, — Шаст, ну чё там?       Арсений снова половиной лица выглянул из-за шторки. Серёжа сначала попутал, подумал, показалось, но услышал голос Антона из-за этой же шторки:       — Серж, мы почти закончили.       — Стесняюсь спросить, чем вы вообще заняты, — подмастерье стоял на месте и не шевелился, — я помешал?       — Нет, всё нормально. Да повернись ты сюда, я ещё не всё снял!       Серёга скривился в непонимании, что вообще происходил, но в ожидании продолжения сел за стол неподалеку и стал наблюдать. Арсений же, улыбаясь, вернулся в исходное положение и позволил Антону закончить работу.       — Так-с, Серж, — Шастун вышел из-за шторки и застыл при виде непонимающего взгляда Матвиенко, — ты чего?       — А ты чего? Что я пропустил?       — Всё самое важное, как всегда, — Антон кинул блокнот на стол и повернулся к шторке, — Арсений, ты оделся?       — Да что происходит? — Сергей искренне не понимал, почему костюмер и какой-то Арсений были в одном тесном пространстве, а второй еще и без одежды.       — Да, — ответил Арс и вышел из-за шторки, подошел к Матвиенко и протянул ему руку, — Арсений.       — Сергей, — он брезгливо посмотрел на руку мужчины, но всё же пожал её в ответ.       — Мерки снимали мы, мерки, — вздохнул Шастун, опуская руку на плечо друга и сжимая его, — Это наш загадочный Попов А. С.       — А-а, — протянул Матвиенко, — без одежды?       Антон шлёпнул себя по лбу. Он же рассказывал ему самые начальные принципы работы портного.       — Да. Ты опять всё забыл? — не дожидаясь ответа, Шастун обернулся к Попову, — не уходи, нам нужно обсудить твой костюм вурдалака.       — Сергей, а вы вообще кто? — Арс не очень понимал, что происходит.       — Раб вот этого, длинного, — Матвиенко кинул в Антона какую-то подвернувшуюся под руку вещь. Арсений хихикнул.       — Так вот откуда это пошло! — воскликнул Шастун и кинул что-то в ответ, — а я-то думаю, почему Воля тебя так назвал, а это ты сам себя так зовёшь. Что ж, буду знать, что тебе нравится быть рабом.       Арсений снова хихикнул. Было видно, что он хочет засмеяться от этой дурацкой перепалки, но сдерживается. Антон мысленно поставил галочку, что Арсений странный дважды.       — Давай позже обсудим костюм? — повернулся мужчина к Шастуну, — а то я и так задержался, у меня репетиция через полчаса.       — Как скажешь, — выдохнул костюмер и пожал плечами. Попов поклонился, сняв воображаемую шляпу, и вышел.       — И правда, странный, — отреагировал Серёжа, — ишь, со мной на «вы», с тобой на «ты».       — Хорош батониться, давай обедать и работать, — Шаст подошел к пакетам, слегка улыбаясь. На душе до сих пор было тепло от смеха нового знакомого.       А вот Арсений не был так спокоен, как Антон. Он прижался спиной к стене за углом от мастерской и смотрел в потолок, пытаясь разобраться в собственной голове и утихомирить выскакивающее из груди сердце.