Смех солнцеликого

      Учитывая, что Антон из своей каморки почти не выползает, Арсения он больше не видел. Прошло около недели с начала работы над костюмами для нового спектакля. Второстепенные костюмы были частично собраны, но сам вурдалак не давал портному покоя и мешал полноценно их закончить. Чего-то в костюме не хватало, и Шастун не понимал, чего. Возможно, этот вопрос решился бы, если бы макет наконец-то примерился на актёра, для которого он предназначался.       Вечером Антон выловил в холле театра несущегося по делам Волю, узнал через него номер Арсения и подписал его в телефонной книге как «Странный дед», ссылаясь на его поведение и шутки про возраст. Портной назначил актёру встречу завтра утром.       Всё бы ничего, но Арсений не знал, как теперь себя вести возле Антона. Парень сразу понравился Попову. Он создавал впечатление доброго парня из-за милых кудряшек и вечной улыбки на лице, этакий медвежонок, обнять и тискать. Хотя, если сравнивать размеры двух мужчин, кто ещё кого будет тискать.       После случившегося в мастерской мужчина весь вечер думал дома, что это вообще такое было. Попову очень понравился процесс оставления меток на теле, понравились мимолётные касания горячих мягких пальцев к коже, которые разбудили в душе что-то непонятное. Мужчина чувствовал себя теперь абсолютно незащищенным перед Антоном, ведь он буквально попросил его раздеться и трогал обнаженное тело актёра. Ещё и комплимент осанке сделал, не зря Арсений так долго вырабатывал её. Погодите, он его рассматривал?       Ощущение уязвимости перед парнем почему-то не пугало, а наоборот, возбуждало некий интерес к его персоне, вот только удручало то, что для Шастуна этот процесс является работой. Арсения задевало, что портной, наверняка, перетрогал так весь коллектив и множество людей до этого. Однажды он обязательно поднимет этот вопрос.       К счастью, актёр не имел в голове никаких рамок и не пытался сам себе внушить, что получать удовольствие от прикосновений мужчины мужчине нельзя. Удовольствие не зависит от пола, если его доставляет приятный тебе человек, ведь так? Но из-за отсутствия рамок Арсению хотелось ещё. Хотелось снова доверить своё тело, хотелось таять от прикосновений Антона, но уже не скрывая своих эмоций и ощущений. Одна единственная встреча с этим кудрявым парнем рассказала Арсению о самом Арсении очень многое.       Попов решил действовать осторожно. Неизвестно, что в голове Шастуна, неизвестно, примет ли он мужчину с его загонами и главным в жизни комплексом, о котором никому никогда не рассказывал.       Всю неделю актёр был занят подготовительной суетой, тренингами, репетициями, вычитками и прочими прелестями театральной жизни. Получив звонок от Шастуна, он сохранил его в списке контактов под именем «Причина моей гомосексуальности» и пошёл выбирать, в чём пойдет завтра завоёвывать своего портного.

***

      Стоя перед дверями мастерской, Арсений поправил воротник любимой чёрной рубашки, расстегнутой на три пуговицы, закатил рукава до локтя и пригладил непослушные волосы. Мужчина был готов покорять всех вокруг своей неземной красотой и, постучав в дверь, вошел.       Внутри было пусто.       — Антон? — Попов двинулся вглубь мастерской в надежде найти костюмера.       — Да, я тут, — из-за той самой шторы вышел Шастун. Арсений аж сглотнул от увиденного. На Антоне была черная облегающая водолазка, поверх которой вокруг шеи висела крупная цепь. Парень не смотрел на него, так как был занят застёгиванием ремня на брюках. В голове актёра сразу всплыли очень яркие непотребства, ведь ремень в ловких руках портного выглядел довольно интригующе. Раньше Арсений таких наклонностей у себя не замечал. Неужели от Антона исходило такое тяжелое сексуальное давление, что сносило крышу у взрослого умудрённого жизнью мужчины? Спасите-помогите.       — Привет, — Шастун, наконец, закончил и улыбнулся Арсению, — давно не виделись.       «Я скучал», — подумал Попов и улыбнулся в ответ.       — Привет, шикарно выглядишь.       — Серьёзно? Я же в рабочее перелез, этой водолазке лет сто уже, наверное. А вот ты будто с показа вернулся, неужели уже нашёл себе девушку в нашем театре?       От возмущения Арсений аж задохнулся. Какую к чёрту девушку, когда тут такой мужчина разгуливает?       — Нет, моё несчастное сердце свободно, — ответил Арсений, театрально вздернув руку ко лбу и откинувшись назад, — но ты, прекрасный ангел, можешь занять его целиком и полностью!       «Мда, осторожно действуешь, Арсений, молодец» — пронеслось в голове мужчины. Антон только посмеялся в ответ, наблюдая за театром одного актёра.       «Что–то в нём всё же есть», — подумал Шастун.       — Зря наряжался, солнце, сейчас мы тебя в такую чертяку нарядим, испугаешься отражения своего, — Антон повернулся в сторону стойки с костюмами и только сейчас осознал, что ляпнул. Сердце бешено застучало от неизвестности, как на такое отреагирует Попов. Парень взял костюм и судорожно принялся стягивать с него чехол.       Сердце Арсения пропустило удар. Солнце? Ему же не послышалось? Попов решил не продолжать эту тему, чтобы не создавать неловкость, но расплылся в довольной улыбке.       — Что, прямо-таки чертяку?       — А то, — Антон принёс какой–то серый ком драных грязных тряпок, — я тебе помогу его надеть, а то запутаешься ещё.       «И снова я раздеваюсь под его пристальным взором, и снова он будет трогать меня своими горячими пальцами», — внутренне ликовал Арсений. Он стал постепенно расстёгивать свою рубашку дрожащими пальцами.       — Всё, уже испугался? Чего руки дрожат? — Антон отложил костюм на стол и подошёл к актёру вплотную, — я помогу.       — А ты всех сотрудников раздеваешь сам? — чуть нервно усмехнулся Попов, смотря как ловкие пальцы портного одну за одной расстёгивают пуговицы рубашки.       — Нет, только таких нерасторопных, как ты, — ответил парень, — если будешь медлить, я ещё и штаны с тебя стяну.       «Я тут же кончу, не вздумай», — молился про себя Арсений.       — Кстати, — он пытался отвлечь себя от эротических мыслей, попутно стягивая брюки, — а где Сергей?       — Он примеряет во втором зале костюмы на второстепенных персонажей, должен, по крайней мере. Может и не приходил ещё сегодня.       — А почему не ты?       — А я тут с тобой, — улыбнулся Антон, — у них костюмы скучные, что там, трико да платье в горошек, а у тебя тут креатив так и прёт. Мне так интереснее.       От одной мысли, что Шастуну интереснее с актёром, в груди Арсения потеплело. Ну нельзя быть такой зайкой, Антон, ну никак нельзя.       — Значит, смотри, — портной размотал груду тряпок и взял в руки так, чтобы костюм висел во весь рост, — вот сюда голова, там молния, я тебе застегну. Дальше просовываешь вот сюда руки, а вот сюда ноги, на спине и ногах тоже молния. Понял?       Арсений скептически осмотрел конструкцию, но, пожав плечами, впихнулся в наряд целиком. Антон обошёл актёра со спины и стал застёгивать молнию на голенях. Когда замки дошли до ягодиц, Шастун удивился, что прибавок на бёдрах слегка не хватило.       — Я тебя сейчас облапаю, — предупредил портной.       «Что, вот прям так? Я только этого и жду, Антошка» — подумал актёр, усмехнувшись. Не получив ответа, парень немного сжал ягодицы Попова, просто чтобы молния сошлась, но почему-то у Антона это вылилось в покрасневшие от смущения щёки. Упругая.       Антон встал, чтобы застегнуть молнию до конца шеи. Он снова обратил внимание на россыпь родинок, от чего захотелось их все соединить пальцами в созвездия. Но этому мимолётному желанию не суждено сбыться. По крайней мере, сейчас.       Антон застегнул замок и вышел из–за спины Арсения, окинул актёра профессиональным взглядом и показал на крупное зеркало на стене.       — Проходи, смотри, что вышло.       Арс двинулся к зеркалу и застыл, увидев своё отражение. Он не ожидал, что костюм сядет идеально по фигуре. Длинные лохмотья свисали с конечностей, настилались друг на друга рваными слоями, но при этом костюм целиком обтягивал актёра, создавая ощущения тощего тела.       — Только с твоей графской осанкой надо что–то сделать, — Антон взялся за свой подбородок указательным и большим пальцами и критикующе осмотрел актёра.       — Секунду.       Арсений согнулся в три погибели, скривил руки и пальцы, притянул голову к плечам и хрипло заунывно затянул:       — Чума, чума пришла в мой город. Ходит по улицам, косит больных, здоровых, слабых, сильных, всех. Ходит, приглядываясь, будто ищет чего-то. Не мою ли улицу, не мой ли дом, не мой ли подъезд, не мой ли этаж, не мою ли дверь?       Антон замер в восхищении. Вот чего не хватало этому костюму. Самого Арсения.       В этот момент входная дверь скрипнула, но этого никто не заметил.       — Нашла! Стучится! — продолжал Попов отыгрывать роль, рывками перемещаясь и размахивая руками, иногда приобнимая себя и трясясь, — Нет, мы не станем ей открывать. Не станем. Только глянем один раз в глазок и на цыпочках уйдем в комнату. Закроем окна, заклеим бумагой щели, будто б на зиму — не пустим ее. Пусть к другим идет, к другим стучится, просится. А у нас ей нечего делать. К нам счастье пришло в гости. Сидит, чай пьет. Других гостей нам не надо. А если все-таки проникнет она? Нет, если не думать об этом, то ничего и не будет. Главное, не думать…       Арсений сжался в жалкий комок на полу, закончив свою речь. Антон проморгался и начал аплодировать, широко улыбаясь. Попов же встал, трижды поклонился зрителю и счастливо улыбнулся парню в ответ. Со стороны двери тоже послышались хлопки. Мужчины вздрогнули и перевели удивленные взгляды на источник звука.       — Браво! — сказал Воля, продолжая хлопать и двигаясь к мужчинам, — Арсений, на бис!       — Господи, Павел, вы чего так пугаете, — выдохнул Антон.       — Ты же в театре, будь готов ко всему, — пригрозил ему пальцем режиссёр, — Арсений, я не зря выбрал тебя на эту роль. Антон, что думаешь по поводу костюма?       — Я думаю, что ему не хватало именно Арсения.       Попов победно улыбнулся.       — В точку, — театрально отсалютовал портному Воля, — всё идеально.       — Нужно ещё изменить что-то в костюме? Может, добавить чего?       — Нет, всё отлично. Дальше дело за гримом. Нарисуем огромные мешки под глазами, впалые скулы, налепим лысину с тремя волосинами в пять рядов, и покрасим в цвет костюма.       — Можно уже раздеться? В нём жарковато, — Арсений помахал рукой на лицо.       — Да, иди, — ответил Павел, — Антон, можно тебя на минутку?       Шастун пошёл в след за Волей к входной двери. Арсений же ушёл за штору переодеваться, но тут до него дошло, что сам он от этого не освободится.       — Антон, — начал полушепотом режиссёр, улыбаясь, — вы таким милые голубки.       — Чего? — парень опешил, не понимая, о чём идет речь.       — Смотри, что у меня есть, — Воля потыкал в свой телефон и повернул его к Шасту. Там было фото, где после недавнего перформанса Арсений и Антон стоят и смотрят друг на друга, улыбаясь.       — Я таких взглядов даже от жены своей не видел, — умилялся режиссёр.       Шастун превратился в красный кипящий чайник, только пар из ушей не шёл.       — Павел Алексеевич! — шёпотом кричал на Волю портной, — о чём вы вообще думаете? Я этого актера второй раз в жизни вижу!       — Ну и что, — всё так же улыбался Паша, — это не повод не испытывать к нему каких–либо положительных чувств. Совет да любовь, мужики.       Заливаясь краской, Антон только и успел бросить в след уходящему режиссёру:       — Скиньте мне.       Арсений попытался и так, и эдак, но дотянуться до молнии нормально так и не смог. Только он хотел окликнуть Антона, как шторка отодвинулась, и перед ним предстал возмущённый красный парень.       — Поворачивайся, — скомандовал он таким тоном, что у Арсения задрожали колени. Не страх. Предвкушение и удовольствие.       Мужчина сиюсекундно обернулся. Антон в один шаг подошёл к мужчине, рывком расстегнул все молнии и стащил с актёра костюм. Арсений боялся повернуться к нему, но в то же время он хотел, чтобы Антон скомандовал ещё что-нибудь. Внизу живота завязался тугой угол возбуждения, из-за чего Попов покраснел сам и схватил свои брюки, прикрываясь. Тело предательски дрожало.       Антон убрал костюм на место, не понимая свою реакцию на произошедшее. Он и не думал об Арсении в том ключе, на который указал Воля, однако, после того, как мужчина тыкнул парня в это носом, в голове зароились мысли. Послышался звук уведомления, портной разблокировал телефон и увидел то самое фото, которое сделал режиссёр. Парень невольно засмотрелся на Арсения. Такое он солнце: яркая, милая улыбка; счастливые, добрые глаза. Посмотрел на себя и увидел в глазах такое же счастье, что и в глазах актёра. Это странно.       — Чего ты так резко поменялся? — начал Арсений, выходя из–за шторы, — Воля что–то страшное сказал?       — Нет, — Антон заблокировал экран телефона, — всё нормально.       Парень перевёл на актера взгляд. Арсений, лохматый, слегка помятый испуганно смотрел на Шастуна. Лицо его снова было покрыто румянцем, от чего сердечко Антона ёкнуло. И почему он в первую встречу не заметил, что Арс такой красивый? Ах, да, он думал только о предстоящей работе.       Сейчас же парень заметил, какие у актёра красивые руки, благо рукава рубашки так и остались закатаны. Тонкие запястья, спортивные предплечья, усыпанные крупными венами. Сейчас Антон смотрел на Арсения не как на заказчика, а как на человека.       Антон сидел за столом, откинувшись на спинку стула, и закрывал рот пальцами. Заметив, что парень рассматривает его, Арсений замялся:       — Ты чего меня так рассматриваешь? С таким тяжелым взглядом ещё.       — Думаю, какой ещё костюм подошёл бы тебе, — соврал костюмер.       — Так я… Могу идти? — Арсений этого очень не хотел. Он хотел остаться и понаблюдать за ним ещё. Антон вздохнул. Все эти тяжелые мысли лучше оставить на вечер, когда парень останется один.       — В целом, да, мы с тобой закончили.       — А можно я останусь? — Арсений сам от себя не ожидал, что задаст этот вопрос, — мне интересно, как ты работаешь. Я не буду мешать, честно-честно.       Антон удивился. Теперь пазл в его голове понемногу складывался. Сейчас Арсений хочет провести здесь время, ранее назвал его ангелом и предложил занять его сердце. Плюс реакция эта странная, когда мерки снимали. Может, Воля прав?       — Да оставайся, если хочешь, — Антон снова улыбнулся, поставив мысленно галочку, что это всё точно надо переварить, — у тебя нет репетиций сегодня?       — Нет, — Арсений облегченно выдохнул и сел за стол неподалёку, — у меня вообще выходной.       — О, блин, почему ты не сказал? Я бы не назначал встречу сегодня.       «Я готов хоть каждый день к тебе ходить», — подумал актёр.       — Да я не против сюда прийти даже в выходной, в театре всегда интересно.       Антон хотел было что-то ответить, но у него зазвонил телефон. На экране высветилось: «Раб номер один».       — Шастун! — воскликнул голос на том конце «провода», — Тут пиздец!       — Что случилось? С примеркой проблемы? — Антон вскочил с места.       — Жена Поза, Катя, беременная! Ей мало то платье, что мы шили!       — Вот это поворот, — парень удивлённо посмотрел на Попова, будто тот мог об этом что–то знать. Актёр слышал весь этот громкий разговор и умилённо похлопал в ладошки.       — Беги сюда, надо с этим что-то делать.       — Так, стопэ, давай наоборот. Остальное подошло?       — Да, всё ок.       — Ну вот и веди в мастерскую всё семейство Позовых, я же не буду снимать мерки с Кати прямо в зале.       — Резонно, — ответил Серёжа и положил трубку.       — А вы не знали о её положении, да? — оживился Арсений.       — Нет, конечно, иначе бы всё предусмотрели. А у тебя, кстати, детей нет?       — Нет, и жены нет, — серьёзно ответил актёр, — как-то не довелось.       — А у меня трое, — улыбался Шастун.       — Чего? — Арсений опешил, — Серьёзно?       — Нет, конечно, шучу, — Антон наблюдал за реакцией мужчины. Арс наигранно глубоко и громко вздохнул, а затем смахнул несуществующий пот со лба. Переживал, что у Антона кто-то есть? Да ну, бред.       Дверь в мастерскую открылась. Внутрь, громко галдя, ввалились Катя, Дима и Серж.       — Ну всё, Поз, проставляйся перед коллективом, — весело шумел Матвиенко, — предлагаю в пятницу.       — Если Катя не против будет, — Дима светился счастьем.       — А чего против быть, мы же все как одна большая семья, — девушка улыбнулась и помахала Антону с Арсением, — привет. Прости, Антош, я думала, живот не появится на таком раннем сроке.       — Да ну, не извиняйся, — Шастун подошёл и обнял Позовых, — поздравляю. Чего раньше не сказали?       — Антох, не поверишь, — Дима всплеснул руками, — сам узнал только что.       — Я хотела рассказать чуть позже, — улыбнулась Катя, — но тут так всё совпало, и, в общем, вот.       Арсений тихонько наблюдал за общением коллег. Он тут всего ничего, поэтому не хотел лезть в чужие «семейные» отношения. Зато он наблюдал за Антоном. Он такой красивый, когда радуется. Но что если парень тоже хочет семью? Заботливую жену и детей? Подобные мысли загоняли актёра в депрессию, поэтому он активно гнал их прочь.       — Арсений, ты тоже приходи обязательно, — улыбаясь, Катя повернулась к Попову, — ты же теперь один из нас.       — Спасибо, обязательно буду, — мужчина лучезарно улыбнулся в ответ.       «И правда, солнце», — промелькнуло у Антона в голове.       — Так, хорош галдеть, дорогие мои, — Шастун хлопнул в ладоши, — давай замеряться, посмотрим, что можно сделать.       Арсений, как и обещал, не мешал портному работать. Он просто сидел в уголке и тихо ревновал своего Антона к Кате, когда они закрылись шторой, чтобы снять с девушки мерки. Матвиенко, тихо матерясь, распарывал уже готовое платье, которое оказалось мало в талии. Позов же побежал звонить родным, чтобы сообщить радостные вести.       — Давай просто сделаем линию талии у платья не на естественном месте, а а-ля ампир, под грудью. Сделаем широкую вставку с расширением к низу из такой же ткани от этой линии до линии талии, чтобы никто не заметил изменения в твоём теле. Спектакль только через несколько недель же, ты ещё больше округлишься.       — Да, будет хорошо, спасибо, Антош.       «Интересно, а мне позволит называть себя Антошей?» — думал Арсений. Тем временем костюмер с актрисой вышли из-за шторы. Катя сразу убежала в поисках мужа, мужчины остались втроём.       Антон погрузился в работу. Матвиенко отпорол низ платья по линии талии, Шастун вносил изменения в конструкцию и делал лекала новой детали. Затем он взял принесённый Серёжей ранее отрез ткани и рывком размотал его на большом раскройном столе в центре комнаты. Парень разложил лекала, обвел их мелом и вырезал, пока подмастерье заправлял машинку и оверлок нитками нужного цвета.       Через некоторое время Матвиенко собрал с мужчин пожелания к обеду и отправился в магазин. Антон приступил к шитью.

***

      Естественно, Серёжа опять где–то застрял. Платье было снова собрано уже через полчаса от начала шитья. Антон откинулся на стуле и достал из кармана телефон. Немного позалипав в свои соцсети, парень задумался об Арсении. Нужно его переименовать в списке контактов, что ли. С минуту подумав, он переименовал Попова словом, которое, по мнению Шаста, больше всего подходило актёру: «Солнцеликий».       — Да, так лучше, — тихо сказал сам себе костюмер.       — М? — раздалось где-то в углу. От неожиданности по Шастуну пробежали мурашки. Он поднял удивлённый взгляд на источник звука и осознал, что совсем забыл про Арсения в комнате. Актёр сонно потёр глаза пальцами и потянулся.       — Господи, Попов! — воскликнул Антон, — Я про тебя напрочь забыл. Ты что уснул?       Арсений коротко рассмеялся. И снова на душе Шастуна запели птицы.       — Да, знаешь, я сначала наблюдал за вами, а потом ты начал шить и звуки машинки меня убаюкали.       — И как, увидел всё, что хотел?       — Да, спасибо, — Арсений улыбнулся, — тебе идёт быть портным. Такой сосредоточенный во время работы.       — А тебе идёт быть актёром, — улыбнулся Шаст в ответ, — жду не дождусь увидеть тебя на сцене в моих костюмах.       — А ты на все постановки ходишь?       — Не-а, поначалу ходил, потому что переживал за костюмы. Боялся, что что-то где-то порвётся. Уже давно не хожу.       — Приятно, — прошептал Арсений сам себе, — слушай, а когда Позовы собрались проставляться? Я, кажется, всё прослушал.       — В эту пятницу, — ответил Антон и встал, чтобы убрать платье в чехол, — в семь часов.       — Здесь, в театре?       — Конечно.       — Хорошо.       За обсуждением предстоящего мероприятия прошло ещё немного времени, и пришёл Серёжа.

***

      Уже лёжа дома на кровати перед сном Арсений заново прокрутил в голове весь сегодняшний день. Как только в голове снова всплыл образ Антона в водолазке, с цепью на шее и ремнём в руках, мужчина задышал тяжелее. Назвал солнцем, похвалил, облапал, затем приказал снять костюм… Ещё и в конце дня, когда Попов уже выходил из мастерской, Антон остановил его и разрешил приходить к нему в любое время. Этот кучерявый будто делал всё, чтобы застрять в голове актёра на веки вечные.       Арсений закрыл глаза. Запрокинул голову, провёл пальцами от подбородка по шее, груди и животу, и обратно. В мыслях, естественно, эти все действия совершал портной. Арс представил, как Антон, взяв верёвку, связал ему руки, а затем вытащил из шлёвок ремень. Пару раз хлопнул им в руках на пробу, затем перекинул его через свою шею, на которой всё так же покоилась цепь. Потом он подошёл вплотную к обнаженному актёру и завязал ему глаза.       В реальности Арсений провёл по уже стоящему члену ладонью, распаляясь ещё больше. И снова Антон оглаживает его мягкое податливое тело своими горячими руками, и снова касается нежной тонкой кожи над тазовой косточкой, но на этот раз языком. Арсений от этого двигает бёдрами, толкаясь в руку. Мужчина начинает рваные движения, понимая, что надолго его не хватит. Продолжая утопать в мечтах, он дошёл до разрядки, выгнувшись в пояснице.       «Что ты со мной сделал, Антоша?» — переводя дыхание, подумал Арс.       В это же время Антон, лёжа в горячей воде в ванне, так же анализировал сложившуюся ситуацию. Слишком резко в его жизни появился такой интересный и странный Арсений, такой красивый и талантливый, такой… Солнечный. Шастун решил воспользоваться грядущей попойкой и расспросить актёра о многом.