#writober от Original Writer Street'2023

Вэй Ин заблудился во мраке. Он не чувствовал собственного тела, может, уже и не имел его вовсе, он не видел ничего, кроме темноты, но стремился вперёд и вперёд — на звук. Во тьме он слышал музыку, мелодию, которая будто пришла к нему из прошлого. Она вела его сквозь боль и холод, сквозь мглу и черноту. Обещала вернуть воспоминания, и отчего-то ему это было очень важно и нужно. Вероятно, Вэй Ин оказался одержим ею, возможно, он обратился блуждающим духом из-за неё, но не мог от неё отказаться. Он мечтал нагнать её, настичь, точно только так сумел бы наконец в полной мере вернуть себе себя. Пока что в памяти — как будто в самой душе — царила пустота, посреди которой одно имя и осталось, имя, ничего для него теперь не значащее, всего лишь отчего-то принадлежавшее ему. Мелодия не напоминала шум дождя или ветра, она не была журчанием реки или шелестом трав. Чьи-то руки извлекали её — ноту за нотой, легко касаясь струн. И казалось, что тот, кто играет, знал Вэй Ина, помнил о нём, мог о нём рассказать. Вот только прятался среди темноты, оставляя как след только эту музыку. Вэй Ин стремился за ней, но не вспоминал названия. У него не возникало никаких картин, которые сумели бы приоткрыть тайну, отчего мелодия так тревожит, почему осталась единственным, что удерживает его от полной потери души. Иногда ноты затихали, и Вэй Ин торопился, мчался блуждающим огоньком, нёсся, стремясь уловить хотя бы отголосок. Иногда мелодия звучала громче, насыщеннее, заполняя всё пространство, и можно было хоть немного отдохнуть, вслушиваясь в неё. Она была с ним, Вэй Ин жил только ею, хотя называется ли жизнью вечное бегство, поиски себя среди темноты, он не поручился бы. *** …А когда внезапно пробудился — мелодии не было. Он оглушён был наставшей тишиной, ослеплён светом. Лишь несколько тягучих мгновений спустя осознал, что снова получил тело, что сердце в груди бьётся заполошно, что дыхание перехватывает, а во рту пересохло. Он давно не знал ни стука сердца, ни дыхания, ни жажды, ни голода… Так давно, что забыл почти о музыке, совсем недавно бывшей для него единственным светом. Забыл — и вспомнил снова, немногим позже. В тот самый миг, когда узнал голос гуциня. Пусть со струн слетали совсем другие ноты, но он узнал, понял, вспыхнул и — испугался. Мелодию, значит, играл Лань Чжань?.. Так, наверное, не для него, не для Вэй Ина? В самом деле, разве Ханьгуан-цзюнь станет тратить музыкальное искусство на такого, как он? Станет звать его через темноту, ждать его, терзаться воспоминаниями о нём?.. Вэй Ин сбежал в ночь, на этот раз — прочь от музыки. Вот только мелодия теперь звучала прямо у него внутри, в душе, снова и снова. И снова. *** …Вэй Ин просыпается утром. Звучит гуцинь. Всё та же мелодия, только теперь за ней не нужно гнаться. От неё не следует бежать. Вэй Ин сонно щурится, потом выскальзывает из постели и босиком идёт к Лань Чжаню, что делает вид, будто не замечает супруга. Это их любимая игра. И когда последняя нота замолкает, Вэй Ин целует его в уголок губ. — Доброе утро, — шепчет нежно. — Доброе, — соглашается Лань Чжань. Так странно — гуцинь стих, но эта музыка… она продолжает звучать. Она будет звучать, пока их сердца бьются в унисон.