#writober от Original Writer Street'2023

Dance 'round and 'round In an invisible room Sooner or later We are gonna meet our doom Sing harmonies That nobody's gonna hear Ignore the wrong Even though it's crystal clear No one has to know about it Keep you like a midnight secret What you and I wanna do is What no other soul knows Gemyni — Romantic Suicide

…Когда утихает шум прожитого дня, наступает ночь и темнота шёпотом таится по углам, боль напоминает о себе. Она пробуждает воспоминания, услужливо подкидывает на глаза пару вещей, хранящих некий тайный смысл, в её арсенале и звуки, и образы, а разит она беспощадно. Использует, всё что угодно, только бы снова разбередить старую рану. В лунном свете пробуждается иллюзия чужого присутствия, и боль становится освежающе яркой, снова кровяным привкусом отзывается на губах. …Прошло семь лет с того мига, когда Лань Чжань осознал, что лишился самого важного в жизни. Он привык сохранять шрам на сердце, не показывая своих страданий. Только одежды так и не сменил с белых и траурных, отказался от драгоценных тканей, что положено носить младшему господину семьи Лань, оставив себе простую белизну, будто уже стал вдовцом. Лунный свет заливает Облачные глубины. Закрывая глаза, Лань Чжань видит, что вместо сердца у него только пустой шрам. Кровоточащий по-прежнему. Спина давно забыла о боли, но пустота умеет болеть сильнее, чем раны от дисциплинарного кнута. Под веками Лань Чжань пробуждает любимый облик, тянется к нему и касается наконец. Этот призрак не убегает от него, пусть только в фантазиях. Пока кончики пальцев за пределами очерченного темнотой круга, за закрытыми глазами болят от тысячи тысяч раз повторённого «Расспроса», Лань Чжань воображает, что ощущает нежное тепло чужой кожи и шелковистость волос. О, он не позволил бы себе многого и не сорвал бы снова поцелуя без разрешения! Только мимолётно дотронулся бы, убрал выбившуюся прядь со щеки. Лунный свет дрожит в цзинши, пронизывает всё вокруг. Правы правила, нельзя адептам светлого пути оставаться среди тонких нитей лунных лучей бодрствующими. Луна обманывает и манит, обещает невыполнимое, разбивает всякие убеждения. Лань Чжань поддаётся ей, пустота в груди болит, душа болит и раскалывается, и единственное, чем он может залечить хоть немного эту ужасающую боль — иллюзия, в которой призрак Вэй Ина приходит к нему и позволяет дотрагиваться, улыбается нежно и ни в чём не винит. Лань Чжань до крови прокусывает губу, так и не открывая глаз. Вэй Ин перед ним иллюзорен, а потому не держит зла. Вэй Ин перед ним зовёт его, но голоса не слышно, только губы складываются так, что легко прочитать не только имя, но и то, что так хотелось бы, так хотелось бы услышать. …И вдруг ночную тишину раскалывает звук струн. Вздрогнув, Лань Чжань широко раскрывает глаза. В цзинши нет никого, только лунный свет. Ночь, опустившаяся на Облачные глубины, безветренная и тихая. Гуцинь Ванцзи перед ним недвижим, и в то же время единственная его струна немного дрожит — уже беззвучно. Лань Чжань силится спросить, прошептать, но горло сдавливает сухим рыданием. И снова раздаётся звон. Иллюзия ли это? Научились ли лунные лучи сами собой извлекать звуки из гуциня? Может, он помешался?.. «Так темно, Лань Чжань, — складываются звуки. — Так темно». — Вэй Ин, — всё же говорит он. — Вэй Ин. Луна неудержимо льёт свет на Облачные глубины… — «Вернись ко мне», — не договаривает он. «Верну тебя», — не может он пообещать. «Твой голос звучит так близко, так по-настоящему, — отзываются струны. — Говори со мной, Лань Чжань. Говори со мной…» …Прошло семь лет с того мига, когда Лань Чжань осознал, что лишился самого важного в жизни. Сколько ещё он сможет удерживать себя от желания перешагнуть черту, отделяющую мир людей от мира призраков? Сколько?..