Не про чувства

      Токсибаг недолюбливает напарника. Даже не так. Одно его появление в радиусе ста метров заставляет её душу вибрировать от негодования. Коготь Нуар чертовски хорош собой, спортивно подтянут и весьма эрудирован. Коготь Нуар даст фору любому самцу во вселенной. Коготь Нуар собирает трофеи – разбитые женские сердца – и пополняет коллекцию с завидной регулярностью. Ему кажется, что не покорилась только одна. Но он чувствует, что ещё немного, и отчаянное сопротивление падёт. А ещё он уверен, что Токсибаг сама не понимает, от чего отказывается. В конце концов, он не предлагает этой вспыльчивой и чуть заносчивой мадемуазель любовь до гроба, поместье в пригороде и троих детишек. Слащавыми обещаниями он безжалостно забрасывает тех бедолаг, что, отдаваясь ему жаркой ночью без остатка, ещё не знают, что наутро останутся наедине с горьким привкусом разочарования.       Коготь Нуар терпелив, но нервы его натягиваются до предела, когда он видит горделиво вздёрнутый подбородок. Он не считает её совершенством, но готов поклясться, что если она хоть раз ещё скажет слово ему поперёк, он раздерёт в клочья чёрно-красный спандекс и подчинит её, всю такую воинственную и независимую, себе.       Токсибаг чувствует эти низменные порывы на уровне подкорки и, кажется, только сильнее злится. Но возможности окончательно раззадорить напарника не упускает. Ведь просто кипеть от ненависти было бы слишком скучно.       – Ну, и как сегодня ты объяснишь наше поражение? Звёзды не сошлись?       Она взгромождается на барный стул, демонстративно закидывает ногу на ногу и щёлкает зажигалкой. Помада отпечатывается на тонкой сигарете. Коготь Нуар предпочёл бы, чтобы этот винно-вишнёвый след красовался на его ключице. Или ниже. Существенно ниже. Токсибаг деловито пододвигает к себе бокал муската. Да, напарника она недолюбливает, но почему-то снова пришла в его дом. Она знает, эту квартиру он снимает тайно под чужим именем. А ещё знает, что она – единственная особа женского пола, которой позволено переступать порог этого готично-кошачьего царства. Но эти знания нисколько не мешают ей презрительно фыркать, нервно болтать ногой в воздухе и испепелять гостеприимного хозяина взглядом.       Он разрешает ей курить сколько вздумается. Держит в домашнем мини-баре запас её любимого вина. И ещё больше раздражает своей услужливостью. Ведь Токсибаг не наивная девчонка и прекрасно знает, как сильно Коготь Нуар желает увидеть её обнажённое тело на чёрных шёлковых простынях.       – Может, признаешь уже, что ты опять всё испортил своей беспечностью?       Токсибаг выпускает облако сизого горького дыма прямо ему в лицо и нисколько не смущается. Нуар незаметно задерживает дыхание и думает, почему с её губ слетают бесконечные ругательства, придирки и упрёки? Он предпочёл бы несдержанные стоны, сквозь которые прорывается как первый луч в предрассветную густую мглу его имя. Настоящее имя, а не эта до смешного высокопарная кличка.       – Так и будешь отмалчиваться?       На третью подряд небрежно брошенную фразу Коготь Нуар чуть склоняет голову. Меньше всего на свете он сейчас хочет обсуждать насущные дела, больше всего…       Впрочем, это Токсибаг и так прекрасно понимает. Не укладывается в голове другое – почему она снова потягивает вино в полумраке кухни. Молчанием она сыта по горло. Остроумными шуточками – тем более. Взглядами, преисполненными животной похоти тоже. Хотя… Есть над чем поразмыслить. Очередной план не выгорел, но ведь это же не повод загонять себя в беспросветное уныние. А кипящее в крови раздражение никак не помешает удовольствию.       Токсибаг тушит сигарету, делает глоток вина и, отодвинув бокал в сторону, протягивает руку вперёд. Кончики её пальцев нетерпеливо пробегаются по шее напарника. Медлить она не хочет. Строить напрасных иллюзий – тоже. Не хочет ни комплиментов, ни поцелуев. Просто телесный контакт. И никаких эмоций. Хотя нет, здесь Токсибаг лжёт. Ненависть никто не отменяет.       Нуару на пресловутую ненависть конкретно сейчас глубоко плевать. Он и не надеется переломить исход. Единственное, за что он переживает, глядя, как губы напарницы замирают в преступной близости от его лица, – как бы не потерять пальму первенства в постели. Он привык безапелляционно вести за собой, диктовать правила, самому решать, что дозволено, а что за гранью. Внутренний голос настойчиво шепчет, что в этот раз, до нереалистичности долгожданный, всё будет иначе. Но попытка – не пытка, так ведь?       Коготь Нуар перехватывает ладонь Токсибаг и тянет её к своим губам. Она одёргивает руку моментально и, кажется, даже шипит от негодования. Но к шее не возвращается, предпочитая теперь поглаживать сквозь облегающий костюм грудь. Впрочем, невинные жесты надоедают ей быстро, и она перемещает ладонь на мужское бедро, норовя задеть пах.       – Вот так сразу? Без прелюдий?       Нуар дёргается, но понимает, что одним неосторожным движением может спугнуть раскованную напарницу. Нет, скромницей она никогда не была, но и поползновений в его сторону прежде он не замечал. Он мог бы накрыть её пальцы своими и направить сразу, куда нужно. Мог бы сам коснуться её соблазнительно вздымающейся груди. Мог бы прошептать ей на ушко, что собирается сделать в ближайшие минуты в мельчайших подробностях. Но обжигающее тепло женской руки мешает сосредоточиться. Кровь приливает явно не к мозгу.       – Чем это не прелюдия?       Токсибаг, не стесняясь, поглаживает член. Сжимает совсем не ласково, даже грубо. Нуар снова дёргается. Не от боли – от осознания, что вот-вот воплотит в жизнь не самую приличную мечту. Он спрыгивает со стула и прижимается к Токсибаг, хватает за подбородок, запрещая отворачиваться, не может оторвать взгляда от её призывно приоткрытого рта. И тянется ближе. Ещё ближе.       – Я не стану тебя целовать, – осаждает Нуара Токсибаг. – Земля должна сдвинуться с орбиты, чтобы я коснулась тебя губами!       – Что ж так, милая?       На лице Нуара загорается дерзкая ухмылка. Глаза под маской в полумраке сверкают опасными искрами, требуя ответа.       – Потому что не хочу, – Токсибаг продолжает упрямиться. – И не называй меня милой.       Нуару по большому счёту неважно, как её называть. Он и сам от приторных прозвищ не в восторге. Знать бы имя… О, он прошептал бы его до острых мурашек порочно и сладострастно – так, что его напарница, позабыв о гордости и спеси, осела бы к его ногам и умоляла овладеть ей. Жёстко и бесцеремонно – по его правилам.       Но личности – тайна. И даже неминуемая близость, желанная обоими, этой тайне не помеха.       Коготь Нуар прекрасно знает все нюансы их магических костюмов. Стоит только хорошенько пофантазировать, и наряды, в которых они старательно пытались одолеть общего врага, уступят место паре-тройке фривольных полосок, едва прикрывающих самое сокровенное.       Минуты плавятся и стекают в жаркую бесконечность. Напор Токсибаг уже не удивляет. Удивляет её трансформация. Какие полоски, о боги, на ней осталась лишь маска. От её тела исходит такой жар, что Нуар больше не в силах сдерживаться – льнёт к ней, жадно припадает ртом к округлости груди, раз уж целовать в губы запрещено. От неё одуряюще пахнет пачули, сандалом и похотью. И этот микс дурманит не хуже кошачьей мяты.       Нуар обводит кончиком языка вокруг соска и тут же прикусывает его. Токсибаг выгибает спину и не может сдержать стона. Её ноги обвивают торс напарника, лишая его возможности двигаться, и он покорно продолжает ласки. Она запрокидывает голову от предчувствия ещё большего удовольствия. Он царапает её шею острыми коготками, любуется багряными полосками и, наконец удовлетворённый вступлением, трансформирует облик.       Магия безотказна и безукоризненна. Токсибаг даже замирает на пару мгновений, пристально и без капли стеснения разглядывая капельки пота, стекающие по рельефному прессу. Успевает полюбоваться эрекцией и отметить, что размер её более чем устраивает, тянется ладонью к члену, но оказывается в крепком кольце объятий. Одним жёстким рывком Нуар стаскивает её со стула, но не позволяет ступням коснуться прохладной плитки на полу, а подхватывает на руки. Он двигается в сторону спальни. Токсибаг концентрации даже в порыве страсти не теряет и вновь переходит от размеренного наслаждения к яростному сопротивлению. Они будто и не партнёры вовсе. Скорее соперники. Так кто кого переиграет?       – Я не пойду с тобой в кровать, – протестует Токсибаг. – Это…       – Слишком интимно?       Нуар подхватывает мысль, но, вопреки внутреннему голосу не спорит, а тут же отпускает напарницу, предоставляя ей право принимать решение. Она цепляется за инициативу и тут же меняет направление, вынуждая Нуара пятиться к окну.       – Кровать накладывает обязательства, которые мне совсем не нужны, – дерзко улыбаясь, поясняет она. – Это всё не про чувства, Коготь. Это про инстинкты.       Ладони Токсибаг упираются в обнажённую мужскую грудь. Нуар, кажется, готов к любому повороту событий, но от грубого толчка едва не теряет равновесие. Голова перестаёт предательски кружится, лишь когда он звучно шлёпается ягодицами о подоконник. Но стоит ли акцентировать внимание на глухой боли от удара, когда на полу меж его ног уже пристраивается прежде неприступная и неподвластно далёкая Токсибаг?       Она настолько высоко ценит собственное время, что на мелочи вроде разогрева не разменивается. Все эти трепетные поцелуи под девизом «вокруг да около» точно не для неё. Сомнений нет ни грамма. Сочные губы смыкаются на головке члена и стремительно скользят вниз. Токсибаг расслабляет горло и чуть поворачивает голову, чтобы наглядно показать все свои умения. Коготь Нуар не спрашивает, где, когда и с кем напарница овладела тонким искусством оральных ласк, а со сдавленным вздохом смотрит, как его член полностью скрывается в её, казалось бы, аккуратном ротике. Она двигается назад, выпуская плоть на свободу и с каким-то парадоксальным неистовством облизывает головку. Нуар снова не может сдержать стон, когда видит заветные отпечатки помады.       – Ты же сказала, что не станешь касаться меня губами, – хрипит он, придерживая ладонью затылок Токсибаг.       – Ещё слово, и я пущу в ход зубы, – она в доказательство, что её угрозы не пустословны, демонстративно оскаливается, чуть сильнее сжимая член у основания. – Так что заткнись и получай удовольствие.       – Как скажешь, принцесса…       – Никаких принцесс!       Токсибаг снова принимается за дело, охотно заглатывая член до основания и сладко причмокивая, выпуская головку. Нуар проклинает её за то, что каким-то чудом нашла с первого раза идеальный ритм, и оттягивает мысли о неизбежном финале. Но и прерывать крышесносные ласки не хочет, непроизвольно подаётся бёдрами вперёд, сильнее давит на затылок Токсибаг, безмолвно умоляя её не останавливаться. И она наращивает темп. Не ради Нуара – о его удовольствии она думает обрывками – скорее ради собственных амбиций.       Битва завершилась крахом, но сейчас она богиня, не меньше. Губы порхают то вверх, то вниз в убийственном темпе. Язык едва успевает вычерчивать извилистые дорожки. Ногти впиваются в бёдра до красных полумесяцев на светлой коже. Нуару кажется, что он вот-вот взорвётся. Но самый ценный приз на сегодня ещё не получен. И он, не дав вырваться из горла очередному хриплому стону, тянет Токсибаг вверх, усаживает на подоконник и резко разводит её бёдра. Сам опускается на колени, уже готовится одарить её ответными ласками и показать, на что способен он одним лишь языком, но снова натыкается на протест.       – Не… – тело дрогнуло, выдавая истинные порывы, но Токсибаг остаётся верна себе даже сейчас. – Нет. Не нужно. Просто сделай уже, что должен.       Дважды Когтю Нуару повторять не нужно. Стоит его пальцам коснуться промежности, как становится ясно – Токсибаг ничуть не торопится. Она готова его принять. Она жаждет. Она настолько сгорает от нетерпения, что тянется сама руками вниз, пытаясь поймать член и направить к горячему входу. Но Нуар ей не позволяет.       – Не так, – сбивчиво шепчет он.       Его руки цепляются за хрупкие плечи напарницы. От резкого поворота у Токсибаг перед глазами мелькают звёзды, но она успевает схватиться за подоконник. Нуар тут же прижимается ближе, вынуждает наклониться, рукой чуть шире разводит её ноги и не упускает шанса полюбоваться ей. Вот она – открытая, доступная, вульгарная и податливая до ноющей боли в паху. Из аккуратной причёски выбились пряди. Тёмная помада размазалась по щекам. На лбу выступили бисеринки пота. И Нуар понимает, что нет в этой вселенной девушки желаннее, чем эта. И нет желания сильнее, чем наполнить её собой.       – Давай же, – шипит Токсибаг, в нетерпении виляя ягодицами.       И Нуар понимает, что засмотрелся. Или задумался. Или замечтался. Или… Ай, к чертям всё. Он пристраивается к её лону и под умоляющий скулёж Токсибаг совершает первый толчок. Уверенный и размашистый, не оставляющий ни единого шанса передумать.       – Д-да… – срывается с искусанных в томном ожидании губ. – Да!       Он напирает, берёт её всю без остатка, стремится насытиться или даже пресытиться, хоть и понимает, что вряд ли это роскошное тело наскучит столь же стремительно, как все его прежние подружки-однодневки. Нуар мысленно отвешивает себе пощёчину за неподобающие сравнения. Все, кто были в его постели прежде, – никто, пустота, бессмыслица. Ценна лишь она. Обычно строптивая и гордая, суровая как вечные ледники, но оттаявшая в его руках.       Он кладёт ладонь ей на лопатку и заставляет буквально лечь лицом на подоконник. Он хочет ярче и глубже. Хочет слышать, как её стоны сливаются в крик, которому мало места в грудной клетке. И пусть она запрещает себя целовать, отказывается предаваться утехам на мягких подушках и не выносит комплиментов, Нуар своего добивается.       Токсибаг напористость партнёра ничуть не смущает, а только заводит. Она и сама не замечает, как подаётся ему навстречу, как насаживается на него, ударяясь ягодицами о пах. В глазах то темнеет напрочь, то вспыхивают яркие пятна. Ей кажется, что твёрдый пол уже давно уплыл из-под ног. Она точно парит в невесомости, ведомая напарником и безоговорочно открытая ему. Тому самому, которого, мягко говоря, недолюбливает. Или она вот уже несколько лет заглушает внутренний голос и отказывается принять кое-какие очевидные факты? И если речь не про чувства, то почему тогда сейчас так чертовски приятно? Почему она хочет, чтобы это блаженство длилось бесконечно?       И дело не в физическом воплощении стараний Нуара. Не в размере и частоте фрикций, не в брутальной силе и грубости. Его хриплое дыхание и горячие ладони, рык, срывающийся с его губ, неразборчивые сдавленные обрывки фраз – всё это уносит Токсибаг куда-то далеко за грань. Она слышит шум, сквозь который пробиваются «да», «вот так», и даже «сучка». И ноги подкашиваются.       – Что такое? – наигранно-изумлённо шепчет Нуар.       Он, едва вкусивший прелесть игры, останавливаться не собирается. И вместо того, чтобы ускориться и окончательно «добить» партнёршу, резко замирает и делает вид, что понятия не имеет, чем вызвана её крупная неконтролируемая дрожь.       – Что? – она жадно глотает раскалённый, пропахший мускусом предельного возбуждения воздух. – Что ты…       – Что делаю?       Коготь Нуар ухмыляется и резко отстраняется, заставляя Токсибаг заскулить от несправедливой пустоты. Она с трудом сохраняет равновесие и кое-как поворачивается, чтобы взглянуть в нахальные глаза напарника и тут же захлебнуться от ядерной смеси гнева и желания.       – Если ты, – она находит в себе силы ткнуть пальцем в мужскую грудь, – не продолжишь сию секунду…       – Что будет? М?       Нуар издевательски хохочет и грубо по-свойски сжимает хрупкое тело Токсибаг. Она горячая, влажная, липкая и по-прежнему до безумия желанная. Она если и не дьяволица, то как минимум грешница, которая заслуживает сегодня сгореть. Её глаза молят о пощаде и Нуар уже знает, что настал его час. Он снова толкает Токсибаг назад к подоконнику и яростно впивается в её губы. Она сопротивляется поцелуям, пыхтит и пытается царапнуть плечи. Но не смеет больше двигаться, когда чувствует горячую плоть внутри. Веки блаженно прикрываются и она вновь готова сгорать и восставать из пепла.       – Су-у-учка… – тянет Нуар, смакуя наконец трижды клятую помаду. – Нравится, да?       Он всё так же груб и безжалостен. Берёт её, подавляет её, властвует над ней и не может сдержать язвительной улыбки. Трофей завоёван. Аплодисменты. Занавес.       Токсибаг кривится в предоргазменной агонии, абсолютно теряя себя среди обжигающих искр и огненных всполохов. Вздрагивает один раз, второй, третий. Протяжно стонет и, вторя самым разнузданным фантазиям Нуара, срывается на крик. Горло сводит от нехватки кислорода, и она цепляется за крепкие предплечья, чтобы не осесть к ногам напарника.       – Всегда знал, что однажды ты не устоишь перед моим обаянием, – то ли всерьёз, то ли в шутку подмечает Коготь Нуар.       – Ненавижу тебя, – выдыхает Токсибаг.       И она вправду его ненавидит. Как минимум за то, что играючи вознёс на вершину. Вот так просто – без цветов и конфет, без романтичных прогулок под луной, без песен под окнами и долгих влажных поцелуев на парижских улочках. Без признаний. И, очевидно, без любви.       – Я ещё не всё, принцесса…       Бархатный рокот голоса Нуара вырывает из мыслей. Его ладони сначала нарочито бережно поправляют волосы, а потом ложатся на плечи, вынуждая Токсибаг вновь опуститься перед ним на колени.       – Не называй меня…       Она не договаривает, но успевает поймать хищный взгляд. И словно под гипнозом приоткрывает рот, чтобы закончить начатое безумие.       Коготь Нуар и прежде не слишком себя сдерживал. Теперь же и вовсе срывается с цепи, буквально насаживая Токсибаг ртом на член, позволяя ей лишь редкие короткие вдохи. Его рука уже не едва осязаемо направляет затылок и задаёт темп. Пальцы до белых костяшек вцепляются в волосы. Ему хватает пары минут, чтобы с протяжным стоном прийти к финалу. И он, конечно же, не спрашивая дозволения, кончает глубоко в горло, оставляя на губах, что покорились ему вопреки всем протестам, лишь пару белёсых капель.       Токсибаг медленно поднимается с колен. Выпрямляется, не отказывая себе в наслаждении сжать в ладони чувствительный после оргазма член Нуара, и демонстративно облизывает губы. А затем с чувством выполненного долга уходит в душ.       Вода мгновенно смывает следы охватившего их порыва с тела, но в сознании в очередной раз что-то звучно щёлкает. И Токсибаг, уже облачившись в привычный костюм, делает усилие над собой, чтобы вновь не наброситься на обнажённого напарника после душа, а закрывая за собой дверь, и вовсе борется с желанием вернуться.

***

      Такси плавно скользит по парижским улочкам мимо горящих витрин. Маринетт суёт водителю пару купюр крупного номинала, просит покатать по городу и пытается вжиться обратно в свой гражданский облик. Тело горит изнутри и отчаянно требует новой дозы наркотика под названием Коготь Нуар. Ей на удивление стыдно. Кажется, что она пропиталась запахом жаркого секса и теперь источает его каждой клеточкой на потеху таксисту. Она понимает, что не имеет права раскрывать личность, но отчаянно хочет отдаться напарнику без всяких магических хитростей. Маринетт вздрагивает, когда телефон оживает под пальцами.       «Это ведь не про чувства, принцесса?» – читает она с экрана.       Ох, нет, это про… Додумать она не успевает. Новое сообщение на номер Токсибаг стирает все её устои и правила в порошок.       «Повторим?»