Вне Времени

Тишина, оборвавшая рассказ, зазвенела в ушах протяжным гулом. Скованность в теле не позволила даже вдохнуть. Подкативший к горлу ком ощущался давящей хваткой. Словно чужое прошлое, обретшее плоть, смыкало на шее свои руки. Дверь, захлопнувшаяся снаружи, не побудила даже поднять глаза. Сатору оставался недвижим. Желание укрыться от чужих глаз привело к открывшейся правде, которая предназначалась не для него. Услышанное переворачивало всё, что он знал прежде. Всё, что чувствовал. Медленно поднявшись с места, он покинул церковь с отрешённым лицом и даже не обернулся. Искать Эвиллит маг не стал. Дожидаясь его в машине, она глядела ему вслед, пока он не исчез в воздухе, выбрав для себя быстрое перемещение. Сидеть рядом с ней, делая вид, что ничего не было, ловить на себе её открытый взгляд и пребывать в абсолютной прострации Годжо бы не сумел. Ему было нужно время. Закрывшись в одной из аудиторий по прибытии, он развалился у окна и, покачиваясь на стуле, воспроизводил в памяти всё, что узнал от Эвиллит. Исповедь девушки, пережившей все ужасы человеческой жестокости, лишила мага покоя. Вспоминая её долгий рассказ, Сатору не находил слов. Он не знал, что думать и что чувствовать. Словно выброшенный на холод зверь он впервые не мог подобрать нужной формулировки. Случившееся с Эвиллит не выходило из головы. Волнения, затронувшие Японию появлением людей из прошлого, не могли отойти на второй план. Теперь к ним примешивались беспокойство и смятение, вызванные откровениями Эви, которая не подозревала о том, кому открылась в тёмной исповедальне. Переступая её порог, Годжо не догадывался, с какими чувствами покинет тесное пространство, и какую тайну впитают её стены. Маленький укромный уголок, в котором люди находили успокоение, принёс ответы на многие вопросы. Но не на все. Посещая техникум все последующие дни, маг улыбался студентам, приветствовал коллег и не замечал за механической улыбкой чувство сокрушённости, безостановочно державшее в напряжении. Оставаясь в одиночестве, он признавал нестерпимое желание увидеть Эвиллит, поговорить с ней, взглянуть в глаза. Он был готов прочесть в них осуждение, злость и даже ненависть. Но не страх. Страха в глазах Эви он видеть не мог. Закончив утомительные занятия, он отправился к ней и без тени сомнения постучался, на сей раз не позабыв о приличиях. Услышав резвое «Войдите!», Сатору опешил всего на секунду, но оживлённо поспешил в дом. Закрыв за собой дверь, он остановился в лёгком недоумении и не сразу нашёл, что сказать. Собрав волосы, девушка прибиралась, суетливо порхая по комнате, и слегка оробела, обратив взор на мага. — Было немного пыльно. Ничего, что я тут убралась? — заговорила она первой, довольная тем, что нашла для себя занятие. — У нас есть уборщики. Ты могла попросить. Я бы кого-нибудь отправил, — попытался улыбнуться Сатору, пройдя к центру комнаты. Приняв к сведению, Эвиллит, однако отклонила предложение: — Нет, не стану утруждать. Я могу сама. Отставив в сторону смоченную тряпицу, она обратилась к нему с вопросом: — Что тебя привело? Ты необычайно молчалив сегодня. Удивившись тонкой наблюдательности, Годжо наконец вспомнил о принесённых книгах и протянул их девушке, не забыв о своём обещании: — Я говорил, что принесу книги по истории. Всего три, но если захочешь погрузиться в эту нудятину ещё глубже, придётся ограбить библиотеку. Приняв книги из его рук, Эвиллит задержалась всего на мгновение, а после отложила бесценные источники знаний на тумбочку. Удивление, тронувшее её взгляд, было понятным и вполне уместным. Избегать встречи несколько дней, а затем явиться как ни в чём не бывало — поступок, ничуть не красящий любого мужчину, к тому же такого ветреного, каким считал себя Годжо. Но истинная причина, сокрытая даже от шести глаз, таилась совсем в ином. После инцидента с возвращёнными людьми Эвиллит не надеялась, что маг навестит её снова и уж тем более принесёт обещанные книги. Она ожидала совсем другого: тюремной камеры или пыток. Но никак не улыбки, разогнавшей опасения и тревожные нотки, которые не давали покоя. Пригласив присесть, она повернулась к нему в ожидании и сомкнула руки перед собой, снова опередив мага с расспросами: — Ты пришёл узнать о тех людях? Которые причинили много вреда? Опустив взгляд, она сжала пальцы, словно хотела спрятать опасное оружие, которым не умела владеть, но которое беспощадно забирало чужие жизни. Заметив это, Сатору припомнил, с каким душевным подъёмом девушка занималась обычной уборкой, как улучшилось её настроение, и как оживились привычно холодные глаза. Изменения, не ускользнувшие от внимания мага, были ему понятны. Открыв свою душу в исповедальне, Эвиллит облегчила тягостное бремя, которое влачила за собой с момента, когда осталась одна, и впервые за много лет сумела вдохнуть и ощутить немного свободы. Наблюдать за такими переменами Годжо хотелось подольше. Смягчившись во взгляде, он отогнал навязчивую грусть и неожиданно для себя ответил: — Нет. Я пришёл узнать о тебе. Руки девушки моментально замерли. Лицо, потеплевшее от воодушевления, окаменело в один миг. Не найдя слов, Эви попыталась отстраниться, но маг сделал это за неё. — Нравится здесь? Уже привыкла? — поинтересовался он, встав с места, и неспешным шагом прошёлся вдоль сложенных книг. Обдумав ответ как следует, девушка решила не приукрашивать: — Я не хочу привыкать. — Вот как. К книгам тоже не хочешь? — уточнил он, взяв в руки одну из них, которая, по-видимому, была ещё не дочитана. Невольно подавшись вперёд, Эви одёрнула себя и осталась сидеть на месте. — Путешествие с книгой не может длиться вечность. Приходит время, и мы закрываем последнюю страницу, — ответила она с едва различимой тоской в голосе. Мысленно согласившись, Сатору пролистал до вложенной между страницами веточки, которую девушка использовала, как закладку. — Жить, потеряв её, значит гореть в аду, — вычитал он первую попавшуюся строку и поднял глаза на Эвиллит. Сохранив непроницаемое лицо, девушка, однако, испытала неловкость от произнесённых слов. Словно они касались её, а вовсе не были историей, изложенной на хрупких страницах. Захлопнув книгу, маг неожиданно спросил: — И давно ты тут чахнешь? Совсем никуда не ходила? — заскользив к выходу с книгой в руках, он лукаво улыбнулся. — Кажется, тебе приглянулась беседка неподалёку отсюда. Жду тебя там! Выбежав на улицу, он помчался в её направлении, точно безумец, оставив в доме потрясённую столь детским поступком девушку. Бросившись к выходу, Эви застыла у двери и нахмурилась, посчитав подобные игры занятием не по возрасту. Подстёгиваемая желанием вернуть и дочитать произведение, она провожала угрюмым взглядом удалявшегося мага и, не выдержав его хохочущего лица, пустилась ему вслед. — Да стой же ты! — кричала она, стараясь не споткнуться о камни, и совершенно точно не надеялась догнать долговязого мага. Помахав книгой, Годжо лишь ускорился и нырнул в гущу деревьев, за которыми открывался прекрасный вид на одинокую беседку, ждущую своих гостей. Добежав первым, Сатору залез на стол и состроил деловитое выражение, когда из-за кустов показалось мрачное лицо Эвиллит с читаемым во взгляде осуждением. Преодолев оставшееся расстояние, она остановилась в шаге от бесцеремонного мага и требовательно посмотрела ему в глаза. Приняв поражение, Сатору, однако, не спешил выпускать книгу из рук. Держась за неё одновременно, молодые люди не спускали друг с друга глаз, и никто из них не желал отступать. — Почитаешь мне? Кажется, книга интересная, — сказал вдруг Сатору, отпуская корешок книги. Прижав книгу к груди, Эви недоверчиво проговорила: — Мне казалось, ты умеешь читать сам. — Умею, но хочу послушать тебя, — рассмеялся он, согнув ногу, и устроился как можно удобнее. Ведомая неясными ощущениями, Эвиллит прошла к одному из сидений и, задержав мимолётный взгляд на маге, открыла книгу в том месте, где покоилась веточка. Разомкнув губы, она принялась читать, и мелодия её голоса полилась спокойной рекой, уносящей слушателя в далёкие края. Туда, где зелёные холмы уходили в бескрайние леса, где высокое небо переливалось свечением звёзд, где дышалось легко, и северный ветер неистово дул в спину. Там, где не было тревог. Погружаться в атмосферу чуждой земли было непривычно и приятно. Слушая историю, Сатору чувствовал, как тает накопившаяся усталость, как разгружается голова от множества мыслей, и как незримо зарождается желание запечатлеть этот миг в памяти. Запечатлеть и сделать так, чтобы он никогда не заканчивался. Оторвавшись от чтения, Эви прошлась глазами по задумчивому лицу мага и отметила про себя отсутствие повязки, которую он не носил с последней встречи у Сёко. Она не знала точной причины, но надеялась, что сможет подольше вглядываться в небесные глаза, ставшие столь пленительными для её сердца. Закрыв книгу, девушка уложила подбородок на сцепленные руки и прислушалась к тишине, пока хранивший молчание Годжо не нарушил её утомлённым голосом: — Знаешь, в моей жизни было мало таких моментов. Чтобы я мог просто сидеть и слушать. И ничего больше не делать. — Отчего же? — наклонила голову Эви, внимательно слушая этого странного мага. — Ответственность, — пояснил он с лёгкой улыбкой. — Все ждут, что я со всем справлюсь. Всегда надеятся на меня. — Разве они не правы? — заглянула она ему в глаза. — Хотелось бы верить. У меня нет права на ошибку. Я не могу никого подвести. Слова, прозвучавшие с невысказанной тоской, оставили Эвиллит в смешанных чувствах, но девушка постаралась не показывать их на лице. Взяв книгу в руки, она вышла из беседки и оглянулась на сидевшего в тени мага. — Если хочешь, можем читать вместе, — предложила она, набравшись смелости. — Или просто говорить о чём-нибудь. «Только заходи. Хоть иногда…» — добавила она мысленно и неспешно вернулась к себе. Завершив день последней страницей, Эвиллит заснула на полу, прикорнув к кровати с книгой, которую делила с магом несколько чудных мгновений. Время, проведённое с ним, помогало отвлечься и возвращало девушку к жизни. Стремление добиться этого и привело Сатору к её дому на следующий день. Ощутив лёгкое дуновение, Эви медленно открыла глаза и столкнулась с ним лицом к лицу. Прикосновения ветра, остававшиеся для неё лишь воспоминанием из прошлого, ощущались на коже дыханием мага, единственного, кто мог поделиться теплом или причинить боль. Улыбнувшись своей смекалке, Годжо отсел от сонной девушки и негромко заговорил: — Кажется, подуть тебе в лицо, чтобы разбудить, было хорошей идеей. Иначе бы не проснулась? — Если решу заснуть надолго, могу проснуться лет через пятьдесят. Когда ты будешь стареньким, — предупредила она, пряча свою улыбку. — О нет, быть дряхлым старикашкой не по мне. Не хочу видеть в отражении Гакуганджи и брюзжать на весь техникум, — открестился он, вспоминая приезд директора после известия о появлении людей из прошлого. Размахивая тростью, точно посохом, старик напоминал беспечному магу о собственных словах и опасениях, касавшихся Эвиллит, и не отставал от Годжо на протяжении двух дней, которые провёл в техникуме. — Не вынуждай меня ставить в известность старейшин. Они не станут разбираться. А если устранишь их, как это сделал Кендзяку, окажешься не лучше, чем он сам, — предостерёг старик, покидая Токийский храм с откровенным несогласием. — У нас нет доказательств. Девушка — не маг. Появление этих людей — не её рук дело, — стоял на своём Сатору, провожая ворчливого старика восвояси. — Почему ты так уверен? Что ты о ней знаешь? Ты должен был оставить её там, где нашёл. Она не из Японии. Это не наша забота! — рявкнул Гакуганджи и, подав руку помощнице, развернулся к выходу. «Это моя забота…» — ответил маг про себя и, не теряя времени, вернулся к своим обязанностям. — О, ты точно не будешь таким. Скорее будешь распугивать детей и отбирать у них игрушки. Или книги, — не согласилась Эви, вернув задумавшегося мужчину в реальность. Состроив оскорблённое лицо, Сатору отполз подальше и, заслышав уже изрядно надоевшую мелодию, ответил на звонок. Давая однозначные ответы, он расхаживал по комнате под пристальным взглядом девушки, которая с затаённым интересом рассматривала светящуюся дощечку у его уха. Понять её предназначение ей так и не удалось, а спрашивать мага стало совсем неловко. Отключив вызов первым, Годжо устало прикрыл глаза и неожиданно улыбнулся. — Думала, не замечу? — подловил он, садясь напротив. — Видел твой взгляд даже с закрытыми глазами. Как думаешь, что это? Положив телефон перед девушкой, он отсел чуть подальше и в предвкушении ответа впился в неё взглядом. Смутившись подобным поворотом событий, Эвиллит осторожно приблизилась к вещице и, не спеша притрагиваться, предположила: — Ты говоришь в это устройство. И, кажется, тебе отвечают. Но я не знаю, что это, — сдалась она, приняв очевидный факт того, что ей совершенно неизвестно, из чего состоит новый и сложный мир. — Правильно. Ты уловила суть, — приободрил маг, взяв в руки неведомый девушке механизм. — Это телефон. В твоё время их не было. Думаю, тогда появился только первый телеграф, но сомневаюсь, что ты о нём слышала. Коснувшись экрана, Годжо улыбнулся реакции Эви, которая невольно отдалила лицо от загадочного свечения. Но маг поспешил успокоить: — Это просто свет. Можешь попробовать коснуться сама. Вот, я разблокировал. Передав телефон девушке, он с упоением отполз в тень и наблюдал за тем, как загорелись любопытством её глаза, а губы сложились в застенчивую улыбку. Касаясь различных иконок, Эвиллит едва ли не вздрагивала от сменяющейся картинки и цветовой гаммы, переливающейся всеми оттенками: от самых тёмных и до самых ярких. Дотронувшись до одной из самых крайних иконок, она отшатнулась в испуге и обронила телефон на пол. Поспешив узнать, в чём дело, маг с ужасом вспомнил пару незакрытых вкладок с эротическим содержанием и с замиранием потянулся к злосчастному телефону. — Там… там я… — пролепетала Эви испуганно и взглянула на мага, готового провалиться сквозь землю. Перевернув телефон экраном верх, он выдохнул с облегчением и незамедлительно объяснил: — Это камера. Фотоаппарат. Наверное, он тоже тебе не знаком. Смотри. Направив телефон на себя, он показал, что тоже отражается, и что ничего сверхъестественного в этом нет. Глянув в нижний левый угол, где украдкой выглядывала притаившаяся Эви, Сатору неожиданно направил камеру телефона на неё и сфотографировал застывшую статуей девушку. — Это ты, — показал он ей получившееся фото, наблюдая за тем, как расширяются от увиденного её глаза. — Волшебство, — не удержалась она и поражённо улыбнулась, рассматривая себя, как живую. Эвиллит, которую она видела, была в точности такой же, как она. Слегка бледнее и с растерянным взглядом, но это была она. Видеть себя со стороны, словно в другом отражении, не похожем на обычное, девушке было непривычно и весьма занятно. Вернув телефон магу, она благодарно засмотрелась ему в глаза. И никаких слов больше не требовалось. Годжо был благодарен ей в ответ. Вернувшись в техникум, он долго не мог забыть восхищённого взгляда и милой улыбки, скрасившей его день. Зачитывая студентам лекции, он видел перед собой Эвиллит, сидящую за самой последней партой. Погружённая в чтение, она не замечала его присутствия, и словно весь он был ей неинтересен, но стоило ей поднять на него свои глаза, как её губы трогала лёгкая улыбка. А затем её образ безвозвратно пропадал в лучах ослепительного солнца. Была ли она всего лишь мгновением его жизни? Запоминающейся вспышкой света, озарившей его внутренний мир? Или её предназначение было совсем иным? Разглядывая фотографию девушки перед сном, Сатору не находил для себя ответа. Касаясь её лица на экране, он всматривался в её черты и искал ответ в глубине её серых глаз. Подмечая её утончённую красоту, маг впервые представлял мягкость её кожи и атласные волосы, струящиеся в его руках, запах леса, исходящий от её тела, и жар её губ на его губах. Сглотнув, он ощутил, как нагрелся воздух и, поднявшись с постели, настежь открыл окно. Ночная прохлада проясняла разум, но отогнать стоявший перед глазами образ она была не в силах. Как не могла и утихомирить разгорячённую плоть. Вернувшись в кровать, маг выровнял дыхание и скользнул взглядом по милому лицу, запечатлённому на снимке. Девушка по ту сторону не знала, какие противоречивые чувства вызывала в душе человека, который никогда не терял над собой контроль, какие мысли посещали его голову, и как дико он желал положить этому конец. Накрыв ладонью свой пах, он втянул носом воздух и закрыл глаза. Пряди волос, заскользившие по его плечам, тонкие пальцы, задержавшиеся на груди, прикосновения обнажённого тела — реальность, застывшая в темноте. Искать другую Годжо не хотел. Освободив себя от одежды, он провёл ладонью по возбуждённому члену и шумно выдохнул, представляя, как смыкаются на нём пальцы Эви, как она вторит его действиям и поджимает ноги, а затем без стеснения падает в его объятия, сливаясь с ним в поцелуе. Продолжая водить рукой, он представлял её робкие попытки опуститься на его плоть, и её вскрик после первого толчка. Он представлял, как непривычно и больно было девушке принимать его в себя. Как тяжёлое дыхание переходило в стоны, а подрагивающее тело смягчалось в его руках. Ускорившись в темпе, Сатору представил её лицо и приоткрытые губы, которые с жадностью целовал и проникал языком. Ощущение скорого конца, отразившееся в её глазах, позволило ему действовать грубее. Так, словно с ним была не тихая и кроткая Эвиллит, а другая, одна из беспринципных девушек, ночь с которой ничего для него не значила. Обойтись так с Эви значило столкнуть её в пропасть. Издав глухой полустон, он довёл себя до оргазма несколькими обрывистыми движениями и излился в собственную ладонь, не оставив порочных следов на невинной девушке. Открыв глаза, Годжо ожидаемо не обнаружил никакой Эвиллит. Он прекрасно знал, с чем столкнётся в опостылевшей спальне своей квартиры, с чьим присутствием он мирился долгие годы, и чьё дыхание ощущал на своей коже, засыпая на огромной кровати. Одиночество, съедающее заживо, было единственным невидимым для его глаз существом, с кем Сатору мог разделить свою жизнь. Схватив телефон, лежавший на самом краю, он вгляделся в лицо Эви, чей образ взбудоражил его разум и тело, и, приняв непростое решение, удалил единственную фотографию девушки. Ограждая себя от неясных чувств, он наделялся со временем стереть из памяти воспоминание неприглядной ночи, от которой неистово горел взгляд и ныло под рёбрами. Приезд на работу с первыми лучами солнца воспринимался раньше немыслимым и совершенно бесполезным актом альтруизма. Допивая вторую кружку сладкого чая, невыспавшийся и озадаченный открывшимися подробностями Годжо разбирался с отчётами студентов и параллельно знакомился с поступившими данными от полиции. Количество проклятий на территории Токио не возрастало, чего нельзя было сказать о загадочных появлениях людей из прошлого. С того самого дня, когда директор Магического техникума был вызван на место происшествия, случаи мистических возникновений людей, которые должны были быть давно мертвы, участились с тревожной периодичностью. Их находили в разных частях города, абсолютно потерянных и непонимающих, что происходит. Никто из них не мог дать вразумительного ответа. Но все они припоминали белокурую девушку и темноту, наступившую после её касаний. Ответы, полученные в исповедальне, открывали лишь часть правды, к которой Сатору относился с особым вниманием. Проклятие связующих клятв, Проклятие времени — одно лишь их существование ставило под вопрос знания магов современности, которые не могли помыслить об их реальности. Выставив на передний план существо, остававшееся до этого момента в тени или вернее в своей территории, маг мысленно начислил себе балл за обоснованную теорию, которая подтверждалась воспоминаниями Эвиллит. Техника, подчиняющая время, не была вымыслом и являлась частью этого мира с начала веков. Узнать точное появление столь могущественного создания, вероятно, было не под силу даже такому, как Годжо. Прокручивая в голове новые сведения, он задумался о воплощении новоявленной техники. Как она работала? Лишь на объекте, или её использование могло зависеть от обладателя? И кто был её обладателем? Качнувшись на стуле, он откинул голову и бессильно прикрыл веки. Желание разобраться в происходящем перевешивало необходимость держаться подальше от той, что бередила давно зажившие раны и проникала в кровь ненавязчивым присутствием. Привыкать к кому-либо Сатору больше не умел. И убеждать себя в этом было совершенно незачем. Решив навестить девушку вечером, когда солнце едва скрылось за тонкой полосой горизонта, маг остановился у закрытой двери и поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не взял с собой книг, которые привычно покоились в его руках, а после оказывались в других — тех, что могли о них позаботиться. Приход мага к дому Эвиллит отличался от предыдущих. Он не знал, с чего начать разговор, но правильность принятого решения толкала его к действиям. Ждать неизвестности, которая могла обернуться страшным бедствием, Сатору больше не хотел. Открыв дверь самостоятельно, он уверенно вошёл в комнату, чем привлёк внимание Эви, по обыкновению склонившейся над новым произведением. Подняв глаза на мага, она закрыла книгу на нужной странице и озадаченно приподняла брови, не ожидав столь позднего визита. Не став брать инициативу в свои руки на этот раз, она не обмолвилась ни единым словом и лишь настороженно глядела исподлобья, ожидая, когда гость объяснится. Белые волосы, ниспадающие с плеч, всколыхнули воспоминания, разорванные в клочья собственными руками. Бесстрастное лицо, запомнившееся волнительным и растерянным от чувств, остановило Сатору от неблагоприятных вопросов, готовых сорваться с губ. Сняв повязку, он устроился рядом и не проронил ни слова под чутким взглядом девушки, которая его не тревожила. Вернувшись к чтению, она постаралась сделать вид, что совершенно одна, и не отвлекалась на молчаливого мага, сохраняя тишину, в которой он, возможно, нуждался. Предавшись наступившему спокойствию, он отпустил напрасные волнения и с выверенным хладнокровием привёл в порядок разрозненные мысли, которые норовили перетянуть внимание на себя. Сатору ощущал комфорт в безмолвии и не нуждался в словах или действиях. Молчать рядом с Эвиллит ему нравилось больше, чем что-либо за пределами этой комнаты. Обладая аурой непринуждённости и деликатным нравом, девушка ничем не выделялась на фоне ярких особ и производила впечатление застывшего во времени явления: капель дождя, не упавших на голову, или первых снежинок, незатейливо повиснувших в воздухе. Она была незаметной для многих. Но приглядевшись, ею можно было восхититься. — Только не говори, что перечитываешь всё во второй раз, — проговорил маг, окидывая взглядом маленькую библиотеку, в которую превратилось бывшее жилище Оккоцу. — В третий, — поправила его Эвиллит, не отрываясь от книги. Застыв с перекошенной физиономией, Годжо поразился феноменальной усидчивости и терпению. — У меня нет других дел. Только и остаётся, что читать, — объяснила она, не скрыв грустного вздоха. — А если бы они были, чем бы ты занималась? — поинтересовался маг, обратив на неё взгляд. — Я не задумывалась… — ответила она растерянно. — Раньше я помогала по дому. Готовила, как учила мама. Хотела поскорей вырасти и отплатить родителям за их доброту и каждодневный труд. Но теперь… Ничего не осталось. У меня нет для тебя ответа. Слова со вложенной в них честностью заставляли задуматься о хрупкости этого мира, о недолговечности того, что имеет человек, и о потере, которой оканчивается его путь. Повернувшись к девушке, Сатору понимающе улыбнулся. — Значит, твоя техника — чисто убираться и вкусно готовить? Знаешь, ты единственная во всём техникуме, кто обладает таким редким даром. Я не шучу. Ткнув мага книгой, Эвиллит демонстративно нахмурилась, а после рассмеялась с ним в унисон. Странный маг, как она его называла, пробуждал в ней столько различных чувств, сколько не удавалось испытать на протяжении томительных лет заточения. Он смешил её, заставлял задуматься, притягивал одним взглядом и всегда находил для неё чуточку времени. Пребывая в абсолютном одиночестве в окружении интересных книг, она бросала рассеянные взгляды на дверь и проводила остаток дня в тихом ожидании. И очень радовалась, когда за ней оказывался странный маг, которому она ни за что бы не призналась в своих чаяниях. Сообразив, что неосознанно отключил бесконечность, Годжо активировал технику и мысленно удивился собственной неосторожности, которая могла привести к нежелательным последствиям для всего мира. Рисковать собой, как единственной возможностью поддержания баланса, Сатору не имел права. Вскочив на ноги, он прошёлся по комнате, огибая стопки книг, и переключил внимание девушки на самый нелепый вопрос, который только мог прийти ему в голову: — Эви, а ты умеешь готовить моти? — Моти? — переспросила она, потеряв нить разговора. Вспомнив, из чего состоит десерт, и из какой страны он забирал девушку, которая никогда в своей жизни не видела рис, мага перекосило в лице во второй раз. — Это японские пирожные. Из рисового теста, о котором ты вряд ли что-то слышала, — ответил он, пряча за улыбкой собственную глупость, поспешно слетевшую с уст. — Могу попробовать, но ничего не обещаю. Я ведь не ты. Уткнувшись в книгу, она предпочла не смотреть на мага, застывшего на месте от промелькнувшего в её словах укора. Разумеется, она помнила о данном много лет назад обещании. О спасении, которого не случилось, но которое могло случиться в будущем. Почувствовав себя неуютно от упрёка, который не сумела сдержать, она взглянула на Сатору и медленно подкралась к нему из-за спины, держа перед собой книгу. — Почему ты зовёшь меня Эви? Так звали меня только родители… Задав давно волнующий вопрос, она затаила дыхание и встретилась с ним взглядом, не успев закончить фразу. — И Ева, — договорил за неё маг, оставшись стоять холодным монументом. Воспоминания, кольнувшие в самое сердце, преобразили её лицо и затушили свет в глазах. Отступив на два шага, она потерянно оглядела пространство и отложила книгу, которую больше не могла удержать. — Ты не спрашивала о ней с того дня, когда я впервые назвал её имя. Не хотела вспоминать? Окинув девушку взглядом, Годжо обошёл её и остановился за спиной, терпеливо ожидая ответа. — Откуда ты о ней узнал? — повернув голову вполоборота, Эвиллит осмотрительно сложила ладони и медленно выдохнула. — Она мне показала. Во снах. Обернувшись на мага с застывшим в глазах изумлением, девушка не поверила: — О чём ты? — После встречи с тобой в осознанных сновидениях я стал видеть другие. Обрывки вашей жизни. И у меня нет сомнений, что их показывает Ева, — поделился маг, задумчиво миновав растерянную фигуру. Настроенный решительно он не стал утаивать правду в разговоре, который мог окончательно пролить свет на происходящее, и даже не задумывался отступать. — Ты не знаешь, как действует её техника. Она должна быть рядом. Это невозможно… — поспешила найти объяснение Эви, беспомощно хватаясь за известные ей факты. — Проклятие контрактов и времени. Какое она имеет к ним отношение? Холодный тон, с каким были брошены в лицо возмутительные слова, приковали Эвиллит намертво. — Что ты такое говоришь? — не сумев совладать с волнением, она рассерженно сдвинула брови. — Подслушивал? Ты нарушил тайну исповеди! — Я не подслушивал. Ты сама мне всё рассказала. Я был в другой части кабины, — признался Сатору невозмутимо спокойным голосом. Ответ мага не облегчил душевные переживания, не согнал сковавшего тело напряжения и не принёс Эвиллит никакого успокоения. Оправдать непозволительный поступок, пусть и совершённый ненамеренно, было сложно. Столкнувшись с суровым взглядом девушки, Годжо решил пойти на примирение: — Мне жаль, что так вышло. Я должен был узнать об этом не так. Не таким способом. Сожалея о том, что не сумел расположить к себе и выстроить доверительные отношения, которые помогли бы Эви найти в себе силы рассказать всё самой, Сатору бессильно опустил взгляд и отошёл в сторону. Проследив за тем, как помрачнел его вид, как отступил холод его речей и как виновато отвернулись от неё глаза, в которых она нуждалась, Эвиллит приблизилась к нему тихим шагом и открылась после долгих лет молчания: — Я не знала, что так будет. Я не хотела, чтобы кто-то пострадал. Вернув взгляд к девушке, он ощутил, как леденеет воздух, как пробирают душу нескончаемые лишения, и как стремительно приближается неотвратимость. Он видел перед собой замученную в темнице Эвиллит с погасшим взором и кровью на губах. Она смотрела ему в глаза и не ждала ничего в ответ, оставив всё позади. Она была напоминанием произошедших с ней событий и скоропалительных слов о спасении, которые обрекли её на страдания. — Я знаю, — произнёс маг сдавленно, помня обо всём, что услышал в исповедальне. Вглядевшись в потемневшие от воспоминаний глаза, девушка не позволила скрыть сожаление и не приняла сострадания, которое они излучали. — Я жива, и я перед тобой. А если забудешь, сам окажешься мёртв. Ткнув пальцем в разделявшую их бесконечность, она предостерегающе улыбнулась и отошла на шаг. Разглядев в робкой Эвиллит ученицу ведьмы, Сатору не сдержал заинтригованной улыбки и проследил за ней взглядом, подмечая эту черту впервые за проведённое с ней время. Остановившись у окна, девушка всмотрелась в чернеющее небо и тихо призналась, словно самой себе: — Я не знала, что ты из другого времени. Не знала, что это были сны. Я бы не ждала тебя, — различив собственное отражение в стекле, она добавила бесчувственным и чуждым для неё голосом. — Я бы позволила казни свершиться. Если бы не ты. Покидая дом Эвиллит, Годжо не чувствовал, что потратил время напрасно. Слова девушки были правдивы, и подтверждение он находил в её глазах, бесстрашно заглядывающих в его душу. Поделившись историей своего пленения в церкви, она освободила себя от мучительных терзаний и вряд ли сумела бы рассказать больше. Прочее оставалось сокрытым даже для неё. Шесть глаз, угрожающе засветившиеся в темноте, могли разглядеть истину, и маг в этом не сомневался. Отдаляясь от одиноких покоев, он размышлял о том, на что не сразу обратил внимание, что осталось незамеченным в ворохе неизвестных ранее данных, и что могло представлять собой важную подсказку. Мысль, облачённая в тайну, мелькала перед взором крохотным светлячком, который вёл его за собой. Мерцающий в темноте свет то разгорался, то затухал, и уследить за ним становилось сложнее. «И почему с тобой раньше не делились проклятой энергией? У тебя её совсем нет. Ни капли, представляешь?» Проклятый дух, бросивший фразу вскользь, знал намного больше и утаивал от Эвиллит не только это. Но зачем ему было делиться своей проклятой энергией? Благодаря ей девушку можно было легко отследить. Именно проклятая энергия духа создавала вокруг Эвиллит ауру проклятия, которую мог прочесть любой маг. И особенно Годжо Сатору. Но было и то, что выбивалось из привычного порядка вещей, к которым приучали всех, кто был связан с миром проклятий. Отсутствие проклятой энергии у Эвиллит не являлось проклятием небес и не даровало ей прочное тело, каким обладали некоторые представители клана Дзенин. Это было что-то иное. Что-то, чего Сатору ещё не знал, но стремился узнать в будущем. Пронзивший тишину звонок отвлёк от рассуждений, которые увлекли на сотни миль от Японии. Завидев на вспыхнувшем экране имя помощника, он понял, что не услышит ничего хорошего, и моментально ответил на вызов. — Уверен? Мэй уже там? Скоро буду. Отключив вызов первым, он уставился на экран расфокусированным взглядом, и лишь усилием воли заставил себя спрятать телефон в кармане брюк. Вытащив наспех сложенную повязку, он опустил её на глаза и продолжил идти по воздуху, а затем исчез в свете луны и звёзд. Ветер, трепавший волосы, не чувствовался даже на огромной высоте. Бесконечность под ногами казалась неосязаемой. Шум и голоса коллег оставались за плотной завесой, возникшей после увиденного. Назвать это реальностью у мага не получалось. Всё выходило из-под контроля. Заставив себя отвести взгляд, Сатору постарался расслабить зрение. Но как бы он ни старался, глаза его не обманывали. Сотни людей из прошлого, военные и простые солдаты, стекались на улицы Токио, появляясь из ниоткуда, и разбредались многочисленными толпами. Не понимая ни происходящего, ни собственной цели, они брались за оружие, но целью становились свои же. Падая замертво, они больше не поднимались. Полиция противостояла им несколькими патрулями, но справиться с неуправляемой толпой они были не в состоянии. Мэй, прибывшая на место со стаей воронов, помогала выследить тех, кто пытался скрыться, направляя полицейских по нужному следу. Ино, наблюдавший подобное впервые, хранил молчание и лишь крепче сжимал в руках оружие бывшего наставника. Сидя на крыше одного из зданий, маги смотрели на творившийся внизу хаос и не понимали, с чем столкнулись. Не понимал даже тот, на кого все надеялись. Мысли Годжо Сатору били в набат, подталкивая к действиям, но решения проблемы у него не было. Не виднелся даже малейший проблеск. Люди, появившиеся из прошлого, были всё ещё людьми и изгнать их, подобно проклятиям, ему было не под силу. Маги не имели права вредить людям. Вызванные по срочному и беспрецедентному делу они могли лишь помогать другим людям, полиции и правоохранительным органам, не допустить паники и смертей среди населения. Их полномочия заканчивались там, где отсутствовал след проклятий. Бессилие, с которым пришлось столкнуться, застилало глаза и сковывало руки. Осматривая неконтролируемую толпу, Годжо подмечал большое скопление проклятой энергии, но не мог увидеть большего. Непонимание заставляло чувствовать себя пешкой в чужой игре. Заметив напряжённый взгляд мага, направленный на столпотворение, Мэй цинично усмехнулась: — Неужели я вижу замешательство на твоём лице? Что думаешь сейчас? Это того стоило? Открыто намекая на Эвиллит, она прошла мимо, покачивая бёдрами, и уселась на противоположной части крыши. Не удостоив девушку ответом, он обернулся на Ино и поинтересовался первыми сводками: — Что они говорят? Есть что-нибудь интересное или выбивающееся из прошлых появлений? — Да, сенсей. Теперь у нас тут солдаты не только Второй мировой, но и Первой. Германские и австро-венгерские войска. Есть и сельские жители. Из Каслтона, как я понимаю. Буйные. Проклинают всё, что видят, — сообщил Ино, с трудом подбирая нужные слова. Сдержав досадные ругательства, Годжо прикрыл глаза и попытался отделиться от происходящего, чтобы подумать и трезво оценить ситуацию. Допустить подобное стечение обстоятельств было никак нельзя. Вина, которую чувствовал маг и директор, была слишком ощутимой, чтобы не обращать на неё внимания. Она колола под рёбрами, не давая сконцентрироваться, и напоминала об ответственности за тех, кто мог пострадать. Предотвратить масштабы разворачивающегося хаоса — первое, что пришло на ум и первое, что требовалось сделать. Ключ ко всем ответам был совсем рядом. Потерянно взирая на мир, он находил успокоение лишь в прошлом. И даже задерживая взгляд на тёмной повязке, он вспоминал слова, когда-то вдохнувшие в него жизнь. Он был один. Но точно не был одинок. Ключом ко всему всегда была Эвиллит. И найти её нужно было незамедлительно. — Дальше без меня. Слова, разрезавшие воздух, привлекли внимание магов. Обернувшись на директора, стоявшего поблизости, они обнаружили лишь поднявшуюся пыль и наступившую после его исчезновения неизвестность. Сообразив, куда телепортировался Годжо, Мэй недовольно скривила губы, но удержалась от едкого комментария. Вернувшись к отслеживанию столпившихся под ними людей, она скользнула взглядом по самому дальнему ворону и незаметно отправила его вслед за Годжо, желая иметь глаза там, где могло произойти что-то важное и интригующее. Оказавшись перед дверью девушки второй раз за день, Сатору не медлил ни секунды. Ночь, освещаемая полной Луной, была глубока и спокойна. Думать о доставленном беспокойстве приходилось в последнюю очередь. Ворвавшись в дом стремительным вихрем, он снял с глаз повязку и произнёс со всей серьёзностью: — Нам нужно заснуть вместе. Подняв голову на влетевшее в дом стихийное бедствие, Эвиллит оторопела на месте и уставилась на мага стеклянным взглядом, полным недоумения и неловкости. Вложив в книгу найденные неподалёку погибающие цветы, которым было уже не помочь, она постаралась совладать с отключившимся на мгновение разумом и зашевелила губами, но не успела сказать ни слова, неподвижно наблюдая за приближением мага с немым замешательством на лице. Усевшись напротив, он заглянул в распахнутые от непонимания глаза и торопливо объяснил происходящее: — У нас мало времени. На улицах города сейчас сотни людей из прошлого. Их становится больше. Это нужно остановить. Ощутив, как дрогнуло нутро, девушка перестала слышать и погрузилась в себя. Блуждая глазами по предметам, она не находила точки опоры собственного существования и была совершенно сбита с толку услышанным. Заметив резкие изменения, Сатору попытался достучаться до растерянной девушки: — Эви, я знаю, что это делаешь не ты. Взглянув на мага, она сумела сфокусировать на нём внимание и нерешительно кивнула: — Я не касалась стольких. Этого не может быть. — Знаю. Ты только защищалась, — подтвердил Сатору, вызвав на её лице ещё больше удивления. — Но ты впадала в сны. Очень долгие. Этот дух мог перемещать к тебе всех этих людей и принуждать их касаться тебя, пока ты спала. Объяснение мага, казавшееся убедительным, не заглушало голос вины, а только усиливало внутреннюю тревогу. Сосредоточившись на дыхании, Эвиллит негромко добавила: — Я не знаю, как это остановить. Не знаю, что он собирается сделать. Ему нужен был только ты. Оторвавшись от размышлений, Сатору поделился единственной догадкой, которая посещала его с момента первой встречи с Эви и которая по неясным ощущениям могла вывести их на свет. — Я думаю, мы найдём ответ во сне. Я перестал их видеть. Словно связавшая нас нить истончилась. Но если заснём вместе и будем рядом, может, получится укрепить эту связь. И тогда мы сможем узнать больше. Ощутив смятение от слов о связавшей их нити, девушка осторожно спросила: — Ты думаешь, мы как-то связаны? И кто же нас связал? — Это нам и нужно выяснить, — ответил маг отрешённо, вглядываясь в пространство перед собой. Мысль, которую он не развивал, но всегда держал в голове, была нелёгким бременем, которым он не хотел делиться с Эвиллит. Всё, что касалось Евы, могло ранить и оставить на её ученице глубокий незаживающий след. Тревожить девушку, пережившую и без того множество потрясений, Годжо не хотел. Согнав с лица пугающую задумчивость, он просиял безмятежной улыбкой и растянулся перед ней на полу. Окончательно растерявшись от такой беззастенчивости, девушка оглянулась на кровать, на что маг разумно предложил: — Можешь поспать на кровати. Я придвинусь ближе. Вернув к нему взгляд, она тихо вздохнула и легла на полу, предусмотрительно расположившись на расстоянии вытянутой руки. Выбор остаться с ним был менее реалистичным, но всё-таки ожидаемым и вызвал у Сатору лёгкую усмешку, которую он не смог скрыть. — Я могу поддерживать свою бесконечность даже во сне. Просто предупреждаю. — Я делаю это для спасения других, — разъяснила она твёрдым голосом и, не давая магу шанса на препирательства, сомкнула свои глаза. Позиция девушки, которую пытались склонить на другую сторону, раскрывала её лучше навеянных снов. Желание помочь ни в чём неповинным людям затмевало собой горести и печали, которым была подвержена её искалеченная душа. Понимание и настороженность, проявляющиеся в отношении к людям, позволяли видеть её такой, какой она была, — живой и настоящей. Открыв для себя новый мир, она смотрела на него открытым взглядом и находила что-то близкое в обычных мелочах. Она умела улыбаться и радоваться, грустить и чувствовать вину. Она не озлобилась, как могли ожидать другие. Она не растеряла себя. Рассматривая её спокойное лицо, Сатору подмечал, как сильна была эта девушка, каким стойким был её дух, и какой непримиримый нрав таился в её хрупком теле. Он признавал её смелость перед лицом неизвестности и по достоинству оценивал её непреклонность. Задерживая взгляд на ресницах, он представлял, как встретится с сонными глазами и будет первым, кого они увидят. Заметит ли он в них что-то, кроме удивления и неловкости? Притаившийся интерес или робкое влечение? Ничего подобного в этих серых и угасающих глазах он ещё не видел. Холод, сменяющийся редкой благосклонностью, был единственной чертой её неподвижного взора, который он ловил на себе в моменты, когда они оставались вдвоём. Желать большего не мог даже он. Но стоило ему скользнуть взглядом к губам, как воспоминания прошлой ночи вернулись безвозвратно и вопреки всем попыткам избавиться от наваждения захватили непокорный разум. Он помнил мягкость этих губ, не касаясь их, помнил гладкость кожи и учащённое дыхание. И с каким желанием эти холодные глаза просили прикосновений. Зажмурившись до боли от непристойных мыслей, Сатору отвернулся от девушки и попытался отогнать возникшие образы. Всё, что от него требовалось, — заснуть рядом с ней и не отвлекаться на нездоровые фантазии, которые можно было с лёгкостью воплотить в жизнь с другой. Не с девушкой, юность которой была омрачена произошедшими событиями, не с той, кого нельзя было касаться, и кому нельзя было доверять. С кем-нибудь, кто был с ним в настоящем, а не тем, кто должен был остаться в прошлом. Сжав руку в кулак до крови, Сатору возненавидел себя за промелькнувшую мысль и вернул взгляд к Эвиллит. И пусть её корни уходили вглубь прошлого, её жизнь продолжалась в настоящем и обязательно продолжится в будущем. Силами мага, который смотрел на неё и не хотел отворачиваться. Сон, укрывший обоих незримой рукой, затянул в чужие владения, где их давно ждали.