Вне Времени

Стены кабинета, превращавшиеся в прутья клетки, давили со всех сторон. Выбор стать заложником должности, сделанный по своей воле, казался отчаянной попыткой исправить все ошибки. Вкладывая силы и задействуя нестандартный подход для воплощения своей мечты, Сатору не мог отделаться от мысли, что стараний с его стороны всегда недостаточно. Ожидая от учеников высоких результатов, он был требователен, в первую очередь, к себе и поддерживал свою планку выше остальных, искренне веря, что когда-нибудь установленный им уровень будет пройден, и в мире, объятым смрадом проклятий, засияет новый талант, превосходящий его во всём. Подписывая в спешке несколько важных бумаг, которые следовало подписать ещё вчера, он говорил по телефону, придерживая его плечом, и безотлагательно переходил к следующей задаче, решая несколько накопившихся дел одновременно. — Да, я получил эскизы. Меня всё устраивает. Не думал, что на основе моего кривого рисунка получится сделать что-нибудь стоящее, — действуя машинально, он прервал свою деятельность на несколько секунд. — Что насчёт камня? Выслушав собеседника, он взялся за телефон и, отложив все дела, втянулся в обсуждение: — Турмалин Параиба, верно? Голубой камень с особым свечением. Да, я видел фотографии. Ещё не приступили к огранке? — задумавшись о своём решении, он изменил условия заказа. — Не торопитесь. Сохраните его для меня, он может понадобиться. Для кольца используем алмаз. Самый прозрачный и великолепно огранённый. Восемь карат. Покинув своё кресло, он подошёл к окну, за которым золотилось солнце уходящего лета, и уточнил ещё одну деталь: — Сплав должен состоять из платины. Согласовав все тонкости предстоящей работы, маг передумал заканчивать разговор и дополнил свой заказ неожиданной просьбой: — Изготовьте ещё одно. Из того же сплава. Без камней. С гравировкой на внутренней стороне. Она должна присутствовать на обоих кольцах. Я пришлю вам всё необходимое. Сумма заказа будет удвоена. Продолжительная пауза, последовавшая в ответ, была выразительнее любых слов. Безусловно, это был особенный заказ от особенного человека, располагающего значительными средствами. Посчитав в уме итоговую стоимость, мастер охотно согласился исполнить все пожелания на высшем уровне. Завершив звонок, директор техникума, которому предстояло осилить ещё множество дел, с мучительным вздохом вернулся к работе.

***

Нахождение среди книг учило быть бесшумной, почти невидимой для других. Пройти мимо столов в читальном зале, не привлекая внимания, приравнивалось к достижению. Оставаться незаметной с примечательной внешностью было неотъемлемой частью работы. Из этого состояла повседневная жизнь. Убедившись, что посетители заняты делом, Эвиллит вернулась на своё место и со спокойной душой приступила к изучению материала для следующего собрания. Остановив свой выбор на творчестве Оскара Уайльда, она составляла список литературы, выделяя особые черты, прослеживающиеся во всех его работах. Ей нравилось изучать отдельно взятого автора, проводить параллели с другими произведениями, вышедшими из-под его пера, искать что-то общее. Неуловимую связь, что вела к одному единственному человеку, сотворившему настоящее искусство. Писатели, умеющие создавать свои миры, поражали её воображение. Она знакомилась с ними через их творчество, обретая возможность прикоснуться к внутреннему миру, к их душе. Она восторгалась людьми, которые могли выразить свои чувства, придать им форму и облечь в слова. Ведь сама она не обладала таким талантом. Звук пришедшего на телефон уведомления разрушил хрупкую тишину, лишив концентрации и покоя. Отложив ручку, девушка потянулась за телефоном, догадываясь, что могло послужить причиной сигнала, растревожившего в один миг. Взглянув на экран, она прошлась глазами по короткому сообщению и даже не шевельнулась: «Они хотят твоей смерти…» Человек, написавший эти строки, оставался анонимным. Он не спешил раскрывать свою личность, как и углубляться в детали своих коротеньких посланий, толковать которые Эви приходилось самой. Заблокировав телефон, она убрала его подальше, решив, что таким образом сможет избавить себя от навязчивых мыслей и подозрений. Но как бы она ни старалась продолжить записи, сосредоточиться на работе больше не получалось. Сдавшись под давлением тревожных размышлений, обрушившихся подобно лавине, она глубоко вдохнула, насыщая кровь необходимым кислородом, и медленно выдохнула. Требовалось всё обдумать. Эвиллит была уверена, что все пакости, начиная от самой первой, что привела её в ночное заведение, были спланированы одним человеком. И этот человек был хорошо знаком с Сатору, знал его привычки и его прошлое. А значит, входил в число тех, кто был осведомлён об их связи. Свидетель, заставший зарождение их чувств в техникуме. Угнаться за ним, чтобы добиться разоблачения, было бесполезно. Девушка знала: если тот захочет, покажется сам. Её интересовала не личность, а мотивы. Что могло сподвигнуть пойти на такие поступки? Какие цели он преследовал? От этого зависело, говорил ли он правду, и можно ли было ему доверять. Ситуация в ночном заведении была реальной. Так могло ли остальное оказаться правдой? Взгляд девушки невольно погас. Поверить в то, что Сатору мог солгать, было труднее, чем ожидалось. Отрицая сердцем такую возможность, Эви, однако, не утратила способности полагаться на разум, который подсказывал, что всё не так однозначно, как ей бы того хотелось. Всплывающая в памяти улыбка мага, которая теперь вызывала ещё больше вопросов, скрывала за собой что-то, о чём он решил сознательно умолчать. Правду, которую по его соображениям не полагалось знать. Возможен ли был такой вариант, что он посещал вовсе не Киотский техникум, а другое, более уединённое, место, о котором не спешил рассказывать? Что, если он был не один? Представив хищную улыбку рыжеволосой незнакомки, присоединившейся к Сатору за столиком, Эви отчётливо ощутила, как от одной неосторожной мысли сдавило грудь. Согнувшись от нехватки воздуха, она попробовала отдышаться с единственным желанием вытряхнуть всё из головы. Она не хотела думать в этом направлении так же, как и подвергать сомнению слова и чувства Сатору. Она понимала, что, поддавшись домыслам, могла разрушить зародившееся между ними доверие и ненароком оборвать их связь. Допустить этого было никак нельзя. Потянувшись за бутылкой воды, она сделала несколько глотков, чтобы остудить голову и, поправив выбившуюся прядь, сконцентрировалась на своих обязанностях. Когда висящие над дверью колокольчики оповестили о новом посетителе, задание девушки отошло на второй план. Она перевела взгляд на дверь, не сумев сдержать своего удивления, отразившегося разве что в прояснившихся глазах. На пороге библиотеки, куда обычно заглядывали учащиеся из образовательных организаций, стояла женщина зрелых лет в традиционной одежде и с пристальным взглядом, обращённым только на Эвиллит. Она не разглядывала окружение, не проявляла интереса к книгам или посетителям, продолжая неподвижно смотреть на девушку, будто ожидала её приглашения. Ведь именно Эвиллит была единственной причиной, которая вынудила её проделать долгий путь из Киото в Токио. Не поставив в известность клан и даже собственного мужа, она захотела взглянуть на особу, что порождала споры и была отвергнута старейшинами. Как мать сильнейшего мага Юкари Годжо была готова действовать и принять всю ответственность на себя. Решив не томить посетительницу, Эви поднялась с места и подошла к женщине, чтобы представиться, а после со всей учтивостью попросила её следовать за ней. Они прошли к стеллажам, на которых, как считала Эви, точно нашлось бы что-нибудь, что смогло бы заинтересовать необычную гостью с консервативными взглядами. Остановившись напротив одного из стеллажей, где были представлены произведения мировой литературы, Эвиллит пояснила: — Здесь собраны самые знаковые произведения японских авторов прошлого столетия. Если вас интересует кто-то конкретный, прошу, дайте мне знать. Вы можете сообщить мне имя автора и название. Я не владею японским языком, но с удовольствием разыщу для вас то, что вам нужно. Протянув ей визитку со своим именем и с аналогичной информацией на японском языке, девушка извиняюще улыбнулась за возможные неудобства и собиралась уже уйти, но Юкари задержала библиотекаря вполне резонным вопросом: — Вы не говорите на японском, но прекрасно его понимаете. Как это вышло? Она замешкалась, прежде чем обернуться, но, встретившись с ней глазами, смогла дать развёрнутый ответ: — Японский язык самобытен и сложен. Он значительно отличается от языка, который знаком мне с рождения. Я выросла, слушая колыбельную матери и наставления отца. И все они были на языке, на котором я говорю. Освоить другой я не стремлюсь, — вернувшись непосредственно к вопросу, Эви дополнила. — Я понимаю японский исключительно из-за магии. Заметив неприметные серёжки, наделённые особой магией, Юкари поняла, что именно они позволяли девушке понять японскую речь. Она узнала бы их даже в темноте, почувствовала бы их ауру на расстоянии. Ведь когда-то они хранились в резиденции и являлись собственностью клана Годжо. Серёжки, блеснувшие в ушах женщины, выглядели намного роскошнее, но предназначались для той же цели — помогали понять речь девушки. — Ваши родители живут с вами в Токио? — поинтересовалась Юкари, не предполагая, какую рану может затронуть простое любопытство. Застывший взгляд и короткое молчание, обнажившие чувства Эвиллит, сменились холодной сдержанностью и непроницаемым выражением лица. Посчитав неправильным оставлять посетительницу без внимания, девушка ответила на интересующий её вопрос: — Они погибли. Уже очень давно. Догадываясь, каким будет ответ, Юкари понимающе вздохнула, её голос заметно потеплел: — Я сочувствую. Потеря родителей всегда оставляет глубокий след. Как и потеря ребёнка… Она посмотрела ей в глаза, столь проницательно и неотступно, что любому захотелось бы отвернуться, не испытывать на себе необъяснимый интерес, но Эви даже не подумала отвести взгляд. — Вам не по душе чужая культура. Ваших родителей давно нет в живых. Так что же вас держит в Японии? — спросила Юкари в лоб, отбросив вежливость и деликатный подход. Диалог с посетительницей, которую Эви видела впервые в жизни, начинал доставлять видимый дискомфорт. Происходящее напоминало вовсе не дружескую беседу. Это был настоящий допрос. Выпрямив спину и сохранив невозмутимый вид, девушка лаконично парировала: — У всего, что случается в этом мире, есть определённые причины. «У вас они тоже имеются…» — добавила она от себя, не озвучив крамольную мысль. Заметив, как напряглись её плечи, Юкари попыталась сгладить неприятность и, мягко улыбнувшись, поделилась своей догадкой: — Вы влюблены. Вот почему вы ещё здесь. Она не спрашивала, не вдавалась в подробности, как делала это раньше. Она утверждала. Потому что знала об этом наверняка. — Ваша интуиция впечатляет, — улыбнулась Эви, расслабившись для убедительности. Ухватившись за возможность, она попыталась отвести от себя внимание посетительницы и, повернувшись к стеллажу с книгами, напомнила: — Читальный зал находится за следующим стеллажом. У нас всегда достаточно свободных мест. Вас не потревожат. Если возникнут вопросы, или вы решите завести читательский билет, обращайтесь ко мне. Буду рада помочь. Изложив всё, как по инструкции, она откланялась, планируя заняться своими делами, но Юкари не отпустила девушку и на этот раз. Она сгорбилась, оперевшись на книжные полки, и шумно выдохнула, будто не могла удержать равновесие. Забыв о своих обязанностях, Эви оказалась рядом с ней и с беспокойством заглянула в глаза: — С вами всё хорошо? — Да, не волнуйтесь. Голова закружилась. Наверное, из-за погоды, — отмахнулась она, пряча от неё свой взор. — Давайте присядем, я принесу вам воды, — взяв её под локоть, Эви увела утомлённую духотой женщину из тесного пространства. Они вернулись в вестибюль, где было просторнее и светлее и, что особенно важно, дышалось намного легче. Усадив Юкари за стол, за которым недавно работала, девушка поспешила за водой. Проследив за ней взглядом и убедившись, что силуэт библиотекаря скрылся в помещении для персонала, Юкари прекратила своё притворство и сосредоточилась на цели прибытия. За то короткое время, что она провела вместе с Эвиллит, она стала лучше понимать своего сына. Его выбор больше не казался ей безумием. Девушка, которую он полюбил вопреки всем обстоятельствам, была хороша собой. Она была столь же любезна, сколько прямолинейна и собранна. Её манера оценивать ситуацию и приспосабливаться к ней придавала ей особый шарм. Несмотря на отстранённый вид, она показалась Юкари чуткой и сострадательной. Её сердце определённо умело любить, а руки, заботливо обеспечившие ей опору, могли согреть и утешить. И пусть она была слишком юной, глаза выдавали её рассудительность, которой временами не хватало Сатору. Отрицать очевидные достоинства было глупо. Она могла стать хорошей парой и прекрасной спутницей. Но только не для её сына. Юкари не всегда соглашалась со своим мужем. Она не одобряла его методы, считая их радикальными и жестокими. Но если дело касалось её сына, она была готова пойти на всё, пренебречь священными законами и заповедями, надавить на горло собственной морали и нарушить любой запрет. Она хотела стать матерью, которой никогда по-настоящему не была. Она хотела заслужить это право. И если существование Эвиллит ставило под вопрос будущее её сына, угрожая превратить его в чудовище, она была готова пожертвовать его любовью. Взгляд женщины, рассеянно забегавший по столу, задержался на бутылке с водой, которая точно принадлежала девушке. Вынув из-за пояса пузырёк с мутноватой жидкостью, она сжала его в руке и с волнением огляделась, боясь, что её заметят. Она могла выбрать яд, самый опасный и смертоносный, и, наблюдая за неизбежной агонией, обнимать чужую дочь, у которой никого не осталось. Она разделила бы с ней последние секунды, водя рукой по белым волосам, которые так сильно напоминали волосы её сына. Она облегчила бы её страдания, утешая словами благодарности. Она воссоединила бы её с семьёй и была бы рядом, пока свет в её глазах не погас бы окончательно. Но насильственная смерть, совершённая чужими руками, привела бы к катастрофе. Юкари хотела этого избежать. Она не могла довериться клану, который отобрал у неё сына. Она хотела сделать всё сама. Тихо и без последствий. Крошечный сосуд, который она не решалась открыть, содержал в себе то, что было страшнее яда. Раствор проклятой энергии, созданный из мельчайших частиц проклятых духов, срабатывал, как бомба замедленного действия. Когда-то подобный раствор использовался во время ритуала Купели, результат которого был хорошо известен. Окунувшись в речную воду, смешанную с этой смесью, Эви обрела возможность подавлять души людей, но, испив эту дрянь до дна, она могла лишиться собственной души. Всего нескольких капель, попавших в её организм, было бы достаточно, чтобы высвободить самые мрачные мысли, запечатанные глубоко внутри. Поглотив её рассудок, они свели бы её с ума. И никому бы не пришлось ничего делать. Добыв раствор благодаря связям, Юкари отвергла человечность и милосердие, загнавшие её в рамки традиций и безропотного подчинения. Она не видела иного выхода и собиралась с духом, чтобы положить этому конец. Не переставая думать о сыне, она медленно откупоривала бутылёк со средством, способным подавить волю к жизни и подтолкнуть к страшному шагу. К добровольной смерти, с которой Сатору пришлось бы смириться. Взяв со стола бутылку с водой, она перелила в неё раствор и нервно взболтнула, после чего, не оставив никаких следов, вернула её на место, а пустой пузырёк забрала с собой. Успев спрятать его за поясом за мгновение до появления Эвиллит, она встретила её растерянной улыбкой и взволнованно потёрла вспотевшие ладони о ткань юкаты. Протянув женщине стакан воды, Эви первым делом поинтересовалась её состоянием: — Как вы себя чувствуете? Может, стоит вызвать врача? — Нет, что вы. Мне уже лучше, спасибо. Вы очень добры, — взяв стакан из её рук, Юкари ненавязчиво коснулась нужной ей темы. — В Токио всегда такое пекло. Даже в последний день лета. Как вы справляетесь? — Стараюсь не находиться подолгу на солнце, хотя очень его люблю, — ответила она с задумчивой улыбкой, предавшись воспоминаниям из детства. Пригубив немного воды, Юкари вкрадчиво добавила: — В такую погоду лучше не выходить на улицу. А ещё важно не забывать восполнять баланс жидкости, — снова поднеся стакан к губам, она посмотрела на девушку и притаилась в ожидании её действий. И результат хитрых манипуляций не заставил себя долго ждать. Почувствовав жажду при взгляде на женщину, с упоением осушившей стакан, Эви невольно сглотнула, поджав сухие губы. Увидев на часах, что близится перерыв, она позволила себе немного расслабиться. Когда рука девушки плавно потянулась к бутылке с водой, Юкари затаила дыхание. Открутив крышку, которая легко поддалась, Эви присмотрелась к бутылке, будто засомневалась в её содержимом. Происходящее напоминало замедленный кадр, конец которого не мог предугадать никто. Обливаясь потом, Юкари не решалась пошевелиться. Став невольным свидетелем своего замысла, она вдруг поняла, что любой исход станет необратимым. Пути назад уже не было. Колебания девушки, связанные со слабо помутневшей жидкостью, не пересилили жажду. Она не заметила никакого подвоха, доверившись судьбе, готовой отобрать её жизнь, не ведая, от кого она зависит, и что ей уготовлено. И сделала роковой глоток. Всего один. Прежде чем стены библиотеки затряслись, и всё вокруг погрузилось в хаос. Задрожавшие со скрежетом стёкла мгновенно растрескались, осыпавшись градом осколков. Все незакреплённые предметы, лежавшие на поверхностях, задребезжали и попáдали вниз. Выронив бутылку из рук, Эви ухватилась за край стола. Устояв на ногах, она устремила взгляд на качающиеся стеллажи, из которых посыпались книги, и с ужасом осознала, что началось землетрясение. Зная о сейсмической активности в регионе, она не ожидала, что когда-нибудь столкнётся с бедствием, загубившим тысячи жизней. Ему было невозможно противостоять, его возникновение никто не предвидел. Людям, попавшим в его зону, оставалось только спасаться. Приклеившись к креслу, как к спасательному кругу, Юкари не могла поверить, что происходящий на её глазах кошмар разворачивался в действительности. Она не могла очнуться, не могла сдвинуться с места, сотрясаясь в испуге, и только шевелила дрожащими губами, отчаянно молясь высшим силам. Считая это своим наказанием, она взывала к духам Ками, прося о прощении и воздаянии. Взглянув на женщину, оцепеневшую от страха, Эви поспешила привести её в чувство. Подоспев к ней прежде, чем та впадёт в помешательство, она потрясла её за плечи и категорично потребовала: — Бегите отсюда. Сейчас же! Указав на главный вход, находящийся от них всего в нескольких шагах, девушка заставила её подняться. Увидев перед собой жертву своих злоключений, Юкари вцепилась в её рукав: — Идём со мной! Но Эвиллит была вынуждена ей отказать: — В читальном зале остались люди. Я должна их вывести. Помня о своей беспомощности в день, когда по её вине пострадали люди в Харадзюку, она не могла допустить, чтобы история повторилась. Она не могла позволить себе растеряться или поддаться панике и, без сомнения, не могла бросить людей на смерть. Как человек, принявший их под крышей библиотеки, она чувствовала себя ответственной за их безопасность. — Тогда я с тобой! — воскликнула Юкари, не веря, что предложила это сама. Парализовавший накануне страх понемногу отступал, проясняя мысли и возвращая контроль над телом. Размышляя, что делать с настырной посетительницей, Эви не пришла ни к чему другому, как взять её с собой. Времени на пререкания катастрофически не хватало. Схватив женщину за руку, она посмотрела ей в глаза, словно просила не отставать, и рванула через всю библиотеку в читальный зал. Они бежали между стеллажами, укрываясь от падающих книг, и не останавливались, даже если рисковали быть раздавленными. Держась за девушку, которая не оставила её в беде, Юкари поражалась её бесстрашию. Сколько всего пришлось вытерпеть юной душе, чтобы решиться спасти других, подвергая себя опасности? Что научило её ценить каждую жизнь? Женщина поняла, что ошибалась, думая, что у них много общего. Покладистый характер, мягкое сердце и сдержанность в эмоциях проглядывались на поверхности. Но были и качества, спрятанные очень глубоко. Не всем удавалось увидеть их воочию. Дамы не отходили друг от друга и разъединили руки, только добежав до читального зала. Двое студентов, не успевшие сориентироваться, нашлись целыми и невредимыми под столом. Поспешив к ним на выручку, Эвиллит помогла им вылезти и, собрав всех вокруг себя, быстро изложила дальнейшие действия: — Выйдем через чёрный вход. Он будет ближе. Держитесь рядом и не разбегайтесь, даже если станет совсем страшно. Я вас выведу. Взяв инициативу в свои руки, Эви повела перепуганных посетителей за собой. Они пробирались вперёд, смотря под ноги, и не отставали друг от друга ни на шаг. Доверив свои жизни молодому библиотекарю, они следовали всем его указаниям и не мешкали, опасаясь возобновления подземных толчков. Добравшись до запасного выхода, Эви несказанно порадовалась тому, что в образовавшейся суматохе им не пришлось искать ключ. Оставаясь в замочной скважине, он словно ждал своего часа. Отперев заветную дверь, Эвиллит благополучно вывела всех людей из здания. Как капитан, покидающий свой корабль последним, она с жалостью посмотрела на то, что осталось от любимого места и безрадостно вышла вслед за другими. Вырвавшись на свободу, они вздохнули с облегчением. Отряхнув себя от пыли, Юкари с волнением обнаружила, что пустой бутылёк, в котором хранился опасный раствор, куда-то пропал. «Наверное, выскользнул из-за пояса, когда бежали в читальный зал…» — подумала она, пожелав ему пропасть пропадом. Взглянув на девушку, лицо которой не тронула ни одна эмоция, Юкари поняла, что совершила страшную ошибку. Ответив на добро своей подлостью, она обрекла себя на вечные муки. Нести это бремя ей предстояло всю свою жизнь. Она смотрела на Эвиллит с болью, зная, что та обречена, и была уверена, что никогда себя за это не простит. Зажав рот рукой, чтобы не выдать своих эмоций, она отвернулась и отошла в сторону, надеясь, что её отсутствие никто не заметит. Но почувствовав робкое прикосновение к плечу, поняла, что так просто ей уже не уйти. Вздрогнув от неожиданности, она обернулась и столкнулась с Эвиллит, которая была встревожена её видом: — Вы не поранились? Не выдержав, Юкари отшатнулась от неё, как от огня, чем озадачила девушку, для которой причина такой реакции была не ясна. Прислушавшись к здравомыслию, она попыталась успокоиться и молча закивала в ответ. Звуки сирен, раздавшиеся неподалёку, привлекли внимание всех, кто успел спастись. Помощь была уже в пути. Поспешив навстречу машинам спецслужб, Эви привела с собой медиков, но посетительницу, имя которой она так и не узнала, нигде не нашли. Она исчезла, забрав с собой груз вины, о котором не могла никому сказать. Ушла, пока у неё хватало на это сил. Осматривая улицу, на которую прибывало всё больше машин, девушка терзала себя догадками, не предполагая, чем могла напугать женщину, которая поспешила скрыться до приезда помощи. Она не могла объяснить охвативший её страх, когда опасность была уже позади. Что могло её так ужаснуть? Взглянув на спасённых ею людей и медицинский персонал, который их осматривал, Эви ощутила необъяснимое чувство вины. Оно разливалось во рту горечью, о которой ей не позволили забыть, сковывая тело и разум. Из-за нарастающей тревоги становилось сложнее дышать. Каждый небольшой вдох сопровождался покалыванием в рёбрах. Биение сердца, трудно различимое в обычные дни, отчётливо слышалось в ушах. И никакой фоновый шум не мог стать для этого помехой. Словно сворачивающаяся в клубок душа постепенно отрывала девушку от реальности, оставляя после себя странную пустоту, вынести которую было выше её сил. Попытка совладать с собой, пока это ещё было возможно, привела Эвиллит в изумление. Ей показалось, что все люди, которых она видела перед собой, синхронно повернули головы в её сторону и, забыв обо всех делах, наблюдали теперь за ней. Они смотрели с осуждением, разочарованные тем, что она не сгинула под обломками. Они желали ей смерти, как и те, кто были до них, жаждущие лицезреть, как огонь их мести пожирает её заживо. Злые глаза, преследовавшие в кошмарах, мерещились теперь и наяву. Действуя бессознательно, Эви отшагнула назад и едва не подскочила от испуга, врезавшись в чью-то широкую грудь. Она развернулась, испытав некоторую расстерянность, когда руки стоящего за спиной человека мягко обхватили её за плечи, предоставив опору, в которой она нуждалась. Возникший перед глазами маг стал для неё настоящим спасением. — Я пришёл, как только узнал… — бегло осмотрев девушку на наличие видимых ран, он стремительно прижал её к себе с желанием убедить, что всё закончилось. Забывшись всего на мгновение, она упала в объятия Сатору и впервые за весь день ощутила, что находится в безопасности. Обнимая Эви с нежностью, на которую был только способен, он старался не переусердствовать, чтобы не причинить ей вреда. Он отстранился всего на несколько секунд, чтобы удостовериться в том, что ей ничего не угрожает, и, не выпуская её рук из своих, расспросил о самочувствии: — Как ты? Ничего не болит? Тебя уже осмотрели? Если нужно поехать в больницу, я поеду с тобой. Помотав головой, девушка поспешила усмирить его беспокойство и с признательностью заглянула в глаза, неизменно искавшие с ней встречи: — Всё хорошо. В этом нет необходимости. К счастью, никто из посетителей не пострадал. — Думаю, благодарить за это им стоит тебя? — предположил он, не удержавшись от напрашивающейся иронии. Он привлёк Эви к себе, втянув носом запах её волос, и ненадолго закрыл глаза с целью сделать паузу. Подтрунивая над безрассудным геройством девушки, Сатору не отрицал её мужества и решительности, которые сподвигли на смелый поступок. Осведомлённый о стальной выдержке, чудом уместившейся в её хрупком теле, он считал такое поведение закономерным. Но восстановив в памяти реакцию Эвиллит, её испуг и неподвижный взгляд, он не понимал, что её встревожило. Присмотревшись к окружению, он не заметил ничего странного в воцарившейся суете и растерянности людей, переживших одно из самых крупных землетрясений за последнее время. Оцениваемое в семь баллов оно принесло району Кита неопасные, но ощутимые повреждения. Решив, что оставаться больше незачем, Годжо сообщил об этом девушке, руки которой продолжала бить мелкая дрожь: — Пойдём. Ты сделала больше, чем от тебя требовалось. Он увёл её в сторону, подальше от места происшествия, когда почувствовал, что девушка, которую он держит за руку, не делает того же в ответ, безвольно плетясь за ним, как неприкаянная. Заметив рассеянный взгляд, который она бросала через плечо, он остановился и спросил у неё, в чём дело, не упустив из виду эту странную деталь: — Ты кого-то ищешь? — Нет… — сказала она задумчиво, и пробежав глазами по окрестностям, обратила на него более осмысленный взгляд. — Мой дом в другой стороне. Куда мы идём? Но маг предпочёл не отвечать на её вопрос. Он повернулся к ней спиной, спрятав свою улыбку, словно замышлял очередную авантюру, и с привычной самоуверенностью убедил следовать за ним. Оказавшись на дороге, Сатору поймал такси, и молодые люди благополучно отправились в путь, который был известен только ему. Не став задавать вопросы, Эви устроилась поближе к окну, бездумно уставившись на серые улицы и мельтешащих всюду людей, казавшихся такими же серыми, как и всё, что она видела вокруг. Она догадывалась, куда они едут и была огорчена тем, что снова покажется в техникуме, набив оскомину всем его обитателям. Носить клеймо дамы, которую приходится выручать из беды, было тяжелее, чем смотреть в глаза Смерти. Ожидая её приговора, она не испытывала стыда за свою слабость, но сгорала от его пламени, стоило ей только предстать перед магом. Осознание своей никчёмности сдерживало в принятии чужой помощи. Протягивая руку мужчине, который пытался до неё дотянуться, Эви впервые задумалась о том, что взяв его за руку, она утянет его за собой на дно. И её рука неопределённо застыла в воздухе. Находясь с ним в одной машине, она чувствовала на себе его взгляд и не решалась посмотреть в его сторону, неотрывно наблюдая за видом из окна, который интересовал её меньше всего. Она держалась от него на расстоянии, боясь того, что увидит в его глазах, но безусловно знала, что этого не избежать. Молодые люди промолчали всю дорогу, не сказав друг другу ни слова, чем привлекли внимание таксиста, поглядывающего на них из любопытства. Он видел их впервые, но даже он мог с уверенностью сказать, что за пределами его старенького авто им предстоит завести серьёзный разговор. Возможно, не сразу, но они обязательно придут к этому решению. Присмотревшись к незнакомым улицам, которые проносились за окном, Эви поняла, что их путь лежит вовсе не в техникум, как она думала, а в неизвестный для неё район. Они остановились у невысокого многоэтажного дома, отстроенного по современным стандартам, с высокой сейсмоустойчивостью и отличной шумоизоляцией. Бывать в столь престижном жилом комплексе девушке доводилось впервые. Миновав стеклянные двери, разъехавшиеся в стороны при приближении, молодые люди прошли к домофону, который затребовал у мага специальный ключ. Когда условие электронного консьержа было выполнено, перед ними открылись вторые двери, пропустившие их к лифту. Оказавшись перед его дверью, девушка занервничала, опасаясь входить в тесное пространство, напоминающее стальной саркофаг. И лишь переступив через его порог, она в полной мере осознала, насколько был силён её страх перед зловещими кабинами смерти, которые девушка предпочитала обходить стороной. Она зажмурилась от волнения и обратилась к Создателю, молясь про себя, чтобы поскорее выбраться, что несколько озадачило стоящего в шаге от неё сильнейшего мага. Почувствовав руку мужчины на своей талии, Эви открыла глаза и увидела, как непринуждённо и расслабленно держался маг, ненавязчиво напомнивший о своём присутствии. Он не притягивал её ближе, давая необходимое пространство, которого ей не хватало, но при этом не оставлял её наедине со страхом, за что Эвиллит была ему благодарна. Квартира мага, расположенная на третьем этаже, поразила гостью просторными комнатами и естественным освещением. Топчась на месте, как бездомный котёнок, которого только что приютили, Эви осматривалась вокруг, нерешительно двигаясь за Сатору. Сдержанная палитра и отсутствие большого количества мебели навевали лёгкую грусть, всецело отражая внутренний мир владельца, который мало кому открывался и редко впускал кого-то в свою жизнь. Проходясь взглядом по элементам декора, которые попадались на глаза, Эви не догадывалась, что была первым человеком, которого маг пригласил к себе домой. Подпустив её настолько близко, насколько никогда не осмеливался, он стирал последние границы, отступал от собственных принципов, которых придерживался годами, отказывался от всего, что стояло на пути к Эвиллит, и, не колеблясь, выбирал её среди всего многообразия жизни. Он не мог сказать точно, когда в нём произошли такие изменения, в какой момент возникли его чувства, и почему он не стал им сопротивляться, но не сомневался в том, что они взаимны, и для мага, поставившего на себе крест, этого было достаточно, чтобы двигаться дальше. Продвинувшись вперёд, он обернулся, раскинув руки в приглашающем жесте, и с подобострастной улыбкой украл внимание своей гостьи: — Располагайся. Здесь безопасно. Здание устоит даже при сильном землетрясении. Квартира в твоём распоряжении. И я тоже. И подмигнул для большего эффекта, чем привёл её в смятение окончательно. Фраза, напомнившая слова, которыми он подбодрил в домике на территории техникума, вызвала у Эви непроизвольную улыбку. Ей вдруг захотелось проверить, была ли активна сейчас его бесконечность, защитившая тогда от прикосновения, и к чему приведёт её желание в этом удостовериться. Действительно ли Годжо Сатору был в её распоряжении? Борясь с глупым порывом, осадившим её голову, она упустила момент, когда изнурённый от жары мужчина снял с себя верхнюю часть формы, оставшись в простой чёрной футболке. Обтягивая его тело, как вторая кожа, она подчёркивала развитые мышцы, их выраженный рельеф и подтянутость, целиком и полностью демонстрируя атлетичную комплекцию, увидеть которую удавалось далеко не всем. Скрывая фигуру за безразмерной формой техникума, которая, казалось, срослась с его телом, он редко менял наряды и предпочитал удобство и свободу движений, которые были необходимы в его работе. Тем не менее девушка припоминала мага в подобном виде на записи битвы, которую видела совсем недавно. Вот только пару обтягивающей футболке там составляли потешные шаровары, которые её почему-то рассмешили, за что ей было немного совестно. Поймав на себе взгляд Эви, который она поспешила отвести, Сатору усмехнулся про себя, но не подал виду, чтобы не смущать её своей реакцией. Ему нравилось притягивать внимание девушки, видеть, как она тушуется в его присутствии и как упорно пытается это скрыть. Она смотрела на мага непозволительно долго, но поняла это только по его глазам, которые всё это время следили за ней. Отрицать и прятаться было уже поздно. Он был не против покрасоваться перед Эви подольше, но должность директора вынуждала его заняться прямыми обязанностями. Возложить их на кого-то другого он не имел права. — Мне нужно вернуться в техникум, — сообщил он без удовольствия и, подойдя ближе, склонился к её лицу. — Справишься? Его не удовлетворял собственный уход. Он не хотел оставлять Эвиллит одну, считая, что в сложившейся ситуации она нуждается в нём как никогда, но брать её с собой и подвергать лишнему стрессу было как минимум неправильно. — Справлюсь. Он улыбнулся, нисколько не сомневаясь в ответе, и бережно обхватил руками её лицо. Потянувшись для поцелуя, он коснулся губами её лба, безмолвно обещая скорую встречу, которую ждал с нетерпением. Надев излюбленную повязку и не забыв прихватить с собой куртку, он ушёл с согревающей сердце мыслью, что его ждут. Устав сидеть на одном месте, Эвиллит решила немного пройтись. Она перемещалась бесшумно, будто боялась кого-то разбудить, и с интересом разглядывала всё, что имело отношение к Сатору: стол, за которым он ел в одиночестве, кровать, на которой спал по три часа в сутки, стул, на спинку которого вешал свою одежду. Вещи, которыми он пользовался, хранили следы его присутствия. Угадать в них любимого мага для девушки, знакомой с его привычками, не составило бы никакого труда, даже если бы она не знала, кому принадлежит этот дом. Увидев на полке очки в круглой оправе, она остановилась и, переборов возникшие сомнения, осторожно взяла их в руки. Она улыбнулась, представляя, как он смотрелся в этих очках, как ловко поправлял их на переносице и как самоуверенно надевал их на голову, красуясь перед всеми, как самовлюблённый павлин. Решившись их примерить, Эви пришла в удивление, когда за линзами очков не увидела ни знакомых очертаний, ни даже лучика света. Ничего, кроме непроглядной темноты, которая была преградой для всех, но только не для шестиглазого мага. Переместив очки на голову, она посмотрела на себя в зеркало и на минуту вообразила, каково это быть сильнейшим магом. Иметь силу, способную изменить мир. Эвиллит не знала, что чувствует маг, который может справиться с любым врагом в одиночку. Она даже не знала, что значит быть магом, который может за себя постоять. Всё, что оставалось таким, как она — это бежать и спасаться, и всегда надеяться на других. Иное ей было неведомо. Она вздохнула, сняв с себя очки, и поспешила вернуть их на место. Она обошла всю квартиру, рассчитывая найти для себя занятие, и, когда почти отчаялась, стремление провести время с пользой привело её на кухню. Обведя взглядом столешницу и плиту, она поняла, что готовили здесь крайне редко и практически ничем не пользовались за исключением микроволновой печи. Тяжело вздохнув при виде такого грустного зрелища, девушка закатала рукава и первым делом принялась за уборку. Протерев пыль со всех поверхностей, она проверила исправность плиты и не забыла заглянуть в холодильник, который мало чем её обрадовал. Недоеденный фастфуд и порции готовой еды сомнительного качества не вызывали ни доверия, ни тем более аппетита. Отодвинув их подальше, Эви обыскала нижние ящики и с успехом вытащила несколько овощей, не растерявших свою свежесть. Не представляя, что из них можно приготовить, она обшарила всю кухню, поискала на полках, изучила содержимое специй, которые попадались под руку, и возрадовалась, отыскав пакет с рисом, припрятанный в самом дальнем и тёмном углу. Разложив имеющиеся продукты перед собой, она критично оглядела богатый ассортимент, который наскребла после долгих поисков, и спустя секунду её озарила блестящая идея. Подготовив всё необходимое, она приступила к её осуществлению. Она не собиралась готовить онигири или корпеть над роллами, зная, что никого этим не удивит. Промывая рис в холодной воде, Эви переживала лишь о том, что он может получиться недостаточно рассыпчатым, поскольку для приготовления этого блюда требовался другой сорт. Нарезав лук и морковь, она бросила их в самую большую кастрюлю, какую нашла, добавила соль, понравившиеся специи, чеснок и острый перец и, оставив их тушиться, занялась рисом. Отлив тёплую воду, которой залила его на тридцать минут, она выложила рис поверх овощей, налила горячей воды и увеличила огонь, чтобы испарилась вся жидкость. Положив чеснок и перец в центр образовавшейся горки, она оставила рис доходить на медленном огне и немного расстроилась отсутствию самого главного ингредиента — мяса. Без него блюдо могло получиться несовершенным, а её старания — напрасными. Но сомневаться в его насыщенности и вкусе точно не приходилось. Закончив сервировать стол, Эвиллит взглянула на часы и с надеждой, что маг подоспеет к ужину, приступила к уборке, требующейся на кухне после кулинарных экспериментов. Очистив разделочную доску, она вымыла использованную посуду, и когда очередь дошла до ножа, взгляд девушки задержался на его лезвии. Рассмотрев своё искажённое отражение на его поверхности, она не смогла отвести взгляд и только сильнее сжала его рукоять. А после, словно находясь под действием злых чар, направила нож на себя. Она не знала, зачем это делает. Держась за него, как за последний оплот, она вдруг поняла, как легко могла бы оборваться её жизнь. Впервые за всё время её посетило странное ощущение, что её собственная жизнь в буквальном смысле находится у неё в руках и ни от кого больше не зависит. Власть над собой и своим будущим вселяла в Эви уверенность. Ведь будущее, о котором она никогда не грезила, могло просто не наступить, если бы таковым было её желание. Сон, в котором она полоснула себя по горлу, мог стать вещим и воплотиться в реальность самым чудовищным образом. Но могла ли решиться на это Эвиллит? Мысль, которую она не допускала раньше, пугала, захватывая разум и укореняясь в нём, как вирус. Она вздрогнула, услышав звук открывающейся двери, который помог опомниться, и немедленно отстранила от себя нож. Убрав острый предмет с глаз, девушка поспешила к магу. Она встретила его с улыбкой, которая далась ей с большим трудом, и слегка опешила, увидев у него в руках коробку из-под пиццы. — Не знал, какую ты любишь, поэтому взял «Ассорти», — сказал он, передав коробку Эви, а сам принялся торопливо снимать обувь. Запах горячей еды, исходивший от коробки, пробудил в девушке аппетит: — Должно быть, очень вкусно. Заметив некую неопределённость в её словах, Годжо наконец сообразил: — Ты никогда не пробовала пиццу, не так ли? — Не довелось, — ответила она, чувствуя неловкость за скромный гастрономический опыт. — Но я знаю, как её приготовить. Увидев искорки в глазах мага, наметившего себе цель когда-нибудь съесть пиццу, приготовленную её руками, Эвиллит не сдержала искренней улыбки. Она смерила его загадочным взглядом, взывающим следовать за ней, и не спеша прошла на кухню, точно призрак, избавивший дом от одиночества. И маг с предвкушением повёлся на эту уловку. Он зашёл на кухню и оторопел, осознав, что неизбежно уронил бы пиццу, если бы не отдал её Эвиллит. Увидев накрытый стол, на котором не хватало разве что свеч, он взглянул на девушку, будто спрашивал: точно ли это было для него? И непривычно тихо подошёл к столу. Рассматривая аккуратно разложенные столовые приборы, среди которых нашлись даже привычные в пользовании палочки, Сатору ощутил, как все чувства, которые он хранил в себе, подкатили к горлу. Они искали выход в словах, но сформулировать что-то внятное не получалось. И тогда он решил выразить свои чувства действиями. Открыв дверцу небольшого шкафа, он вытащил две свечи, которые ждали своего часа, и поставил их на стол. Он зажёг их в безмолвии, добиваясь нужной атмосферы, и посмотрел на Эвиллит долгим проникновенным взглядом, каким смотрел только на неё. Пригласив её к столу, словно всё это организовал он, Сатору помог пододвинуть стул и бесстыдно улыбнулся, вдыхая запах её волос. Обернувшись к нему, Эви тут же пожалела об этом. Столкнувшись взглядом с любопытной особой, Годжо поцеловал её в нос и, сдержав безудержное желание приникнуть к её губам, поспешил занять стул напротив. Аромат блюда наполнял кухню теплотой и уютом. Вдохнув его поглубже, маг так и не смог определить его ни по вкусу, ни по запаху и, состроив щенячьи глазки, обратился за помощью к Эвиллит, на что девушка любезно его просветила: — Это плов. В Японии он известен, как тяхан. На самом деле для его приготовления требуется больше ингредиентов. Пришлось готовить из того, что было под рукой. Удивившись поразительной находчивости, мужчина шутливо призадумался: — Дай угадаю. Тебе попалась книга рецептов, и ты приняла это, как вызов? Он улыбнулся, ощутив лёгкий бриз осуждения с противоположной стороны, и без промедления принялся за еду. Ужин, подготовленный Эви, несомненно вызывал больше отклика. Приготовленный с любовью тяхан был несравнимо вкуснее обычной пиццы, которую можно было заказать в любой момент. Но попробовав один кусочек, девушка по достоинству оценила её вкус и при взгляде на мага с вопрошающими глазами, не смогла отказать ему в беззвучной просьбе и согласилась когда-нибудь его угостить. Огонь свечей мягко освещал их лица, погружая всё, что находилось за пределами столика, в зыбкую тень. Его жар завораживал и ужасал. Мерцая в гулкой тишине, он служил ориентиром для заблудших душ. Притягивал их взор, рисуя образы, которые не пришли бы в голову при свете дня. Огонь пленял, обнажал того, кто был перед ним, извлекая чувства и тревоги, которые отражались в глазах слабым отблеском. Крики людей, их плач и стенания, доносившиеся из прошлого, звенели у Эви в ушах. Заглушить их не смогла бы даже сама смерть. Вглядываясь в пламя свечи, она была обречена слышать их вечно. Не прикладывая сил, чтобы моргнуть, она покорно принимала своё наказание, которое в конечном итоге должно было её уничтожить. Она поняла это в тот самый момент, когда маленький огонь свечи, в котором она видела свой конец, сжёг все её эмоции и затмил собой мага. — Эви? Услышав своё имя из его уст, она подняла на него взгляд и проморгалась, ощущая сухость в глазах. Наблюдая за тем, как его спутница неотрывно смотрит на пламя, мужчина силился понять, о чём были её думы, и почему она так молчалива. Дозвавшись до неё лишь с третьей попытки, он заглянул ей в лицо и отметил: — Ты сегодня задумчивей, чем обычно. — Да… Не знаю, что со мной, — она устало потёрла переносицу, стремясь отогнать сонливость, и снова вернула внимание к магу. — Ты хотел мне что-то сказать? — Насчёт случившегося. Мне позвонил твой руководитель, сообщил о сумке, которую ты забыла в библиотеке. Я предложил забрать её на обратном пути, но он меня опередил. Сказал, что отправил её к тебе домой. Она кивнула, подтверждая, что всё поняла, и только затем спохватилась: — Секунду. Откуда у него твой телефон, и почему он звонил тебе? Заметив в вопросе долю скепсиса, Годжо понял, что не сможет отделаться отговоркой и, не став изворачиваться, неохотно прибегнул к правде: — Он держит меня в курсе на случай непредвиденных обстоятельств. Как и твой арендодатель. Если у тебя возникают проблемы, первым о них узнаю я. Ему захотелось прикусить язык и стереть из памяти последнюю фразу, прозвучавшую слишком высокомерно и пафосно. Он боялся, что девушка, которой он очень дорожит, может прийти к неутешительному выводу, что он контролирует её жизнь. Но Эвиллит, которой хватило ума не поступать таким образом, не выказала недовольства. Она лишь немного удивилась такому раскладу и с улыбкой поделилась своими мыслями: — Этого стоило ожидать. В конце концов это ты нас познакомил. Нашёл квартиру и работу. За что я очень благодарна. Одна я бы не справилась, — она опустила глаза, но не стала отмалчиваться, считая нужным высказать это вслух. — Я ощущала твоё присутствие, даже если тебя не было рядом. Когда брала в руки книгу, заботилась о растениях, смотрела, как идёт дождь. Когда засыпала и просыпалась. Когда обрела чувства, которые ты вернул… — взглянув на мага, впитывающего каждое её слово, девушка затаила дыхание и, стиснув под столом ладони, подвела к сути. — Ты приложил руку ко всему, что связано с моей жизнью. Ты первый человек за много лет, кто не отрёкся от меня, как от прокажённой. Ты доверился мне, а я — тебе. И я хочу, чтобы ты знал, что это не изменится. Слова Эвиллит стали для Сатору настоящим откровением. Они пронеслись порывистым ветром, разметав все мысли, и не оставили в голове ни одной, что могла бы ему помочь. Сохраняя внешнее спокойствие, он не предполагал, на что был способен его обострившийся слух, пока не услышал собственный кровоток. Проглотив громкие признания, стремившиеся вырваться из его рта, Годжо дал себе немного времени и прервал наступившее молчание приглушённым от переизбытка чувств голосом: — Я не допущу, чтобы ты когда-нибудь в этом усомнилась. Он посмотрел на неё с уверенностью, какую не излучали ни одни другие глаза, и честно признался: — Это я должен тебя благодарить. Ты показала мне, каким я могу быть за рамками привычной для всех роли. Показала, что я чего-то стою независимо от своих способностей, — уловив, как незаметно переменилась обстановка, которая приобрела грустный мотив, он просиял улыбкой и подался вперёд, словно между ними не было преграды в виде стола. — Ты явилась причиной, по которой я стал реже носить повязку. А это немаловажно, — задержав взгляд на её лице, он невольно засмотрелся на утончённые черты и едва не потерял нить разговора. — Ты не можешь увидеть себя со стороны, разглядеть то, что у тебя внутри. Но я вижу. Он не закончил свою мысль, оставив додумывать её Эвиллит. Наблюдая за девушкой, которая не знала себе цены, Сатору улыбнулся, но быстро это скрыл, чтобы не навлечь на себя испытующий взор. Ужин при свечах, состоявшийся из-за череды случайных событий, стал для молодых людей своеобразной отдушиной, согрев их сердца и поправив разлад в мыслях. Они не подозревали о необходимости озвучить то, что было у них на душе, а потому не находили для этого повода. Но были признательны, когда он нашёлся. Загоревшись желанием внести свою лепту, Годжо помог убрать со стола. Увлечённость, с которой он взялся за дело, посещала мага в моменты вдохновения, случавшиеся с ним нечасто. Не отличаясь особой продолжительностью, они лишь дразнили его непостоянством и не оставляли шанса сохранить душевный подъём. Мгновения, проведённые с Эвиллит, были вершиной одухотворённости, которую, как он считал, ему посчастливилось достичь. После ужина, прошедшего в доверительной обстановке, Эви неожиданно пропала. Лишённые её присутствия комнаты померкли. Оживлённость, которую придавал дому её голос, рассеялась в воздухе. Потеряв гостью из виду, Сатору отправился её искать. Без шума. Без волнений. Без суеты. Он нашёл её у окна в своей спальне, представляющейся ей самым укромным местом в мире. Свет Луны, падающий на неё серебряной фатой, придавал её лицу неземное очарование. Отвести от неё взгляд было невозможно, даже если от этого зависела бы его жизнь. Увидев вошедшего в комнату мага, Эви стушевалась, что стало ясно по её глазам. Она беззвучно извинялась за вторжение, которое он таковым не считал, и не догадывалась, какой притягательной она могла быть, не делая для этого усилий. Чувства, благодаря которым оживал сокрушённый маг, заполнили его сердце обжигающей магмой, переливаясь через край и угрожая спалить все внутренности. Сдержать их влияние рядом с Эвиллит было сложнее, чем в обычных условиях, когда он находился совершенно один. Оставаясь с ней наедине, он опасался собственных желаний, которые могли им овладеть, и всеми силами старался погасить малейшие искры, способные разгореться в неконтролируемое пламя. Он приблизился к ней не спеша, словно до последнего не хотел тревожить своим присутствием, и остановился напротив, посмотрев на неё в задумчивости. Девушка, которая так часто смотрела на Луну, что её глаза впитали лунный свет, хранила молчание, вторя величественному светилу. Постыдившись того, что трусливо спряталась в комнате, она вернула взгляд к улице за окном. Тоска, внезапно настигшая во время ужина, отказывалась покидать приунывшую гостью. Говорить о переменах в настроении, возникающих на пустом месте, ей совсем не хотелось. Они молчали, стоя в метре друг от друга. Не шли навстречу и не отдалялись, словно не хотели испортить момент. Тишина, в которой им было комфортно вдвоём, сближала души. Насыщенный магнетизмом воздух незримо вибрировал, вызывая мурашки. Взгляды стали заменой слов. Стоило им пересечься, и сердце девушки застучало быстрее. Билось ли его собственное сердце Сатору сказать не мог. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, как сильно он был нужен человеку, который не мог выразить это вслух. Необходимость быть ближе ощущалась физически, перерастая в ноющую боль. Игнорировать её было невозможно. Влечение, которое маг пытался упорно контролировать, было уже не сдержать. Он оказался перед Эви быстрее, чем она успела предугадать его действия, и нетерпеливо нашёл её губы, прижав ладони к её щекам. Целуя неуёмно и настойчиво, он запрещал себе думать о неприемлемости своего поступка, и что он может за собой повлечь. Стремясь пресечь всевозможные сомнения, которые могли его остановить, он не отрывался от желанных губ и, проведя руками вдоль плеч, сомкнул пальцы на её запястьях. Ощутив тепло его рук, она прижалась к магу, словно в объятиях с ним было её спасение. Находясь в одиночестве, она не была уверена в восприятии объективной реальности. Ей казалось, что чувства, вернувшиеся спустя много лет, снова пропали, оставив её доживать свой век в отчуждении. Она боялась проснуться однажды утром и ничего не почувствовать. Лишиться касаний и волнующего тепла, которые дарил Сатору. Ощущая, как его руки непринуждённо гладят её по спине, Эви успокаивалась. Напряжение в теле начинало постепенно спадать. Рискнув позволить себе больше, он задержался на молнии и в томительном ожидании коснулся губами её виска. Глаза девушки распахнулись. Побелевшие пальцы, ухватившиеся за его куртку, неожиданно ослабли. Она замерла в его руках, точно статуэтка из музыкальной шкатулки, которая перестала играть, когда почувствовала, как расстёгивают её платье. Поддавшись соблазну, он скользнул ладонью под ткань и прошёлся пальцами по коже, чем вызвал у неё дрожь. Желание мага стало для Эвиллит очевидным. Она была неподвижна, словно заложенный в неё механизм неожиданно сломался. Всё, что она могла делать, находясь в объятиях Годжо, это просто дышать. Совладав с собой, она медленно отстранилась, чтобы увидеть его лицо и, ни о чём не спрашивая, поняла, что не ошиблась. Помутнённый от вожделения взгляд, выдавший Сатору с головой, немного прояснился. Несмотря на то, что теперь он отдавал отчёт своим действиям, он не смог заставить себя отнять руки от её талии так же, как не смог бы отказаться от чувств и привязанности. Её кожа плавилась под его ладонями. Низ живота сводило от странных ощущений, непохожих ни на что другое. Бессвязные мысли ещё больше запутывали, мешая думать о правильности того, что происходит. Но образумить себя и мага у Эви не хватило сил. И когда пришлось это признать, она сама потянулась к нему за поцелуем. Обнимая его за шею, она перенимала его тепло, боясь, что без Сатору её душа промёрзнет, а сердце вновь остановится. Но пока его руки прижимали её к себе, она была уверена, что ей это не грозит. Порыв девушки, который был принят за согласие, не оставил места для сомнений. Раскалившееся нутро жгло мага изнутри. Поцелуи становились глубже и продолжительнее. Желание быть ближе усиливалось с каждым касанием. Когда из-за прилива чувств в штанах стало заметно теснее, мужчина перешёл к более смелым действиям. Он поднял Эви над полом и отнёс к кровати, не чувствуя сопротивления с её стороны. На мгновение дыхание девушки оборвалось. Оказавшись в постели мага, она не успела ничего предпринять, как снова ощутила касание его губ. Взывать к разуму в то время, как поцелуи плавно переместились на шею, было бесполезно. С каждым новым поцелуем её платье неизбежно сползало вниз, обнажая плечи, живот и бёдра — всё, что непреклонно скрывалось ото всех. Особо оценив кружевной лиф, который был частью её белья, Сатору улыбнулся, вгоняя в краску чрезвычайно стеснительную особу, для которой был волнителен каждый его жест. Но даже превосходно владея техникой обольщения, он всё равно потерпел неудачу, не сумев справиться с застёжкой лифа из-за своих, как он думал, больших и неуклюжих рук. Он боялся случайно повредить ткань и собирался отказаться от этой идеи, когда почувствовал робкие прикосновения к своим рукам. Пересилив свою нерешительность и непомерное чувство стыда, она пришла на помощь к мужчине, чтобы избавить его от знакомого ей замешательства, и, добравшись до застёжки, сделала всё сама. Оставшись перед ним совершенно обнажённой, Эви растерялась ещё больше. Она не могла заставить себя посмотреть ему в глаза, не могла двинуться или вдохнуть глубже, ограничиваясь короткими вдохами и тихими выдохами. Длинные волосы частично прикрывали её наготу, наделяя её эфемерной недостижимостью, разжигающей интерес. Протянув руку с желанием развеять этот флёр без следа, Сатору осторожно убрал прядь её волос за спину. Открывшийся вид лишил мага способности говорить и ясно мыслить. Он разглядывал Эви без стеснения, не задумываясь отвести взор, и не мог противостоять естественной потребности прикоснуться. Изящество тела, к которому хотелось проявить особую аккуратность, пленяло и будоражило. Дотронувшись до кожи, мужчина поразился её бледности. Он водил по ней пальцами, очерчивая линии вен, и не мог оторваться, желая припасть губами и оставить свой след. Она была похожа на хрупкий фарфор, который был покрыт трещинами, но который никому не удалось разбить. И в этом заключалась её особенность. Но больше всего ему запомнился её взгляд, в котором отсутствовали испуг и растерянность. Устремлённые на него глаза источали предостережение, напоминая о последствиях выбора и серьёзной ответственности. За целостность души и тела, к которым собирались притронуться. Осыпав поцелуями её плечи, он провёл языком по ключице и с трудом удержался, чтобы не укусить, полагая, что может причинить ей боль. Но как бы сильно он ни стремился этого избежать, исключать такую возможность насовсем было невозможно. Мягко сминая грудь, которая умещалась в его ладони, он старался не задерживаться, заставляя себя медленно спускаться вниз. Он не мог передать словами, насколько привлекательным было тело, находящееся в его руках, и не представлял до этого дня, как страстно желал иметь к нему доступ. Достигнув тонкого кружева, прячущего от него девичье лоно, Годжо замер и, взглянув на Эвиллит, пытающуюся справиться с дрожью, деликатно и уверенно стянул оставшуюся часть белья. Сделать что-либо ещё он уже не успел. Охваченная внезапным смятением она прижалась к нему, словно хотела спрятаться. Подрагивая от волнения и холода, она не могла оторвать голову от его груди, не могла поверить, что осмелилась на такой шаг. Отступив от нравственных принципов, привитых во времена, когда было принято хранить себя до брака, Эви считала своё положение уязвимым и не знала, как ей следует поступить. Но вопреки внутренним противоречиям она тянулась к Сатору, как испуганная нимфа, зная, что угодила в руки не распутного сатира, а необыкновенного бога, умеющего любить всем сердцем. Одетый в форму техникума маг и девушка, которая была полностью раздета, — обнимаясь, они создавали удивительный контраст. Сложившаяся между ними связь была крепкой, но убеждённости в этом было недостаточно, чтобы сохранить доверие. Молодые люди находились в неравных условиях. И когда Годжо понял, что это может смущать, он решил исправить ситуацию. Выпустив Эви из объятий только для того, чтобы восстановить справедливость, он снял с себя куртку и с нескрываемым удовольствием стянул футболку, пристально наблюдая за реакцией возлюбленной. Глядя на мага с осторожностью, она едва могла утаить интерес, открыто читавшийся в её глазах, и когда стало ясно, что её подловили, она вздрогнула, её взгляд забегал, а в голове промелькнула единственно здравая мысль куда-нибудь исчезнуть. Но случиться этому было не суждено. Сатору подполз к девушке, подобно искусителю, и, заглянув в глаза, ласково улыбнулся: — Я весь твой. Не бойся меня коснуться. И подкрепляя сказанное действиями, взял её руки в свои и приложил их к своему торсу. Он давал возможность ощутить исходящий от него жар, помогал преодолеть застенчивость, добиваясь того, чтобы она привыкла к виду мужского тела. Твёрдость его мышц, словно вылитых из стали, поражала воображение. Чувствуя растущее напряжение под кожей, Эви не смела передвинуть ладони, но когда маг любезно её отпустил, она не стала делать того же, удержав их на его груди. Робко задвигав пальцами, что вызвало улыбку на лице Годжо, она изменила положение рук, совсем немного, чтобы подать признаки жизни, и окаменела, когда он, проворно перехватив её ладонь, сместил её ниже, позволив в полной мере определить его возбуждение на ощупь. Потрясённая его выходкой она не решалась пошевелиться. Ощущая, как стучит кровь в висках, Эви не находила в себе прежней смелости, с которой смотрела мужчине в глаза. Её рука оставалась неподвижной, а непорочный ум едва мог подсказать, что делать. Ожидая получить подобную реакцию, Сатору отвлёк девушку поцелуем, чтобы она могла прийти в себя, и, убедившись, что это сработало, ненадолго оторвался от её губ и шустро освободился от оставшейся одежды. Когда взору Эвиллит открылось то, к чему прикасалась её рука через ткань штанов, она заметно занервничала и, поджав ноги, попыталась отвести взгляд. Но маг ей этого не позволил. Присев напротив, он вынудил её поднять на него глаза и с уверенностью напомнил: — Я не стану этого делать, если не захочешь. Только не отворачивайся от меня. Отказать ему в просьбе девушка не смогла. Поглядывая на эрегированный член, она побаивалась его внушительных размеров и того, что он может с ней сделать. Близость с мужчиной вызывала у Эви безотчётный страх, контролировать который приходилось непосредственно в присутствии мага. Она не знала, была ли готова к такому виду связи, требующего от неё раскрепощённости и открытости, — того, что было ей несвойственно. Понимая, что способна всё прекратить, стоит только произнести слово, она не спешила этим воспользоваться, думая, что может сделать это в любой момент. Но она ошибалась. Придвинувшись ближе, Годжо притянул Эвиллит к себе. Его сильные руки, убивавшие проклятий, гладили её по волосам. Завладевшая ею тревога утихала, как буря в море, после которой наступает умиротворение. Но как и во всяком затишье, в прояснившемся над ними небосклоне было что-то настораживающее. Эви легла на кровать и почувствовала, как ладони мужчины вновь заскользили по её телу, вызывая постыдные мурашки, от которых захотелось сжаться в комок. Дотронувшись до колен, он интригующе улыбнулся и, заняв мысли девушки тем, что будет дальше, мягко развёл её ноги в стороны. Испытав крайнюю степень неловкости, она с трудом удержалась, чтобы не закрыть лицо руками, и, уперев рассеянный взгляд в потолок, попробовала сосредоточиться на дыхании. Она не знала, чего ожидать от мага. Она не видела его лица и не могла предположить, какие мысли крутились в его голове, какие желания пробуждались в нём при виде неё. Взглянув на девушку, Сатору ненадолго замер. Его пыл поумерился, касания оборвались, как старая киноплёнка, а на ум пришла неожиданная, но убедительная мысль, объясняющая скованность Эвиллит. Замечая, как она зажата и взволнована из-за их близости, он вдруг понял, что она невинна. Сделанный им вывод показался ему настолько очевидным, что сбил его с толку. Недоумевая, почему не додумался до этого раньше, он склонился над Эви и, пробежав взглядом по её телу, задержал его там, где никто и никогда её не трогал. Осознание того, что он будет первым и единственным, возбуждало сильнее самых смелых фантазий, затмевая весь его прошлый опыт. Сжав в руке затвердевший член, он ощутил свою готовность, но, видя, как тяжело было расслабиться девушке, решил немного с этим повременить. Для начала ему безумно захотелось попробовать её на вкус. — Сатору?.. Она не знала, с чем связана заминка мага, и что он собирается сделать. Успев лишь вымолвить его имя, она судорожно вдохнула ртом воздух, когда устроившийся между ног мужчина без предупреждения нырнул в неё языком. Грудная клетка мгновенно стала тесной для лёгких, локти рефлекторно вжались в кровать. Эви казалось, что её тело прошиб озноб, лишив возможности думать, а все чувства, которые она обычно хранила в себе, переплелись между собой и одержали над ней верх. Она терялась в ощущениях, как незадачливый путник, попавший в открытое море. Барахтаясь и задыхаясь, пыталась удержаться на плаву. Но выстоять получалось только с помощью того, кто столкнул её в воду. Из рассказов Евы о первой брачной ночи Эви помнила о напористости со стороны мужчины и об отстаивании своих границ, но совершенно точно не могла представить себе ласк, которые дарил Сатору. Он был нежен, движения его языка сменялись дразнящими, почти мучительными. Отмечая её чувствительность, которая безусловно пришлась ему по нраву, он использовал это знание на деле, наслаждаясь каждым вздохом, каждым ответным жестом. Он хотел довести её до беспамятства, открыть незнакомые для неё грани физической близости, вызвать эмоции, которые она никогда и ни с кем не испытывала. Делая для этого всё, на что был способен, он был готов сделать больше, обратившись к извращённому воображению. И нисколько не сомневался в том, что если бы он был проклятым духом с антропоморфными признаками, то непременно проник бы в неё языком настолько глубоко, насколько это было бы возможно. Её дыхание стало сбивчивым, чувства, которые разжигал в ней маг, были ей неподвластны. Не зная, за что ухватиться, она протянула к нему руку и робко коснулась его волос. Выдерживать натиск его губ и прыткого языка больше не оставалось сил. Она выгнулась, издав тихий стон, словно хотела воспарить, и, поджав пальцы ног, ощутила, как по телу пронеслась болезненная дрожь. Странный импульс, поразивший, как молния, после которого наступила приятная истома. Это чувство было ей совсем незнакомо. — Понравилось? Она лежала на спине, глубоко дыша, пока голос мага не вырвал её из состояния транса. Приподнявшись на локтях, она встретилась с ним взглядом и тут же зарделась от собственного вида и того, что с ней произошло. Улыбнувшись в ответ на её реакцию, Годжо подобрался вплотную и в издевательской манере повторил свой вопрос: — Так, значит, тебе понравилось? Она опустила глаза в надежде уйти от ответа, но не учла, что её тело выдавало её лучше любых слов. Всё ещё чувствуя его жадные ласки, Эви не могла забыть, как умело и развратно Сатору водил по ней языком, как ненасытно желал её целиком и полностью. Разгорячённая его прикосновениями она пылала изнутри, словно по венам, по которым когда-то шла кровь, пустили раскалённое железо. Он поцеловал девушку в губы, удовлетворённый тем, что смог избавить её от напряжения своей шалостью. Проведя руками по бёдрам, позволил интимным частям их тел случайно соприкоснуться. Эвиллит была расслабленной и заманчиво влажной, чтобы попробовать большее. Зная об этом наверняка, мужчина заботливо уточнил: — Готова продолжить? Догадываясь, к чему он клонит, она кивнула, что вышло не очень уверенно, и с трепыхающимся под рёбрами страхом приготовилась впустить его в своё тело. Она ощущала, как его член скользит по нежной, ещё не успокоившейся коже. Ощущала, как терпелив и собран Сатору, настраивающий её на нужный лад. Подготавливая морально и физически, он не торопился удовлетворить свои желания, от которых вскипала кровь. Он думал об Эвиллит и в первую очередь учитывал её комфорт. Стимулируя перед проникновением, задевал головкой члена самое чувствительное место и плавно повторял выверенные движения. Снова и снова. Пока не остановился. Мысль об использовании презерватива, возникшая абсолютно оправданно, была отброшена в тот же момент. Терять время на поиски и объяснения для Эви, которая отнеслась бы к нему с настороженностью, мужчина определённо не хотел. Зная, что поступает безответственно и при этом не ставит её в известность, Годжо постарался заглушить голос совести и, взглянув на девушку, застывшую в тревожном ожидании, вошёл в неё медленно и осторожно. Давление и боль, распространившиеся по телу в первые секунды, заставили её содрогнуться. Отразившись на лице, они перекрыли кислород и, всколыхнув нутро, слетели с пересохших губ сдавленным вздохом. Взгляд Эвиллит панически заметался. Руки, которыми хотелось зажать рот, нервно смяли простынь. Боль от инициации, через которую проходила каждая, готовая к этому, девушка, была резкой и поначалу показалась Эви совершенно невыносимой. Поняв это по её лицу, Сатору поспешил узнать: — Больно? Мне остановиться? Вернув контроль над эмоциями, девушка помотала головой и предусмотрительно собралась с духом, словно готовилась испытать болевой шок. Но никаких действий со стороны мага не последовало. Устремив на него взгляд, чтобы понять, в чём дело, она увидела мужчину в непривычном для неё свете: оставаясь неподвижным, он выглядел озадаченным и даже обеспокоенным. И причина этому могла быть только одна. Медленно отстранившись, он провёл пальцами по месту соприкосновения их тел и показал оставшуюся на них кровь. Разволновавшись от увиденного, Эви приподнялась, чтобы встретиться с ним глазами и, всячески подавляя усиливающуюся тревогу, направила все силы на то, чтобы успокоить мага: — Такое случается. В этом нет ничего страшного. — Ты уверена? Он посмотрел на неё с некоторым сомнением, но не стал усложнять ситуацию расспросами, полагая, что и так смутил её вниманием к таким тонкостям. Растерев кровь между пальцами, он прильнул к её губам, вынуждая снова лечь, и продолжил с момента, на котором остановился. Принимая к сведению сложности первого опыта, Годжо старался не навредить Эвиллит и делал всё возможное, чтобы уменьшить её боль. От натяжения, создаваемого его плотью, вновь перехватило дыхание. Она ощущала дискомфорт, понимая, что это естественная реакция тела, и не спешила делиться переживаниями. Сохраняя внешнее спокойствие, она не показывала волнения, не дёргалась при странных ощущениях и почти не морщилась от боли. Облегчая её участь, мужчина не предпринимал попыток овладеть ею сразу. Он давал возможность привыкнуть, не делая резких движений. Но когда маг продвинулся немного глубже, Эви зажмурилась. Услышав шумный вздох, она открыла глаза и ясно осознала, как сильно ему хотелось взять её погрубее. Поражённый тем, насколько в ней было узко и влажно Сатору начинал думать, что поторопился вводить член и для начала ему следовало проникнуть пальцами. Он сдерживал себя до последнего, но, почувствовав, что её тело постепенно поддаётся, перешёл к активным действиям. После нескольких умеренных фрикций он протолкнул член поглубже и склонился над девушкой, ощущая, как она сжимает его внутри себя, делая себе только хуже. Он припал к её шее, чтобы отвлечь от боли, и, подхватив за бёдра, значительно ускорил темп. Его тяжёлое дыхание, раздающееся у самого уха, заполнило её голову. На глаза, едва различавшие тени на потолке, опустилось марево. Её кожи больше не касалась мягкая постель. Она ощущала спиной холодный каменный алтарь и растекающуюся под ней кровь. Запах сырости, от которого было невозможно отделаться, пробрал её до костей, когда размытый перед глазами образ сложился в ясную картину. Своды церкви, которые она увидела у себя над головой, повергли Эвиллит в неописуемый ужас. Заслонив собой вид на запятнанный храм, Годжо навис над ней и заглянул прямо в глаза. Его губы изогнулись в неестественной улыбке, а горящий безумием взор сковал девушку намертво. Он смотрел на неё и продолжал двигаться, не снижая темпа. Вспарывая её тело своей плотью, получал удовольствие и не думал этого скрывать. Сообразив, что необходимо сопротивляться, и что от этого зависит её жизнь, Эви не смогла пошевелиться, не смогла издать даже звука, пока её кровь, прибывавшая всё интенсивнее, медленно стекала по алтарю. Оцепеневшая от страха она спрашивала себя: кто был перед ней? Человек, который её спас, или личный мучитель? Приближаясь к долгожданной развязке, Сатору задержал взгляд на её лице. Распалённый до предела он не сразу уловил произошедших с ней изменений. Она перестала реагировать, будто была обездвижена, и смотрела сквозь мага, словно не видела его вовсе. Предвкушение экстаза заставило мужчину ненадолго потерять голову. Ощутив характерный жар, нарастающий в паху и расползающийся по телу, он сделал несколько глубоких толчков и стремительно вышел из её тела, чтобы не доставить лишних проблем. Доведя дело до конца самостоятельно, он излился девушке на живот и наклонился к ней с желанием убедиться, что она в порядке. Жуткий морок, парализовавший тело и душу, растаял в воздухе, как самый обыкновенный сон, оставив Эвиллит с чувством пережитого потрясения. Она захлопала глазами, пытаясь понять, где находится и что сейчас произошло. Встретившись с магом лицом к лицу, девушка вздрогнула и инстинктивно сжалась под давлением его пристального взгляда. Недоумевая, что могло вызвать такую реакцию, Годжо всмотрелся в её побледневшее лицо и ласково погладил по щеке: — Всё хорошо? Она нервно забегала по нему глазами, словно пыталась что-то для себя выяснить, но разобраться в том, что она видела, выходило с трудом. Эвиллит не ответила. Она оглядела себя и, заметив следы семени, оставленные магом, впала в ступор, задумавшись над его поступком. Возможно, он не хотел брать на себя ответственность за последствия их связи. Или вовсе не рассматривал её всерьёз, обходясь с ней так же, как и с другими девушками. Испугавшись того, куда могут завести собственные размышления, Эви привстала и тут же стиснула зубы от боли, ощущающейся во всём теле. Стараясь не замечать взглядов Сатору, обеспокоенного её молчанием, она поспешила найти свою одежду и, прихватив её с собой, закрылась в ванной комнате. Бросив её на пол, она устремилась в душ и, встав под струями воды, дала волю чувствам. Её плечи задрожали от обиды. К померкшим глазам подступили непрошеные слёзы. Смешавшись с водой, они бесследно смылись с её лица. Но унести с собой все напоминания об их ночи не смог бы ни один источник. Душевная боль, которую испытывала Эвиллит, была сильнее физической. Она не просто отнимала силы. Она разрывала сердце. Доверившись магу, Эви согласилась на близость добровольно. Так почему же теперь она чувствовала себя использованной? Тихий стук в дверь привёл девушку в чувство. Быстро умыв лицо, она оделась, ни разу не взглянув на себя в зеркало. Она избегала собственного отражения, зная, что оно ей не понравится. Предпочитая не видеть отпечатки душевных ран на лице, она хотела поскорее убраться и остаться со своей тревожностью наедине. Выйдя из временного укрытия, она столкнулась с магом, который ждал её за дверью, и сразу же растерялась. Оказавшись рядом за секунду, он посмотрел ей в глаза и снова попытался расспросить о самочувствии: — Что-то случилось? Тебе нехорошо? Помотав головой, она попробовала обойти мужчину, но он не позволил ей сбежать. Нацелившись узнать, что происходит, он преградил собой путь, но не предусмотрел, как это воспримет Эвиллит. Она отступила на шаг и взглянула на него, как загнанная лань, испугавшаяся своего палача. Настойчивость, с которой он хотел добиться от неё ответов, мгновенно исчезла, сменившись растерянностью, ясно проглядывающейся в его глазах. Он уступил, сделав шаг назад, чем дал понять, что не намерен удерживать её насильно. Жест мага помог девушке немного расслабиться. — Мне нужно домой. Выдавив из себя несколько слов, она попыталась уйти, но ей снова помешали. Годжо не отошёл с её пути, сохранив дистанцию, и попробовал отговорить, не предпринимая попыток подойти ближе: — Уже очень поздно. Как ты планируешь добраться? Вспомнив, что забыла личные вещи в библиотеке, она заволновалась. Её взгляд стал рассеянным. Дрожь в руках, которую было уже не скрыть, усилилась после его слов. Видя, как беспокойно Эви ищет глазами выход, Сатору понял, что она не останется. И никакие доводы не убедят её изменить решение. — Я закажу такси. Смирившись с желанием девушки, он ушёл за телефоном, попутно надевая футболку, чтобы не разгуливать в одних штанах. Он проводил её до машины и, расплатившись с водителем, смерил его тяжёлым взглядом, обещающим проблемы, если не доставит Эви в целости и сохранности. Замкнувшись в себе, она так и не посмотрела на мага, надеявшегося поймать её взгляд. Молодые люди не попрощались. Когда автомобиль выехал, Годжо не вернулся домой. Он последовал за Эвиллит. Поднявшись на огромную высоту при помощи бесконечности, он проследил за ней до самого дома, оставаясь незамеченным, и расслабился только тогда, когда она вошла в здание. Его настораживало её состояние. Он не мог его объяснить, но очень хотел понять и быть рядом. И если его присутствие было девушке в тягость, он старался держаться поблизости, быть незримой опорой и надёжной защитой. Эви не помнила, как дошла до квартиры. Обнаружив у двери свою сумку, любезно оставленную курьером, она забрала её, едва устояв на ногах, и закрыла за собой дверь. Осознав, что находится дома, она бессильно опустилась на пол. Ей слышался странный монотонный гул, который не стихал. Казалось, что с каждой секундой он становится разборчивее. Прислушавшись к нему, она поняла, что это были голоса. Голоса, принадлежащие людям из прошлого. Подняв голову, она устремила взгляд вверх, ожидая увидеть своды церкви. Но их не было. Вместо них перед глазами девушки простирался низкий белый потолок, который она видела каждый день. Но стоило ей закрыть глаза, как перед ней снова возник маг. Девушка вздрогнула. Распахнув глаза, она попробовала отдышаться. Когда она вспоминала его светящиеся глаза и угрожающий вид, её охватывал страх, который она не могла объяснить, не могла контролировать. Она не знала, померещилось ли ей то, что она видела, или всё было взаправду. И эта неопределённость пугала её больше всего. Она представляла себя стоящей на берегу пустынного пляжа, куда однажды её привёл маг. Только теперь она была одна, а весь мир был окрашен в чёрно-белый цвет. Она смотрела вдаль, не видя конца, и не могла сказать с уверенностью, что именно она пыталась узреть: где заканчивается океан или её собственная жизнь. Сделав шаг навстречу к воде, она решила узнать на это ответ. Достигнув её края, она вгляделась в своё отражение и ступила в мутную воду. Она шла вперёд наперекор волнам, не боясь увязнуть в нескончаемом потоке. Она хотела заглянуть в неизвестность и продолжала идти, пока полностью не скрылась под водой. Подняв глаза к солнцу, лучи которого едва пробивались сквозь чёрную воду, Эви поняла, что она это уже видела, чувствовала на своей коже много лет назад. Её окутывала тьма, которая была ей знакома. Наглотавшись скверной воды, она медленно шла ко дну, зная, что её ждёт, и вопреки здравому смыслу не прилагала усилий, чтобы спастись. В тот момент, когда ей показалось, что она достигла дна, пребывая между фантазией и реальностью, она впервые услышала свой внутренний голос, который звучал, как голос духа, забравшего у неё всё. «Долго ещё будешь себя жалеть?» Она подняла взгляд в попытке найти его источник, но быстро поняла, что он исходит от неё. Голос, что был ей так ненавистен. Он был в её голове. «Забыла о том, кто ты?» «Думаешь, что достойна шанса, который тебе дали?» Он усмехнулся. «Ошибаешься…» Пальцы девушки сжались в кулак. Смекнув, что нащупал слабое место, он сделал паузу и без тени сомнения продолжил словесную экзекуцию, прекрасно зная, куда теперь надавить: «Вообразила, что он тебя любит. Как наивно…» «Считаешь, он бы смог тебя полюбить?» «Ты всего лишь ошибка, которую он допустил. Ошибка, которую следует исправить…» — Замолчи, — приказала она, теряя самообладание. — Замолчи. Это всё ложь! «Ложь?» Его начинала забавлять беспомощность, которую демонстрировала его жертва, нашедшая в себе силы оскалиться. «Твои слёзы говорят об обратном. Твоё тело ещё помнит эту боль?» Он рассмеялся, злорадствуя над её положением. «Ты годишься только для любовных утех. И он это наглядно показал. Будешь ублажать его за своё спасение. За новую жизнь, которую он тебе подарил. И помалкивать. Для тебя ведь это привычно…» Она помотала головой, отказываясь принимать его слова за правду, и запуганно отползла к стене. Но голос, напомнивший о себе только сейчас, не собирался больше молчать. «Ты забыла не только себя, но и свои корни. Что ты здесь делаешь? Это не твоё время. Твой дом не здесь. Ты предала всех, кто тобой дорожил. Ты не отомстила за свою семью и за Еву. Ты ни на что не способна…» Эви не смогла сделать вдох, не смогла даже поднять голову. Она не посмела возразить, потому что на этот раз он был прав. Её второе «я» знало это лучше, чем кто-либо другой. Всё это время, живя настоящим, она просто боялась себе в этом признаться. Боялась допустить мысль, что закрыла для себя прошлое и забыла всё, что её с ним связывало. Услышав дребезжание телефона в сумке, она достала его без особого желания и увидела новое сообщение: «Ты можешь всё закончить…» — Закончить? — спросила она вслух, смутно соображая, что это может значить. «Ты всего лишь ошибка, которую он допустил. Ошибка, которую следует исправить…» Высказанные внутренним голосом фразы невольно вспомнились сами. Смысл послания стал для Эви понятен. Её жизни должен был прийти конец. Только так могли закончиться боль и страдания, которые она причинила другим и которые испытывала сама. В глубине души Эвиллит знала, что не заслуживает эту жизнь, и расстаться с ней не должно было составить для неё труда. В то же время она помнила о дорогих ей людях, которые принесли себя в жертву, чтобы она могла жить. Именно поэтому она не имела права их подвести. Не могла смириться с тем, чтобы их жертвы оказались напрасными. Она отложила телефон в сторону и задумчиво поникла. Порой её посещали странные, местами жуткие, мысли, но припомнить таких, как сегодня она не могла. Понять, что их вызвало, было сложно. Была ли причина в случившемся землетрясении или в воспоминаниях о прошлом, девушка не знала. Она чувствовала себя слишком уставшей, чтобы пытаться это выяснить. Посмотрев по сторонам, она поняла, что всё ещё сидит на полу, точно забытая кем-то кукла, и не сомневалась, что если просидит так ещё немного, то непременно задремлет. Перспектива заснуть на полу вызвала у неё слабую, но всё же улыбку. Полагая, что сейчас это будет иметь последствия для здоровья, она не стала рисковать и, доковыляв до кровати, упала на неё без сил. Она надеялась не увидеть снов и хотела забыть всё, что случилось за день. И особенно забыть себя. Хотя бы на одну ночь.

***

Казалось, жизнь в библиотеке Кита безвозвратно остановилась. Тишина в её стенах не прерывалась шелестом страниц, не заглядывали в гости редкие посетители. В здании, пережившем землетрясение, Эвиллит была одна. Решив, что не сможет отсидеться дома, она появилась на работе на следующий же день. Она хотела отвлечься, занять себя делом, чтобы не увязнуть в пагубных мыслях. Подметая осколки стекла, которые ещё никто не убрал, она со вздохом оглядела царящий вокруг беспорядок и поняла, что у неё ещё много работы. Получив несколько дней отгула от работодателя, она не осталась в стороне, изъявив желание помочь, даже если это не входило в её обязанности. Она не избегала физического труда и не боялась запачкаться, поскольку чувствовала ответственность за место, к которому успела прикипеть. Звон колокольчиков, пронзительно пронёсшийся по библиотеке, стал для девушки неожиданностью. Вскинув взгляд на дверь, она удивилась посетителям, решившим заглянуть в непростое для учреждения время. Улыбнувшись им, она отложила метлу и встретила своих гостей, которые были ей отлично знакомы. Пожаловав без предупреждения, Юта и Идзити не решались подойти первыми, переминаясь с ноги на ногу, как провинившиеся школьники. Но когда они увидели улыбку на лице Эвиллит, стеснения в их поведении поубавилось, и они поздоровались. — Рад, что ты цела. К сожалению, землетрясения в Японии — частое явление. Но не переживай, мы научились с ними справляться, — приободрил Юта, выступив вперёд. Оставив Идзити нерешительно жаться в углу, он окинул взглядом помещение и с огорчением добавил: — А вот библиотеке знатно досталось… — взглянув на девушку, он сконфуженно  улыбнулся, очевидно не умея хитрить. — Кажется, мы вовремя. Тебе явно не помешает помощь. Что нужно делать? Идзити, которого не устраивала роль немого слушателя, подтвердил слова Оккоцу, обойдя его размашистым шагом: — Да, Эви-сан. Не сомневайтесь. Мы вам поможем. Поклонившись пару раз для убедительности, он встал по стойке смирно, словно настоящий гвардеец, и густо покраснел, когда девушка по сложившейся традиции поклонилась ему в ответ. Его переполняла радость от встречи, которую он смиренно ждал, но на которую боялся прийти один. Он колебался, зная, чем закончилась их предыдущая встреча, и не мог отделаться от чувства вины. Не смея посмотреть ей в глаза, он вздрогнул, когда заметившая его скованность Эвиллит обратилась к ним с благодарностью: — Я очень вам рада. Спасибо, что нашли для меня время. Поймав её взгляд, Идзити замер. Он сглотнул, осознав, что если откроет рот, то начнёт заикаться и попросту облажается. Не сумев проговорить ни слова, он вдруг понял, что ему стало легче дышать. И даже если он не мог простить себя за свершившееся, слова девушки помогли ему освободиться от тяжести на сердце. Едва увидев молодых людей, заглянувших в библиотеку в час нужды, Эви сразу поняла, зачем они здесь, и кто надоумил их прийти. Догадаться о том, что к визиту причастен один находчивый шестиглазый маг, было нетрудно. А вот узнать, где находится он сам, было сложнее. Насчитав около десятка пропущенных от него звонков, она намеренно оставила телефон дома и теперь вряд ли могла бы спросить об этом у него лично. Но возможно, получила бы ответ, выглянув в окно и посмотрев ввысь. Она не была зла и не таила на него обид. Избегая с ним встречи, она лишь не хотела взваливать на него лишние неприятности, рассказывать о странных приступах бреда и эмоциональной нестабильности. Она не желала прослыть сумасшедшей и считала, что прежде всего должна разобраться в себе самостоятельно. Вернув внимание к новоявленным добровольцам, Эвиллит повела их за собой, чтобы показать масштаб работы, и приготовилась к тому, что они передумают, когда увидят, что им предстоит. Упавшие со стеллажей книги, которыми был завален весь пол, ожидаемо произвели на них впечатление. Заданием магов было не просто вернуть их на полки. Книги библиотечного фонда следовало расставить в определённом порядке, к тому же было необходимо регулярно сверяться со списком, заранее подготовленным библиотекарем. Задание звучало и впрямь устрашающе, но оно не отпугнуло Юту и Идзити, искренне желающих помочь девушке, которая в этом нуждалась. Засучив рукава и сделав серьёзные лица, они принялись за дело, словно это было очередной миссией с риском для жизни. Убедив чутких помощников в том, что будет крайне аккуратна и не поранится, она убрала осколки стекла и вскоре присоединилась к ним, как знаток своего дела, и с той минуты их кропотливая работа, требующая особой внимательности, наконец пошла пободрее. Время от времени когда в руки Идзити попадала интересная книга, он отвлекался и, размахивая ею из-за стеллажа, рассказывал о том, как ему довелось её прочитать, и тем самым рассеивал внимание всех остальных. Стоило Эви услышать что-то знакомое, как она тотчас подхватывала разговор, что неминуемо отражалось на продвижении всего дела. И даже не снижавший своего темпа Юта, работая за троих, невольно заслушивался их беседой. Проводя время с пользой, они не забывали друг о друге и становились только дружнее, пока державшийся на безопасном расстоянии Годжо наблюдал за ними с высоты и пропускал всё веселье. Иной раз у Оккоцу проскальзывала мысль позвать сенсея только для того, чтобы понаблюдать, как будут нагружать сильнейшего мага непривычной для него работой, и как он будет с этим справляться. Но он отказался от этой идеи, рассудив, что отношения Сатору и Эвиллит немного усложнились. К такому выводу он пришёл хотя бы по той причине, что Годжо здесь не было, а значит, его, вероятно, не хотели видеть. Несмотря на временные трудности, наблюдаемые в их отношениях, он верил, что они помирятся и надеялся увидеть их вместе. Разбирая нагромождение книг между стеллажами, Эвиллит расставляла их по привычке, не заглядывая ни в какой список. Потянувшись за последней книгой, она заметила странный отблеск, замаячивший на полу, и решила, что это осколок стекла, ускользнувший от неё во время уборки, но, когда она задумала его поднять, стало понятно, что это был не он. Подобрав вещицу, девушка обнаружила в руке пустой бутылёк, который она никогда прежде не видела. Она не знала, как он тут оказался, и что он в себе содержал. Но главным интересующим её вопросом было то, кто пронёс его в библиотеку и для какой цели. Взяв его с собой, она вернулась к ребятам, когда те заканчивали наводить порядок, и в знак благодарности пригласила их выпить чай. Они с радостью откликнулись на предложение девушки и даже вызвались ей помочь, на что Эвиллит с улыбкой заверила, что точно справится с этим сама. Собравшись за круглым столом, как рыцари из знаменитого цикла легенд, они наконец почувствовали впервые за день, что могут перевести дух и просто посидеть в хорошей компании за чашечкой ароматного чая. Вцепившись в порцию напитка, которого удостоился от девушки, Идзити с трудом скрывал свою радость, переполнявшую его до самых ушей. Бросая редкие взгляды на Эви, он тут же отводил глаза и, сгорбившись, гипнотизировал чашку, чувствуя неловкость за доставленные хлопоты. Юта держался расслабленно и старался не придавать значения странному поведению Идзити, которое бросалось ему в глаза. Отпив немного чая, он первым завязал разговор, видя, что никто из присутствующих не торопится этого делать: — Чай и правда очень вкусный. Никогда не пробовал такое сочетание трав. Наверное, это потому, что часто пью самый дешёвый кофе и стараюсь не обращать внимание на его вкус… — В этом вы с Сёко похожи, — подметила Эви, скрыв улыбку за чашкой, поднесённой к губам. — Без кофе не обойтись. Он нужен телу, чтобы взбодриться, а чай… это для души, — включился в беседу Идзити. — В студенческие годы я, как и многие, держался исключительно за счёт кофе. И я не жалуюсь. Годжо-сану приходилось есть столько сладкого, что при виде этого зрелища зубы начинали болеть у всех вокруг. Припоминая нечто подобное из рассказов мага, Эвиллит ничуть не удивилась тому, что пристрастие к сладкому, которое тот пронёс через годы, сохранялось и по сей день. Она бесшумно вернула чашку на блюдце, собираясь кое-что уточнить, но Оккоцу опередил её с расспросами. — Так вы знакомы с Годжо-сенсеем со времён учёбы в техникуме? — поразился он, сообразив это только сейчас. — Да, я поступал на первый курс, когда Годжо-сан был уже на третьем, — прояснил Идзити, почесав затылок от неловкости. Ответ бывшего ассистента обескуражил не только Юту, но и Эвиллит, для которой эта новость стала настоящим открытием. Опомнившись первым, Оккоцу решил уточнить для верности: — Значит, Годжо-сенсей старше вас на два года, я не ошибся? — Всё правильно, — подтвердил Идзити, испытывая необъяснимое желание спрятать голову в песок и никогда не показываться. Обменявшись взглядами, Юта и Эви многозначительно промолчали, пытаясь осмыслить услышанное. В особенности это было нужно Эвиллит. Глядя на Идзити, лицо которого отражало все тяготы жизни, она была уверена, что он значительно старше своего возраста, но никак не ожидала, что он окажется младше мага, выглядящего, как долговязый мальчишка. Пытаясь уложить это известие в голове, она внезапно осознала, что не знает возраста человека, которому отдала своё сердце и свою честь. И всерьёз огорчилась своей беспечности. — Именно тогда он и отговорил меня становиться магом. Сказал прямо, что это не моё. И он был прав, — поделился Идзити, неожиданно для себя заговорив о своём непростом опыте. — Хорошего мага определяют по силе. Если ты наделён силой с рождения, тебе открыты все дороги. Если же твой талант ограничивается поднятием завесы, лучшим решением будет отступить в сторону. Кто знает, насколько короткой была бы моя жизнь, если бы я вступил в ряды магов. В мире, где способности определяют, кем тебе быть, маги вынуждены полагаться только на свою силу. — Разве одной силы достаточно, чтобы справиться со всем в одиночку? — спросила вдруг Эвиллит, её голос стал строже, а взгляд — суровее. — Может ли сила уберечь мага от смерти? Если бы жизнь магов зависела только от силы, они бы доживали до глубокой старости. Много ли на свете таких магов? Разговор, начинавшийся, как самый обычный, принимал неожиданный поворот. Юта и Идзити не нашли, что ответить девушке, которая, казалось, понимала положение магов лучше, чем правящая верхушка. — Никакая сила не может затмить личность. Она лишь дополнение к человеческой душе. Особенность, которая может возвысить или погубить. Исход всегда неизвестен. Человек, рассчитывающий только на себя, не должен забывать о том, что существуют люди, которые готовы ему помочь. Которые всегда его ждут. При всей своей силе человек остаётся человеком. Даже если он — сильнейший. Речь девушки, которую никто не осмелился прервать, пронеслась вихрем, разметав всё на своём пути. Молчание, наступившее после её слов, было оглушительным. Озвучивая то, что было у неё на душе, она боялась, что ей не хватит дыхания или выдержки сказать то, о чём никто никогда не говорил вслух. Сделав это за всех, она ощутила, что ей необходимо отдышаться. Высказываясь обо всех магах, Эви имела в виду одного конкретного, что стало совершенно ясно для Юты с Идзити после слов о сильнейшем. Они выглядели растерянными и не знали, будет ли уместно что-то добавить. Взгляд Юты выражал особое раскаяние. Сидя, как на раскалённых углях, он избегал зрительного контакта, словно был в чём-то сильно виноват, но не мог об этом рассказать. Признав, что погорячилась, Эвиллит выразила сожаление: — Простите. Не знаю, что на меня нашло. Увидев, как потухли её глаза, Идзити поспешил поддержать позицию девушки: — Вы правы. Вам не за что извиняться, — он взглянул на неё, поджав плечи, и заставил себя не отводить от неё взор, пересиливая привычную робость. — Из-за всей этой беготни с проклятиями мы забыли о том, кто мы есть. Свыклись с мыслью, что умения мага приоритетны и разучились видеть в человеке его суть. Но… будьте уверены… — он запнулся, пытаясь подобрать слова. — Вы напомнили нам о том, что все мы — люди, и даже у сильнейших из нас есть душа и чувства. Он умолк, боясь, что его неправильно поймут. Промямлив несколько скупых фраз, в которых, как он думал, было мало смысла, он хотел донести, что у девушки, появившейся в их жизни проблеском света, было доброе сердце, а сама она являлась для него примером человечности, чему им всем стоило у неё поучиться. Опешив от прозвучавших в её адрес слов, Эви устремила взгляд на Юту и, заметив, как приподнялись уголки его губ, улыбнулась ему в ответ. Она была тронута единодушием, воцарившимся в их маленьком кругу, и воспрянула духом, точно распустившийся бутон. Она искренне верила, что судьба, обошедшаяся с ней несправедливо и жестоко, впервые за много лет проявила милость, позволив обрести друзей, которые её понимали. Сёко, которой не хватало в их дружной компании, была занята работой в техникуме, но Эвиллит питала надежду, что когда-нибудь они вместе соберутся за одним столом. И Сатору, отсутствие которого ощущалось всеми, на этот раз будет рядом с ней. Но стоило ей помыслить о чём-то хорошем, как голос, который она слышала только в кошмарах, напомнил о себе вновь: «Ты правда считаешь их своими друзьями?» Улыбка, благодаря которой удалось развеять нависшую над всеми грусть, медленно сошла с её лица. Эви огляделась, словно хотела удостовериться, что его слышит только она, и когда это подтвердилось, она ощутимо напряглась и, стараясь не выдать своего замешательства, притихла. «Между вами непреодолимая пропасть. Ты же прекрасно его слышала. В этом мире сила решает всё…» Она слушала и не имела возможности ответить, стиснув ладони под столом, пока голос, раздающийся из тёмных глубин души, продолжал её истязать. «Ты такая же доверчивая глупышка, какой была много лет назад. Каслтон ничему тебя не научил. Помнишь лица своих мёртвых родителей? А тело Евы? Ты даже не удосужилась его найти. Никого из них не предала земле. Если бы они только знали, какая у них замечательная дочь…» Самообладание, дававшееся девушке с трудом, пошатнулось. Она не поднимала глаз, оставаясь неподвижной, и ни на что не реагировала, словно выпав из реальности. Заметив, что поведение Эви, изменилось, Юта попытался привлечь её внимание и вернуть к разговору. «Марионетка, исполняющая чужую волю. Тебе никогда не избавиться от этих нитей. Твой горячо любимый маг лишь опутал тебя новыми…» Взглянув на того, кто позвал её по имени, она ощутила, как застыла в её жилах кровь. На месте, где сидел сдержанный в общении Оккоцу, пристально взирая бездонно чёрными глазами, восседало Проклятие времени. А рядом с ним, где минуту назад изливал душу Идзити, располагался его верный прислужник — Проклятие контрактов. Занимая места её друзей, они смотрели на неё, безмолвствуя, и давили только лишь своим присутствием. В ту же секунду она отпрянула от стола, тяжело задышав, чем серьёзно напугала своих собеседников. Присмотревшись к ним, Эви поняла, что перед ней всё те же Юта и Идзити. И никаких следов проклятых духов, которых она видела ранее. Постаравшись проглотить ком в горле, она поднялась из-за стола и откланялась с извинениями, презирая себя за этот конфуз: — Прошу меня простить. Мне нужно ненадолго отлучиться. Её слегка трясло, но она не подавала виду. Встав со своего места, Идзити взглянул на неё с беспокойством. Его искренне волновало состояние девушки, которая была чем-то напугана. — С вами точно всё в порядке? — Нужна наша помощь? — поднявшись следом, Оккоцу посмотрел Эви в глаза, пытаясь понять, что она скрывает, и насколько всё серьёзно. Убедив друзей улыбкой, что их переживания напрасны, Эвиллит спешно ускользнула от их расспросов, скрывшись в уборной, и едва не рухнула на колени, когда дверь, отделившая её от остального мира, наконец закрылась. Она бросилась к раковине и, лихорадочно открыв кран с водой, несколько раз умыла лицо, надеясь привести себя в чувство. Когда картинка перед глазами стала яснее, она смогла разглядеть себя в зеркале, чего до этого момента старалась не делать, и ужаснулась, когда Эвиллит, которую она увидела в отражении, заговорила чудовищным голосом из её головы. «Пытаешься убежать от самой себя?» Она расхохоталась, что было для неё неестественно, и с безумными глазами предупредила: «Не выйдет!» Прильнув к зеркалу, Эви пригрозила самой себе, бросив вызов мороку, что не давал ей покоя: — Прочь из моей головы! Тебя здесь нет! «Уверена?» Эвиллит, что была по ту сторону, улыбнулась. «Присмотрись. Кто перед тобой?» Отшагнув назад, девушка взглянула на себя с недоверием. Она не узнавала собственного отражения. Эви, которую она видела, смотрела на неё с высокомерием, которое было ей не присуще, и говорила то, что никогда бы не пришло ей в голову. Она начинала поддаваться страху, думая, что сходит с ума. Обрушившийся бурным потоком приступ паники мгновенно перекрыл девушке кислород. Отвернувшись от зеркала, она сползла на пол и попыталась вдохнуть, прижав ладонь к сердцу. Но страх, сжимавший невидимой рукой её горло, был сильнее попыток сопротивления. «Ты ведь знала, чем всё закончится. Твоё спасение было не в жизни в далёких краях. Ты хотела покоя. Так получи же его…» Хватая ртом воздух, она была готова разодрать себе горло только для того, чтобы сделать вдох. Она задыхалась, оставляя на шее полосы от ногтей, и не могла это остановить. Но слова о покое, которого она не заслужила даже после смерти, вывели девушку из себя. Праведный гнев, который она испытывала в редкие моменты своей жизни, придал ей сил, чтобы ответить: — Никакого… покоя… там… нет… Она поднялась, помогая себе руками, и взглянула на отражение, выдававшее себя за неё. — Я хотела вернуться домой. Но моего дома не осталось. Его отобрали. Она втянула носом воздух, чувствуя прилив энергии от выброса адреналина в кровь. — И тогда я захотела отобрать жизнь у того, кто это сделал. «Но ты и этого не смогла…» Увидев гнусную улыбку, появившуюся в отражении, Эвиллит сжала кулаки. Голос, напомнивший о том, как она беспомощна, наслаждался её болью. Он глумился над ней, желая вызвать сильные эмоции. Отчаяние. Ненависть. Бессилие. Страх. Он стремился довести её до безумия. Взгляд девушки изменился, когда к ней пришло понимание: он хотел её смерти и был готов пойти на всё ради этого. Попробовав успокоиться, она стала искать этому логическое объяснение. Её интересовала любая мелочь, которая могла бы пролить свет на изменения в её состоянии. Единственное известное ей средство, которое было способно подавить волю к жизни, — это раствор проклятой энергии, использовавшийся в ритуале Купели. Нащупав в кармане пустой бутылёк, найденный среди книг, Эвиллит пригляделась к нему внимательнее. Появление в библиотеке незнакомой женщины с неясными намерениями, вода из бутылки, показавшаяся девушке подозрительно мутной, — всё это не могло быть простым совпадением. Соотнеся эти факты, Эви осознала, что была отравлена. Когда она подняла глаза на существо, которое выглядело, как она, и встретилась с ним взглядом, лицо Эвиллит из отражения исказила жуткая улыбка. Версия, в которую не хотелось верить, подтверждалась её неприкрытым злорадством. Но как бы это ни было странно, Эви улавливала в этом естественную закономерность. Подавляя души людей, до которых дотрагивалась, она обрекала их на гибель и не испытывала к ним жалости. И теперь, когда влияние тлетворного раствора достигло её собственной души, её это даже позабавило. Она воспринимала это, как некое возмездие. Было ли оно заслуженным или нет, решать было не ей. Нести на себе крест из-за решений, принятых в прошлом, ей приходилось не впервые. «Думаешь, что раскрыла великий замысел, и на этом всё закончится?» Посмотрев в зеркало, она увидела только себя. Без надменного взгляда и лукавой улыбки. Но голос, жаждущий выпотрошить её душу, никуда не исчез и по-прежнему звучал у неё в голове. «Чем тебе поможет правда?» Замолчав на мгновение, он с коварством уколол её в самое больное место: «Или снова ждёшь, что тебя спасёт маг?» Невозмутимость девушки дала трещину. Закрыв уши руками, будто это могло что-то исправить, она отчаянно зашептала, пытаясь заглушить злобный голос, поселившийся внутри неё: — Тебя нет. Тебя нет. Тебя нет. Но именно этого он и добивался, терзая заживающие раны и не давая о них забыть. «Неужели ты не помнишь? Он спас тебе жизнь, и ты прекрасно знаешь, что он чем-то пожертвовал. Как когда-то это сделала Ева…» Вцепившись в свои волосы, она хотела заставить его замолчать, но все её попытки, выглядящие в глазах внутреннего монстра крайне жалкими, были абсолютно безуспешны. «Где бы ты ни оказалась, за тобой тянется кровавый след. Ты недостойна прощения. Не смей об этом забывать. Ты приносишь своим близким только страдания и смерть…» Почувствовав резкую боль в сердце, она схватилась за край раковины, чтобы не упасть, и невольно взглянула на себя в зеркало, откуда на неё смотрела уже другая Эвиллит. «Клятва, от которой ты освободилась, будет исполнена. Сатору Годжо убьёшь ты…» Слова, ставшие для Эви последней каплей, не просто переполнили чашу терпения, считавшуюся бездонной. Они разбили её вдребезги. Забурлившие в крови злость и горечь больше не сдерживались никакими цепями. Вырвавшись на свободу, они подавили инстинкт самосохранения и затмили её рассудок. Желая стереть ухмылку с собственного отражения, она замахнулась и разбила зеркало, в котором не оставалось ничего близкого от знакомой ей Эвиллит. Оно разбилось так же оглушающе, как когда-то разбилась её душа. Взбудоражив друзей поднявшимся шумом, она не остановилась, нанося удары один за другим, пока в разбросанных повсюду осколках продолжала мелькать насмешливая гримаса. Эви не чувствовала боли. Не обращала внимания на кровь. Не слышала встревоженных голосов за дверью. Она хотела остановить безумие, в которое её втянули, раздавить каждую подлую мысль и вырвать с корнем проросшую в ней скверну. И если для этого требовалось потерять над собой власть, она была готова рискнуть. Осколки, вонзившиеся в руку, не доставляли ей той боли, которую причиняли слова. Они рвали её на части, напоминая о том, что ей пришлось пережить, о страшных потерях, случившихся за одну ночь. Прошлое в его худших проявлениях настигало её, когда этого никто не ждал, а его отголоски, которые она по-прежнему слышала в своей голове, пытались навредить как можно сильнее. Когда боль в груди, не дававшая вздохнуть, снова вернулась, девушка осела на пол. Приступ удушья, усилившийся после эмоционального срыва, лишил её последних сил. Мир в глазах Эви стремительно потемнел. Она слышала, как кто-то вышиб дверь. Слышала быстро приближающиеся к ней шаги. А после ощутила, как её подхватили чьи-то сильные руки и крепко прижали к себе. И это было последнее, что она помнила.

***

Белые стены. Белый потолок. Белый халат врача. Белым было даже лицо девушки, которая лежала на больничной кровати. Всё, что находилось в зоне видимости, было белым, почти болезненным для его глаз. Вероятно, по этой причине он старался их не поднимать. За время, что он провёл, сидя возле её кровати, Сатору не проронил ни слова. Его молчание было пугающе долгим, а взгляд, обычно светящийся от простых радостей, не передавал и тени эмоций, клубившихся в его душе грозовыми тучами. Погружённый в раздумья он пытался осознать всё произошедшее. От начала и до конца. Как шестиглазый маг, которого считали сильнейшим, он просто не мог смириться с тем, что не сумел этого предотвратить. Закончив возиться с капельницей, за которой приходилось периодически следить, Иери отошла от кровати, перестав загораживать собой пациентку. Взглянув на мага, который так и не поднял головы, она попробовала его обнадёжить: — Худшее позади. Нам удалось вывести эту дрянь из её организма. Здоровью Эвиллит ничего не угрожает. Он кивнул, поблагодарив коллегу за помощь, которую не смог бы оказать сам, и тактично встал с кресла, чтобы проводить её до двери. Задержавшись перед выходом, Сёко обернулась и призналась в том, что ей было известно уже очень давно: — У неё посттравматический синдром. Ты никогда не замечал? Раствор проклятой энергии лишь обострил симптомы. Причина, вызвавшая паническую атаку и нервный срыв, была в ней изначально. Опешив от слов врача, он не нашёл, что сказать. В памяти мага моментально всплыли подробности разговора с Идзити, который состоялся в день, когда тот сообщил о своём увольнении. Он хорошо запомнил беспокойство бывшего ассистента за девушку, которую обязался защищать своими силами. По итогам случившегося выходило, что Идзити был прав: Эвиллит действительно держала все тревоги в себе и никому о них не рассказывала. Как и в случае с Сугуру, он не уследил за дорогим ему человеком, оставшимся со своей болью наедине. Ошибка, повторившаяся с Эви, могла обернуться для Годжо трагедией, которую он едва ли смог бы вынести снова. Иери вышла из палаты, оставив друга поразмыслить над тем, что ему следовало знать. Вернувшись к Эвиллит, он взглянул на капельницу и, убедившись, что всё в порядке, занял своё место рядом с ней. Когда его взгляд невольно скользнул к её руке, перевязанной бинтами, он ощутил, как вина за случившееся вонзилась в его сердце тонкой иглой. Дотронувшись до неё заботливо и невесомо, он тут же захотел убрать свою руку, чтобы не навредить, но, почувствовав, как зашевелились её пальцы, замер на месте. Девушка, пробуждение которой он ждал со смирением, начинала потихоньку приходить в себя. Ему казалось, что когда она открыла глаза, то сразу поняла, где находится, и её ничуть не удивило место, в котором ей уже доводилось бывать. Просыпаться в палате после сомнительных авантюр становилось для неё традицией, к которой, как она была уверена, у неё выработалась особая антипатия. Но стоило ей увидеть мага, сидящего возле неё, выражение её лица поменялось. Её губы приоткрылись, а взгляд, подёрнутый лёгкой рассеянностью, оживился. Она попыталась привстать, но Сатору, поспешивший её успокоить, мягко удержал девушку за плечи, настаивая не делать резких движений. Указав взглядом на капельницу, он помог ей сесть, подложив подушку для удобства. Послушавшись мага, она заняла оптимальное положение, не мешающее процедуре внутривенной инфузии, и взглянула на мужчину с надеждой, что не отняла у него много времени, в чём она, конечно же, сильно сомневалась, учитывая обстоятельства. — Как ты себя чувствуешь? Есть какое-нибудь недомогание? Если хочешь, могу позвать Сёко. Помотав головой, она остановила Годжо от преждевременных мер, которые точно не требовались: — Нет, не нужно. Всё хорошо. Прочистив горло, она заёрзала под одеялом и всё же спросила, опустив глаза: — Как долго я здесь? — Несколько часов, — ответил он, не углубляясь в детали. Несмотря на то, что им нужно было многое обсудить, молодые люди замолчали. Давая себе время всё обдумать, они не смотрели друг другу в глаза и не спешили затрагивать ситуацию, из-за которой они тут оказались. Но оба понимали, что молчание не может решить их проблем. И вскоре наступившая в палате тишина прервалась вопросом, который не мог остаться без ответа: — Почему ты не сказала? Видя, что Сатору предельно серьёзен, Эви не стала замалчивать правду и честно призналась в своей некомпетентности: — Я не знала, с чем столкнулась. Думала, что дело в переменчивости настроения. Ну а потом… — она опустила глаза, продолжая чувствовать на себе пристальный взгляд. — Решила, что теряю рассудок. Повернув голову к окну, девушка отстранённо спросила, будто обращалась к самой себе: — Разве легко об этом рассказывать? Считая, что поступила крайне необдуманно, она посмотрела на мага и заверила: — Я бы всё равно рассказала, будь уверен. Вздохнув, он поднялся с кресла и молча пересел на край кровати, чтобы быть ближе: — Я знаю. Но хочу, чтобы и ты знала. Я не останусь в стороне, что бы с тобой ни случилось. Уловив в её глазах понимание и растерянность, вызванные его словами, Сатору улыбнулся и снова невзначай взглянул на её руку. Решив разбавить серьёзный тон разговора, он не смог воздержаться от шутки, за которую вполне справедливо мог получить смачный щелбан: — Должно быть, повредила в неравном бою. Сражалась, как сильнейшая? — Как Эвиллит, которую лучше не злить. Взгляд девушки, сулящий неприятности, обезоружил шестиглазого мага, вынудив признать поражение досрочно. — Так вот, кого нужно было выпускать против Сукуны. Бедолага не продержался бы и пяти секунд. Идея, внезапно осенившая его, как удар молнии, вызвала у Годжо безудержный смех. Не понимая, о ком идёт речь, Эви устремила на мужчину цепкий взгляд, требуя объяснений. Но его смех оказался настолько заразительным, что она забыла упоминание незнакомого ей имени и засмеялась с ним в унисон. Они хохотали, как сумасшедшие, словно у них не было никаких проблем, и они не находились в больничном отделении техникума. Словно никто никого не травил и не находился на грани безумия. Они долго не могли успокоиться, а когда это всё же случилось, девушка поняла, что под маской истерического смеха скрывалась боль, которую они не могли выразить по-другому. Потянувшись друг к другу одновременно, они обнялись, утопая в тепле, которого им так не хватало. Они снова замолчали. Но на сей раз слова были совершенно излишни. Прильнув к магу, девушка раздумывала, стоит ли рассказывать о женщине, появившейся в библиотеке накануне землетрясения. Но в итоге решила умолчать о своих подозрениях. Она не хотела обвинять незнакомку, не имея прямых доказательств её вины. Поглаживая Эви по волосам, Сатору просил у неё прощения. Безмолвно и бережно. Как не делал этого ещё никогда. Зная обо всём, о чём молчала Эвиллит, он считал, что вина за случившееся была исключительно на нём. Коснувшись её руки, подвижность которой была пока ограничена, Годжо поделился оптимистичным прогнозом: — Перелома нет. Только ушиб и царапины. Девушка кивнула, приняв его слова к сведению. Несмотря на то, что ему не очень хотелось этого делать, он отпустил её первым, помня о предписаниях врача: — Тебе нужно отдохнуть. Намеренный оставить её набираться сил он собирался уже встать, но Эви, которой было необходимо сказать ему что-то важное, придержала мужчину за рукав. Заглянув ему в глаза, она попросила его о том, о чём никто и никогда не задумывался просить сильнейшего мага: — Пообещай не рисковать своей жизнью. Её губы задрожали, а во взгляде проступила мучительная мольба. — Обещай, что не умрёшь раньше меня. Укол вины, который маг ощущал до этой минуты, показался ему лёгким прикосновением. Обвив его спиралью, чувства, превратившиеся в лозу из шипов, сжали его сердце до крови. Сатору надеялся, что его потрясение выдаёт только учащённый пульс, переваливший, по его ощущениям, за сотню. Оцепенев в первые несколько секунд, он отчётливо осознавал, что должен был что-то сказать, как-то отреагировать. Но он лишь продолжал смотреть на Эвиллит, не зная, как ему действовать и что говорить. Волнение. Чувство, которое обычно испытывают люди по отношению друг к другу, что свидетельствует об их глубокой связи. Годжо и сам испытывал похожее чувство к своим ученикам. Он видел переживания за тех, кто был рядом с ним, но никогда не сталкивался с тем, чтобы кто-то волновался о нём. Он не знал, что это осуществимо. Можно ли было вообразить, что найдётся человек, который станет волноваться за жизнь сильнейшего мага, способного стереть любого с лица земли? Вернув своему лицу прежнюю улыбку, Годжо попробовал отшутиться: — Разве могу я так просто умереть? Я же сильнейший. — Обещай, — настояла Эвиллит, не сводя с него серьёзных глаз. Видя, что девушка настроена весьма решительно, Сатору уступил, не став испытывать судьбу: — Если это нужно для твоего спокойствия, так и быть. Обещаю. Он не любил давать обещаний. А когда вынуждали обстоятельства, делал это с тяжёлым сердцем, не представляя, сможет ли его выполнить. Те же сомнения охватывали его и в этот раз, но маг решил этого не показывать. Скрестив пальцы незаметно для Эви, он улыбнулся, надеясь несильно огорчить её в будущем. Желая верить его словам, она согласилась лечь без возражений и вскоре заснула. Пробежав по ней взглядом, он отошёл к окну и, недолго любуясь видом, вытащил из кармана брюк пустой бутылёк. Он нашёл его на полу рядом с девушкой, когда та была без сознания, и по оставшимся следам проклятой энергии сразу же понял, кому он принадлежал, и что он в себе хранил. Прихватив его с собой, он уже знал, что с ним делать. Он сжал его в руке с ледяным спокойствием и не раскрывал ладонь, пока не послышался хруст стекла.

***

Полуденное солнце заглядывало в окна, отдавая оставшееся тепло жаркого лета. Царившая в резиденции тишина привычно нарушалась тихими разговорами в дальних комнатах, шарканием сандалий и стрекотом цикад, раздающимся снаружи. Перебирая цветы для будущей икебаны, Юкари не могла сосредоточиться. Всё, за что она бралась с раннего утра будто нарочно падало из её рук. Сцепив дрожащие пальцы в замок, она склонила голову и попыталась выровнять дыхание. Она надеялась упорядочить свои мысли и обрести спокойствие, которого лишилась по своей вине. Но страх за содеянное, проникший в самые потаённые уголки души, неустанно держал её в напряжении. Когда за спиной задумавшейся женщины раздался какой-то шорох, её сердце едва не подпрыгнуло. Юкари обернулась и, увидев подкравшуюся служанку, быстро успокоилась. — Госпожа, вам письмо. Протянув матери шестиглазого мага серебряный поднос с конвертом, служанка глубоко поклонилась, ожидая дальнейших распоряжений. Взяв конверт с осторожностью, Юкари поинтересовалась: — Известно от кого? — Нет, госпожа, — помявшись, служанка неуверенно доложила. — Просили передать вам в руки. — О письме никому ни слова. Иди. Отпустив служанку, Юкари села за столик, на котором были разложены цветы, и с тревогой проверила конверт, нащупав в нём что-то помимо письма. Когда она его открыла, в руки женщины попали осколки стекла, рассыпавшиеся по неосторожности. Она ахнула, узнав в них проклятый пузырёк, утерянный в библиотеке. Не став отряхивать руки, она спешно вынула письмо и развернула его, дрожа всем телом.

Ты потеряла сына, не обретя его.

Всё ещё глава клана, но больше не твой сын Годжо Сатору.

Мир Юкари, державшийся на одном человеке, который был для неё важнее всего, в одночасье рухнул и похоронил её заживо под обломками.