Случайное прозрение

      Мысли путались. Тело ещё дрожало от холода. Гарри не мог поверить в произошедшее и не знал толком, что чувствует. В какие-то мгновения ему начало казаться, что он бредит. Или умер. Или выдаёт желаемое за действительное. Но Рон действительно стоял перед ним с мечом Гриффиндора. Не исчезал, даже давал какие-то пояснения…       Втайне Гарри мечтал о том, что этот момент настанет, что его лучший друг всё-таки одумается и вернётся. Особенно в первые дни. Постепенно надежда таяла, по крупицам осыпаясь песчинками, словно песок в перевёрнутых песочных часах. На смену ей приходила злость, отчаяние, а потом — безразличие. Страшное, опустошающее чувство, поселившееся в душе и не желающее покидать насиженное место.       Неужели всё? Гарри знал, что Рон вернётся. Тот же всегда возвращался. Так произошло и на этот раз. На этот чёртов раз! Вернулся с триумфом! Вытащил его из проклятого озера, достал меч. Стоит, смотрит на него своими виноватыми глазами, словно побитый щенок. А Гарри ничего не чувствует. Ничего. Даже благодарности за спасение. Даже толики интереса. Даже чуточку радости.       Он так устал, что перспектива сдохнуть в этом ледяном озере не казалась ему такой уж страшной. Может, именно там его ждёт долгожданный покой?       Не время жалеть себя и распускать сопли. Сейчас, как никогда, нужно действовать.       — На счёт три, — буднично произнёс Гарри. Он скользнул безразличным взглядом по дрожащему Рону, а затем уставился на медальон, сощурив глаза и мысленно представляя змею на месте буквы «S». То, что обитало в медальоне, задрыгалось, точно пойманный таракан. Его даже можно было пожалеть, вот только ссадина от цепочки ещё горела на шее Гарри. — Раз… два… три… Откройся!       Последнее слово прозвучало рычащим шипением, и золотые створки, щёлкнув, раскрылись. За стёклышками, вправленными в створки, блестели живые глаза — два красивых тёмных глаза, какие были, наверное, у Тома Реддла до того, как они стали красными, с вертикальным зрачком.       — Бей! — приказал Гарри, придерживая раскрытый медальон на камне. Рон дрожащими руками поднял меч. Кончик меча завис над бешено вращавшимися глазами. Гарри крепче ухватил медальон — он уже приготовился увидеть, как из-за разбитых стекол брызнет кровь. Вдруг из крестража раздался голос:       — Я видел твоё сердце, и оно — моё!       — Не слушай его! — прохрипел Гарри. — Бей!       — Я видел твои сны, Рональд Уизли, я видел твои страхи. То, о чём ты мечтаешь, может сбыться, но и то, чего ты боишься, может сбыться тоже…       — Бей! — заорал Гарри, тревожное предчувствие пронеслось по позвонкам. Его голос эхом прокатился между деревьями. Блядь! Только этого не хватало! Нужно было делать это самому, но было поздно. Меч был в руках у Рона.       Клинок задрожал — Рон не мог оторвать взгляда от глаз Реддла.       — Нелюбимый сын у матери, которая всегда мечтала о дочери… И девушку не сумел удержать, она предпочла твоего друга… Вечно на вторых ролях, вечно в тени…       — Рон, бей скорее! — рявкнул Гарри, чувствуя, как содрогается медальон под его руками, и пугаясь того, что может случиться.       Рон ещё выше занёс меч, и тут глаза Реддла вспыхнули красным. Из глаз в окошечках медальона выступили нелепыми пузырями две причудливо искаженные головы — Гарри и Гермионы. Рон вскрикнул от неожиданности и попятился. Фигуры продолжали расти, поднимаясь над медальоном — по плечи, потом по пояс, потом по щиколотку, и вот они уже стоят, покачиваясь, словно деревья с одним общим корнем, над настоящим Гарри и Роном. Медальон раскалился добела, Гарри отдёрнул руки.       — Рон! — крикнул он, но призрачный Гарри уже говорил голосом Волан-де-Морта, а Рон, как зачарованный, смотрел ему в лицо.       — Зачем ты вернулся? Нам было лучше без тебя, мы были счастливы, мы радовались, что ты ушёл… Мы смеялись над твоей глупостью, над твоей трусостью, над твоим самомнением…       Гарри сглотнул, как зачарованный, уставившись на призрачные фигуры вместе с Роном.       — Самомнением! — подхватила Гермиона. Она хоть и выглядела гораздо красивее настоящей, но всё ещё оставалась собой. Просто будто бы это была та версия со Святочного бала. Повзрослевшая. Округлившаяся. Невероятно сексуальная. Гарри выпучил глаза, не понимая, почему не замечал этого раньше.       Она наводила страх, раскачиваясь и насмехаясь над Роном, который смотрел на неё с ужасом и всё-таки не мог отвести глаз, бессильно опустив руки с мечом. Гарри же испугался другого… Не Гермиону, нет. Он неожиданно испугался самого себя.       — Кому ты нужен, когда рядом Гарри Поттер? Что ты сделал в своей жизни, чтобы сравниться с Избранным? Кто ты такой против Мальчика, Который Выжил?       — Бей, Рон, бей! — вынырнул из морока Гарри, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, но Рон стоял неподвижно, широко раскрыв глаза, в которых отражались призрачные Гарри с Гермионой. Их волосы развевались языками пламени, глаза горели, голоса звучали зловещим дуэтом.       — Твоя мама хотела, чтобы я был её родным сыном, — глумился фальшивый Гарри, — она сама так говорила, она бы рада была променять тебя на меня…       — Его бы всякая предпочла, а тебя не выберет ни одна женщина! Ты ничтожество рядом с ним, — проворковала призрачная Гермиона и, как змея, обвилась вокруг призрачного Гарри, сжимая его в объятиях.       Их губы встретились. Рон смотрел на них с мукой на лице. Он высоко поднял меч дрожащими руками.       — Давай, Рон! — завопил Гарри, чувствуя что-то ужасающее и не совсем уместное. Забытое чудище в груди вдруг неожиданно ожило и оскалилось. Только причиной его пробуждения на этот раз послужила вовсе не Джинни.       Рон глянул на него, и Гарри почудился красный отблеск в его глазах. Он будто бы прочитал его запретные мысли. Мысли, которые пугали и самого Гарри, будто бы они были и не его вовсе. Хотя, нет. Его! Его, твою мать! Кого он пытается обмануть? Себя?       — Рон! — Гарри чудом откатился в сторону от обрушившегося на него меча.       Медальон разразился жутким смехом, распугивая птиц и зверей на многие мили вокруг.       — Сука! — орал Рон, вытаскивая меч из земли и снова поднимая над головой. — Ты же знал, что она мне нравится! Знал! Я люблю её!       — Рон, он лжёт! Он всё лжёт! Перестань, — Гарри отползал назад с наставленной на друга палочкой. — Он затуманил тебе мозг!       — Я выбираю его. Всегда выбирала… У тебя нет шанса… Нет ни единого шанса, — издевалась полуобнажённая призрачная Гермиона, сливаясь с призрачным Гарри в неприличных объятиях.       Шрам полоснуло болью. Твою ж… Как не вовремя!       Обезумевший Рон ринулся вперёд, вкладывая всю свою силу в следующий удар. Лишь моментально выставленный щит позволил Гарри остаться целым. Друг отлетел от невидимой стены и бухнулся на мёрзлую землю.       Гарри тут же вскочил на ноги и наставил на него палочку, стараясь не обращать внимания на боль и голоса в собственной голове. Он хотел отбросить меч заклинанием, но те не действовали на древнюю реликвию.       — Рон! Очнись! Хватит!       Рон же, окончательно обезумев, напоминал бешеного зверя в агонии. Он снова бросился на Гарри, заглушая своими воплями слова крестража, раздававшиеся за их спинами.       Новый щит. Гарри увернулся и пустил Бомбарду под ноги, отчего Рон снова свалился на землю. Откинул меч в сторону, схватился за палочку и принялся палить всем без разбора, вынуждая Гарри обороняться.       — Ты спал с ней! Спал, да? Понравилось?       — Да успокойся же ты! Не было ничего! Она мне как сестра! — орал Гарри, но слова словно разбивались о невидимый купол и не доходили до лучшего друга.       — Какая сестра, милый? — вторил голос призрачной Гермионы. — Не смеши меня. Ты и я. Только вдвоём. Навсегда. Зачем нам это убожество?       Шрам заныл сильнее, высасывая из него последние силы и Гарри понимал, что долго не продержится.       — Экспеллиармус! — заорал Гарри, хватаясь свободной рукой за лоб.       Палочка Рона отлетела в сторону, а его самого отбросило словно взрывной волной в ближайший сугроб. Гарри поднял меч и двинулся к камню, на котором лежал крестраж, изо всех сил стараясь не смотреть на своего призрачного двойника, которого оседлала Гермиона, обвив своими стройными ножками, и эротично подскакивала, издавая томные стоны.       Ебаный стыд! Как теперь выкинуть эту картинку из своей головы? Из своей проклятой головы, где сидит эта дрянь!       Гарри замахнулся, но вдруг почувствовал, как кто-то навалился на него сзади и принялся душить. Перед глазами пошли цветные круги, воздуха не хватало. Меч выпал из окаменевших пальцев.       — Рон… — прохрипел Гарри, но друг и не думал ослабить хватку.       — Сдохни! Сдохни, ублюдок! Я не отдам её тебе! Не отдам!       Гарри пытался отодрать его пальцы от своей шеи, из последних сил вцепившись в них ногтями, раздирая кожу. Рон зарычал, но хватку ослабил. Действуя больше на инстинктах, Гарри резко дёрнул головой. Раздался вопль. Из носа Рона хлынула кровь. Он схватился за лицо, выпуская Гарри.       Тот отскочил в сторону, хватая ртом воздух и вытаскивая палочку. Терпение лопнуло. Нервы были оголены. Порождённые крестражем фантомы пытались что-то выкрикивать между своими неприличными стонами, но Гарри уже не разбирал слова.       — Ты с ума сошёл?! Убирайся! — заорал он на Рона. — Уходи! Мы не звали тебя! Не ждали! Ты нам не нужен! Не нужен! — он уже не знал, принадлежат ли эти слова ему или это сам Реддл говорит его голосом, пробравшись в измученное сознание. — Беги к мамочке! Гермиона никогда тебя не простит! Трус! Предатель! Проваливай!       Рон отодрал пальцы от лица, кровь всё ещё хлестала из разбитого носа. Глаза налились бешенством. Он выглядел не как его давний друг, а как какой-то абсолютно другой человек, который просто скопировал внешность Рона. Но это был Рон, и оттого Гарри становилось ещё противнее. От сложившейся ситуации, от собственных слов. От всего. Он был противен самому себе, не знал, почему этот яд срывается с его языка. Он же всегда прощал Рона… И сейчас готов был. Или нет?       — Зря я тебя спас! — прошипел Рон. Его губы сжались в плотную линию, на лице ходили желваки, а костяшки рук побелели от напряжения.       А потом раздался хлопок. И друг испарился в воздухе. Трансгрессировал. Теперь уже навсегда. Гарри это знал. Чувствовал каким-то шестым чувством.       На ватных ногах Гарри шагнул в сторону, подобрал лежащий на снегу меч и двинулся вперёд. Пора было покончить с этой тварью, пока она окончательно не свела его с ума.       Внезапно фальшивый Гарри исчез и на его месте возник призрачный Рон. Теперь уже он обнимал обнажённую Гермиону и косился на него звериным оскалом.       — От тебя одни неприятности. Ты приносишь беду!       — Из-за тебя я чуть не погибла! Из-за тебя лишилась родителей, — в голосе фальшивой Гермионы сквозила неприкрытая ненависть. — Ты лишил меня любви! Будь проклят тот день, когда я связалась с тобой, Гарри Поттер!       — Неудачник! — вторил Рон. — Глупец! Даже Дамблдор не верил в тебя! Поэтому и скрывал от тебя правду! Да какой из тебя избранный! Ничтожество! Родители погибли из-за тебя!       — Зря я тогда осталась! Зря не ушла! Мне надоело спасать твою задницу! Ты ничего не можешь сделать сам, Гарри Поттер! Ничего!       Шрам горел огнём, в горле пересохло, но Гарри старался цепляться мысленно за последнее, что как-то позволяло оставаться ему в сознании. Образ Гермионы. Не этой — зловещей красавицы, плюющейся ядом. А той, которая осталась в палатке. Измученная бесконечными скитаниями, с синяками под глазами и спутанными волосами и с опухшим от слёз лицом. Той, которая вытащила его из дома Батильды Бэгшот и отдала ему свою волшебную палочку. Той, которая непонятно по какой причине постоянно выбирала его.       Гарри подошёл к камню, пытаясь игнорировать фантомные фигуры друзей, и замахнулся мечом.       — Если бы не ты со своими проблемами, мы были бы счастливы! Вместе! — верещали призраки, и Гарри показалось, что впервые он слышит в их голосах нотки страха.       Послышался звон металла, потом протяжный вопль. Гарри стремительно обернулся, поскальзываясь на снегу и выхватывая волшебную палочку, но сражаться было не с кем. Чудовищные копии друзей исчезли без следа. На камне лежали обломки разбитого медальона, утратившего свою недавнюю силу.       Гарри находился абсолютно один. Тишина леса давила на барабанные перепонки. Шрам ещё немного ныл, но боль уже не была острой и позволяла мыслям возвращаться. Гарри сделал глубокий вдох. Морозный воздух проник внутрь, заставив его поёжиться.       Он повернул голову, озираясь вокруг, и замер, так как увидел лежащую на снегу палочку Рона. Тот настолько торопился исчезнуть, что даже не потрудился поднять её. Гарри на мгновение стало страшно за друга и дико стыдно за свои слова. Видит Мерлин, он не хотел всё это произносить… Или, всё же, хотел?       Оставалось надеяться, что Рон переместился в Нору и теперь в безопасности. Будет наслаждаться рождественскими каникулами и вкусной выпечкой миссис Уизли.       Гарри сделал шаг вперёд и поднял палочку. Наколдовал «Люмос». Вроде она его даже неплохо слушалась. В конце концов, это лучше, чем ничего. Потому как делить одну палочку на двоих с Гермионой было страсть как неудобно.       Гермиона! Она же там, наверняка, с ума сходит от беспокойства, если проснулась! Гарри только сейчас осознал, как же глупо поступил. Попёрся в одиночестве ночью за неведомо чьим Патронусом. Это ещё хорошо, что всё обошлось. Нет, он точно неисправимый идиот! Прав был ненавистный Снейп в своих предположениях.       Гарри собрал остатки медальона в свой кожаный мешочек, подаренный Хагридом, сунул палочку Рона в карман, поднял меч и пошлёпал к палатке. Несмотря на избавление от крестража, на душе было невероятно тяжело. Он не испытывал ожидаемого облегчения. Эйфории от победы или хотя бы чего-либо немного напоминающего радость. Опустошение. Вот что сейчас давило на него похлеще недавнего куска Волан-де-Морта, который приходилось таскать на шее. И если существо было чужеродным, то сейчас в Гарри всколыхнулось что-то глубоко личное. Пугающее его самого до дрожи в коленях.       Иногда прозревать страшнее, чем пойти на смерть. Гарри Поттер был тем человеком, кто знал это наверняка.