Случайное прозрение

      Гарри казалось, что он долго бежал по лесу за серебряной ланью, а обратная дорога вышла на удивление короткой.       Даже короче, чем хотелось самому Гарри. Хоть ему и не терпелось увидеть Гермиону, убедиться, что с ней всё в порядке, что она до сих пор здесь, с ним, и верит в него как раньше. А ещё… Мысли продолжали хаотично скакать где-то внутри головы. Эротичный прообраз Гермионы не хотел исчезать из памяти, как бы Гарри ни старался прогнать его. Это была вовсе не Гермиона! Так ведь?! Призрак! Фантом! Галлюцинация, вызванная тёмной магией Волан-де-Морта. Но тем не менее… Нет! Гарри остановился, увидев вдали знакомые очертания палатки. Снял очки, протёр уставшие глаза, на которых отчего-то выступили непрошенные слёзы — последствие пережитого стресса. Он не хотел видеть и помнить Гермиону такой красивой. Не хотел понимать, что она девушка. Не сестра вовсе, как он пытался убедить Рона. Не сестра…       Особенно в той проклятой позе, недвусмысленно скачущая на нём, будто бы сбежавшая из откровенных фильмов для взрослых, которые Дадли втихушку пересматривал втайне от родителей. С этим не могли сравниться даже те самые сны, в которых раньше к нему являлась Джинни. Как давно это было… Будто бы в прошлой жизни.       Чёрт! Если Гермиона когда-нибудь освоит легиллименцию, проникнет в его мозг и обнаружит подобное видение, то собственноручно его убьёт. Может, наложить на себя Обливиейт? Но тогда есть риск превратиться в овощ подобно Златопусту Локонсу. На потеху Волан-де-Морту…       Ладно. Это же была не настоящая Гермиона! Вот сейчас он подойдёт ближе, глянет на подругу и забудет ту жуткую картину. Тем более, она наговорила ему кучу гадостей.       Хотя… Гарри понимал, что ничего из произнесённого не было придумано самим Волан-де-Мортом. Его там вообще не было! Крестраж достал всё это из его головы. Из его грёбанной головы!       Его страхи, сомнения, заткнутая куда-то глубоко совесть и даже красота Гермионы. На четвёртом курсе Гарри отчётливо понял, что Рон имеет виды на их общую подругу… И отошёл в сторону. Ему вроде тогда Чжоу нравилась, да и вообще, с его образом жизни как-то не до сильных любовных переживаний было. Тут бы впору не сдохнуть в какой-нибудь очередной заварушке.       Несмотря на то, что крестраж был уничтожен и молчал, утратив свою силу, странные голоса всё ещё звучали в его голове.       «Она и вправду должна ненавидеть тебя!»       «Ты лишил её семьи!»       «Из-за дружбы с тобой ей грозит ещё большая опасность. Только представь, что сделает Волан-де-Морт с грязнокровной подружкой Гарри Поттера!»       «Она спасла тебя, а ты психанул из-за сломанной палочки! Палочки! Неблагодарный осёл!»       «Ты прогнал Рона, которого она любит. Почему? Хотел так подло устранить конкурента?»       — Заткнись! — прошипел сам себе Гарри, но голос совести продолжал выедать ему мозг мелкой ложечкой.       «В Министерстве её ранили из-за тебя! Ты же не привык слушать чьих-то советов, господин Избранный! Ты подставил её! Ты и только ты!»       «Сестра? Удобная отмазка, чтобы держать её около себя, да? Что же ты не запретил ей пойти с тобой, как своей маленькой рыжей подружке? Или Гермионой рисковать не привыкать, да? Подумаешь! Сестра! Тебе же понравилось видение! Понравилось! Кого ты пытаешься обмануть? Признайся себе, что ты эгоистичный сукин сын!»       Гарри начало казаться что он сходит с ума! Неужели крестраж всё ещё жив и продолжает насылать на него эти мрачные мысли? Он медленно стянул с шеи мешочек Хагрида и уже хотел зашвырнуть его подальше в лес со всем содержимым, как окружавшую его лесную тишину пронзило беспокойное:       — Гарри!       Гермиона, кутаясь в огромную кофту, неслась прямо к нему навстречу. Её мелодичный голос, её родной и знакомый лик, без дурацкого сияния и вылизанной идеальности. Такая настоящая… Такая… Такая… Красивая, твою мать!       Правда красивая… Он на автомате сунул мешочек в карман и просто уставился на подругу. Глаза Гарри округлились. Нет, это была всё та же Гермиона — со спутанными волосами, опухшим от бесконечных слёз лицом и синяками под глазами. Истощённая кочевой жизнью и постоянной нехваткой нормальной еды. Уставшая от решения бесконечных проблем и планирования их дальнейших действий. Та же Гермиона, от которой он ушёл час назад, увидев сияние волшебной лани… Та же Гермиона, которая всю жизнь была «своим парнем» и не вызывала в нём и толики сексуального интереса, в отличие от спортивной Чжоу или яркой Джинни. Та же самая…       — Мерлин, Гарри! Куда ты пропал? — она подлетела к нему, размазывая слёзы по лицу — снова плакала. — Я проснулась, а тебя нет! Ты напугал меня!       Нет. Та же и другая одновременно. Красивая… И смотрит на него с таким беспокойством и нежностью, что аж сердце сжимается.       — Извини, — прохрипел Гарри, зажмурившись.       И такая маленькая, хрупкая, что хочется сцапать в свои ручищи и защитить от целого мира. Внезапно. Да кого он может защитить? Это его, неуча, вечно все защищают!       — Гарри… это что… меч Гриффиндора?! Где ты его взял? Гарри! Почему ты не смотришь на меня?! Что случилось?       Гарри невольно улыбнулся. Даже в таком состоянии Гермиона оставалась Гермионой и задавала миллион вопросов. Пришлось открыть глаза и почти шёпотом произнести.       — Всё в порядке. Идём в палатку…       — Ох… — она недоверчиво изогнула бровь, а потом вдруг приблизилась совсем вплотную и обняла его крепко-крепко. Как раньше. До всего этого кошмара. До ухода Рона. До бесконечных слёз. — Не смей так больше делать! Я чуть с ума не сошла от беспокойства!       Гарри от неожиданности выпустил из пальцев меч Гриффиндора и на автомате прижал её к себе, зарываясь носом в волосы. Пахнущие травой и морозом. Сжал до боли в ребрах, чувствуя даже через одежду как колотится её сердце. В глазах скапливалась неуместная влага. Чёрт! Да что с ним творится? Так колбасит, будто бы по мозгам прошлись асфальтовым катком. А сам он превратился в жалкое подобие Плаксы Миртл. Волан-де-Морт умер бы от смеха, видя, в каком состоянии пребывает его главный враг.

***

      Как только они вошли в палатку, Гарри передал Гермионе её палочку, и она подогрела чайник. Кипяток хотя бы немного позволял согреться. Гарри скинул куртку, взял чашку из её рук и сделал глоток, набираясь смелости перед важным разговором. Честно сказать, он понятия не имел, как донести до подруги всё случившиеся и остаться при этом целым и невредимым. И ещё желательно бы не стать свидетелем нового приступа её слёз по Рону… Которого она, похоже, любит… И которого он прогнал теперь уже навсегда.       — Ну? — Гермиона, опершись бёдрами на кухонную зону, сверлила его беспокойным взглядом.       Гарри тяжело вздохнул, потом вынул из кармана палочку Рона и положил ту на стол. Глаза подруги округлились.       — Это… что же… Гарри, это же палочка Рона?       — Да…       — Но как… откуда…       — Он снова ушёл, Гермиона. Да так стремительно, что забыл её.       Она, не моргая, смотрела прямо ему в глаза и явно жаждала продолжения.       — Я прогнал его… прости… — Гарри, не в силах больше выносить её взгляда, принялся изучать кончики своих ботинок, а потом и вовсе отвернулся к раковине и зажмурился. — Я… я сорвался… прости, знаю, что ты бы хотела, чтобы он вернулся, чтобы он был сейчас здесь, забавно шутил… а не я со своими вечными проблемами…       — Гарри, — он услышал, как стукнул стакан о стол, а потом она подошла ближе и сжала ладонью его плечо, отчего стало совсем невыносимо и стыдно, — я там, где должна быть. И ни о чём не жалею. Просто расскажи мне, что случилось. Прошу тебя.       — Нет, Гермиона! Ты вовсе не там! — он резко развернулся и навис над ней. — Ты должна быть в Австралии с родителями. Подальше от всего этого! Ты не должна быть здесь!       Она испуганно заморгала, не ожидая от него подобной эмоциональной речи.       — Гарри, мы это обсудили ещё до начала этого нашего похода, не вижу смысла снова возвращаться к этой теме. Я тебя не оставлю! А теперь, наконец, расскажи мне, что произошло! И почему ты сам не свой?       — Я увидел Патронуса. Лань. И пошёл за ней. Она привела меня к озеру и там… там был меч. Я попытался достать его, но магия не действовала. Тогда я нырнул за ним, но крестраж начал меня душить… и…       Гарри замолчал, видя неприкрытый ужас в глазах Гермионы.       — Ты хочешь сказать, что отправился непонятно куда, за непонятно чьим Патронусом и даже не подумал о том, чтобы разбудить меня?! Гарри, это могла быть ловушка! Когда ты начнешь думать головой, в конце концов?!       — Извини, я… ну, я чувствовал, что ей можно доверять… Знаю, что это звучит глупо, — он снова отвернулся и упёрся кулаками в раковину, стараясь говорить как можно ровнее. — В общем, медальон чуть не прикончил меня… Да! Я знаю, что идиот! Можешь не повторять это ещё раз, Гермиона!       Подруга молчала, но он буквально спиной чувствовал её взгляд и слышал недовольное сопение.       — А потом объявился Рон… Он спас меня и вытащил из озера меч… Мы попыталась уничтожить крестраж, но тот начал насылать всякие видения и… Рон не смог… Он напал на меня. Мы подрались. И я прогнал его. Я… я… я не должен был этого делать, но сделал… я хотел, чтобы он ушёл… хотя… он спас меня! Спас!       Внутри бурлили эмоции, которые Гарри не мог разобрать и классифицировать, глаза застилали слёзы. Ебучие слёзы, твою мать! Он уже, видимо, сам походил на пожарный шланг, с которым как-то сравнил вечно рыдающую Чжоу.       — Гарри, — услышал он тонкий голос, — а что за видения? Что показывал крестраж?       — Не спрашивай… — сжимая руки в кулаки, прохрипел он.       — Но я…       — Давай закончим на этом! — Гарри вдруг резко развернулся и почти врезался в Гермиону, так как она продолжала стоять рядом. Слишком близко. Настолько близко, что он, казалось, чувствовал тепло тела, исходящее от неё, хотя усиленно старался не прикасаться.       Красивая… Уставшая, растрёпанная, кутающаяся в охальную кофту, но действительно красивая… Чёрт! Что этот проклятый крестраж сделал с ним? Мозги ему повредил окончательно!       — Не важно, что он показывал! Важно то, что я повёлся на это… И что сделал. Это я прогнал Рона, потому что не хотел, чтобы он снова был с нами… С тобой… — Гарри понял, что сболтнул лишнего и прикусил себе язык, с силой стиснув челюсти.       Гермиона нахмурилась, но не отступила и продолжала перегораживать ему путь побега.       — Мне всё же кажется это важным… Скажи мне.       — Нет!       — Но почему, Гарри? Это были твои родители? Сириус? Джинни? — не успокаивалась она, изучая его мимику, стараясь уловить хоть бы что-то. — Ты же понимаешь, что это не настоящий «Тот, кого нельзя называть»! Крестраж просто вытаскивает наружу наши страхи.       — Да знаю, я! Знаю! — он взял её за плечи и попытался отодвинуть, чтобы пройти, но Гермиона упорно отказывалась двигаться.       — Гарри!       — Не заставляй меня говорить об этом, Гермиона! Ты пожалеешь!       — Мерлиновы панталоны! — неожиданно закричала она и вцепилась в его свитер. — Прекрати решать за меня! Любая информация имеет значение! Я имею право знать! Я должна знать!       — Это была ты! — рявкнул Гарри. Да гори оно всё огнём! Может, она, наконец, одумается и отправится к родителям в Австралию вместо того, чтобы сидеть тут с ним и ждать шанса героически сдохнуть.       — Я?       — Да… Вначале там были ты и я… Мы вдвоём… И мы… — Гарри чувствовал, что его щёки запылали и стало совсем жарко. А подруга всё ещё продолжала сжимать в кулачках его свитер и смотреть прямо ему в глаза. — В общем, мы целовались и…       — И? — выдохнула она.       — И не только… Рон просто озверел, понимаешь. Он же и так ревновал тебя постоянно, а тут такое.       — Хорошо, — она, наконец, выпустила его одежду из своих цепких пальцев и тоже покраснела. — С Роном понятно. А тебе-то что показал крестраж. Джинни?       — Нет. Тоже тебя… Только уже с Роном… и я… и мне…       — Меня? — как-то совсем тихо переспросила Гермиона.       — Да! Твою мать! И я понял, что все эти годы был полным кретином!       Что толку скрывать очевидное?! Гермиона всегда умела чуть ли не мысли его читать, а теперь он уже всё равно проболтался. Гарри понимал, что подруга любит Рона и даже не надеялся на какие-либо чувства к себе, помимо дружеских. Оно и понятно. Но она продолжала молчать, не отводя взгляда, будто бы ждала дальнейших объяснений. Да что он ей может объяснить, если сам ещё ни черта не понял? Почему он вообще никогда не обращал внимания на самую верную, добрую и замечательную девушку из своего окружения? Почему он не видел очевидных вещей? Да и, в конце концов, почему этот проклятый крестраж в одно мгновение перевернул с ног на голову всю его жизнь? Дело ведь было не в этой чёртовой эротичной картинке… Гарри вовсе не был настолько озабоченным. Но… Он всегда знал, что Гермиона замечательная, что она, пожалуй, лучший человек в этом мире, но вот именно её половая принадлежность им как-то бессознательно опускалась… Её красота тоже…       Ну и какого дьявола она продолжает смотреть на него своими бездонными глазищами, вместо того чтобы бежать собирать сумку? Что ей ещё непонятно в его излияниях души?       Гермиона стояла настолько близко, что он видел своё отражение в её расширенных зрачках. Она, казалось, не дышала, а лишь осторожно облизнула пересохшие и потрескавшиеся от мороза губы. Этот, вероятно, непроизвольный жест окончательно выбил у Гарри землю из-под ног. Он неожиданно для самого себя обхватил её лицо руками и впился в рот требовательным поцелуем.       Гори всё синим пламенем! Ему не впервые умирать в этой жизни!