Случайное прозрение

      Поцелуй вышел порывистым, отчаянным, торопливым. Гарри ожидал, что сейчас на него обрушится шквал негодования. Или же подруга просто прибьёт его за подобную дерзость. Но ничего не происходило. Она отчего-то замерла, словно ледяная скульптура. Не пыталась отпихнуть его, укусить, ударить… Не вырывалась, не сопротивлялась… Никакой реакции.       Гарри нехотя отстранился сам, выпуская сладкие девичьи губы из своего плена. Голова кружилась, сердце неистово ходило ходуном. Ладони вспотели. Он смотрел на неё смиренно и виновато. Готовый к самому страшному исходу. Вот сейчас она точно развернётся и уйдёт. Как и Рон… Оставив его совсем одного в этом снежном лесу.       — Гарри, — вдруг отмерла она и часто заморгала. Неужели снова заплачет? Нет! Нет только не это! Он не хотел доводить её до слёз! Гарри вдруг захотелось истерично рассмеяться. Он, вероятно, настолько плохо целуется, что способен вызвать у женщин лишь слёзы. — Я… я… Слушай, если ты насмотрелся эротичных картинок с моим участием и вдруг решил… Ну то есть… Это ведь была не я!       Гарри всё ещё помнил ту призрачную Гермиону, которая извивалась в руках его такой же призрачной копии. Но она была жалкой подделкой. Отполированной фальшивкой, бросающей злобные фразы. А вот эта, стоящая сейчас перед ним, была самой что ни на есть настоящей — в тысячу раз лучше и роднее самой красивой картинки.       — Не ты… Ты — лучше, — всё, что смог произнести он, не в силах оторвать от неё взгляда. Ноги будто бы приклеились к полу, мешая сдвинуться с места.       — Тебе лучше лечь отдохнуть! — вдруг выдала она и, сжав палочку, кинулась к выходу. — Я подежурю!       — Гермиона? — пробормотал он во след, но она уже скрылась за пологом палатки.       Чёрт! Чёрт! Чёрт! Он снова всё испортил! Они ведь только начали нормально общаться после всего произошедшего, а теперь Гермиона снова будет шарахаться от него, как от прокажённого, думая, что он какой-то озабоченный извращенец. Ну что же… Сам виноват! Надо было держать себя в руках!       Гарри запустил пальцы в волосы, желая повыдирать их с корнем. Или покалечить себя как-нибудь по-другому, чтобы физическая боль лишила его способности мыслить. Но что-то останавливало его. Возможно, понимание того, что подруга снова кинется его лечить и изведёт последний бадьян, запасы которого и так нещадно таяли.       Ладно! Может, и правда ему надо поспать. Гарри наспех заскочил в ванную, умылся, почистил зубы и завалился на кровать прямо в одежде. Какое-то время беспокойные мысли ещё атаковали его мозг, но затем он провалился в небытие.

***

      Он проснулся глубоко за полдень. Гермиона шумела на кухне, вероятно пыталась что-то приготовить. Брезентовый потолок палатки слегка колыхался от ветра. Какое-то время Гарри просто бесцельно лупился вверх. Затем в голову полезли воспоминания об их последнем разговоре, и Гарри сдавленно застонал. Идиот! Какой же он всё-таки идиот!       Ели они молча, перекидываясь смущёнными взглядами. Потом Гарри, в благодарность за приготовленный обед, вызвался помыть посуду и убраться, а Гермиона снова ушла на улицу проверять охранные чары.       Вновь появившаяся между ними неловкость ощущалась особенно остро именно теперь. После его дурацкого неуместного признания. После того рокового прозрения. Возможно было бы лучше оставаться слепцом до конца жизни. Всё равно она не обещала быть длинной и счастливой. С большой долей вероятности Волан-де-Морт просто прикончит его в скором будущем.       А если вдруг снова повезёт, и они победят? Гермиона же почему-то всё ещё в него верит. Даже вещи не собирает и не уходит после его нелепых признаний и неуклюжего поцелуя.       Гарри покончил с уборкой и тяжело вздохнул. Вчерашний день разделил его жизнь на две половины. «До» и «после» проклятого видения, когда на него свалилась истина, будто то роковое пророчество на профессора Трелони. В той части, что была «до» — он бы спокойно вернулся с войны к Джинни, если бы посчастливилось выжить. Со временем они бы поженились, завели детишек и собирались в Норе по праздникам большой дружной семьёй. С Роном и Гермионой…       Блядь! Что за нелепость? Он правда хотел так жить? Гарри с такой силой сжал стакан, что тот треснул в его руке. Пришлось чинить магией. Вдох. Выдох. Гарри зажмурился, опустился на твёрдый стул и сжал голову руками. Да он последнее время даже в карту заглядывал всё реже, и бывшая девушка практически покинула его мысли. Джинни… Да, Джинни… Надо думать о Джинни. Он же думал, что любит её. Куда, Волан-де-Морт подери, подевалось это странное чувство? Ну не могло же оно исчезнуть из-за одного видения, подсунутого ему проклятым крестражем?       Вот только здесь рядом с ним не было Джинни… А Гермиона была… Именно Гермиона раз за разом ставила на кон всё и шла за ним невзирая на любые опасности. Отказывалась от семьи. Рисковала собственной безопасностью. Получала проклятия. И никогда ни в чём его не винила…       В приоткрытый полог палатки залетел порыв зимнего ветра, обдавая Гарри морозным воздухом. Так! Хватит! Он не вынесет больше этого неловкого молчания. Надо объясниться!       Гарри резко вылетел наружу, на ходу натягивая на себя куртку. Подруга сидела на бревне и, как обычно, читала. Он подошёл и сел рядом. Машинально взъерошил волосы и устремил взгляд на кончики своих ботинок.       — Гермиона, прости… я снова всё испортил, да?       Она захлопнула книгу сказок Ба́рда Би́для и подняла на него глаза.       — Ну… это было весьма неожиданно.       — Да. Знаю. Но… — он не знал, что толком хотел сказать. Наверное, повторять то, что он вдруг внезапно прозрел, словно по велению волшебной палочки, не стоило. Он и сам понимал, как глупо это звучало. — Могла бы просто дать мне по голове.       Краем глаза он заметил, как она улыбнулась, отчего на душе стало немного теплее.       — Я всё понимаю, Гермиона… И ни на что не надеюсь. Знаю, что ты любишь Рона… Я просто… Ну прости меня… только не отдаляйся, ладно? Не плачь. И не молчи больше, умоляю…       — Гарри, при чём здесь вообще Рон? — серьёзно спросила она, сведя брови.       Он часто заморгал, не понимая её вопроса.       — Ну как… вы же…       — Я не люблю Рона! Ну да, он бывает забавным и немного мне даже нравился, но я не люблю его. И никогда не любила.       Гарри не верил своим ушам. Гермиона правда произнесла это? Она НЕ ЛЮБИТ Рона? Гарри вдруг показалось, что у него где-то внутри головы запели птицы, а в груди распустились подснежники.       — Но ты столько плакала и…       — И? А как мне надо было реагировать на то, что он сделал? Порадоваться, что человек, которого мы считали лучшим другом, просто бросил нас на произвол судьбы, потому что здесь оказалось не так комфортно, как он думал? Шесть лет дружбы оказались перечёркнуты… Конечно, мне было обидно!       Гарри просто смотрел на неё не моргая, пытаясь сообразить, что чувствует. Радость? Облегчение? Понимание ситуации?       — Но есть Джинни, — напирала она, и ему показалось, что в голосе прозвучала неприкрытая обида. — У вас там вроде всё было в самом разгаре! И тут ты вдруг приходишь после каких-то странных видений и целуешь меня!       Мерлин! Это и правда премерзко звучало и выглядело наверняка так же. Гарри открыл было рот, чтобы оправдаться или что-то объяснить, но Гермиона продолжила.       — В таких шагах, Гарри, надо быть уверенным. Понимать последствия. Что будет потом? Когда мы победим?       — Ну я не думал…       — Вот именно, что ты не думал! — она резко поднялась и, сунув книгу подмышку, уже собиралась удалиться, но Гарри неожиданно схватил её за ладонь.       — Постой! Ты не так поняла! Я… я не это хотел сказать. Я просто не загадывал так далеко, Гермиона. Ведь, давай откровенно, мои шансы выжить весьма невелики…       — Прекрати! — возмутилась она и стукнула его по груди свободной рукой. — Не хочу этого слышать!       Бездонные карие глаза снова заблестели, и Гарри мысленно чертыхнулся. Нет, он точно полный придурок! Довести подругу до слёз второй день подряд… Неожиданно он поднёс её ладонь, которую всё ещё крепко сжимал в своей руке, к своим губам и поцеловал. Пальчики были холодными, и их захотелось согреть горячим дыханием.       — В общем, Джинни — это прошлое. И мы расстались, ежели что… Я не буду к ней возвращаться даже при наилучшем раскладе. И я вовсе не собирался заводить с тобой временных интрижек, пока Джинни нет рядом.       Она молчала, опустив глаза, но бить его перестала и руку не вырывала.       — Просто я понял, как много ты для меня значишь. И… и что я так редко тебе говорил, что ценю тебя…       — Гарри…       — Дело не в эротичной картинке, Гермиона. Я слишком тебя уважаю, чтобы просто… Ну… в общем, ты удивительная, и… — красноречие начало покидать его, ведь он и так выдал даже больше, чем сам от себя ожидал. — Ты очень красивая… Ты настоящая, а не какая-то твоя копия. И… я не знаю, как правильно это назвать. Я думал, что люблю Джинни, но… То, что связывает нас с тобой намного глубже. Джинни, Чжоу — они мне нравились, не спорю. Но… ты это просто другое.       Гермиона опустила глаза и вырисовывала кончиком ботинка какой-то узор на свежем снегу.       — Возможно, ты просто мне благодарен, Гарри… Мы остались совсем одни и тебе кажется…       — Ничего мне не кажется! — эмоционально перебил он, раз уж разговор достиг пика пугающей откровенности, то его стоило довести до конца. Дальше мучиться неизвестностью он не сможет. — Мне просто нужно знать, есть ли у меня хоть какой-либо шанс стать тебе больше, чем другом? Возможно, не сразу… но могла бы ты…       — Никаких Джинни? — Гермиона вдруг резко подняла голову и заглянула прямо ему в глаза. — Ты уверен?       — Абсолютно…       И тогда она поцеловала его. Сама. Так нежно, почти невесомо. Неуверенно. Гарри вначале аж опешил и замер, а затем просто сцапал её в объятия и прижал к себе, чувствуя, как его буквально окунули в котёл эйфории. Её губы были податливыми и такими сладкими, что голова закружилась. Когда они остановились, он ещё долго не отпускал её. Кутался лицом в пышные волосы, торчавшие из-под шапки, вдыхал знакомый и родной аромат и думал, что, несмотря ни на что, является настоящим везунчиком.       — Кстати, никакого секса, пока ты не победишь! — проворчала Гермиона куда-то в район его шеи.       Гарри сдавленно хохотнул.       — Ну, похоже, теперь ты точно не оставила ему ни одного шанса. У меня просто не остаётся выбора.       — Мне даже страшно представить, что показал тебе крестраж, раз тебя так переклинило, — продолжала сторожиться она, хотя уже сама с трудом сдерживала счастливую улыбку. Ей нравился Гарри в таком настроении. Нравилось, когда он не падал духом и верил в себя. Она уже давно решила, что пойдёт с ним до конца. И хотелось бы, чтобы этот «конец» стал началом новой истории. Общей для них и, наконец-то, счастливой.       — Я тебе потом покажу. После победы! — подмигнул Гарри, немного отстранившись. — Идём внутрь. Я приготовлю ужин.

***

      Декабрь 2000 года. Министерство Магии. Лондон. Великобритания.       Гарри с Гермионой забежали в кабинет, который тут же был запечатан магией. Голова немного кружилась от шампанского, в ушах ещё раздавалась праздничная речь министра — Кингсли Бруствера и взрывы рождественских фейерверков.       Гарри, недолго думая, вжал жену в стену и завладел сочными губами. Проклятая предпраздничная неделя была настолько сумасшедшей, что они почти не виделись. Подводили итоги года, присутствовали на бесконечных совещаниях и приходили домой только чтобы упасть на кровать в объятия подушки.       И вот сегодня, не сводя весь вечер глаз со своей любимой супруги, Гарри, наконец, осознал, как же соскучился. Настолько, что просто утащил её с середины праздника. Руки быстро справились с кокетливым бантиком на её шее, благодаря которому на ней держалось синее бархатное платье. Оголённая грудь моментально лишила его остатков самообладания, и Гарри припал к манящим вершинам, параллельно стаскивая с себя брюки вместе с бельём.       Гермиона застонала и запустила пальцы в его волосы, послушно выгибаясь навстречу. Мужская ладонь поползла по бедрам, обжигая нежную кожу прикосновениями, наткнулась на кромку чулок. Гарри довольно хмыкнул, обожая данную атрибутику на своей жене. Добрался до маленьких кружевных трусиков, влажных от желания, и резко стянул их вниз.       Гермиона быстро вышагнула из них и запрыгнула на него, обвивая крепкое мужское тело стройными ножками. Мерлин! Как же она любила его! Как же нестерпимо хотела именно сейчас! До дрожи в коленях. Они ведь даже до дивана не добрались. Гарри с рыком усадил её на себя, вжимая спиной в стену, чтобы удержать равновесие. Почувствовал желанную, сводящую с ума горячую тесноту, окутавшую его каменное естество. Застонал. Жадно поцеловал, продолжая неистово вколачиваться в неё, и утонул в её возбуждённом, немного расфокусированном взгляде.       Ярко! Остро! И как же невероятно хорошо! Густые каштановые локоны рассыпались по молочным плечам. Аккуратная грудь немного подпрыгивала при ритмичных движениях. Гермиона выглядела потрясающе сексуально. Гарри просто не знал женщины, красивее той, на которой был уже год как женат. Они победили и через год поженились. Молодые, прошедшие через настоящий ад и оттого понимающие ценность настоящих чувств, безграничной верности и преданности гораздо лучше умудрённых жизнью старцев. Любящие и счастливые.       Ноги немного затекли, но он был почти на пределе, как и она. Через пару толчков почувствовал, как она сжимает его изнутри, а ещё через несколько — сам провалился в пучину умопомрачительного оргазма.       Навалился на неё — окончательно перенося их общий вес на стену. И сдавленно рассмеялся, ещё раз скользнув взглядом по любимому лицу, чьи черты были умело подчёркнуты красивым вечернем макияжем.       — Мерлинова борода! Вот же оно…       — Что? — лениво прошептала она, нежно целуя его в губы.       — Помнится, я обещал тебе поподробнее рассказать про видение из крестража. В общем, мы только что его повторили. Ну почти… Без всяких ядовитых слов, это прям оно…       — О-о-о, — Гермиона осторожно провела пальчиком по шраму от медальона на груди Гарри, — уж не думала, что хоть за что-то скажу спасибо этой мерзкой штуке.       — Я тоже… — вздохнул Гарри, — но в одном эта мерзкая штука была мудрее меня. Она сразу знала, какая же ты красивая.       — Льстец!       Он довольно хмыкнул, удобнее подхватил её на руки и шагнул к дивану. Можно было продолжить их маленькое эротическое приключение, но уже в более удобной позе.