Сказки на ночь

      Жил да был в одном далеком дремучем лесу зайчик. Жил он в своей норке, вел нехитрое хозяйство да с соседями-белками коротал вечера за беседами. И как-то раз одним из таких вечеров белки-сплетницы по большому-пребольшому секрету рассказали зайчику, что на краю леса синицы живут, да еще и жизнь их вся «в шоколаде». И пусть слово это было непонятно ни белкам, ни самому косому, но чуял ушастый, что оно означает что-то приятное, ведь просто не может так звучать какая-то неприятность.       Казалось бы, что такого сказали зайцу белки? Но почему-то с тех пор с каждым днем лес вокруг казался все темнее и темнее, и думалось о том, сколько света на той непонятно когда ставшей заветной окраине леса, какой он там приятный, как там тепло и какое широкое хозяйство он мог бы там построить. Прошла весна. Прошло лето. Прошла и осень. Мысли заячьи день ото дня темнели, будто небо зимними вечерами: вот уже и хозяйство свое ему казалось чуть ли не размером с собственный хвост, и норка была слишком маленькой и холодной. Но несмотря на все, заяц не хотел своими лапами рыть норку еще глубже или расширять огород до соседнего пенька. Нет, вначале он пробовал, но то земля казалась слишком твердой, то пенек был слишком далеко. Вот так и стало зайцу казаться, что жизни ему этот лес не дает, да и не выходили из головы слова беличьи о такой заманчивой жизни в таинственном «шоколаде». И решил заяц зиму пересидеть да собрать котомку и отправиться на ту самую окраину новое хозяйство строить да широкую норку рыть.       Пришла весна: зазеленели стройные березы, распустили широкие кроны могучие дубы, зашелестел теплый ветер по свежей, молодой травке. Собрал наш герой котомку, запер норку поплотнее: все-таки до окраины путь неблизкий, - попросил белок иногда смотреть за огородом, да и пошел пешком по старой, едва приметной тропинке. Шел он по дремучему лесу, и под песни птичьи мысли его уже были на той поляне, где казалось, косого встретят радостные синицы, дадут хозяйство как новому поселенцу да накормят самым сладким из огорода, а еще расскажут о приятном шоколаде.       Так прошел день, второй. На третий день лес стал редеть. «Вот она, моя заветная опушка!» - подумал заяц и так припустил, что только пучки мха из-под лап вылетали. Выскочил зайчик на окраину, огляделся и показалось ему, что все теперь будет прекрасно. И подумал заяц : «Все! Теперь буду здесь жить! А в ту темную старую норку ни за что не вернусь! Настоящая жизнь кипит здесь!»       И пошел переселенец к синицам спрашивать, где можно свое хозяйство разбить. Но сказали те, что на окраине все давно поделено, и что остался лишь самый краешек, через который охотники ходить любят и который оттого никто из зверей брать не хочет. Но зайцу так хотелось остаться на полянке, что он был готов хоть у самих охотников огород разбивать. Казалось, стоит только начать, и все само начнет расти, а самому надо только приглядывать.       Прошел год, и окраина перестала казаться сказочной. Оказалось, что для хорошего хозяйства и места мало, и ветра гуляют такие, что мышиные домики на колосках временами сносит. А на днях так вообще половину его урожая перетоптали нерадивые охотники, когда им надо было в лес идти. Но заяц решил терпеть: что он, зря лапти топтал по лесным тропинкам? Да и стыдно ему было бы вернуться: как бы он белкам в глаза смотрел? А ведь у него духу не хватало признаться лесным жителям, что в чаще ему было уютнее, чем на «сказочной» окраине. Зайцу казалось, что стоит таким мыслям слететь с языка, и на весь лес прослывет он дураком, да и синицы, живущие в самом центре опушки, никак не выходили у него из головы. Так что говорил он, что на полянке настолько сказочно, что жизнь не просто сказочная, но и «шоколадная». Нет, он по-прежнему не знал, что означает это таинственное слово, но как и все, стал использовать его, ведь напрямую покривить душой, глядя собеседнику в глаза, не мог.       Прошел еще один год. Стало зайцу совсем худо: зимы были такие лютые, что в маленькой норке заледенели даже стенки, а урожая с хозяйства ему едва хватало для того, чтобы прокормиться осенью, так что зимой бедняга только и делал, что кору жевал. Стал заяц вспоминать свою старую норку: какая она была просторная, какая теплая; стал вспоминать старый огород и приветливых соседей. И так горько ему стало от этих мыслей, что промелькнула быстрее самого косого мысль: а не вернуться ли ему? Но заяц решил терпеть: он надеялся, что еще год, и ему разрешат взять землю поближе к центру, а там уж и сказка недалеко.       Прошло три года. Как бы заяц не старался, не мог он получить земельку поближе к центру: те, кто там жил, старались передать ее своим детям, внукам, племянникам, да и отношения с соседями у него не сложились. Звери на поляне росли вместе, и им было не о чем поговорить с чужеземцем. Исхудал заяц от такой жизни и одним из долгих вечеров не выдержал, расплакался. Не было сил у него больше, не казалась ему окраина сказкой, не мог он понять, почему со своего родного дремучего леса решил когда-то пойти сюда за лучшей жизнью, и то решение казалось ему несусветной глупостью. И набрался смелости косой вернуться обратно: пусть его считают дураком, но так истосковался заяц по родной чащобе, что ему было уже все равно.       Снова собрал уже немолодой длинноухий котомку, уже не такую добротную, как когда-то, попрощался с соседями и пошел обратно в лес. Шел и вспоминал, как обрадовался первому просвету среди деревьев. На третий день пришел заяц к родному пеньку: огород зарос, а норку хорошенько присыпало сошедшей после зимы грязью. Так хотелось ему отчаяться, опустить руки и просто сесть на пенек и не двигаться… Но норка сама себя не откопает, а огород не прополет ветер, так что вздохнул заяц и принялся за работу.       Тяжело было восстанавливать хозяйство, но тут помогли белки. Рассказали они, что по слухам заяц никогда бы не вернулся со сказочной поляны, и что на четвертый год перестали они следить за огородом, и не смог косой дольше держать на них обиду.       Трудились они долго, кропотливо, но все-таки успели управиться до зимы. И с тех пор стал заяц здорово жить да своих зайчат учить тому, что сам знал и что сам умел. Рассказал и об окраине, и завещал зайчатам никогда не верить слухам и не бросаться с головой в омут авантюр, особенно если они пахнут «шоколадом».