Как студенты тыквенный спас проводили

Серёжа не удивляется, когда Олег хватает его посреди вечеринки и тянет за руку на себя, втягивая куда-то к туалетам, подальше от шума и жара толпы, танцующей под цветастыми шарами. Музыка в тесном помещении, кажется, до самого потолка наполненном студентами, долбит по ушам громкой, ударной волной, а вкупе с визгами, криками и хохотом, что доносится не то от людей, не то от каких-то песен или игрушек, что наставлены то там, то тут, окончательно прибивает к полу, так что Разумовский более чем рад тому, что Олег сейчас забирает его отсюда. Парень пару раз толкается то об одно плечо, то об другое, тихо ойкает, когда чья-то ведьмина шляпа чуть не заряжает ему в глаз и смеётся пьяно, чувствуя, как Олег впереди недовольно бухтит и матерится, расталкивая людей перед собой. Он одет в костюм священника. И это такой хохот, честное слово. Тёмный балахон его одежд развивается и тащится по полу, Олег сам едва едва на него не наступает. А Серёжа, своими длинными и начищенными до блеска ботинками — да и Волков на это оборачивается и глядит на парня чуть строго. Но что возьмёшь с того, у кого рожа раскрашена в косплее Джокера? Да ничего. Вот будь Олег Бэтменом, тут ещё что-то могло бы получиться, но Волков решил выбрать почти кардинально противоположный костюм. Ну да не суть, будто им нужно обязательно даже в костюмах дополнять друг друга. Они и без костюмах справляются, Олег сейчас как раз хочет это доказать, втаскивая его в удивительно пустой туалет, тут же пихнув в одну из кабинок, закрыв её на щеколду. Серёжа проводит рукой по своим зализанным рыжим волосам, облизывает алые, накрашенные губы кончиком языка. Олег на это смотрит и думает «блядство», тогда как сам блудник Серёжа рассматривает его и особенно останавливаться на нижней части священика, что скрыта тёмными одеждами, но даже так кое что там очень уж явно вырисовывается. — Ох, святой отец, каков ужас, — шепчет Серёжа тихо, будто боясь быть услышанным. Но музыка долбит так громко, что даже если кто-то из них заорёт — не услышат. Так что Олегу в пору считать, что этот хриплый, наигранно театральный, шёпот — очередная ловушка Джокера, на которую не нужно вестись. Но так хочется... — Вы так рады меня видеть? Серёжа накрывает ладонью чужой пах, прощупывая его через плотную, чёрную ткань и с наслаждением улыбается, сжимая вставший член в ладони, наблюдая за тем, как Волков низко, гортанно и продолжительно, рычит. Олег ничего не говорит, Серёжа лишь замечает как его глаза за секунду до того бывшие голубыми, неожиданно темнеют, становясь тёмного, синего оттенка. Волков вжимает его в стену, навалившись сверху, целуя в губы, слизывая с них ярко красную помаду. Серёжа руками сжимает его плечи, скребет по ним ногтями и чувствует, что его начинает вести, стоит парню проникнуть языком в его рот. Становится жарко и душно, а в фиолетово-полосатых, отглаженных, штанах с каждым мгновением становится лишь теснее и теснее... Олег целует его и водит пальцами по щекам, размазывая красный след от рассечённых щёк почти по всему лицу, марая до того белые участки кожи. С губ вниз вместе со слюной течёт и помада, стекая по подбородку ниже, по шее и в конечном итоге марая белую рубашку и галстук. Поцелуй выходит поистине грязным, развязным. Серёжа то и дело вскидывает головой, не поспевая за Волковом, что уж больно умело хозяйничает в его рту... Олег отстраняется вместе с чужим коротким стоном-вздохом и придирчиво глядит на «свою работу». У Серёжа взгляд опущен вниз и кажется застлан дымкой пуще прежнего. Его щеки, словно у какой-то матрёшки, расцветают красным, а синяя краска с глаз тоже потихоньку начинает стекать вниз, смешиваясь с красной. Серёжа вздыхает, поднимает взгляд на Олега, глядя на него снизу вверх и улыбается блядски, кусая губу. Олег в ответ лишь хмурит брови и резко дёргает его за плечо. Переворачивает, уткнув животом в стену. Серёжа гулко стонет, щекой вжавшись в стену и выгибается, потираясь упругим задом, обтянутым до безобразия узкими штанами, о пах Волкова. Парень облизывает губы и неожиданно резко шлёпает Разумовского, что тут же ведёт ногтями вниз, поскуливая. — Олег, — тянет Серёжа, сглотнув слюну, не прекращая вертеть тазом. Волков сглатывает слюну и кладёт ладони на пряжку чужого ремня, став нервно пытаться быстрее раскрыть её и стянуть наконец с парня эти штаны. Когда ремень поддаётся, Олег рывком стягивает штаны вместе с боксерами до щиколоток и кладёт ладони на голые ягодицы Серёжи. Он оглаживает их, ведя то вверх, то вниз, а после снова пару раз шлёпает ладонью по теперь голой кожи, на которой вмиг расцветает красный след от его руки, с чётко очерченными пальцами. Серёжа сильнее вжимается в стену грудью, почти до ощутимой боли, ибо из-за такого положения становится всё более тяжко дышать. Разумовский прогибается в пояснице, оттопыривая зад ещё сильнее и высовывает язык, жадно, по собачьи, вдыхая спёртый, горячий воздух. Парень перехватывает его по подбородку и чуть приподнимает голову, пальцами проникая в чужой рот. Олег ничего не говорит, делает всё молча, лишь слушая сорванные вздохи и стоны Серёжи, наблюдая за его реакцией. Серёжу это возбуждает сильнее всего, возбуждение разгоняется от нуля до сотки, стоит Олегу, попутно оставив свои пальцы в серёжином рту, вновь ударять ладонью по его ягодицам, заставляя юношу уже вскрикиватт, раскрывая глаза, а после блаженно их закатывая. Коленки начинают дрожать, всё норовя свестись вместе. Серёжа, как в каком-то бреду, чувствует лишь жар от шлепков на своих ягодицах. Пальцы Волкова вдруг исчезают из его рта. Парень пару раз моргает, слыша, как Олег быстро раскрывает тюбик смазки, нанося гель на мокрые от его слюны пальцы. — Разведи ноги, — командует парень, самостоятельно распихивая коленом чужие бёдра в стороны, игриво ведя рукой по ложбинке вниз-вверх, спускаясь ниже, нажимая на колечко мышц, марая и смазывая кожу гелем. Серёжа бьёт кулаком в стену гулко и сжимает зубы, когда Олег проталкивает один палец. Он облизывает губы и вскидывает головой, волосы, до того уложенные волосок к волоску, постепенно перестают быть столь прилизанными и превращаются в какое-то растрёпанное нечто. Олег, слыша болезненные стоны, скидывает с Серёжи пиджак, быстро, едва не порвав, стягивает до локтей рубашку и прикасается губами к плечу, успокаивая нежными поцелуями. Серёжа всхлипывает, но и вправду расслабляется, позволив продолжить. Волков поднимается выше по его плечам и проталкивает второй палец и секунду дав на то, чтобы привыкнуть, начинает двигаться двумя пальцами внутри горячего тела. Разумовский стонет, прогибается в пояснице и ёрзает, не останавливаясь ни на мгновение, всё как-то стараясь двигаться, стонать или царапаться. — Тише-тише, — шепчет парень в ухо, облизывая где-то ниже мочки, ведя горячим языком ниже, по шее, по пульсирующей венке. Серёжа вздрагивает, но оседает и будто мягчает в чужих руках. Олег довольно улыбается и коротко чмокает Серёжу в грязную от краски щеку. — Молодец. Серёжа кивает невпопад, опустив голову вниз, сжав зубы. Правда, стоит Олегу толкнуть пальцы внутрь чуть сильнее, загнав их глубже, как Серёжа вскидывает головой, задыхаясь в собственном стоне, хватая Олега за плечи, сжимая до боли и хруста собственных пальцев. — О-олег... — Понял. Подожди, — коротко и ясно роняет Олег в ответ и тянет Серёжу на себя, вытаскивая с громким, несдержанным стоном и хлюпающем звуком из него свои пальцы, садясь на закрытый толчок, широко расставив ноги, усадив сверху парня, голова которого тут же упала на его плечи. — Ща-ща... Серёжа поскуливает, ёрзая на чужих бёдрах, чувствуя, как плоть Олега утыкается в его голый зад, кусает нижнюю губу. Волков тем временем шарит в своих чёрных, длинных одеждах, стягивая их наспех. Под пальцами ткань штанов вдруг становится излишне скользкой, подхватить её отчего-то становится слишком трудным делом. Но, спустя пару мгновений, Олегу всё же выходит стащить с своих ног штаны вместе с бельём и он с коротким рыком надавливает на серёжин живот, притягивая к себе и заставляя его дёргано выдохнуть и поудобнее устроиться сверху Олега, ногами в ботинках уперевшись в его колени. Парень целует его куда-то под ухо и спускается руками ниже, к чужому члену. Пальцем он проводит по уздечке, собирая смазку. Серёжа протяжно скулит и отворачивает голову в сторону, вздохнув. Его ноги, кажется, разводятся в стороны ещё сильнее. — Привстань чуть-чуть, Серёжа, давай... — просит Олег, поддерживая парня за талию, аккуратно вставляя в него свой член. Серёжа дрожит, дёргает ногами в сторону и запрокидывает голову назад, рвано и ужасно шумно дыша через ноздри. Он медленно ведёт бёдрами и также медленно садится на олегов член, чувствуя, как горячая плоть растягивает его всё больше, заполняя собой. В него пока вошла лишь головка, но Серёжу уже кроет — он стонет и высовывает язык, опустив голову вниз, наблюдая за своим колом стоящим членом, с которого вниз уже начинает течь. Разумовский сжимается и Олег рычит ему в ухо, от чувства того, как в нём тесно, поистине туго и вместе с тем жарко, влажно... Олег давит на его бёдра, опуская вниз, толкнувшись членом по самое основание. Он задевает простату и Серёжу выворачивает в немом стоне. Парень выгибается, ведёт руками в воздухе, не зная куда их деть и в конечном итоге вновь начав царапать пальцами олеговы плечи, ёрзая и поддаваясь бёдрами то вперёд, то назад на его коленях. Волков облизывает губы, рассматривая красивую спину перед своими глазами. Столь изящную, красивую спину с ярко выделяющимися лопатками и ямочками на пояснице, которые так и хочется поцеловать или хотя бы погладить. Олег не сдерживается и приближается, целуя Серёжу в лопатки — поочерёдно, в начале в правую, очерчивая её по кругу поцелуями, а после левую, проводя с ней всё то же самое. У Серёжи уголки рта подрагивают в удовольствие, а один глаз он, не в силах как-то по иному сдержаться, поджимает. Всё в голове мутит от чувства заполненности и близости Олега. Кажется, что он везде — просто под кожей. Сжимает, целует, растягивает, толкается и всё это с таким жаром, что Серёжа плавится пластиком и растекается по полу безвольной лужицей... Пока за дверьми раздаются громкие звуки музыки и заливистого смеха, Олег опускает руки на бёдра парня и начинает двигаться, тут же набирая резкий и быстрый темп. Ибо самому уже сдерживаться невозможно, когда на нём сидит такой Серёжа — с в конец потёкшим по шее макияжем, с красными уже от слюны губами, с дрожащими ногами и то и дело поджимающимся животом, с сорванным голосом, что больше хрипит, нежели мелодично стонет... Слишком. Слишком желанно и в буквальном смысле вкусно. Олег обводит языком кожу на шее парня, пробуя её солёность на вкус, и одновременно с тем гладит живот Серёжи, прощупывая под кожей собственный твёрдый член, что гулко входит и выходит, вмазывая каждый раз по простате, заставляя Серёжу дрожать. Ибо каждый раз член ноет всё сильнее, желая и ожидая своей разрядки, когда Олег попадает по простате, потирая её или неосторожно толкнув чувствительное местечко. Серёжа смотрит на собственный член, изнывающий от желания и не может ничего сделать, ибо слишком чувствителен теперь и просто не может сосредоточиться, поднять руки и разрядить себя. Парень тихо всхлипывает и шмыгает носом, поддаваясь бёдрами и толкаясь навстречу олеговым толчкам, зажмурив глаза. Волков облизывает губы и переводит руки на серёжин член, отчего сам парень чуть ли не начинает радостно скулить. Олег проводит ладонью по всей длине, собирая смазку, рука тут же становится мокрой. Он рычит, надавливая на красно-розовую головку, а позже сжимает член в руке крепче и проводит резко сверху вниз, выбивая из лёгких парня последний воздух. Чувствуя и свою разрядку Олег снова рычит, сжимая зубы. Он смотрит за тем, как уже сам Серёжа, забывшись, опускается на его бёдра, фактически ведя темп за собой, при этом максимально зажмурив глаза и закусив губу, не слыша, наверное, сейчас ничего. Штаны Олега уже все испачканы в смазке и грязи от серёжиных ботинок, но ему уже поистине всё равно. Волков облизывает кожу на шее, а после прижимается губами, всасывая кожу, оставляя яркий и очень заметный засос, толкнувшись в парня до основания, кончая глубоко внутрь него. Серёжа стонет, широко раскрыв рот, дрожит весь, пока Олег продолжает надрачивать ему. И когда его рука уже становится грязной от спермы, тогда Разумовский превращается в какую-то тряпку, что опадает на олеговых бёдрах, вздрагивая, от любого движения сейчас, кажется, получая удовольствие. Оргазм накрывает их двоих резкой волной, салютом, что взрывается в головах также громко и ярко, как сейчас взрывается он же на улице, отмечая начала ночи Хэллоуина. Олег бездумно гладит всё ещё не отошедшего Серёжу по плечам, по голой груди, излишне чувствительной сейчас. Серёжа на каждое его действие отзывается тихим, почти шепчущим, стоном. Волков улыбается, облизывает губы и поворачивает голову Серёжи на себя, рассматривая его лицо с потёкшим макияжем. От глаз дорожками он стекает вниз и выглядит так, будто Серёжу просто окунули в чан с краской. Парень быстро прижимается к его мокрым губам, сцеловывая с них привкус крови. Серёжа запрокидывает голову на его плечо и сладко выдыхает, расслабляясь. Олег думает, что стоит встать, попытаться смыть с Серёжи остатки макияжа, чуть причесать его, да и себя привести в порядок, прежде чем выйти в таком виде к людям, но... Волков видит, как Разумовский расслабленно почти сопит на его плече и думает, что у них есть ещё время чуть передохнуть здесь и отойти от жара друг друга. Хэллоуинская ночь в самом разгаре, в зале все начинают смеясь вызывать разных духов, играть в мафию или делать ещё что-то, разбившись по компаниям. А Серёжа с Олегом тяжко дышат в кабинке туалета, довольно улыбаясь, стоит посмотреть друг на друга. И такой Хэллоуин кажется даже намного более приятным.