hallow him

***

— хёнджин-а, — минхо прижимает лоб ко лбу хёнджина, переводя дыхание. — как далеко ты хочешь зайти? — да, — на выдохе шепчет хёнджин, пытаясь снова соединить их губы. — котёнок, — минхо приподнимается на локтях, нависая над хёнджином, и невесомо проводит ладонью по его щеке — чтобы случайно не размазать кошачьи усики, старательно нарисованные чёрной подводкой, — это не тот ответ, который я хочу получить. хёнджин смотрит снизу вверх в глаза минхо. ему требуется долгих полминуты, чтобы возбуждённый мозг смог осознать заданный вопрос. его губы округляются в безмолвное «о». взгляд, до этого затуманенный желанием, немного трезвеет. — ну так что? — пальцы минхо продолжают поглаживать скулы и щёки хёнджина. — я хочу заняться с тобой сексом, — на грани слышимости отвечает хёнджин, потому что ему отчего-то вмиг становится до жути неловко. минхо улавливает каждое слово; его уши и шея пылают румянцем, но на губах появляется глупая ухмылка. он будет бережно хранить в памяти эту хэллоуинскую ночь. — тогда, — минхо касается губами кончика носа хёнджина — тоже разрисованного подводкой, — нам надо это обсудить. он перекатывается на бок, увлекая за собой хёнджина так, что между их лицами остаётся достаточно пространства для такого важного разговора. их ноги переплетаются. руки хёнджина сами находят талию минхо. — мне не нравится анальный секс, — проговаривает минхо, убирая прядь волос хёнджина за ухо. — но есть много других вещей, которыми бы мы могли заняться вместо проникновения. если это тебя устроит. — если честно, звучит идеально, — признаётся хёнджин. — ты же знаешь, что ты мой первый партнёр, и я доверяю тебе. просто будь со мной нежнее? — конечно, — обещает минхо, и хёнджин замечает, что взгляд старшего то и дело задерживается на его губах. не в силах сдерживать дальше, они тянутся друг к другу, встречаясь во влажном поцелуе где-то на полпути. снова оказавшись сверху, минхо целует хёнджина глубоко и неторопливо. хёнджин не колеблясь, сразу отдаёт полный контроль над собой в руки минхо, который то и дело выбивает из него приглушённые стоны. единственное, о чём может думать хёнджин — это губы минхо. губы, которые на обнажённой коже ощущаются приятнее, чем всё, что до этого хёнджин считал приятным. эти мягкие губы движутся всё ниже вдоль шеи и груди, мимолётом мажут по затвердевшим соскам, осыпают поцелуями живот. минхо, наконец, добирается до пояса чужих джинсов. поддерживая зрительный контакт, он расстёгивает пуговицу и мучительно медленно тянет вниз молнию. голубые джинсы хёнджина вмиг составляют компанию отброшенным на пол футболкам. минхо изводит хёнджина прикосновением за прикосновением, цепочкой влажных поцелуев на внутренней части бедра, горячим дыханием и нежностью пальцев, невзначай поддевающих кромку боксёров. все чувства и желания хёнджина срываются с губ стонами, неразборчивым шёпотом с просьбами не останавливаться, именем минхо, повторяемым мантрой. — я хочу попробовать тебя на вкус. можно? — спрашивает минхо, глядя на хёнджина вверх из-под ресниц. хёнджин кивает с таким рвением, что у него начинает кружиться голова. — используй слова, хёнджин-а, — хитро улыбается минхо, проводя пальцем вверх по внутренней части бедра младшего. — да, — выдавливает с трудом. — пожалуйста. довольный ответом, минхо командует: — смотри на меня и не отводи взгляд, пока я между твоих ног. бёдра хенджина дёргаются, и прерывистый стон вырывается из его рта. он не может оторвать взгляд от губ, обхватывающих его головку. всё это чересчур приятно, и хёнджин едва сдерживается, чтобы не начать толкаться во влажность чужого рта. он сминает простыни, ища опору, но ничто не помогает ему привести в порядок хаос, в который его превращает минхо. — хён, я… — судорожно выдыхает хёнджин. — я скоро кончу. с влажным хлюпаньем минхо выпускает член хёнджина изо рта, седлает его бёдра, позволяя самым чувствительным и нуждающимся частям их тел соприкоснуться. рука минхо обхватывает сразу два члена, пока руки хёнджина жадно и наивно исследуют грудь, живот, бёдра старшего. — такой чувствительный и отзывчивый, — голос минхо низкий и хрипловатый. — мой самый лучший мальчик. хёнджин прикусывает нижнюю губу. всё его тело горит. оно словно больше ему не принадлежит. непослушное и подрагивающее, покрытое испариной, невозможно податливое. минхо смотрит сверху вниз, его губы приоткрыты — беглые полустоны-полувздохи вырываются из его рта без преград. — хён, пожалуйста, — язык хёнджина заплетается, пелена в голове едва позволяет формулировать мысли. — я б-больше не могу. минхо, чувствуя исступление хёнджина, чуть плотнее сжимает кольцо пальцев и быстрее движет ладонью. и этого хватает — глаза хёнджина стекленеют, стоны становятся прерывистыми, скулящими, и он, наконец, изливается. оргазм накрывает минхо мгновением позже. нега тягучими волнами разливается по их телам, и рука минхо не останавливается, пока они оба не иссушаются до дна, пока хёнджин не становится слишком чувствительным и дрожащим. минхо наклоняется, утыкается в шею хёнджина, переводя сбившееся дыхание. — как ты себя чувствуешь, котёнок? — потрясающе, — вздыхает хёнджин. — я люблю тебя. — я тебя сильнее, — дразнит минхо, протягивая руку за салфетками на прикроватной тумбочке. — неправда, — не всерьёз дуется хёнджин, проводя носом вдоль линии челюсти минхо, пока их губы не встречаются в очередном ленивом поцелуе. — любил бы сильнее, пошёл бы со мной на вечеринку к чану. а если бы совсем сильно любил, ещё бы и парный костюм со мной надел! — ну-ну, — тянет минхо, мягко посмеиваясь. — свою сладость я получил и без хэллоуинских вечеринок. ещё и прикоснулся к кое-чему святому в канун дня всех святых.