Коматоз

На улице всё ещё стоит темень и лишь в некоторых местах её разбивает тусклый свет фонарей. Улицы завалены снегом, который выпал сегодня ночью. Все крыши и низкие заборы украшала белоснежная шапка. Пара мужчин уже вышли расчищать его возле своих небольших калиток, а вот дорога либо в сугробах, либо гололёд. В домах изредка можно увидеть свет, который скорее всего включили школьники, собирающиеся в школу. А может просто существуют люди, которым нравится вставать в такую рань и стужу? В любом случае улицы пока ещё пусты, ведь ученики уже находятся в стенах школы, а взрослые пока ещё отсыпают последний беззаботный час. Я иду медленно, чаще всего скользя на более менее очищенных участках дороги. Мои ботинки скользкие и упасть здесь легко, а вместе с этим разбить или сломать себе что-нибудь мне как два пальца об асфальт. Стараюсь прибавить шагу, ведь уже немного опаздываю в школу. Хотя какая разница? Первым уроком химия. Можно ещё минут десять просто постоять на месте, а учительнице сказать, что улицы слишком сильно замело, да так, что не пройти. Вокруг после шумной ночи стало очень спокойно, ни единого лишнего звука, ни вихря, только скрежет снега под подошвой. Глаза слипаются и я бы с радостью вернулся в свою комнату, чтобы вздремнуть ещё хотя бы полчаса. Вспоминаю, что где-то в школьном коридоре меня скорее всего уже ждёт Бяша. Оставлять его там одного будет неправильно, да и обидится он скорее всего. Если прогуливать, то вместе, так что со вздохом продолжаю пробираться через сугробы. Ветер как назло заползает под мою куртку и тёплую кофту. Чувствую, как кожа покрывается противными мурашками, и я вздрагиваю. Стараюсь ускорить шаг, натянуть шапку по самый нос, чтобы хотя бы он не замёрз до того, как зайду в стены школы. Всё же не особо я люблю зимы в наших деревнях, здесь всегда мороз, а снега столько, что можно слепить из него ещё одну такую же деревню. Здесь в основном взрослые и старики, они со своими странностями и причудами в послевоенном времени. Иногда возникает ощущение, что у нас до сих пор проходит Вторая мировая, хотя закончилась она лет сорок назад. А люди всё помнят и боятся носу высунуть из этой дыры. В этом месте все становятся такими, если не выбираются из лап этого злополучного леса и деревушки. От своих нагнетающих мыслей становится неуютно, я встряхиваю головой, чтобы отогнать их. Не хватало ещё ходить как параноик. В школе тепло, мои щёки и ладони тут же ещё больше краснеют, их окутывает неприятное пощипывание. Сдав куртку в душный гардероб и переобувшись в сменку, я спешу подняться на второй этаж. Там в коридоре весит большая доска с объявлениями и расписаниями начиная от первого и заканчивая десятыми классами. Доска не обновлялась с начала года, настолько в нашем посёлке тихо. Звонок прозвенел две минуты назад, а коридоры уже совсем опустели. Не удивлюсь если многие спят на своих местах, наплевав на уроки вовсе. Возьму с них пример и просплю первые два урока. Кому нужны химия и физика? Мне точно не нужны. – Здравствуйте. Можно? – Заглядываю в дверь, на меня тут же обращаются глаза класса и строгий взгляд химички. На её лице, как и всегда очки, делающие её взгляд ещё более строгим. А ещё дурацкая то ли шаль, то ли платок на худых плечах и костюм коричневого цвета. В общем полный комплект стервозной учительницы. Валентина Александровна очень строга к своему предмету и ученикам, а над отличниками вовсе издевается втройне. Но я в их число не вхожу, да и Валентина сама прекрасно знает, что мне нет дела до её предмета. Это у нас взаимно, так что женщина просто кивает мне и продолжает объяснять тему. Усаживаюсь рядом с Бяшей за пятую парту, быстро вытаскиваю почти пустую тетрадку с ручкой и укладываюсь на свои руки. Бяша заваливается рядом, и вот мы оба лениво оглядываем весь наш класс снизу вверх, словно нас вовсе здесь нет. Сбоку сидит Полина, она внимательно слушает учительницу, делает какие-то пометки в тетради время от времени. Ну просто ангел, а не ученица. На самом деле она не такая, какой кажется с первого взгляда. Одно время я всячески старался обратить на себя её внимание. И цветочки дарил, и до дома провожал, и защищал, и спектакли с Бяшей делал, в которых я был героем! И ещё разного рода глупости… В конце концов она сдалась и мне удалось подобраться чуточку ближе, но потом понял, что накопал себе лишних морок. Морозова, как оказалось, тот ещё манипулятор. А может, это она только со мной так общалась, чтобы я отстал от неё? В любом случае, я решил, что лучше приостановить свой пыл и подождать, ведь вокруг столько девчонок и я был уверен, что смогу найти себе достойную. В итоге с Полиной мы остались какими никакими друзьями, а вот другую подругу спустя три года я так и не нашёл. Ну что же, с Бяшей мне тоже не плохо. Только мой мозг успевает расслабиться, а глаза закрыться, слышу, как в кабинет кто-то заходит. Голоса Валентины Ивановны и остальных замолкают, из-за большого интереса приходится поднять голову. У доски стоит наша классная руководительница Лилия Павловна, рядом с ней какой-то мальчишка. Я знаю всех в деревне и если не по именам, то на лицо точно. Этого парня я здесь не видел никогда, уж его белые как снег волосы я бы точно запомнил. – Извините, что прерываю, – Лилия обращается к химичке, наклоняясь в её сторону. Мне как-то всё равно, я вглядываюсь в этого парня. Он стоит, устремив взгляд в пол, руки его расположены по бокам, словно он стоит в строю. Делаю выводы, что парниша этот скорее всего городской. – У нас новенький, я хотела вам его представить. – Представить? Мы в пятом классе что ли? – Это Антон Петров. Примите его как следует, ясно? Садись пока где свободно. – Она похлопывает Антона по плечам, тот послушно шагает к парте сзади нас. Когда Петров подходит ближе, мне удаётся рассмотреть на его лице глубокие синяки под глазами. А ещё абсолютное безразличие. У остальных новеньких в глазах и лице играла хотя бы долька страха или волнения, Петров выглядел так, будто учится он здесь уже пару лет. Мне не удаётся понаблюдать за ним, когда он садится сзади. Всё же было бы странно пялиться на него так открыто. Во мне просыпается интерес, узнать кто такой этот Антон. – Продолжаем! – Чуть ли не орёт химичка, когда наша руководительница уходит из кабинета. Я вновь возвращаюсь в своё изначальное положение, только теперь прислушиваюсь и приглядываюсь к новому человеку в нашем классе при возможности. Как бы не пытался, но за целый день я ни один раз не услышал, чтобы Антон разговаривал. Честное слово, ни одного звука. Он просто таскался за нами по кабинетам и сидел за своей партой. Пару раз в коридоре мне удалось перехватить его взгляд, он был до ужаса пустой и равнодушный. Будто маньяка к нам перевели. Сначала я подумал, что Петров просто стеснительная особа, но он молчал и во время переклички, и когда его спросили во время урока. Антон просто отнёс учителю свою тетрадь, вообще ничего не говоря. Это было странно. Потом подумал, что просто придумываю себе всякого, решил разузнать, что думает об этом Бяша. Мы сидели в столовой и ели пирожки с компотом, когда я решил завести эту тему. – Тебе не кажется, что новенький странный? – Бяша закатывает рукава своего свитера, смотря на еду как на что-то драгоценное. – Антон что ли? Обычный вроде. – Отвожу взгляд в сторону, попутно раздумывая над его словами. – Он молчал весь день. – Попроси его язык показать, на. Может отрезали. – Друг впивается в пирожок с луком и яйцами, это что-то редкое для нашей столовки. Повторяю за ним, откусываю кусочек от теста, удивительно, но пирожок даже вкусный. Видимо я и правда слишком много внимания уделяю этому чучелу, но мне всё равно интересно что-то о нём узнать. Не могу же я подойти и прямо спросить: «Антон, а ты чего молчун такой? С детства говорить не научился?» Я, конечно, человек бестактный, но не настолько. – Бля, скажешь тоже. – Ну а чё ты перед едой мысли засираешь? Меньше думай, больше ешь. Потом узнаем. – Бяша прав и я его слушаю. Дальше мы едим либо в тишине, либо перекидываемся парой фраз. Но по большему счёту в разговоре я не участвую, мысленно плаваю где-то вне. Что же меня так заинтересовало в этом Антоне? Совершенно обычный человек с какими-то своими странностями… А может он немой? Вполне возможно, ведь в нашей деревне специальных школ нет, она здесь вообще одна. Скорее всего запихнули куда поближе, в город выезжать не у каждого есть возможность. Решаю, что я прав и теперь мысли этим Петровым не занимаю. И так есть о чём подумать. О контрольной по алгебре, например. Оставшийся день проходит, как обычно, а именно скучно. Мы с Бяшей списываем некоторые номера контрольной друг у друга, уверенные, что оценки больше тройки точно не получим. Благополучно слиняли с истории и отсидели последний урок русского. Я бы не сказал, что не понимаю предметы или мне не хватает ума, нет, совсем не так. Я вполне понимаю алгебру, помню многие даты по истории и по литературе читал достаточно произведений. Просто в школе мне скучно, у нас не умеют преподавать. А если не умеют, то какой смысл сидеть на нудных уроках и забивать свой мозг какой-то кашей? Сейчас мы выходим из душных стен школы, попутно застёгивая куртки. Я щурюсь из-за слишком яркого света, стараясь привыкнуть к нему. Надеялся, что хотя бы в середине дня появится солнце, но как бы не так. Рядом младшие классы устроили побоище из снежков, так что приходится ещё и уворачиваться от снарядов. Бяше не повезло, один снежок попал прямо по носу, я не сдерживаю своей улыбки. – Э бля! Щас найду кто это сделал и в сугроб закопаю, поняли, на? – Конечно же Бяша этого бы не сделал, слишком доброй душой он был. И всё же слова его звучат угрожающе, дети притихают и ждут, когда мы уйдём со школьного двора. А может на них так действует то, что мы старшеклассники? Я до пятого класса даже рядом с ними проходить боялся, не то что толкнуть или задеть чем-то. – На завтра какие планы? – Бяша наклоняется ближе, теперь его походка выглядит ещё страннее. – Пока не знаю. Есть какие-то идеи? – Его глаза довольно загораются, я замираю в предвкушении. От Бяшиных идей можно ожидать чего угодно. Он может спокойно предложить и сходить за школу покурить, и сходить украсть курицу у соседа. Один раз у нас уже такое было, не хочу вспоминать даже какой выговор нам в итоге сделали. Не знаю даже на что мы надеялись, когда лезли через хлипкий деревянный забор. Уж легче было постучаться в калитку. – Можно на лёд сгонять, там или покататься или в хоккей погонять. Только с последнего урока свалить придётся, на. – Его идея звучит вполне интересно. Особенно если обращать внимание на то, что последним уроком у нас русский. Честное слово, я не знаю как выдерживаю эту учительницу уже на протяжении десяти лет. За любое опоздание – выговор, за любые шушуканья – выговор, за прогул – к директору. К директору мне не хотелось, особенно если обращать внимание на то, что я стою на учёте и у директора за прошлые года был чаще, чем в гостях у Бяши. Но разочаровывать его одновременно просящие и радостные глаза я не хочу, для меня это как наказание. Приходится соглашаться. – А кто там из пацанов ещё будет? – Антон. – Антон? – Да нет, бля. Это не он там? – Бяша указывает рукой в сторону дороги к лесу. Там, возле моста, где людей то и не было, и правда стоял Антон. Рядом с ним крутились парни, видимо пацаны из паралельки. По их лицам со злобными оскалами сразу можно было понять, что Петров им чем-то насолил. И как умудрился только? Не разговаривает ведь даже. – Чё делать будем, на? – Я молчу, быстро обдумывая возможные варианты. По сути Антон этот нам никто и смысла впрягаться за него нет. Мало ли на следующий день назовёт нас врагами народа. С другой стороны он ведь им ничего и не сделал, я в этом уверен. Просто у нас типа принято встречать так новых людей, сразу с наездами, чтобы понимать, кто они вообще, как отреагируют на такое. Но в этом случае надо знать меру и понимать, когда стоит остановиться, а смотря на рожи тех трёх парней они и понятия не имеют о самоконтроле. Я тоже таким был пару лет назад. Ходил, размахивал своей излюбленной бабочкой направо и налево… От мысли я хмурюсь, а ещё вспоминаю, что Петров вроде как немой, но с этим ещё предстоит разобраться. Ноги как будто сами идут в их сторону, я этого даже не осознаю. Всё же стоит прекратить это начинающееся месиво. – Привет, пацаны. Чё происходит? – Я как бы невзначай встаю спереди от Антона, всматриваясь в их лица поочерёдно. Замечаю, как мерзкие ухмылки исчезают с их лиц и угасает огонь в глазах. Один из них принимается разъяснять мне ситуацию. – Да вон, городской приехал. Проверяем его. – Удивительно, не только я заметил, что Антон далеко не местный и приехал не из такого же захолустья. Всё-таки городские выделялись своим поведением, они будто приехали в зоопарк и с ужасом или интересом разглядывали хищных животных. Петров вёл себя не совсем так, его выдавало чрезмерное спокойствие, а здесь это всех ужасно раздражает. Почему-то до сих пор они это принимают за вызов и дерзость, даже не пытаются разобраться в чём дело. – Ясно. Закругляйтесь тут, давайте. – Да, без проверки обойдёмся, на. – Поддакивает мне Бяша. Я не могу выразиться о нём как о смелом человеке, ведь будь он здесь один, скорее всего, прошёл бы мимо. В компании со мной, да и с остальными в принципе, Бяша ведёт себя по другому. Действует по стадному инстинкту, так сказать. И всё же для меня лично он хороший человек и мне очень дорог, его компания часто укрепляет во мне решимость. И сейчас тоже. Теперь я точно уверен, что оставлять Антона одного здесь нельзя. – Это ещё почему? – Да. С хера ли всех мы встречали по правилам, а этому додику поблажки делать должны? – Их препирательства начинают меня утомлять. Знают же, что я до конца буду утверждать своё, а всё равно протестуют. – Он вам блядь чё сделал? Спокойно ходит себе, никого не трогает. – А нехуй нас игнорить, молчит ходит. Слишком много взял на себя. – Двое рядом кивают своему главарю, как подстилки, серьёзно. – Потому что он немой бля. – Выдаю я в итоге чтобы наконец закончить весь этот сыр бор. Лица парней сразу же изменяются, становятся удивлёнными. Даже в какой-то степени виноватыми. – Ебать, а чё ты сразу так не сказал? Мы не знали, извини. – А если бы разобрались сначала, не было бы ничего. Вам ума на самые простые вещи не хватает. – Тут я с Бяшей согласен. В ответ на его слова они кивают, кто-то выпячивает руки вперёд, как бы признавая свою вину. Пацаны ушли, на дороге остались мы втроём. Разворачиваюсь и, наконец, рассматриваю Антона пристальнее. Сквозь стёкла очков на меня в ответ устремляются его серые глаза, Антону точно так же интересно узнать, что я представлю. Лицо его всё ещё не выражало ничего, но от моего взгляда не скрывается то, что Петров весь сжался. Испугался, видимо, когда мы подошли. – Не тронули тебя эти ушлёпки? – Интересуется у него Бяша. Петров отрицательно вертит башкой, поправляя свою съехавшую шапку. Я не ошибся, он и правда немой. Было бы неловко, если бы после этой заварушки Антон что-то бы да и сказал. Я прекращаю открыто в него всматриваться, напряжение понемногу угасает. Протягиваю ему свою руку, он почти сразу же отвечает на неё рукопожатием. – Я Рома Пятифанов. – Зачем-то говорю ещё и свою фамилию. В мыслях отвешиваю себе подзатыльник. Отличное начало знакомства, ещё бы отчество своё назвал. Следом за мной представляется Бяша, он ещё что-то говорит Антону, я не совсем задумываюсь о его словах. Точнее говоря, я их вообще пропустил сквозь уши. Опять. Пора завязывать с этим. Петров через пару минут делает несколько шагов назад и мнётся, будто не зная, как с нами попрощаться. – Спешишь? – Мне кивают. – Лады. До встречи, Петров. – Мы махнули друг другу на прощание и пошли по своим сторонам. Антон шёл через лес, я даже примерно представляю, где именно находится его дом. Этого небольшого общения между нами мне было мало. Я ещё ничего о нём не узнал. Точно нужно будет пообщаться с ним позже. Ну, то есть как пообщаться… Сейчас понимаю, что даже не знаю, как буду с Антоном взаимодействовать. Видимо на бумажке переписываться, чтобы хотя б что-нибудь понять. Чёрт, всё же странный парень этот Антон, словно что-то он скрывает. И странность эта ни то отталкивает, ни то притягивает. А может это просто я себя накрутил? Дома я заваливаюсь в свою кровать даже не переодевшись, у меня на это просто сил не хватит. Я готов заснуть прямо сейчас и проспать так всю чёртову зиму, лишь бы не ощущать эти морозы, снегопады и гололедицы на себе. Взгляд у меня уставший и я, даже не смотревшись в зеркало, могу сказать, что синяки у меня ничуть не хуже, чем у Антона. Чувство усталости такое, будто я работал на заводе всю прошлую неделю. Проклинаю человека, который придумал такое понятие как «первая смена». Но, зато, сейчас у меня хотя бы есть пара часов на сон перед тем, как сесть за уроки. Хотя вряд ли я сегодня за них вообще сяду. Быстро оглядываю свою комнату, в ней на удивление даже чисто, так что угрызение совести за свинство меня не потревожит. Рядом с моей кроватью окно, на нём серые шторы. Помню сколько раз сбегал отсюда будучи мелким оборванцем. Дряхлый бабушкин ковёр на стенке немного правее и пара плакатов с трансформерами и черепашками ниндзя. У левой стены полка с парочкой книжек и альбомами со вкладышами, а ещё там несколько кассет. У меня их не так много, всего пять штук, но самой любимой была с утиными историями. Я пересмотрел её до дыр, причём в прямом смысле слова, оставил я её чисто на память. Правее небольшие шкаф и стол. А вот на столе у меня точно чёрт ногу сломит. Учебники, тетрадки, будильник, лампа, разбросанные карандаши и ручки, пустая пачка из-под сигарет, которую, кстати, нужно быстро утилизировать. Ну и ещё прочий мусор. Взгляд цепляется за нож бабочку, которую я не брал в руки года два так точно. Я слишком долго на неё пялюсь, в голове появляются обрывки воспоминания. Тяжёлые, угнетающие мысли снова начинают клубиться в моей голове. Я прогоняю их, встряхивая головой. Что-то я сегодня совсем раскис, позволяю себе расслабиться. Отворачиваюсь к стенке и, накрывшись пледом, вскоре засыпаю.