Ноктюрн на флейте водосточных труб

В этот раз пятница становится знаменованием не только небольшого отдыха от учебы, но и очередной ночевки у Терушимы в ожидании завтрашнего «НЕсвидания» под самую лучшую еду от матери Юджи (мясо она делает просто божественно). В этой квартире всегда уютно, горят ароматические свечи и, кажется, время останавливается, позволяя насладиться вниманием семьи. Тецуро с Бокуто уже давно считаются частью семьи со всеми вытекающими: приглашения на праздники и особые подарки на Новый Год, отец Терушимы уже давно сохранил их любимые песни в плейлисте и включает их каждый раз, когда забирает «троих своих детей» вечером из школы, а с просьбой добросить завтра утром до места встречи не церемонится и просто просит подняться чуточку раньше и успеть позавтракать. Кажется, именно так выглядит нормальная любящая семья… И богатая, к тому же, чего уж тут скрывать. Уже по дороге к выставке, пропуская мимо ушей разговоры друзей о Ячи, Тецуро невольно засматривается на руки Терушимы-старшего, так красиво сжимающие руль приличной иномарки. Просто мечта, чего стоит только кожаный салон и электронная панель, которая может вызвать самого Джарвиса и устроить полный Протокол «Семейный праздник». Такую статусную вещь может позволить себе не каждый, но и в мастерской такую красоту не встретишь… Иногда возникает потребность однажды вырасти таким же крутым, как отец Юджи, так же любить партнера и детей и так же грести деньги лопатой, не задумываясь о долгах… Определенно, стоит выучиться на права, как деньги появятся, и достать машину. Может даже Цукишиму катать получится, а не только гулять пешком по давно знакомому городу. — Спасибо, что подбросили! Терушиме повезло, и Куроо завидует, если быть честным: завидует состоятельности, парфюму, вечно добивающему и без того лежачего Тецуро дорогой терпкостью, даже взгляду уверенному, над которым точно постарались чужие родители. Юджи крутой, та еще обаятельная зараза, оттого и завидовать ему слишком глупо. Все решил простой случай еще до рождения, никто не выбирает в какой семье родиться, но иногда… — Я, конечно, рад, что у тебя классный отец, но не от всего сердца, — остается только усмехнуться и направиться в сторону музея. Выглядит солидно, как и любое важное для города здание. В прошлом веке все любили камень и величие, по крайней мере так говорили когда-то в школе, оттого и это место не отличий от какого-нибудь дома культуры в другом районе. Все везде одинаковое, даже одни и те же плитовые дорожки, по которым так тяжело кататься… Сейчас бы скейт и рвануть снова пытаться покорять лестницы (жизнь совсем ничему не учит), вот только новой деки нет, денег на нее тоже, остается только шаркать по уже заросшим травой бордюрчикам и подниматься по ступенькам. Нужно не забыть отдать деньги за билеты Цукишиме так быстро, как только получится. — Пообещайте, что в этот раз с Ячи все будет в порядке и вы не будете пугать ее или разрывать на части. — Она сказала, что их будет трое, поэтому Теру, — Бо стреляет взглядом в выбритые виски друга и шипит, как будто гордый кот, которого поймали за хвост, — переключи внимание на третьего. — А если не девушка? — глупый вопрос. Если Бокуто был убежден, что привлекают его только милейшие особы, вроде Ячи, то вот с Терушимой все слегка серьезнее. Конечно, драки за внимание девчонок были, даже среди них троих, но и не заметить, как на вписках друг пропадает одновременно с еще каким-то парнем, трудно. Они никогда не говорили об этом все вместе, просто приняли как факт, не требующий пояснения, но чужие слова точно дают понять, что даже сам Юджи принять еще одну сторону себя еще не решился. — Ты что, ревнуешь? — Ой, да все поняли, что ты бисексуальная задница, прекращай уже отрицать! — а вот для Бокуто все уже давно очевидно. — Вот только давай сейчас не об этом, иначе я- — А ну затнулись оба! — даже этот цирк может выматывать и бесить, особенно когда начинается с самого утра и перед самой важной встречей, а потому пара добрых подзатыльников друзьям, и Тецуро идет вперед, поднимаясь по ступенькам все выше. — Ведите себя прилично. Если он разочаруется во мне из-за того, что у моих друзей одна хромосома на двоих, я надеру вам зад, ясно? Злиться Куроо не умеет, особенно на них, смешки со спины тому подтверждение, но хотя бы попытаться сохранить серьезный настрой стоило. Встреча с Цукишимой намного важнее будничных перепалок.

***

— Я вам за билет все верну в течение месяца, пока у меня нет, но… — срывается с губ несдержанно уже спустя пару десятков фотографий. Атмосфера завораживает, кадры притягивают внимание, но и забыть о том, какой ценой Тецуро находится здесь, не получается. Это не подарок, не свидание, не… Что это, черт возьми, вообще такое? — Кажется, я уже говорил, что возвращать не нужно, — и надо бы согласиться, позволить этому мужчине оказать внимание или прост потешить себялюбие, вот только эта привычка, этот страх оказаться обязанным и должным не позволяет Куроо и рот открыть. Тот период, когда все буквально разъезжалось по швам, денег и времени не хватало, но приходилось ценой здоровья и очередных синяков выбираться из-под навалившихся обстоятельств, забыть невозможно, привкус крови во рту, когда очередные районные типы приходили выбивать занятые пару сотен, тоже. Приходится только взглядом постараться переубедить, вот только Цукишима непреклонен. Категоричное «нет» без выяснения обстоятельств. Ну что, раз не получится напрямую, отработает билет как-нибудь иначе. — Считай это благодарностью за хорошо проведенный прошлый вечер. — Слишком дорогая благодарность для меня, я не сделал ничего особенного, — на щеках вновь появляется румянец. Невероятно, как этот мужчина мастерски может вогнать его в краску всего парой слов. Становится жутко неловко от собственной слабости, поэтому приходится поскорее вернуться к фотографиям в рамках, иначе простым смущением Куроо точно не отделается. — Тебе нравится? Еще бы не нравилось. Фото это, наверно, единственное, что может хотя бы на секунду вернуть все то, что осталось в детстве. Вся та идеальная жизнь с прекрасной семьей, кривые зубы, старый-престарый фотоаппарат и любовь к каждому прожитому мигу, осталась где-то далеко и теперь кажется невозможной сказкой, по которой глупо скучать, но каждый раз, стоит вспомнить прогулки на речку первые кадры в саду и внимание дедушки, сжимается сердце. — Да. Навевает воспоминания. У меня камеры своей не было никогда, только дедушкина. Простая, пленочная, но каждый раз, стоило взять ее в руки, думал, что я самый крутой фотограф на свете, — он еще помнит тепло дедушкиных рук, которые заботливо придерживали тяжелую камеру в маленьких ладошках, пока объяснял что да как, помнит, как любил ловить в кадр шмелей и пчел, засевших в цветах, помнит, как на общие праздники забирался повыше и кричал «Улыбку!», как в последний раз. — А когда пленку просматривали, каждый раз…

Нужна ли эта информация Цукишиме?

— Простите, я слишком много говорю. — Все в порядке, — чужой голос непривычно нежный и мягкий, как будто Кей с трепетом относится к воспоминаниям Тецуро и понимает то чувство, охватывающее при одном взгляде на работы на стенах, но всю искренность все еще скрывает холодная маска. Честно, они до сих пор ничего не знают друг о друге, и если Куроо прочитать достаточно просто, то что в голове у Цукишимы неизвестно. Какой он? Что еще любит, кроме одного конкретного фильма и мятной жвачки? — Мне нравится наблюдать за самим процессом создания фотографий. Ямагучи подмечает то, чего не могу увидеть я, готовит камеру, свет и позу, чтобы потом выдать все это. Вызывает восхищение, не так ли? Стоп-стоп-стоп. — Это все фото вашего друга? — глупый вопрос, но Кей все равно кивает. Черт, просто невероятно! Стоит попросить контакты Ямагучи, в ученики попроситься, может сложится вернуться, вновь начать чувствовать кадры, как раньше… Особенно хочется видеть Цукишиму на фотографиях, сохранять его на фоне парка, подъездов, с едва заметной улыбкой в уголках губ или с легкой задумчивостью, когда спит и бодрствует, когда работает и отдыхает за книгой. Им нужно восхищаться, его нужно фотографировать, рисовать, из камня создавать и нести образ в массы через музеи. Такой красотой и загадочностью нужно поделиться с миром. Правда от мыслей о высоком отвлекает громкий шепот со стороны Юджи, который почему-то так настойчиво старается привлечь внимание Ямагучи то ли глупыми подкатами, то ли простыми комплиментами, но покрасневшие от слов Терушимы уши заметны даже на другом конце зала. — Кажется, мой друг смутил вашего. Мне разобраться? — Тадаши много чего может смутить, все в порядке, — бросает Кей и продолжает идти вперед по выставке, и как бы Куроо не следовал за ним шаг в шаг, улавливая ноты знакомого парфюма, пропитывающего, наверно, все, что окружает Цукишиму, все равно медленно отстает. Дело не в фотографиях, внимание уже давно сместилось в сторону прекрасного человека, завернутого в простую одежду. Худощавые плечи, все еще заметные под немного свисающим свитером, прямая спина, как у какого-нибудь мистера Холмса, длинные пальцы, иногда поправляющие рукава… Правда искусство, которое нужно запечатлеть. Руки сами достают телефон, поджидают момент, когда свет мягко наложит особую тень, и делают пару кадров. Даже если на разбитом дисплее не получится разглядеть всех деталей после встречи, воспоминания дорисуют недостающие детали. — Я все вижу — Я и не скрывался особо, — опять смущает, кончики ушей горят наверняка не хуже, чем у Ямагучи. Что за магия такая? Соберись уже, Тецуро! — Вы, наверно, искушенный зритель, да? Тогда я хотел бы знать, что вам нравится, чтобы следующая встреча попала прямо в ваше сердце. — Люблю спокойствие и сладость. Устроит прогулка по набережной. — А если я хочу вас поразить? Набережная это… слишком банально и просто. — Тогда придумай другое место. Куроо Тецуро же знает толк в оригинальности?