Ноктюрн на флейте водосточных труб

— Объясни мне только одну вещь, — неужели Бокуто правда испугало все произошедшее? Оказывается такой большой и крепкий друг не такой уж и всесильный, — как ты додумался до это? — До того, чтобы вправить вам мозги? — До того, чтобы вызывать Аоне, придурок! Ты понимаешь, как мы обосрались? — хотя Теру все же больше возбужден. Видимо, сказываются прелести хорошей жизни. Идея вывести их на эмоции, создать иллюзию опасности, чтобы эти двое хотя бы на секунду вспомнили о ценности друг для друга жестока, но все же сработала. Как минимум, сейчас они парой фраз перебросились, значит не все потеряно. — Я иду такой, красивый уверенный, думаю опять какую-то херню вспомнишь на сплочение, уже подхожу к Бокуто, как вдруг из темноты выходит Аоне с дружками из другой школы. Аоне, понимаешь?! Я блять все молитвы вспомнил и сразу за упокой проговорил. Он подходит, а мы бежать, потому что… ну это Аоне! — Так ладно, просто бежать, он бежит за нами в два раза быстрее! Ты вообще его ноги видел? Они километровые, ими убить можно. Я в жизни больше таких выкрутасов не переживу, серьезно! — благо сейчас все большое представление закончилось и у них есть возможность передохнуть. Все же цель была напомнить, что они не чужие люди, напугать так, чтобы им без разницы было кто там кто бездушный, а что просто большая задница. Главное ноги унести и другу помочь. Вроде помогло, хотя бы друзья друг на друга смотрят без предъяв, остальная работа уже за ним. Тецуро решает чужие проблемы, кому расскажешь, не поверят. — Зато теперь вы оба свое бесценное мнение и эмоции в жопу засунули, мы все можем поговорить нормально. И выпрямьтесь уже, чего как инвалиды, — а то бабки старые, а не главные парни школы, но про последнее лучше промолчать. Возгордятся ведь, вновь почувствуют, что без греха, и собачиться начнут, а он все это не ради такого исхода затевал, да и во-второй раз Футакучи на такое не согласится взамен на прощение одного должка. — Итак, принимаешь ли ты ответственность, Терушима, за то, что наговорил Ямагучи, и готов ли исправить этот косяк? — Так, минутку, а почему это в роли голоса разума у нас тут ты? Куроо Тецуро не отличался никогда умом и сообразительностью. Вот же гад… — Я заинтересован в примирении, потому что вы оба мои друзья. Ну и Ямагучи по совместительству лучший друг моего краша, поэтому будь добр, романтику не порть. — все же страшно, что Цукишима может прервать их общение из-за того что Терушима ведет себя, как гондон, может вообще подумает, что и Куроо сам такой же, но нет, он хороший, ему человеческое не чуждо. — Так принимаешь или нет? — Да принимаю я, — бубнит под нос он, конечно, как старик. — Будто у меня выбор есть. — И я принимаю все грехи, но давайте обсуждать все будем в тепле. Холодает, — а Бо вещь говорит, наверняка все же самый умный в их компании. У Котаро они бывают редко, как-то не складывается постоянно, да и Терушима ближе живет, доступнее, но все же каждый раз, переступая порог этой квартиры, Тецуро ловит себя на мысли, что хочет так же. Несколько людей нашли допустимую грань между семьей и личным пространством и просто не мешают друг другу. Интересно, когда он вырастет еще больше, с Цукишимой они уже будут вместе жить? Чтобы вот так, готовить вместе, по магазинам шататься и выбирать новые обои. Эх, домашняя романтика. — Не шумите только, все уже, наверно, спят, — хотя и эти люди тоже не без причуд. Ложатся в девять вечера. Кто так вообще делает? А телик посмотреть, а поесть перед сном, а вспомнить вопросы создания вселенной и загнаться? Как вообще они это делают… Благо, в комнате друга находится укромный уголок с пледом и игрушками (больше всего по душе Тецуро большая черепаха, которой уже лет семь), и поговорить здесь удобно. Только нужно дверь посильнее закрыть, чтобы не мешать людям спать и секреты их дружбы не раскрывать. Все у них будет хорошо, нужно только поговорить.

***

«Извинения приняты. Ты причастен к этому?»

«Знаешь, я и сам своего рода мозгоправ» Возвращаться по темным дворам страшно, от каждой тени, скользнувшей в зоне его видимости, становится не по себе, только музыка в наушниках отвлекает, позволяет расслабиться наедине с собой до тех пор, пока он не переступит порог квартиры. Не его дома, чужого, который в особые моменты сжечь хочется вместе с жильцами.

«Но ты о себе не забывай. Если вдруг захочешь поговорить о чем-то более серьезном, чем четверка по математике, просто напиши.»

«Я горжусь тобой.»

В самое сердце, Цукишима Кей, в самое сердце! Что сложного говорить эти три слова чаще? Почему нельзя просто похвалить, укрепить его веру в то, что он идет правильным путем, что он не монстр и не херовый друг? «Спасибо. Мне правда этого не хватает» «Я постараюсь стать еще лучше»

«Хвалить я тебя могу и без повода.»

«Лучше с причиной»

***

Если что-то более смущающее, чем присутствие такого классного, взрослого и осознанного Цукишимы в его жизни? Определенно да. Когда этот самый Цукишима начинает писать мелочи, вроде «хорошего дня» или «не забудь поесть, твоему организму нужна энергия, чтобы вновь кататься», Куроо становится похож на солнце. Светится сразу, улыбается во весь рот и едва не визжит от переполняющих чувств, заставляя рядом находящихся странно поглядывать в его сторону Обычный Куроо Тецуро не такой, это все знают. «Прекрати, иначе моя репутация пойдет по полной жопе, потому что я выгляжу как дурак сейчас. Имей совесть, Цукишима»

«Тебе это приятно.»

Да, приятно, он и отрицать не смеет, вот только отвык от заботы совершенно. Предки вообще, наверно, забыли о существовании такого чувства, от друзей такое редко услышишь, а те девчонки, что пытаются «завладеть его вниманием» словно насмехаются. Он мешает. У Цукишимы есть свои дела и заботы. «Я сегодня деку поеду покупать. Не хочешь после встретиться в скейт-парке? Покажу, что умею, тебя могу научить» «Ну только если ты не забоишься :)» Но он так просто не отступит, раз звезды сложились именно так.

«Вызов принят. Встретимся позже.»

Уверен, оно того стоит. Подходит к рампам он с предвкушением, заранее опуская колеса на асфальт. Доска, конечно, не самая лучшая, все же когда покупаешь с рук особо не повыбираешь, но благо его выдерживает, а наждачка не стерлась предыдущим владельцем. Все же не хочется при первом же прыжке соскользнуть, а после отправиться к Ушиваке со сломанной рукой. Толчок, второй, слегка вправо и прямо в сторону подъема. Да, этого правда не хватало. последний месяц. Если сразу после той самой судьбоносной встречи он еще мог не ощущать желания снова почувствовать под кедами стук колес, увлеченный святым образом Цукишимы, то сейчас, когда восхищение чуть поубавилось, а сознание наконец вернулось на место (постоянно смущаться от каждого чужого слова он, наверно, задолбался бы), скейтборд сейчас медленно возвращает спокойствие, собирая по крупицам воспоминания и закрывая огромную черную дыру в сознании, которая нашептывала все сильнее и сильнее. «Ты ему не нужен» твердит она, но с прыжком и привычным приземлением на обе ноги, она стихает. Его спасение от демонов внутренних, никакой психолог не нужен, дешево относительно и сердито. «Ну и где мистер пунктуальность?» Ответа нет. Может просто телефон сел или в пробке застрял? Обычное дело, он человек взрослый, подождет немного. Правда и через десять минут его нет. И через двадцать. Даже через час нет никакого ответа.

«Если ты решил так пошутить, то окей, шутка удалась, а теперь разреши я тогда домой пойду.»

Он не идет. Сидит и ждет, как преданный пес своего хозяина, наблюдает за мелкими ребятами, что приходят сюда едва ли не каждый день с велосипедами и самокатами. Давно уже молодых скейтеров он не видит, становится грустно. Движение умирает. Сам он медленно тоже. Проходит час. Рядом проходит слишком много мам с колясками. У них особое время, чтобы своих детей выгуливать что ли? Ходят тут, колесами шумят, дети кричат, пока они с мужьями по телефону связь держат… Неожиданно хочется так же. Идет второй. Солнце близится к нулю. Зря он ждал, только задницу отморозил. На доску встать так и не смог. Сил нет, настроя тоже. Ушел навсегда? Не мог написать, что Куроо ему надоел? Что боится? — Привет, — голос знакомый. Ямагучи появляется буквально из ниоткуда, и, кажется, не просто так. Волнуется? — Ты Куроо, верно? Прости, Цукки прийти не сможет, просил передать что сожалеет и- — Причина. Назови ее, — звучит значительно холоднее, чем обычно. Он на грани того, чтобы начать злиться, максимально необоснованно и по-детски. — Его сбили, он сломал руку. Вашу мать… Развести Ямагучи на адрес больницы не так сложно, все же тот парень добрый, да и наверняка уже сам все знает про них с Цукишимой. Всю дорогу руки подрагивают. Холод ли, нервы ли, он не знает, но что-то подсказывает, что такое состояние точно никому лучше не сделает. Нужно успокоиться. Вдох-выдох, Тецуро, вдох-выдох. Знакомые двери. Знакомый запах. Знакомый врач. Вот только Цукишима здесь чужой, вообще оказываться здесь не должен. — Скажи номер машины, и я разъебу ее сейчас же, — от объятий он сдерживается, знает, что время не лучшее, да и рядом с Ушивакой, внимательно наблюдающим за гипсом на худой руке, но взглядом старается передать все. Он разнесет любого, кто на его счастье, а он уже называет Кея так, посмотрит и, чего хуже, навредить сможет. — Успокойся, произошла случайность, ничего особенного, — конечно, каждый же день люди руки ломают и под колеса попадают! — К сожалению, сегодня без скейтпарка. Прости, что не смог позвонить. — Да черт с этим уже, руку главное вылечить надо. Все же в порядке будет? — Ничего особенного, стандартный перелом лучевой кости. Пару месяцев гипса, а после почти как новое, — хотя бы это обнадеживает, Ушиджима не может врать. «Я волновался» пытается сказать Тецуро. «Прости» — вот все, что может ответить Кей.