Ноктюрн на флейте водосточных труб

Ожидание вечера внезапно становится слишком тяжелым. Дело не в простой работе, которая не забивает голову в нужной мере, и даже не в предвкушении, просто Тецуро как ребенок, как только дорвался до заветной цели, то отпускать не хочет и только и ждет, когда там его человек найдет минутку, чтобы встретиться. Это немного напрягает, Дайчи косо на него поглядывает со стороны, но а что он сделать может? Наверняка во времена, когда они с женой еще встречались, тоже «от звонка до звонка» жил, так что не ему смешинки в глазах прятать, понимает ведь все.

«У тебя нет костюма?»

Смс внезапно останавливает волну напряжения и ожидания. Внимание в очередной раз дали, а Куроо уже хвостом завилять готов, вот только само содержание несколько напрягает. Ему так и сказать, что на все мероприятия, которые только были в их школе он костюм у Теру брал, а сам ни разу в жизни пиджак бы не надел? «Нет. Он сильно нужен?»

«Хорошо, а рубашка?»

Когда у него там в последний раз рубашка была нормальная… Выпускной из 9 класса? Да, кажется, тогда, вот только она долго не прожила, в один из особо плохих дней пришлось надеть ее в школу, а по приходу получить по лицу. Пятна крови трудно отстирать, это он запомнил на всю жизнь, наверно, да и на самом деле она была самая простая, на рынке купленная, чтобы хоть как-то походить на модных одноклассников. «Тоже нет.» «Что ты задумал?»

«Какой у тебя размер одежды?»

А вот этот оборот ему уже не нравится. Не будет же Цукишима раскошеливаться на одежду для него, если тот и так уже достаточно для него сделал и денег потратил (чего только камера одна стоит)? Не будет же? «Давай ты не будешь пока ничего делать, сначала расскажи, что ты задумал.»

«После работы приходи ко мне сразу же.»

— Вот же… , — и не объяснит ведь ничего, молчать будет, вопросы раз игнорирует. Почему он вообще связался с ним? Ах да, точно, он же чертов ангел на земле. — Тецуро, спускайся, с небес на землю, рабочий день еще не закончен, — Дайчи прав, пора работать.

***

Первое, что встречает Куроо в чужой квартире это тишина. Будто Кея все еще нет дома, а дверь просто так осталась открытой, вот только с каждым шагом ближе к спальне шорохи становятся все более слышимыми. Чем он там занимается? Просто завязывает галстук? Серьезно? — Привет, не слышал, как ты вошел, — звучит Кей слегка устало, видимо, денек выдался не из легких. Наверно, стоит приносить ему почаще кофе, чтобы тот в порядке был. Тецуро же волнуется, теперь точно не чужие люди, близкие даже, вот, идти на свидание собираются. — Привет. Куда собираешься? — становится теплее, куртку приходится стянуть здесь и повалиться на диван. Хочется спать и совсем немного обниматься с одним конкретным красавчиком в костюме. Если бы прямо сейчас Цукишима спросил его, как тот выглядит, то… Куроо бы выдавил только простое «ахуенно», потому что при взгляде на эту красоту все слова пропадают. В небесной канцелярии все так одеваются, или только ему так повезло? — Мы идем в театр, — да, конечно, его, обрывок серой безысходности и образец отсутствие культуры, на серьезное мероприятие вести, в компанию просвещенных интеллектуалов, вроде Цукишимы, а он… В куртке красной да в джинсах потрепанных. — Костюм возьми на спинке стула. Стоп, какой еще костюм? Не купил же все-таки, не тратился так сильно, да ведь?.. Куроо с опаской поднимается и к стулу подходит. Обычный черный пиджак вроде, все как надо, складок нет, даже ботинки в тон рядышком стоят. Красивый… — И что мне с ним делать? — Надевай. А вот это уже выходит за грань его понимания и желания. Внезапное восхищение тут же перебивается серьезной злостью и напряжением. Цукишима купил, Цукишима и вернет, а он это и в жизни в здравом уме не наденет. Кажется, замешательство Куроо слишком заметно, раз Кей внезапно оказывается рядом и берет бережно за щеки. Знает ведь куда давить… — Тецуро, прошу тебя, всего один раз. Я не буду вынуждать тебя, кто я такой, чтобы делать это, но я хочу увидеть тебя в нем. Ты будешь самым красивым в зрительном зале. Не вынуждает? Как раз делает это прямо сейчас! Не надо связываться с психологами, Тецуро, целее будешь, они будут знать о тебе все, а потому легко желаемое получат, а ты будешь вынужден против своих установок пойти. — Ладно, черт с тобой. Всего раз!

Всего раз…

— Сколько? — стоя перед зеркалом до Куроо доходит, что такое не может стоить мало: ткань недешевая, пуговицы все на месте сразу, пахнет магазином, а не противной китайской пленкой… Новый. Купленный специально для него. — Тринадцать, ботинки восемь. — Чего? — Тысяч. В первые пару секунд он просто не верит, думает, что Цукишима так пошутить решил, вот только потом осознает. Не шутил, пусть и не пытается показать это. Приходится тут же перестать двигаться и ровно встать, мало ли, растянет даже немного, тогда вернуть не получится, ботинки тоже аккуратно надо… Как вообще он может купить это все просто так, когда у Куроо месячная зарплата только на пару тысяч больше? Это напрягает, слишком сильно напрягает. Не связывайся с психологами, не свя- — Успокойся, это меньшее из того, что я могу сделать для тебя сейчас. В любом случае у тебя будет выпускной, значит тебе понадобится костюм, верно? — поцелуй в лоб, и вновь чужой взгляд возвращается к его галстуку. Как они там вообще завязываются? — Будешь выглядеть сейчас, как Себастьян, поэтому расслабься. — Тогда ты должен был быть в желтом. — Прости, черный мне больше к лицу. Принимает пальто из чужих рук он уже без напряжения, только мельком в зеркало смотрит спешит на выход. Свидание с самым лучшим мужчиной требует потрясающего внешнего вида, не так ли? — Как ты узнал, какой у меня размер? — костюм подозрительно четко сидел, ни одно движение не сковывал, но и ужасно свободным не был, как это обычно бывало. Кажется, именно это называют атрибутами богатой жизни, вот только Тецуро она совсем ни к чему, в одежде, сравнимой по цене с содержанием его уже бывшей квартиры, некомфортно в душе, как будто только с улицы затащили в светское общество, а он и пару слов связать не может, не то, что говорить о чем-то высоком. — Вакатоши узнал у Савамуры, — ах вот оно как, эти двое в сговоре все еще используют его неосведомленность против него, как прекрасно. Стоит попросить папу и отца, чтобы с Цукишимой не связывались, ничего распространять даже не пробовали, потому что это повышенное внимание и большие траты уже подбешивают. Он не должен себя ощущать так рядом с самым любимым человеком на планете, нужно только заботу отдавать, а тут он не то, что отдает недостаточно, но и его самого медленно, но верно топят в подарках и внимании. Непривычно это, оттого неловко. — Ты все еще волнуешься? — Слушай, я все понимаю, ты в достатке живешь, много чего умеешь, только вот меня давить не надо. Давай без дорогих подарков и покупок без ведома, мне- — Хорошо, тебе не нужно объяснять, я все понимаю, — ладно, он берет свои слова назад, с психологом быть в отношениях классно, даже откровенности вслух проговаривать лишний раз не приходится, по действиям и глазам только все понимает, может даже просто в душу смотреть научился, кто знает. Куроо ладонь к коробке передач тянет (благо, не автомат, чужая рука лежит на ней часто) и пальцы переплетает. Тепло. Однажды он сам сможет делать такие подарки, и тогда никому из них не будет неловко. Только дожить надо и работать усерднее. И хорошо экзамены сдать, Кею точно понравится высокий балл по математике. — Я восхищаюсь тобой, — «Конкретизируй, Тецуро, простое «я тебя люблю» каждый дурак сказать может, а ты покажи, какое это чувство только для тебя», Савамура точно бы им гордился сейчас. Машина останавливается около нужного места. Слишком быстро. Приходится ладони разорвать и вновь выйти с ноябрьский холод. Совсем скоро зима, а там Новый Год, подарки, Дед Мороз… Опять бороду надевать придется, затащат ведь на елки для младшеклассников, да и Мэй всегда так радостно бежит к нему навстречу, пусть и делает вид, что не узнает, но Тецуро знает, по глазам видит. — Идем? — ладонь в перчатке плеча касается. Кажется, он опять залип на снег и воспоминания, прекращать пора, пугает ведь, вдруг Кей тоже однажды убежит. — А, да. Идем, — приходится сдержать себя и за руки не браться, а только руки в пальто прятать и сдувать с носа медленно падающие снежинки. Зима близко. Он не знал, куда идет и какое представление увидит, даже не спрашивал Цукишиму ни в машине, ни дома. Но услышав только пару первых нот понимает все без слов. «Лебединое озеро», Одетта-Одилия, Чайковский. Он видел его лишь однажды, дедушка с бабушкой решили его взять с собой на спектакль, показать внуку классику, взрастить любовь к прекрасному. Получилось. Куроо до сих пор с замиранием сердца смотрит на 32 фуэте и ладонь сжимает чужую. Справиться не может, воспоминания слишком сильны. Не будет больше того театра, не будет двух знакомых рук вместе, ничего не может быть, как раньше. Он Одилия, черный лебедь, скрывающийся за белыми перьями. Он есть ложь.

Он монстр.

— Ты в порядке? — выходя из гардероба слышится знакомый голос. Опять волноваться Цукишиму заставил. — Ты все время был сам не свой. — Не беспокойся, это… воспоминания вернулись, — больше нечего сказать, он будет держаться за этот образ, будет танцевать и влюблять пока может, пока двигаются ноги, пока не поймет, что это неправильно и причиняет только больше неприятностей, но все это позже не сейчас. Нужно передохнуть. Холодный воздух и ледяные перила лестницы быстро приводят в себя. Все хорошо, сейчас есть рядом люди, с которыми можно быть близкими, кому можно доверять, не нужно больше бояться… Крики отца и матери все еще слишком сильны. Он не может. Не вывозит. — Возьми, — Цукишима заботливо бутылку с водой протягивает. Видимо, быстро сбегал до буфета, снова деньги потратил… Забрать ее все же приходится, нужно затопить все, что выбралось наружу и возвращаться домой. Вакатоши наверняка беспокоиться будет, ужин сготовил, а он тут… Телефон вибрирует в кармане. Правда, Ушивака звонит. Говорил же волноваться будет, вот только звонок за секунду сбрасывают и сообщение. «Передай телефон Цукишиме». Это еще с чего вдруг? Но ладно, вдруг там что-то действительно важное, и Кею лучше увидеть это первому, правда от прочитанного на чужом лице тут же появляется собранность. Дело серьезное, не иначе. — Поехали в больницу. Срочно, — Куроо буквально запрыгивает на переднее сиденье и по пути сжимается весь. А что если с Вакатоши что-то случилось, с тем человеком, который всегда нерушимым казался, но все еще оставался простым человеком? Нет, этого он точно не хочет, слишком много попадающего в сердце за последние пару часов. Благо, стоит зайти в знакомую приемную испуг спадает. Вот отец, живой, здоровый, правда слишком серьезный и с какой-то девушкой рядом. Неужели… — Привет, — этот голос он узнает, кажется, из миллиона. Сестра приехала. Правда объятия на корню обрывает, руками в его грудь упираясь. — Ты не слышал? — Не слышал что? — Твои родители скончались, — выдает Вакатоши серьезно. Не шутит точно. Больно. Слишком.