Что-то на латыни

Если вам кажется, что самая темная ночь Хэллоуина стала еще темнее, то вам не кажется. Пропиталась аурой Юнги и его нытья. ― Этого Чимина только за смертью посылать. ― Её сегодня как раз не проблема найти. На каждом углу по паре штук, бухих и стремных. В тридцать первой квартире тоже пара штук найдется. Хосок, правда, поспорил бы с пеной у рта, что они стремные, а Юнги ― что бухие. Чимин подтвердил бы оба пункта, но в обсуждении не участвует: умотал в круглосуточный за догоном. ― Тем более, че так долго? Нельзя заставлять людей ждать по году! ― Прошло двадцать минут. Разве что в параллельной реальности, где Юнги ― гений, миллионер и филантроп, то есть точно не в этой. Да, он бывает крайне драматичен, когда дело доходит до обещанной выпивки, и? Засудите его. Спустя еще полгода по его меркам наконец пищит дверной замок, и Чимин вваливается с пакетами и криком. ― Сладость или гадость? ― Ты про себя щас? ― отбивает Юнги и тут же понимает, что сморозил. ― Кстати, я аллергик, сладкое идет к черту. Хм. Если вам кажется, что стало еще хуже, то вам не кажется. ― Мнение принято к сведению, ― подмигивает Чимин и принимается без рук снимать кроссовки. То есть пытаться. Пытка попытка заканчивается пятном грязи от левого носка на некогда белой правой пятке. Хосок подрывается помочь с пакетами, только когда пятно пожирает уже всю заднюю часть кроссовка и грозится перекинуться на джинсы. Ночь нечисти никто не отменял. Хочешь не хочешь ― приобщишься. С прибывшими пакетами тоже не всё чисто. Бутылки, которые Чимин из них вытаскивает, как кроликов из ведьминской шляпы ― все с разными этикетками и содержимым. Говорит, в студенчестве два года отпахал барменом, а тут наконец повод стряхнуть пыль со скилов. ― В целом одобряю, ― оценивает Юнги ассортимент, ― но я тут вспомнил про другой должок. Мы тебя в своей квартире не трогали и не отвлекали, условие выполнено, так что… Душу-то гони. Чимин делает крайне невинное лицо, ну что за ангел во плоти, божечки. ― Упс, забыл сказать. Продал ее на собеседовании, чтобы меня точно взяли. ― А через постель никак, как нормальные люди? ― Не шарю в вирте. ― Сочувствую. Душевная проституция, что-то новенькое. ― Проституция — это если бы меня без души взяли, а так ― вполне себе романтика. ― Стопэ, ― влезает Хосок без мыла, ― погодите, я это запишу. Как там было… Вообще сегодня Намджун отвечал за сбор цитат, но ничего, перекопирует потом из какао. Нахрена им на альбоме панч про душевную проституцию? Если б они задавались такими вопросами, то не наскребли бы даже пары процентов своей аудитории. Ну, той, которая с припиздью в лучшем ее проявлении. Чимин тихой сапой прокрадывается Хосоку за спину, чтобы заглянуть в телефон, и увиденным не особо доволен. ― У тебя тут ошибка в романтике. ― Он в целом ошибка, ― поясняет Юнги, — не только в ней. Если вам кажется, что вы слышите возмущение, то вам кажется. Хосок давно уже забил и игнорирует очевидные комплименты. ― А еще попахивает кражей высокоинтеллектуальной собственности. Требую отчисления за авторские права. ― Ага. Сначала со мной расплатись. Импровизированный минибар на столе такой «ну да, пошел я к черту, постою тут для массовки». Чимин демонстративно обводит его рукой. ― Не считается, это ты обещал по доброте… Хм. Бездушевной. Но, так уж и быть, по своей доброте душевной зачту в качестве неустойки. ― Неустойка у тебя в штанах. Хосок на фоне ржет конем и, естественно, снова лезет в телефон. ― Знаешь… Вот есть юмор высшего класса, а есть пятого класса младшей школы. ― Что-то не устраивает? ― Да нет, продолжай. ― Еще будут запросы? ― Вообще да, и сними чертов галстук, он пугает. Я как будто сам на собеседовании. ― Не привлекают мужчины в костюмах, записал. Юнги закатывает глаза на максимум своих возможностей. ― Главное, чтоб не в хэллоуинских. На удивление, Чимин не кидает очередную ответку, а молча идет реально переодеваться. Выбор между галстуком и пижамой очевиден. Вообще он и так собирался, как только домой зашел, но больно уж увлекательный назрел срач, а упускать возможности ― не в его стиле. У Хосока похожая тема, правда в отношении возможности доебаться. ― Давно тебя так не несло, ― подпинывает он Юнги локтем в бок. ― Если не возьмешь у него номер телефона вместо души, то даже не знаю. ― Зачем? Звонить и шептать в трубку, что ему осталось семь дней? ― Шептать что-нибудь погорячее. ― Не собирался. ― Нахрена флиртуешь тогда? ― Да я случайно! ― Всплескивает Юнги руками, чуть не заезжая сам себе по лицу. ― Всё, Хо, забей. Даже если в теории, в теории что-то допустить, то смысла ноль. В вирте он не шарит, а для билетов до Италии я феерично нищий. У Хосока вопрос, а не, погодите. Доперло. ― Так собеседоваться ― еще не значит получить работу, паникер. ― Ой, он ради нее душу продал. Даже как-то обидно будет, если не сработает. Еще обиднее, если это была необязательная опция, и там могло бы хватить банального профессионализма. Чимин без слов подтверждает подозрения, когда выплывает из спальни в новом луке. Флёр фэшн-иконы заполняет помещение целиком, переливается через край и выплескивается в присвистывание Хосока. ― Зачет. Смотри, Юнги, он всё равно в костюме. ― Тц, мне запретили только хэллоуинский, правильно помню? А это пижамный. Изумрудный с атласным отливом, серебристой строчкой на отворотах и такими же пуговицами. Короче какой-то Слизерин. Попахивает косплеем и, значит, угадайте чем... Хэллоуином, ага. Десять баллов Гриффиндору. Им они не сдались, честно говоря: Хосока тест из интернетов запихнул в Пуффендуй, Юнги ― тоже в Пуффендуй, Намджуна ― в Когтевран, и он, как официально самый умный из всех, отклонил апелляцию Юнги о пересмотре теста. Раз уж никак, то и о пересмотре сути Пуффендуя. Революция тогда не прокатила, пришлось отчислиться. Так магический мир в очередной раз был спасен. А про Слизерин и Чимина — тут Шляпа справилась, вы просто посмотрите, какой талант у человека в зельях. Магия, не иначе. Смешивает на глаз пойло с пойлом одновременно на три стакана. Плюс пара капель сиропа, сомнение, что это сироп, а не шрирача, и сверху щепотка чего бы то ни было из жестяной банки. ― Вы мне лучше расскажите, ― вспоминает Чимин, пока насаживает оливки на зубочистку, ― давно они так? Намджун с эээ… ― С Джином. С зарождения вселенной. ― У него своё летоисчисление, забей, ― отмахивается Хосок. ― Мы месяца три назад с Джином познакомились, но там с самого начала всё ясно было. Не знаю, чего тупили. ― Мне показалось, процесс вполне себе запущен. ― Ну да, хождения вокруг да около. ― Это называется присматриваться, ― влезает Юнги на защиту. ― Тогда что называется тупить? Никакого второго дна в разговоре, о чем вы вообще? Вечно всем что-то кажется. ― Человек имеет право бояться, давай, поспорь еще. Джун же говорил про страх услышать «нет», мы полвечера это обсуждали. ― Мало ли, чего он боялся, просто взял бы и сделал. Если вам кажется, что ооох зря он сейчас это упомянул, ох зря, то ну вы поняли. ― Да что ты говоришь, ― расплывается Юнги в предвещающей пиздец ухмылочке. ― Что там у тебя было, страх открыться? Вперед. Факт, который о тебе не знаю даже я. За слова отвечать надо, раз это так просто. Давай, храброе сердце, покажи пример. Что? В смысле «ой да ладно вам?» Тогда держи ультиматум от Чимина, что не получишь свой коктейль, пока не расколешься. Жестоко, Юнги за такое аж стукается с ним кулачками в жесте уважения. Справедливости ради спор перерастает во всеобщий челлендж: ты либо остаешься один на один со своим озвученным страхом, либо остаешься без бухла. В обратном порядке было бы проще, но фить ха! Правила заявлены, поздно плакаться. Тем более с любыми апелляциями ― это всё еще к Намджуну, а он щас занят делами поважнее. Откосить от роли первого в очереди у Хосока не выходит. Пытается ли он читерить и дальше? Бесспорно. Безостановочно. Безуспешно. Говорит, что ой, кстати, он еще и змей боится, давайте откроет на ютубе документалку про Амазонку и заставит себя это посмотреть. Отказано. Вываливай грязное бельё, только, умоляем, в переносном смысле. Пока что на грязь не тянет. Так, спиной о побелку обтерся. Про то, что Хосок стесняется своих ногтей на ногах, Юнги в курсе. И про то, что на досуге почитывает крайне любопытный фанфикшн, учись вовремя блокировать телефон что ли. Про то, чей презерватив на днях вытащили из-под комода, догадаться было несложно: у Джуна страдания по Джину, железобетонное алиби. А про тайную любовь к пожиранию мармелада по ночам вообще пол Сеула в курсе. ― Окей, ладно! ― срывается Хосок от безнадеги, ― У меня был краш на Намджуна. На втором курсе. По шкале от «незачет» до «пиздец» Юнги ставит твердую восьмерку. ― Воу. Думал, ты прям совсем гетеро. ― Про Чонгука так же думали, пока Тэхён не нарисовался. О, как думаешь, он принял звонок? ― С темы не сливайся. ― Да ниче там такого, ― сдается Хосок окончательно. ― Перепутал влюбленность в талант с влюбленностью в человека, это ж Джун. Как бы. У нас всех мозг тогда плыл от учебы, еще вы оба меня сбили своими каминг-аутами, ну и… Ну, и? А дальше? Хосок с чего-то загнанно утыкается глазами в Юнги, виновато ими хлопает, косится в сторону, обратно, и начинает хлопать еще более виновато. ― Прикалываешься? ― Прыскает тот, когда складывает один плюс один. ― До него давно дошло, не парься. ― Своих чуем, ― Чимин складывает один плюс один, то есть два пальца пистолетом, и стреляет в Юнги. Тот уворачивается. И от следующей пули. Приходится перезарядить патроны, вытащить вторую руку-пистолет, вытащить из-за спины пулемет в стразах, шмалять сразу из всех орудий и в итоге изрешетить собственный диван. Юнги метнулся за него кабанчиком, как только в ход пошла тяжелая артиллерия. ― Просто на всякий случай, ― тактично кашляет Хосок. ― У меня нет еще одной запасной квартиры на примете, чтобы и отсюда испариться. Из-за дивана высовывается ниндзя с невидимой базукой на плече. Понял, понял! Руки вверх, сдается и не будет продолжать тему. Зато может легально выпить. Завидуйте, челядь. После первого глотка коктейля Хосок божится, что это нектар небес. После второго больше склоняется к адскому происхождению сего пойла. Очевидно к нему. Чимин заверяет, что так и планировалось, пусть он сам еще не проверял, что вышло-то. Ну, это поправимо. Нужно всего-то выполнить одно крошечное условие. ― Что там у тебя было на футболке? ― пытается вспомнить Хосок. ― Ноль-ноль ноль-один. Страх не успеть всё, что хочется попробовать. ― Значит, тебе нужно просрать какую-то возможность, правильно понимаю? Прям специально. Чего-то хотеть, что кошмар, но отказаться. В данную минуту Чимин кошмар как хочет прибухнуть свое творение, но, так уж и быть, готов с ним распрощаться. О чем и заявляет. Юнги чует наебку для уебка. Чутье выводит его к лазейке в регламенте: если Чимин отказывается от коктейля, то выполняет правило, выходит из игры и все равно получает коктейль. ― Я так не играю, ― пыхтит Чимин от вселенского недовольства. ― Надо подумать тогда. Пока пропускаю ход. Пока ― это пока Хосок будет придумывать задание уже для Юнги. Тяжко. У него на повестке какая-то субстанция из детской книжки, и чё с ней делать? Намджун назвал это страхом пустоты. Ой как упростило, а с ним-то чё делать? Можно запихнуть Юнги в ванную для флоатинга. Нельзя, нет ее. Отсутствие ванной для флоатинга ― это пугающе? Может, вынести все вещи из комнаты вместе с обоями? Сослать его в Антарктиду? Закрыть в холодильнике, раз у них там тоже вечная мерзлота и абсолютная пустота? ― Да вообще не в этом смысл, ― не выдерживает Юнги такого брэйншторма. ― Это Ничто не просто существовало, оно надвигалось, жрало всё по пути. Скорее пугает, что вот у тебя что-то есть, а вот не станет, терять ― это ж кошмар больно. Чимин задумчиво подпирает рукой подбородок и чересчур уж философски для их компании выдает. ― Но ты ничего не потеряешь, только если изначально живешь в пустоте, а это уже, хороший мой, не страх пустоты. Наоборот, это страх что-то иметь. Ну и рисковать, получается. ― Кстати да, он дерзкий, но то еще ссыкло. Простите, но если вам еще не надоело, что вам постоянно что-то кажется, то сейчас вам покажется, что Юнги рванет через три-два-раз. Приятное зрелище, захватывающее. Хосок, наученный чужим опытом, моментально прячется за изумрудно-серебряной спиной Чимина и продолжает уже оттуда. ― Всё, берем тебя на понт. Задание ― рискнуть. ― Только обязательно ради чего-то, что наверняка потеряешь. Ссыкло, говорите… ― Окей. Чимин, пойдешь со мной на свидание? Хосок давится мышиным писком. Юнги сгребает заслуженный коктейль и повторяет жест из Великого Гэтсби. Глаза в глаза с Чимином. Тот выдерживает, высматривает сам, пожимает плечами и, нарушая единственное правило вечера, вне очереди отпивает из своего стакана. ― Получается, что не пойду. Коктейль прилично так кислит. Горчит, хотя не должен был по идее. Просрать возможность, чего-то хотеть, но отказаться, да? Вычеркивайте. А следом, упс, троих в квартире, потому что Чимин забыл предупредить, каким фееричным увольнением под звуки сирен скорой помощи закончились его два года подработки в баре, и это только если судить по рассказам очевидцев. Сам он с той ночи благополучно нихуя не помнит. *** ― Я нихуя не помню. У Хосока отпечаток ковра на щеке, задолженность по сим-карте и легкая дезориентация в пространстве. Плюс дезориентация в ориентации, о которой вчера раскололся. О, хоть что-то помнит! У Юнги ситуация менее плачевная, некоторые файлы в мозгу удалось восстановить из мусорной корзины. Неутешительное открытие: в мусорке им явно было самое место. ― На этот раз тебя не пришлось ловить по району, ― успокаивает он Хосока. Это канон и всегда первое, что нуждается в уточнении. ― Ты был, ― навееерное, ― примерно как обычно. В какой-то момент начал орать, что в тебя вселился демон бухла, и уполз проводить сеанс экзорцизма в туалете. ― Так вот чё похмелье терпимое. Кстати. Обычно у Юнги проблемы с сушняком, координацией, мигренью, да тупо со всем, кроме памяти. Щас, к величайшему удивлению, способен шевелиться без желания больше в жизни не шевелиться. А это он даже не изгонял демонов посреди ночи. Пугающе. Проделки дьявола, не иначе. Ночью Хосок вроооде бы ничего особо не отжег, решает наверстать. Зачем-то бодро вскакивает на ноги, шатается вправо, влево и снова вправо уже на полной скорости в сторону ванной. Судя по звукам оттуда, не вся нечисть еще вышла. Мда. Вот что бывает, когда учишься экзорцизму по википедии. ― Слышу, вы воскресли, ― внезапно раздается за плечом. Рубрика «привет, инфаркт». А если бы Юнги сначала бил в челюсть, а уже потом дергался всеми конечностями в эпилептическом припадке? Ну хоть проснулся окончательно. Чимин отступает на шаг и хихикает в кулак, как анимешная школьница. Ага, с юмором пятиклассницы. Ага, ему идет. Помятость после пьянки не идет никому, не верьте романтизации недугов, но Юнги ее игнорирует. Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступили с тобой. Ну пожалуйста. А то больше способов спасти остатки репутации он честно не видит. Погодите-ка, а что там на часах? Ох черт! Он кошмарно опаздывает, он должен был еще полчаса назад для своего же блага свалить из этой квартиры, подождите, разве что напоследок уточнить кое-что у Чимина. ― Просто для протокола. Мы ж сосались? ― Было дело. Фух, не с Хосоком! А то именно тот эпизод вот вообще смутно в башке. Хотя. Доказано, что с Чимином было дело. Не доказано, что с Хосоком не было. Думать ― болезненный и малоприятный процесс, доказательства не нужны, не первый год на свете живет. ― Тебя даже на понт брать не пришлось, ― слегка щурится Чимин в улыбке, подозрительно благостной для такого утра. ― Считай, что я впечатлен. В целом. Режим экстренного реагирования: врубить срочно. Юнги успевает засунуть руки в карманы, а то одна из них только что чуть не потянулась к чужой щеке. Валить-валить-валить. ― Всё, мне пора. Если этот забудет дорогу домой, ― кивает он в сторону ванной, ― то ему в семьдесят третью. С Чимина самую малость сползает та улыбка. Он на автомате зачесывает волосы, и, пока Юнги деактивирован зрелищем, под шумок натягивает ее обратно. ― Хорошо, я присмотрю. ― Ага. Спасибо. Только это, не пускай его к мармеладу, не давай совать пальцы в розетку, сам тоже не суй и не открывай незнакомцам. ― Ты же открыл. Жалеешь? Что они не могут вот так же смотреть друг на друга и быть уверенными, что смотрят не в последний раз? Без комментариев. Юнги промаргивается и заставляет себя сделать первый шаг в сторону выхода. ― Пока, Чимин. Или последний шаг, смотря как посмотреть. А вот через плечо смотреть не надо. Не на-до. Да, он сбежал, как ссыкло. Нет, ну а что ему еще оставалось? *** ― Так ему реально оставалось семь дней… Хосок пялится на коврик у входной двери квартиры, где материализовалась коробка с сырной нарезкой, банкой оливок и чертовой бутылкой лимончелло. ― Прошло восемь, ― замечает Юнги. ― Приятно, что хоть это обещание он сдержал. Даже после смерти. ― И что хоть что-то после себя оставил. ― Ещё очки. ― И те без диоптрий. Есть такое. Они нашли их наутро после Хэллоуина, лежат теперь на тумбочке у выхода. На самом видном месте, мозолят глаза, так что хрен ты забудешь о том, кто их забыл. Хосок вынимает бутылку из ящика и косится на нее с очевидным подозрением. ― Честно говоря, я больше не готов пить что-то, к чему прикасалась его рука. ― Зальем в Чонгука. Он заслужил. Юнги бросает последний взгляд на их коврик с надписью «fuck off», запоминает, во что нормальное наконец переименовать вайфай, и закрывает дверь. *** Юнги открывает дверь. ― Слава господи ж боже мой, ты дома. Растрепанная шевелюра, футболка с пикачу и всё те же вырвиглаз треники в мелкий цветочек. Что еще? Охуевание. ― О, мои очки здесь! ― А ты в Милане. Чимин показательно осматривается вокруг. ― Да? Как-то изменился за пару дней. Или это я без очков путаю. Ну всё, хватит болтать через порог. Можно же протиснуться в квартиру мимо Юнги по касательной и приземлить тело на диван. Ноутбук приземляется уже поверх тела. ― Щас файлы заливаться поставлю, и поговорим, не отвлекай. В этот раз вообще чистый ультиматум. Даже душу не предложил. А, точно, Юнги и забыл, что это существо ― бездушное. Кому он заливает, нихрена он не забыл. ― Это льстит, но хватит пялиться, — на секунду отрывается Чимин от монитора. — Ты как будто призрака увидел. ― Так ты и есть. ― Почему это? ― Потому что лимончелло. ― Спорю, вы двое сожгли его на костре, ― прыскает Чимин. — Вообще да, меня тут быть не должно. Но ваш вайфай всё еще стабильнее, чем мой, так что... Загрузить все папки на облако понадобится не целая вечность, а двадцать три минуты. За которые Юнги успеет узнать массу нового. К примеру о том, как Чимин слетал познакомиться со своей новой командой и на кривом итальянском обкашлять вопросики. О расширении их бренда на разбогатевшую Азию. О существовании в мире такого явления, как удаленка. О планах открыть первый бутик в Сеуле к весне, а дальше как попрет, и угадайте, кто в этом движе замешан. Иначе нахрена вообще стране, полной итальянцев, кореец-то понадобился? Не задумывался? А стоило. Или хотя бы спросить в тот раз. Или, черт возьми, взять номер телефона, чтобы тебе всё насильственно объяснили, ссыкло ты охуенно целующееся. Ну, не новости. В этом плане всё стабильно, как вайфай, который Хосок спустя неделю переименует обратно с Fuck Off на Hello. А то мало ли, кто еще на приглашение заглянет. Были удачные прецеденты.