A Little Kiss

Чонгук плачет совсем как ребёнок ещё: морщит нос и жмурится, растирает ладонями слезы по круглым щекам, и старательно отворачивается, когда понимает, что на него смотрят. Намджун, сам недалеко от него ушедший в возрасте, испуганно и растерянно переглядывается с Джином, не понимая, что ему сделать с неожиданной истерикой, а Тэхён действует. Он садится к вжавшемуся в угол салона авто макнэ, осторожно обхватывает за плечи и прижимается всем телом, утешая. Чонгук, очень тактильный и ласковый обычно, тут же прячет заплаканное лицо в изгиб чужой шеи, продолжая негромко всхлипывать. Тэхён ненавидит ведущих этой чертовой передачи. Он хочет вернуться на площадку и высказать им всё, хочет обложить их матом и, может быть, даже ударить пару раз за то, как они себя повели. Перед его глазами стоит лицо Чонгука в тот момент, когда один из ведущих насмехается над его подарком: растерянное, непонимающее, огорченное. Его большие глаза, полные обиды и едва сдерживаемых слез, искривленные губы и красные пятна смущения на шее. Чонгук тогда сдержался и не расплакался, а вот сейчас, вне камер, в безопасности автомобиля, что везет их в общежитие, не смог уже терпеть. Тэхён сжимает зубы крепче и ласково гладит младшего по затылку, по задней стороне шеи, едва ощутимо касается верха спины и выступающего позвонка. Чонгук, кажется, перестает плакать так горько, постепенно успокаиваясь под прикосновениями, но все еще надрывно вздыхает порой и крепко держит майку Тэхёна в кулаке, словно боясь, что тот уйдет. Они доезжают до дома в тишине, разбиваемой лишь тихими вздохами, и, не успев войти, Чонгук срывается в ванную. Тэхён, бросив снова заволновавшемуся лидеру короткое «я сам», следует за парнем и осторожно заходит, защелкнув за собой дверь. Чонгук, казалось бы успокоившийся, снова плачет — он оборачивается, чтобы взглянуть на того, кто нарушил его одиночество, и по его щекам опять начинают течь слезы. Тэхён подходит ближе и аккуратно вытирает мокрые дорожки пальцами, осторожно удерживая чужое лицо в руках, стараясь успокоить даже взглядом. — Это несправедливо, хён! — Чонгук не вырывается, но немного дергает головой, не в силах сдержать обиду. — За что они так? Тэхён кивает, продолжая поглаживать нежную кожу, и тихо выдыхает. — Я знаю, Чонгук-и, — он морщится. — Просто ублюдки, они не стоят твоих слез, малыш. Как будто сам Тэ сильно старше. Чонгука, однако, такое не успокаивает. Он машет головой, пытаясь избавится от хватки на лице, и так горько поджимает губы и хмурится, что Тэхён не выдерживает. Он, совсем не зная, что ещё сделать, порывисто прижимается к чужим губам своими, целуя неумело, но отчаянно, совсем еще невинно — это потом Намджун расскажет разницу между чмоком и настоящим поцелуем — не пытаясь скопировать увиденные в чужом порно глубокие и мокрые поцелуи. Отдавая свой первый — и точно так же крадя взамен чужой первый, равноценный обмен. Он совсем не ждет, что Чонгук как-то ответит, потому что, в конце концов, они не обсуждали свои чувства, а верить только слишком долгим взглядам и осторожным, слегка вороватым, прикосновениям — это плохая идея. Вообще-то, Тэхён ожидает, что за свой порыв получит по лицу, и морально готов к этому — куда больше готов, чем к тому, что Чонгук отчаянно обнимет его за шею и прижмется ещё ближе, так, чтобы между ними совсем не осталось пространства. Даже теряется на одно крошечное мгновение, но быстро собирается и обнимает в ответ, аккуратно придерживая за талию. Они так целуются неизвестно сколько, нежно соприкасаясь губами, пока Чонгук, всегда самый первый во всём, не пытается перевести поцелуи дальше. Тэхён замирает, когда ощущает мягкое прикосновение чужого влажного языка, приоткрывает зажмуренные глаза от неожиданности — и встречается с очень темными, почти черными, напротив. Чонгук ждёт, хотя терпение вовсе не в его характере, а Тэхён не может отказать, даже если бы действительно хотел. Он приоткрывает рот, позволяя макнэ вести в поцелуе, поддаваясь чужому мягкому, но всё же напору. Чонгук, получив зеленый свет, становится активнее, явно собираясь применить на практике все, что видел на студийном компьютере Намджуна; скользит языком по кромке чужих зубов, слегка замирая на выступающих клыках, легко касается кончика языка Тэхёна — тот на этом моменте зажмуривается обратно и неловко переступает с ноги на ногу, ощутив, как прикосновение отдалось жаром в паху. Он послушно позволяет Чонгуку делать, что тому сейчас захочется, неумело отвечая на такие же неумелые, но страстные поцелуи. Разрешает скользнуть ладонями по своей спине и сжать талию, прежде чем опустить руки на бедра, жадно оглаживая каждый доступный сантиметр. Только охает негромко, когда его притягивают слишком плотно, заставляя вжаться наполовину твердым членом в чужой пах, только чтобы выяснить, что Чонгук так же сильно возбуждён. Они замирают и рассоединяют губы только тогда, когда дышать становится нечем, но не отстраняются друг от друга совершенно. Тэхён, потянувшись, включает воду — может быть, слегка запоздало для происходящего. Он смотрит на Чонгука, что загнанно, сбито дышит, часто моргая от переполняющих чувств, и осторожно касается ладонью чужого члена через плотную ткань джинсов. Чонгук вздрагивает и смотрит вниз, округлив и без того большие глаза, но не останавливает. Только смотрит неотрывно, как ладонь Тэ легко поглаживает и чуть сжимает, совершенно недостаточно для того, чтобы хоть чуть снять возбуждение. Хмурится недовольно, надувает свои губы, совсем как обычно, когда не получает желаемое, и прижимает ладонь Тэхёна плотнее. — Хён, — он шумно дышит сквозь приоткрытый рот. — Пожалуйста? И сам первым лезет за пояс чужих штанов, нетерпеливо расстегнув пуговицу и ширинку, чтобы сжать уже полностью твердый член Тэхёна. И, не давая и секунды на размышления и осознание, обратно припадает губами к губам Тэ, целуя напористо и жадно, почти вылизывая его рот. Кажется, шум воды не спасает. Тэхён сдерживает стоны, давится ими, пытается скрыть в поцелуях, пока Чонгук водит ладонью по его члену от основания до головки, размазывая предэякулят. Его собственная рука, так же забравшаяся за резинку чужого белья, периодически замирает, когда Тэхён забывается, утопая в удовольствии от того, как Чонгук растирает выступившую смазку по уретре большим пальцем или прокручивает кулак на головке, стимулируя ее плотнее. Тогда Чонгук негромко недовольно охает прямо Тэхёну в приоткрытый рот и толкается бедрами, напоминая о себе, и этот слегка возмущенный звук тоже чертовски заводит. Они, по сути, ничего особенного не делают — во всяком случае, ничего сверх того, что делают сами с собой, уединившись в туалете — но сейчас всё ощущается так ярко, так хорошо, даже слишком сильно, потому что они оба кончают до позора быстро. Тэхён, дрожа от удовольствия, цепляет зубами чужую нижнюю губу слишком сильно, до боли, судя по тихому шипению, но именно в этот же момент и в его ладонь бьют горячие струйки спермы, поэтому, вероятно, Чонгук не в обиде. Он откидывает голову, задыхаясь так сильно, будто пробежал марафон, и обессилено опирается на раковину задницей. Тэхён осматривает лицо макнэ, подмечая всё же чуть опухшую губу и лихорадочный румянец на щеках, а затем заглядывает в собственное отражение — и видит ровно то же самое, только губы опухли едва заметно меньше. Он ополаскивает руку под напором ледяной воды, абсолютно бесконтрольно и безудержно улыбаясь, а затем помогает помыть руку совершенно обессилевшему, кажется, Чонгуку. Тот даже моргает медленнее, чем обычно — видимо, истерика и последующее за ней измотали его окончательно, в добавку к съёмкам и тренировке. Тэхён мягко гладит его по щеке, привлекая внимание. — Пойдем в кровать? — он нежно выводит круги большим пальцем на коже. — Хорошо? Чонгук кивает, но, вопреки собственному согласию, обнимает Тэхёна до невозможности крепко и прячет лицо в его шею. Из-за позы его голос звучит невнятно, когда он спрашивает: — Мы же теперь встречаемся, хён? Правда? Вроде как совсем взрослый уже, но всё ещё до ужаса наивный и доверчивый. Жизнь в постоянном круговороте и бесконечное оберегание хёнами не дали нормально повзрослеть, это придет чуть позже, но Чонгук от этого не кажется глупее. Разве что чуточку милее. Тэхён, задержав дыхание на пару секунд перед ответом, улыбается. — Конечно, Гук-и, а теперь в кровать. Он выключает воду, все еще обхваченный чужими руками, и слегка ерошит темные короткие волосы. — И ты всегда меня будешь так утешать? — Чонгук поднимает лицо и с надеждой смотрит в лицо Тэхёна. — Пожалуйста? Тэхён не может удержаться. Он негромко смеется, покачивая головой в неверии от чужой совершенно очаровательной наглости, и открывает дверь, чтобы тут же столкнуться нос к носу с очень красным и очень виноватым Чимином. Наверное, только поэтому, он достаточно четко отвечает: — Конечно, Чонгук-а, я всегда буду тебя утешать. Только я. И проходит мимо округлившего глаза Чимина, таща за собой немного растерянного младшего, прямо в спальню. Прекрасно зная, что все произошедшее придется обсудить именно с Мини чуть позже, закрывшись в той же ванне, стараясь не хихикать совсем уж глупо, как двум школьницам. Это будет потом. Сейчас Тэхён разрешает Чонгуку залезть в свою кровать и мягко гладит его по волосам, пока тот засыпает, уткнувшись грудь хёна — (уже парня, вероятно) — лбом и сжав его майку в ладонях. И, кажется, окончательно понимает, что готов ради такого Чонгука на всё.