По кровавому следу

***

Стоя на балконе, Илья без особого интереса наблюдал, как в тусклом свете уличных фонарей мелькают человеческие фигуры — наверняка, какая-то парочка решила устроить себе ночное свидание. Рассуждать о том, отсутвует у них инстинкт самосохранения или же они просто придурки было довольно занимательно, но совсем скоро они скрылись из виду, прихватив с собой и эти мысли. Прохладный ветер пробирался под пижамную футболку, которую Рома любезно одолжил блондину. Несмотря на ужасную усталость после предыдущей ночи, уснуть у парня никак не получалось. В голову то и дело лезли навязчивые мысли, с которыми Илья был не в силах совладать. Его кутал страх — он винил себя во всем, что сейчас происходит в городе, но понимал, что в этой ситуации он бессилен. Мысли о том, что подобное может произойти с кем-то из его близких пугали Илью до тошноты. Хотя раньше его это не слишком волновало — «охотники» неплохо справлялись, патрулируя город днём и ночью. Но, только, в этот раз — случай был иным. Кому-то могло показаться, что это лишь случайные убийства, совсем не зависящие друг от друга. Но, увы, все было куда серьезнее. Из гостиной послышался звук приближающихся шагов — он и вытащил Илью из гнетущих мыслей, отрезав от возможности заниматься самокопанием. Парень слышал, как там, в стенах квартиры, Юра шелестел блистерной упаковкой таблеток. Он на секунду напрягся, распознав в тишине сонное бормотание Ромы, но благо тот не проснулся, и шаги вскоре возобновились. — Живой? — Юра ненадолго замешкался в проёме, пока блондин не махнул ему рукой. — К твоему сожалению. — отозвался Исаковский. — Решил отдаться на волю стереотипам и стать ночным жителем? — Какой догадливый. — помолчав, Юра опустился на паркетное покрытие и без интереса уставился куда-то вдаль. — Что-то хотел? — Чего я могу от тебя хотеть? — фыркнул парень. — Душно там, подышать вышел. — От таблеток в жар бросает? — не удержавшись, все же спросил младший. — Каких таблеток? — опасливый тон выдал Юру, который попытался изобразить удивление. Он напрягся — Тихонов чувствовал это нутром. — Таблетки, которые ты пьешь два раза в сутки. Я не уверен для чего они, но вкус твоей крови из-за них меняется. Исаковский удручённо выдохнул, откинувшись назад. Из под прикрытых век он скользил взглядом по абсолютно спокойному Илье, которому, казалось, было плевать на это. — И как давно ты об этом знаешь? — Двух раз мне было достаточно, дабы убедиться, что причина в препаратах. — И ты молчал об этом? — А не должен был? Парень пожал плечами, открыл рот, собираясь что-то сказать, но передумал и тупо уставился на Илью. — Послушай, ты сохранил мой секрет, а я сохранил твой. Я так похож на человека, который сразу бежит делиться сплетнями? — Ты похож на человека, который не отъебется от меня до тех пор, пока не докопается до правды. — В ближайшее время этим и займусь. — Тихонов невольно усмехнулся, вызвав на чужом лице слабую улыбку. — Слушай. — Исаковский замолчал, вынудив Илью обернуться. Он постукивал пальцами по колену — пытался собраться с мыслями, игнорируя полный интереса взгляд карих глаз, внимательно изучающий его. — Предлагаю обмен: я отвечаю на любой твой вопрос, а ты на мой. Илья недоверчиво сощурился, словно пытался отыскать в голубых глазах подвох. Но Юра был абсолютно серьёзен, всем своим видом показывая это. — И ты прям честно на него ответишь? — тот кивнул. Тогда Тихонов шагнул к нему ближе, опустившись перед ним на корточки. — Тогда скажи, почему ты не сдал меня своим? Только не начинай всю эту чушь о дружбе и прочем — мы терпеть друг друга не могли, когда ты узнал, что я больной. К тому же я – угроза для всех, ты и сам из-за меня настрадался. Какой смысл от этого благородства? — Я не знаю. — честно признался Юра. — Просто иногда вспоминаю, как жалко ты выглядел, когда я впервые застал тебя во время твоего приступа. — в глазах Ильи вспыхнуло раздражение — ему определенно не нравилось вспоминать о том дне, но, тем не менее, это было правдой. Противной и мерзкой, но правдой. — Помнишь? Меня тогда только-только устроили в агентство. Подумать не мог, что первым вампиром, которого я поймаю будешь ты. Илья молчал, сверля парня недовольным взглядом. Хотелось, чтобы он замолчал, но Тихонов ведь сам это устроил, потому деваться было некуда. — Знаешь, как интересно было наблюдать за тем, как наш многоуважаемый капитан кривится и шипит, сложившись в три погибели. — в карих глазах снова промелькнул недобрый огонек, который Юра не мог разглядеть в темноте. Илья нахмурился, вспоминая события того дня. Он помнил, как из глаз текли слезы, пока он задыхался от нестерпимой боли. Как кружилась голова, и, как не своим голосом, он орал на Юру, чтобы тот ушел. Его обратили буквально за несколько дней до этого и первая ломка далась его организму особенно тяжко. А Юра просто сунул ему в рот какие-то таблетки и Илья отключился. — Ты правда думаешь, что я посмел бы сдать тебя в агентство? Конечно, я и сам одно время расценивал вампиров, как бездушных убийц, но разве ты таким являешься? — А если бы убил? — Ты? – в голосе отчётливо слышалась насмешка. – Ты у меня кровь боишься пить, хотя я ее сам тебе предлагаю. Сам то понимаешь тупость своих слов?— закатив глаза, Илья все же уселся рядом. Исаковский понял этот жест и вопрос тут же слетел с его губ. — Что случилось в тот день, когда тебя обратили?

***

На город опустились вечерние сумерки. В бледных лучах фонарного света тяжёлые снежинки кружили в своеобразном танце, застилая собой землю, точно, белоснежной пеленой. Мимо, по автостраде, пролетали машины. От порывов ледяного ветра парень сильнее кутался в свою куртку, небрежно растирая окоченевшие ладони. Кварталы сменяли друг друга; позади оставались новостройки, а Илья, спешно перпрыгивая через застывшие лужи, приближался к своему дому. Пытаясь не обращать внимания на непонятные звуки позади, парень наконец свернул за угол и немного ускорил шаг. Фонари во дворе отчего-то не работали и разглядеть что либо было особенно сложно. Но парень прожил здесь всю жизнь, потому знал здесь каждое деревце и мог по памяти перечислить каждую трещинку на старом асфальте. Пробежавшись взглядом по застывшей в лёд посреди дороги, особенно огромной, луже, Илья решил всё-таки обойти ее через площадку. Но, резко развернувшись, упёрся в грудь какому-то парню. — Аккуратнее, блять. — буркнул Тихонов, прошмыгнув мимо. Но парень схватил его за плечо и потянул к себе. — Что? Подраться хочешь? Мне кажется не лучшее место. В темноте сверкнули изумрудные глаза. Илья не успел ничего толком понять, как оказался вжатым в дерево. Своей ладонью незнакомец до боли сжимал чужие челюсти, не позволяя проронить ни звука, и ощутимо ограничивая доступ к кислороду. На заснеженную землю с плеча свалилась сумка. Тихонов отчаянно брыкался, пытаясь отцепить от себя этого ненормального, но тому было совершенно плевать. Парень ничего не говорил, ничего не делал — его взгляд искрился ледяным равнодушием, а озлобленная ухмылка подливала масла в огонь. Илье удалось приподнять ногу, и со всей силы, на которую он только был сейчас способен, пнул парня по колену. Тот пошатнулся, хватка на секунду ослабла, но в следующую секунду голову пронзила острая боль. Ноги перестали слушаться, тело обмякло. Удерживая обессиленного блондина за шиворот, парень грубо содрал с него куртку. Сознание покидало Илью, он держался из последних сил, с ужасом наблюдая за тем, как озверевший незнакомец оголяет белоснежные клыки. А потом боль и темнота. Крики и яркие вспышки перед лицом пробирались сквозь пелену в затуманенное сознание. Илья не понимал, что происходит, не понимал где он и почему совершенно не чувствует конечностей. Перед глазами все плыло, голова раскалывалась. Тело захлестнула ужасная слабость. Силуэт мамы акварельными пятнами расплывался перед лицом. Она что-то говорила, говорила и говорила, вот только ни одного слова блондин разобрать не смог. Он вновь начал отключаться – по крайней мере, так ему казалось из-за исчезнувшего света, ослепляющего даже сквозь закрытые веки. Но в следующую секунду в его нос ударил запах, который он никогда ни с чем не спутает – одеколон отца, которым тот, наверняка, пользовался чуть ли не с рождения. Из под ног ушла земля. Рука болезненно саднила, но сейчас это чувство даже радовало. А потом мир снова погрузился в темноту... — Тебя обратили. — ледяным тоном констатировал отец. Ольга нервно вздохнула, но все же вышла из комнаты, не сдержав слез. — Понимаешь, что это значит? — Меня убьют? — так же спокойно спросил Илья. — Не исключено. — младший грустно хмыкнул и перевел взгляд на свое плечо, откуда тонкой бледной паутинкой вен тянулось заражение до самого предплечья. — Старайся не высовываться лишний раз. Обращённые не сильно отличаются от людей – если будешь хорошо скрываться, никто и не поймет. — А кровь? Что мне делать, когда начнется ломка? — Постараюсь через знакомого достать из больницы пару пакетов. Но не рассчитывай, что я буду делать это постоянно. Потом сам будешь себе ее добывать. — Илья кивнул, родитель поднялся со стула и направился к выходу. — И запомни: ни одного убийства. Иначе я сам сдам тебя агентствам.