По кровавому следу

☼☼☼

Зажигалки в воздух, мы сожжём систему

И вновь с тобой разрушим на пути проблемы...

Лёгкий ветерок порывами развивал шторы в спальне, прихватив с собой шум проезжающих по трассе машин. Холодные капли июльского дождя размеренно постукивали по отливу. Где-то в глубине гостиной негромко тикали настенные часы. Ужасно клонило в сон, но уснуть все никак не получалось. Вот уже третий день Тихонова мучала ужасная бессонница, вытягивая из парня все соки, и делая того похожим на ожившего мертвеца. Пальцы скользили по разбросанным по нелепо-яркой простыни, русым прядям, то зарываясь в них, то просто перебирая. В тусклом свете едва можно было разглядеть очертания чужого лица – парня, что мирно сопел рядом, наверняка досматривая уже не первый сон. Илье это нравилось. Иногда он даже радовался очередной бессонной ночи, которая дарила ему возможность, с детским трепетом в сердце, рассматривать своего Юру, без риска быть прожженным недовольным взглядом. Он снова не спит, а в голове мелькают воспоминания, которые он так жаждал забыть, затолкать в тартарары своего сознания и никогда, никогда к ним не возвращаться. Он научился быстро отгонять самодовольную рожу Марка, когда та всплывала перед глазами, но до сих пор саднящие шрамы, красующиеся от локтя до самого запястья, от шеи и до низа живота, закидывали Илью в тот день, заставляя переживать весь кошмар снова и снова. И Юра словно улавливает эту тревогу, потому что поворачивается и двигается ближе, утыкаясь носом в изгиб его шеи. Он по-прежнему спит, и, обнимая в ответ, Тихонов чувствует, как тот улыбается. – Люблю тебя. – парень знает, что эти слова не будут услышанными, но он все равно произносит их. Потому что ему так хочется. Потому что действительно любит.

☼☼☼

– Ты уверен, что все нормально? — подцепив кончиками пальцев непослушную блондинистую челку, Юра убрал ее в сторону, ладонью коснувшись чужого лба. — Может отдохнёшь сегодня? – Просто не выспался. – Юра хотел было нахмуриться, но впечатавшийся в его грудь Тихонов вынудил лишь устало вздохнуть. — Я отпрошусь, если будет плохо. – пробубнил тот. – Надеюсь на твое благоразумие. Чайник напомнил о своем присутствии противным свистом. Пока Исаковский гремел посудой, Илья лениво проверял Телеграм, мельком скользя взглядом по новостным каналам и каким-то группам. «Сегодня в Санкт-Петербурге ожидается сильный дождь...» – не удивили. Костя предлагает всем встретиться на выходных – согласует с Юрой и ответит позже. «Найдены улики, связные с делом о пропаже агента» – его все ещё не нашли? – Как думаешь, в исчезновении Антона всё-таки замешано агентство? – Кто такой Антон? – спросил Юра, то ли не желая поднимать эту тему, то ли действительно не понимая, о ком речь. – С витилиго, кучерявый. — на всякий случай уточнил Илья. – А, из ордера? Не знаю, Чернов на интервью такую драму развел, что теперь неясно, что и думать. – Без меня интервью смотрел? – беззлобно, но с укором возмутился младший. – Подумал, что ты не настолько соскучился по этому уроду, чтобы смотреть интервью с его участием. — на лице Тихонова невольно растянулась улыбка. — Нас с ними больше ничего не связывает. Нужно постараться забыть обо всём и жить дальше. – Знаю, но... — Илья кинул короткий взгляд на руки, которые снова начали неприятно ныть от фантомной боли. – Да, ты прав. Тихонов вернулся к своему занятию, но теперь бесцельно нажимая на все чаты. Он не вникал в написанное, не понимал, что он делает и зачем – лишь корил себя за то, что дал Юре повод сомневаться в нормальности собственного самочувствия. Но Юра молчал. Хотелось верить, что действительно забил, ведь вешать на парня свои проблемы Илья был не готов. Весь этот ужас Исаковский пережил вместе с Тихоновым, и так же, как и он, до сих пор отходил от произошедшего. – Эй. – с тихим стуком перед парнем опустилась кружка с горячим чаем. Пар из нее тянулся белесой паутинкой, намереваясь обжечь, но растворяясь в воздухе прежде, чем сумеет коснуться чего-либо. Илья поднял на Юру растерянный взгляд, когда тот вытащил из рук его телефон. Холодные глаза с недовольством скользили по лицу блондина, словно Юра чего-то от него ждал. – Если тебя что-то волнует – говори об этом. – Не настолько все плохо. Я не хочу тебя мелочью грузить. – Грузишь ты меня только своим вечно уставшим и недовольным лицом, а от того, что я тебя выслушаю, мне хуже не станет. – Илья отвернулся, переваривая услышанное. Ему была приятна поддержка, но он привык справляться в одиночку. Он привык заботиться о других, но не принимать эту заботу. – Это было грубо. – Это было честно. – фыркнул Исаковский и наконец сел рядом. – Но я твой парень и ты можешь мне довериться. Видимо, именно в этот момент в голове Ильи что-то щелкнуло. Он кивнул и хотел было отвернуться, но старший поймал его руку и развернул к себе. Целуя мягко, но настойчиво, Юра все же смог вывести Илью на эмоции. Сладость на языке от огромного количества сахара в чае мешалась с солоноватыми слезами, которые все не прекращали хозяйничать на веснушчатых щеках. Поочередно сминая припухшие губы, неловко сталкиваясь зубами, они целовались, как первый раз. Рука Исаковского перебирала мягкие пряди цвета соломы, оттягивая и поглаживая, вырывая довольные вздохи, вперемешку с тихими всхлипами. Юра отстранился первым. Он пробежался взглядом по красному от слез лицу, ненадолго зацепившись за лоб, на котором позже оставил короткий поцелуй. Чай наверняка уже остыл, а время поджимало – через пятнадцать минут Илья уже должен стоять на остановке. Понимали это оба, но почему-то никто никуда не спешил. Недолго думая, Юра стянул с себя митенки и под недоуменным взглядом карих глаз, принялся натягивать их на чужие запястья. Тёмная ткань скрыла под собой почти все розоватые полосы, оставив лишь часть, которая благополучно исчезла под рукавами зипки.

☼☼☼

Последний клиент наконец удалился, вернув Илье возможность доделать задуманное. Среди десятка ваз, нагруженных яркими цветами, он выбирал те, которые гармонировали друг с другом и не били по глазам своим цветом. В голове крутилась мысль, что Исаковский, как и он сам, не фанат слишком пёстрого, потому, понимание того, что может понравится Юре, у парня имелось. Вспомнишь солнце, вот и лучик? – Да? – зевая, протянул Тихонов в трубку, подрезая стебли розоватых цветов. – Илья. – тон Юры серьезный, точно не предвещающий ничего хорошего. – Что? – Я тебе что вчера сказал сделать? В голове уже сменился не один десяток мыслей. Что такого он успел натворить? И, кажется, Юра это понимал, потому оттягивал объяснения, наслаждаясь явным сметением своего парня. – Откуда я помню? Что там? – Ты не убрал молоко в холодильник. Оно скисло. На секунду воцарилось молчание. Брови блондина поползли вверх, а через мгновение собрались на переносице. Он слышал, как Исаковский зашелся кашлем, пряча за ним свой смех. – Ты серьезно позвонил мне, чтобы рассказать про молоко? – возмутился Тихонов, откинув телефон подальше. – Вообще-то не только. – послышалось из динамика. Игнорируя чужую речь, Илья намеренно громко отрезал часть пленки и принялся заворачивать в нее заготовленный букет. Слова из телефона смешивались с шуршанием упаковочной бумаги, превращаясь в единую какофонию, где разобрать хоть что-то было невозможно. – Да хватит шуршать там! – выкрикнул наконец Юра. – Прости, милый, но я всё-таки на работе. Но теперь свободен, говори. – Иди нахуй. – выпалил Юра, чей голос в ту же секунду затерялся в гудках. Илья рассмеялся. Дорога под ногами отливала золотистым цветом от скользящих по ней лучам закатного солнца. Парк, казалось, жил своей, непонятной для Ильи, жизнью. Слишком тихо, словно что-то не то. Улицы пустовали, хотя до комендантского часа ещё точно не меньше сорока минут. Но было в этом что-то привлекательное. Забыться в тишине большого города – задача не из лёгких даже ночью. Идеальное время и место для прогулки вдвоем. – Извините! – точно не это он подразумевал под "вдвоем" Тихонов обернулся, скользнув взглядом по догоняющей его девушке. Ее глаза – напуганные и большие – с мольбой смотрели на парня, словно тот являлся ее единственной надеждой. – Извините, ко мне мужчина привязался. Я могу с Вами пройтись? – теперь это уже втроём. – А? Конечно. – Тихонов переложил букет в другую руку, прищурившись, заглянул за ее спину. Никакого мужчины он не заметил, но на всякий случай, все же уточнил. – Тебе куда? – Тут не далеко. К агентству. – шмыгнула она, неловко подправив край коротенькой юбки. – К агентству? – внутри что-то ёкнуло и отнюдь не от приятных чувств. – Зачем тебе туда так поздно? – Ну-у... Ты слышал недавнюю новость об исчезновении помощника Чернова? – в ответ кивок, она продолжила. – На эту должность теперь нужен новый работник. Зарплата там хорошая, ну я и... – Не лезла бы ты туда. – отрезал Илья. Один только разговор об этом вызывал у него мандраж, который приходилось тщательно скрывать. Окунуться в это снова он бы ни за что не согласился. – Работа опасная, может что-то более нейтральное выбрать? – Там работают девушки! А я постоянно буду рядом с Марком. Он же самый знаменитый агент, защитит меня если... – Антона, тем не менее, его защита от исчезновения не спасла. – Я сама решу, ладно? – фыркнула девушка, обернувшись. – А ты куда? На свиданку собрался? Девушку, казалось, не смущали ни букет в чужой руке, ни односложные ответы. Пусть Илья не принимал ее энтузиазм, как интерес конкретно к его персоне, но ее компания все равно была для Тихонова не самой приятной. Всего несколько минут назад она тряслась от страха, а уже сейчас, без единой капли тактичности, расспрашивала его про личную жизнь. Кварталы сменяли друг друга, пока на горизонте наконец не появилась мерцающая вывеска агентства контроля парапсихологической активности. На подъездной дорожке красовались служебные тачки, которые, судя по своему идеальному виду, стояли здесь лишь для напыщенности. Возле входа маячили агенты – наверняка собирались на вечернюю службу. Все в черной форме с золотой эмблемой, с рапирами и аптечками в тактических поясах. Все вооружены и готовы к службе, и нет ни единого человека с желтыми полосками на рукаве. Стажёров не брали на ночную службу, стажёрам всегда обеспечивалась наибольшая безопасность для получения навыков, но, почему-то, именно стажёры, закреплённые за Черновым, всегда страдали больше всех. Отсюда выплывало множество вопросов, но никто не осмеливался их озвучить. – Спасибо тебе большое, я побежала! – Ага, удачи. – но стоило ему развернуться, как взгляд тут же упёрся в стоящую прямо позади него фигуру. Волосы все также зачесаны назад, плечи расслаблены, а на лице самая идиотская улыбка, какая только может быть у человека. – Блять. – А что, Исаковский уже в прошлом? – наигранно удивлённым тоном поинтересовался Марк, выглядывая девушку, которая уже скрылась в дверях агентства. – Отвали, а. – фыркнул Тихонов, спешно обходя агента. – Я уже забыть успел, какой ты вредный. – от того, как он присвистнул, раздражение нахлынуло на блондина с новой силой. – Пройдемся? – К тебе на работу устраиваться пришли, ты там нужнее. – Подождут. – Опаздывать плохо. – Я – начальство. Начальство не опаздывает, а задерживается. – игнорируя чужую неприязнь, Марк продолжил. – Так что, расстались? – Мы не встречались. – Митенки тоже девушка подарила, да-а-а? – Пизда, не иди за мной. – Сколько у тебя длился синдром отмены? – в лоб спросил Чернов. – Не люблю озвучивать это, но накачали тебя знатно. Когда я узнал, сколько в тебя влили, даже засомневался, выживешь ли ты. – Я тебя больше волновать не должен, нахуя ты об этом спрашиваешь? – Мне просто необходимо узнать, дело в твоём организме или в твоей зависимости. – Илья хотел возмутиться, но Марк снова его перебил. – Сколько Юра сидит на препаратах? Год? Два? Сколько ты из-за него сидел на этих же препаратах, раз смог выработать иммунитет к тому, что в тебя вкалывали? – Хочешь разработать что-то помощнее? Чтобы убивало всех и разом? – Просто думаю, что вампир из тебя вышел отменный. И, если бы не обстоятельства, ты бы стал моим самым сильным оружием. – Как тебя с твоим идеями до сих пор в лечебницу не отправили? – телефон в кармане завибрировал, перехватив все внимание на себя. Как же вовремя. – Девушка заждалась, извини. И тот наконец отстал. Солнце уже совсем уползло за горизонт, отливая кровавыми подтеками по некогда голубому небосводу. Людей на улицах все меньше: в основном плывущий домой, после рабочего дня, офисный планктон.                   Ключей в кармане не оказалось – видимо, не взял, потому что Исаковский остался дома и запирать дверь было незачем. Пришлось звонить. – Кто? – Открывай давай. – На улице теперь живёшь, иди отсюда. – Я сейчас в окно полезу. – послышался усталый вздох и дверь все же открылась. После прошлого раза, когда Тихонов в очередной раз не взял ключи, а Юра, будучи вырванным из душа, послал его куда подальше, блондин не придумал ничего лучше, кроме как залезть в окно. "Да тут всего второй этаж!" – возмущался Илья, когда Исаковский, отчитывая, влепил ему подзатыльник. Тихонов действительно не додумался позвонить кому-то из соседей, но после этого случая попыток оставить Илью на улице Юра больше не предпринимал. Дверь в квартиру оказалась не заперта. Стоило блондину потянуть за ручку, как сладкий запах выпечки тут же врезался в нос. – Ну неужели. – скептически фыркнул Исаковский, откуда с кухни. – Ещё бы завтра при... Оу. – Завтра тоже приду, но цветы, если не возражаешь, подарю сегодня. Не дожидаясь, пока Юра заберёт букет, Илья сам шагнул навстречу и вручил его, мягко чмокнув парня в макушку. – Спасибо, что ли? А за что? – удивился Юра. Он бы так и стоял посреди коридора, довольно всматриваясь в нежные лепестки, если бы не Илья, который грохотом дал понять, что он уже разносит кухню. – Просто так. – они встретились взглядами, что заставило Тихонова нахмуриться. – Почему ты думаешь, что я что-то дарить тебе буду только по причине? – Я не думаю, просто неожиданно. Спасибо, правда. – Обалдеть, шарлотка? – Хватит шариться, тебя к столу ещё никто не звал! – светлая макушка, которую парень чуть ли не полностью засунул на радостях в духовку, снова появилась в поле зрения. Карие глаза, полные возмущения, смотрели на Исаковского, не моргая. Если это игра в гляделки, то Тихонов в пролете, если попытка переубедить – Тихонов в пролете дважды. – Я тебе припомню, понял? – съязвил тот, когда понял, что брать слова обратно Юра не намерен. – Ага. Вазу захвати, как соберёшься припоминать.

☼☼☼

Они снова делят вечер на двоих, забывшись за просмотром фильма. Илья скептически фыркнул, глядя на экран, где герой опять лезет, куда не надо, вынуждая уже смириться с отсутствием у него умения думать. Блондин хотел взять свой телефон, но его внимание куда больше привлек вид застывшего в моменте Исаковского. В его небесных глазах отражался экран телевизора, а эмоции на лице сменялись так быстро, что появлялись сомнения, точно ли они смотрят тот дурацкий, безвкусный ужастик. Резкое желание прикоснуться к его губам застало Илью врасплох. Он долго мялся, но в конечном итоге слова вырвались сами собой: – Юр. – А? – Можно поцелую? – Зачем ты спрашиваешь? – после недолгой паузы ответил Юра. – Просто ответь. – Да. Осторожно придвинувшись ближе, Илья неловко ткнулся губами в губы напротив. Юра терпеливо дожидался, пока Илья соберётся и ясно даст понять, чего он от него хочет, поглаживая его щеку большим пальцем и с интересом всматриваясь в прикрытые глаза. Парень немо спрашивал разрешения, поочередно обводя языком его сухие губы, то сминая их и едва прикусывая. В поцелуях растворилось напряжение. Когда языки сплелись, мозг потихоньку переставал соображать, вручая контроль эмоциям и чувствам, которые уже лились через край. Тихонов льнул ближе, совсем не стесняясь требовать большего. А Юра и не был против. Пальцы блондина перебирали кудрявые пряди, то сжимая их, то несильно оттягивая. Пока смазанные поцелуи сыпались градом по довольному лицу, одной рукой Илья аккуратно отрывал пластырь с порядком раскрасневшейся щеки. Языком блондин мазнул по шраму, прикусывая и тут же целуя, точно не желая причинить Юре боль. Отмеряя губами каждый сантиметр его лица, Тихонов явно не спешил заходить в своих действиях дальше. Тогда терпение начало сдавать позиции. – Илюш. Когда парень обратил на него внимание, Исаковский без колебаний прильнул к его шее. Илья напрягся, с силой стиснув пальцы на кучерявой макушке – укус стал предупреждением и блондин сдавленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Догадаться, что именно шея была была его эрогенной зоной не составило никакого труда. Юра видел, как каждый раз Илья прикусывал и без того убитые губы, когда ему приходилось обрабатывать его синяки. Как тот вздрагивал, когда во время "сна" лицо Исаковского останавливалось в опасной близости от его шеи. Грех было не воспользоваться своими знаниями. – Прекрати. – выпалил Юра. – Ты меня боишься? – Нет. – мотнул головой Илья. – Мне просто стыдно. – Какой ты придурок. Теперь Юра впился в его губы, оставляя на них до одури приятное жжение. Перед глазами начинало плыть, пока внизу живота уже затягивался тугой узел. "Перестарались. Слишком сильно увлеклись" – выла сирена в подсознании Тихонова. Только отстраниться никак не получалось, Юра манил его, словно наркотик – слишком тяжёлый, чтобы справиться с зависимостью, и единственный, к которому его организм ещё не выработал иммунитет. Куда пропала футболка, оставалось только гадать, но займётся этим Илья точно не сейчас. Сейчас он замер, глядя на то, как чужие пальцы скользили по его шрамам, оставленным скальпелями и медицинскими иглами. Они никогда не заводили разговоров об этом. Исаковскому не нужны были слова, чтобы понять, когда он нужен. И он был рядом: во время каждой истерики, что вырывала его из крепкого сна, во время срывов и нападков тревожных мыслей. Им пришлось слишком быстро сблизиться, доверится друг другу, но именно это доверие их и спасло. – Возьмёшь на себя инициативу? – на выдохе выпалил Илья. – Нет, прослежу, чтобы ты не косячил. – улыбнулся Юра. Внезапно возникшая настойчивость дала толчок к более смелым действиям. Бояться действительно нечего, никто не упрекнет за ошибку. Илья находится с человеком, которому он не раз доверил свою жизнь, а тот сделал все возможное, чтобы сохранить ее. Все будет хорошо. Поцелуи спускались ниже, вырисовывая на бледной коже понятные только самому Илье узоры. Движения сделались плавными и четкими, требовательными и горячими, заставляя Исаковского плавиться от обычных прикосновений. Он никогда не был особо чувствительным, тело само отзывалось на приятные ласки. Давно забытый всеми телевизор не прекращал отчаянных попыток обратить на себя внимание. После особенно громкого момента, Исаковский принялся слепо шарить по дивану в поисках пульта, но упустил момент, когда вслед за ним испарилась и его шорты вместе с нижним бельем. – Можно? – Юра хотел съязвить, но не поймал в чужом взгляде ни капли игривости. – Тебе можно. Дважды повторять не нужно, Тихонов склонился над вставшим органом, пальцами растирая естественную смазку. Не медля, он сразу же вобрал почти наполовину, удерживая подкосившиеся ноги по обе стороны. Все вокруг превратилось в белый шум, выделяя только тихие стоны, вырывающиеся из чужих уст во время особо глубоких толчков. Размеренные движения выбивали из головы все тягучие мысли, вынуждали выгибаться и сводить неприятно ноющие колени, толкаясь бёдрами в такт движениям блондина. Пальцами, вцепившись в взлохмаченные волосы, Юра потянул его наверх, излившись в ту же секунду, когда Илья отстранился. Он свалился обратно на подушки, тяжело дыша и часто моргая, пытаясь избавиться от накативших слез, чтобы разглядеть возникшее перед глазами лицо обеспокоенного Ильи. – Все хорошо? – спросил Тихонов, убирая с его лица взмокшую челку. – Более чем. – нечленораздельно пробубнил Юра, надеясь, что его парень все правильно поймет. – Иди сюда. Фу, нет, целовать я тебя не буду.