Глава 9
20 марта 2025 г., 12:52
Погода этой зимой не переставала поражать своей изменчивостью. После чудесных снежных дней первой половины января, вторая половина началась с оттепели и затяжных дождей, чередующихся с внезапными ночными заморозками. И утром было, как никогда тяжело подняться с постели, особенно если рядом с тобой спал тот, чье утро могло начаться ближе к полудню и выбираться из его теплых объятий совершенно не хотелось. Так несколько раз Азирафелю пришлось отправлять сообщение Анафеме, что он задерживается исключительно в рабочих интересах в какой-нибудь сторонней организации, где у него назначена встреча. И получая от нее короткое подтверждение о том, что волноваться не о чем, он вновь закрывал глаза и проваливался в сон, ощущая рядом глубокое дыхание Кроули.
Но в последнее время такие совместные пробуждения происходили не часто и даже выходные дни стали редким исключением. Рабочий график Кроули оказался действительно крайне плотным и в представлении Азирафеля совершенно ненормированным. Он пропускал сеансы психотерапии, но, иногда успевая к их окончанию, ждал Азирафеля в машине, чтобы провести остаток вечера вместе в ресторане или кофейне, но чаще, чтобы просто подвести его домой и немного пообщаться по пути, застряв в пробках. Он мог прийти лишь воскресным утром немного раздраженный и взвинченный, упасть на кровать прямо в одежде и заключить Азирафеля в нежные объятия, потому что они договорились о том, что выходные будут проводить вместе у него в квартире.
Кроули отдал ему второй комплект ключей сразу после праздников и Азирафель немного освоился в шикарных апартаментах, которые он находил несколько мрачноватыми и не слишком уютными, но никогда об этом не говорил. Он обнаружил с десяток пар абсолютно одинаковых темных очков, лежащих по всей квартире, зашел в гардеробную, примыкающую к спальне, и был поражен идеальным порядком, который там увидел: пиджаки, брюки, обувь, постельное белье — все на своих местах и почти все исключительно черного цвета. Хотя он был вынужден признать, что этот цвет очень подходил Кроули, и представить его в чем-то другом было сложно. Ну, разве что обнаженным… Но этот безупречный порядок… Азирафелю казалось, и он находил тому подтверждения, что Кроули был в принципе не склонен к порядку, и на все это у него точно не нашлось бы времени. Азирафель очень удивился и решил спросить об этом позже, но очевидно так и позабыл.
За окнами уже рассвело, когда субботним утром Азирафель сквозь сон услышал тихие шаги в гостиной. Они, то удалялись, то приближались, быстро перемещаясь по квартире. Азирафель открыл глаза и прислушался, убедившись в том, что это ему не приснилось.
— Кроули, — отчаянно зашептал он, переворачиваясь и натыкаясь взглядом на обнаженную по пояс спину. — Кроули, там кто-то есть, — он уперся подбородком ему в плечо и продолжал шептать на ухо. — Кроули, прошу, проснись.
— Что? Кто там есть? — сонно пробормотал Кроули, и, не открывая глаз, перевернулся на спину.
— Прислушайся, по квартире кто-то ходит, — Азирафель придвинулся ближе и встревоженно поглядывал на дверь в спальню, которая была закрыта.
— Ангел, все это тебе просто кажется, — медленно произнес Кроули, поворачиваясь лицом к Азирафелю и увлекая его в объятия.
— Нет, мне не кажется, я слышу шаги и даже очень, очень хорошо, — настаивал Азирафель, толкая его в плечо. Кроули неохотно приоткрыл глаза, помассировал переносицу и настороженно замер.
— А какой сегодня день? — спросил он, глядя на Азирафеля, и едва не усмехнулся, увидев его испуганные глаза.
— Суббота, — быстро ответил тот.
— А, ну все правильно, это — Мюриэль, — пояснил Кроули с таким выражением лица, словно этого должно быть вполне достаточно. — Она что-то писала мне вчера о том, что вместо пятницы придет в субботу, но я был занят и просто забыл об этом.
— Бога ради, объясни мне, кто такая Мюриэль? — напряженно сведя брови, попросил Азирафель.
— Она моя домработница, — насмешливо улыбнулся Кроули, — неужели вы до сих пор не сталкивались? — Азирафель отрицательно покачал головой, — ах, да, она же обычно никогда не приходит в выходные и очень редко по вечерам.
— И что она будет здесь убираться прямо сейчас? — глаза Азирафеля распахнулись еще шире.
— Да, представляешь, домработница будет убираться, вот же парадокс, — пошутил Кроули, но спустя мгновение, когда до него дошел истинный смысл слов Азирафеля, тихо засмеялся, игриво скидывая брови. Он ловко оказался сверху, прижимая кисти его рук к кровати.
— Но она же войдет сюда, — в ужасе прошептал Азирафель.
— Конечно, обязательно войдет. Скажи, что тебя это тоже возбуждает? — глаза Кроули вспыхнули желанием.
— Кроули, это не смешно, — запротестовал Азирафель, уже ощущая, как нежные губы оставляют чувственные поцелуи на его шее, — да ты с ума сошел… — слабо проговорил он.
Было что-то иррациональное в том, как именно Кроули действовал на Азирафеля. Стоило ему только прикоснуться к нему чуткими руками, обжечь дыханием кожу или начать целовать и Азирафель чувствовал острое возбуждение, не в состоянии никак себя контролировать. И даже сейчас, когда разум бился в агонии от того, что буквально за стеной находится незнакомый человек, который может войти в любую секунду, тело послушно откликалось на беззастенчивые действия Кроули. И крики разума стихали под неторопливыми утренними ласками, на которые Кроули всегда был особенно щедр, доводя Азирафеля до состояния полной расслабленности, когда хватало всего нескольких размеренных глубоких движений, чтобы достичь экстаза одновременно, едва сдерживая стоны и содрогаясь в объятиях друг друга.
— И что ты чувствуешь? — с тихим вздохом спросил Кроули, все еще находясь внутри и тесно прижимаясь к разомлевшему после стремительного оргазма телу.
— Непреодолимое желание… прибить тебя… за подобные фокусы, — все еще сдавленно выдыхая, выговорил Азирафель, бессильно улыбаясь и глядя в озорные янтарные глаза.
— Ну, это понятно, — Кроули усмехнулся, — а что еще? Продолжаешь все также переживать, что кто-то сюда войдет?
— Кажется, нет, — задумчиво произнес Азирафель, пребывая в состоянии странного безразличия, — не знаю, ты… мне сейчас так сложно что-то формулировать… но ты меня… мягко говоря отвлек…
— Именно, — Кроули, улыбнувшись, медленно приблизился, прикасаясь мягкими губами к порозовевшему уху, и вкрадчиво зашептал, — я просто переключил твое сознание на нечто более приятное. И вот сейчас ты трезвый, в постели со мной, еще в весьма неоднозначной позе, — он ощутимо двинул бедрами, заставляя Азирафеля вновь испытать отголосок недавнего оргазма, — но ты расслаблен и тебе наплевать на того, кто может сюда войти. Ведь так?
— Похоже, что так, — Азирафель снова посмотрел на дверь, но без всякого чувства тревоги. Даже если она вдруг сейчас откроется, то он просто улыбнется, а может быть отшутиться. Ведь это спальня и то, что сейчас в ней происходит вполне нормально для спальни. И если на то пошло, то ведь следует постучаться, дождаться ответа, а лично ему сейчас не за что испытывать чувство стыда.
— Приятно освободиться от бессмысленных предрассудков, верно, — Кроули лукаво подмигнул, медленно поднимаясь и потягиваясь, подошел к окну. Азирафель из-под ресниц смотрел на его стройное, подтянутое тело, упругие ягодицы, широкие, острые плечи, когда Кроули обернулся и насмешливо добавил, — но я знал, конечно, что никто сюда не войдет, потому что Мюриэль соблюдает правила, — он широко улыбнулся.
— Вот же ты… я пережил такое волнение, — Азирафель, схватил с постели подушку и запустил ее в Кроули.
— Да, брось, ты прекрасно справился, и это перестало быть проблемой для тебя, — он рассмеялся, поймав подушку и бросая обратно на кровать. — Ладно, подумай пока где ты хочешь позавтракать, а я в душ, — Кроули сделал несколько шагов в сторону, забрал с тумбочки очки, надевая их и уже взялся за ручку двери.
— Ты что? Ты выйдешь в таком виде? — возмутился Азирафель.
— Да, я всегда так делаю, — Кроули пожал плечами.
— А как же Мюриэль? Если она тебя увидит? — Азирафель изумленно округлил глаза.
— Ну не знаю, раньше она в обморок не падала, — отшутился Кроули, вскинув брови.
— Раньше? Хочешь сказать? О, Боже! Ты абсолютно бесстыдный, — Азирафель покачал головой, закрывая лицо ладонями.
— Я же у себя дома. Просто пройду в душ и все, сегодня даже кофе пить не буду, — Кроули слегка нахмурился.
— Ты в таком виде еще и кофе пьешь? — простонал Азирафель.
— Ты же знаешь, что — да.
— Но тогда мы были одни, а сейчас… Прошу, пожалуйста, накинь хоть что-нибудь. — Азирафель опустил руки, умоляюще свел брови, и посмотрел на него. Кроули обреченно вздохнул и медленно направился в сторону гардеробной, где обнаружил черный шелковый халат. Он на ходу надел его, плотно запахивая, завязывая тонкий пояс, и развел руки в стороны, вопросительно глядя на Азирафеля. — Совсем другое дело, — на что тот одобрительно улыбнулся.
— Вот теперь-то она точно удивится, — усмехнулся Кроули, скрываясь за дверью.
Азирафель сладко потянулся, широко раскинув руки в стороны. На такой огромной кровати при желании можно было спать и поперек и от этого бы ничего бы не изменилось. Он сел, обнимая колени руками и безмятежно созерцая панорамный вид города, который не переставал восхищать его, не смотря на пасмурную погоду. Азирафель ощущал удивительное спокойствие, его тихий взгляд медленно перемещался, задерживаясь то на крышах ближайших домов, то вновь устремлялся к размытому горизонту. Он так и продолжал сидеть, пока дверь не открылась, и в спальню не вошел Кроули с мокрыми после душа волосами и в том же черном халате. Осознание ситуации настигло Азирафеля мгновенно.
— А Мюриэль… она здесь надолго? — спросил он.
— Не знаю, у нее свой комплект ключей, — ответил Кроули, — она уйдет, когда закончит. И потом мы же собирались позавтракать. Ты, кстати, выбрал… — он прервался, обратив внимание на то, с каким отчаянием Азирафель снова смотрит на него и снял очки. — Что?
— Ты не мог бы сделать… — неловко начал он.
— Сделать что? Запереть ее где-нибудь? — усмехнулся Кроули, но Азирафель часто закивал. — Ну, перестань, — Кроули снисходительно улыбнулся, — возьми мой халат и пройди в душ, ну или снова завернись в простыню. В крайнем случае, я могу предложить тебе салфетки, но это очень, очень странно.
Азирафель уткнулся лбом в колени, понимая в какую неловкую ситуацию угодил.
— Или нам придется оставаться здесь до ее ухода, — Кроули присел на кровать, поглаживая напряженную спину Азирафеля. — Можешь вместе с халатом и простыней, надеть и мои очки, тогда она точно решит, что здесь теперь живут два идиота, — он почувствовал, как плечи Азирафеля затряслись от смеха.
— Да это будет феерическое зрелище, — Азирафель поднял голову и, оборачиваясь, тихо рассмеялся.
— Вот поэтому просто выйди и познакомься с ней, если случайно встретишь в коридоре или гостиной, — спокойно заключил Кроули и вдумчиво добавил. — Ты не хотел, чтобы о наших отношениях узнало твое библиотечное начальство, и я это понимаю, но она просто домработница и ей вряд ли есть дело до нас.
Азирафель неуверенно прикусывал губы, внимательно глядя на Кроули и понимая, что он прав и ему следовало уже давно принять ситуацию и поступать, как и положено взрослому человеку.
— Ну, или хочешь, я выйду вместе с тобой и, представлю тебя официально? — с озорным смешком, предложил Кроули. — Знакомьтесь! Алиса, это пудинг! Пудинг, это Алиса, — внезапно сменив интонацию, театрально продекламировал он, а в его ярких глазах заплясали веселые черти.
Азирафель залился безудержным смехом, касаясь лбом теплого плеча Кроули и стараясь, чтобы его не было слышно за дверью. Кроули широко улыбался. Азирафель подвинулся к краю кровати и коснулся ступнями мягкого ковра, кивая на халат на плечах Кроули. Он легко поднялся, раздеваясь и передавая ему предмет одежды.
— Мне будет нужно привезти к тебе свой халат, — проворчал Азирафель, когда тонкая ткань едва сошлась у него на груди.
— Простыню? Очки? — веселясь, не унимался Кроули.
— Нет, благодарю, — с достоинством ответил Азирафель, принимая горделивый вид, но тут же нервно смеясь и с опасением поглядывая на дверь.
Он бесшумно прошел в душ и спустя некоторое время обратно, но так никого и не встретил. Лишь когда они оба были уже полностью одеты, то в коридоре натолкнулись на Мюриэль, которая выходила из кухни, сжимая в руке пакет с мусором. Внезапно раздался громкий телефонный звонок. Азирафель и Мюриэль вздрогнули, а Кроули быстро забирая с вешалки пальто и шарф, вышел из квартиры, коротко сказав, что будет ждать на парковке. Азирафель кивнул, встретившись взглядом с приятной молодой девушкой, которая мило улыбнулась ему и вежливо поздоровалась.
В дальнейшем, он иногда заставал ее за уборкой в квартире Кроули, когда приходил к нему в пятницу вечером. И в отличие от самого Кроули, который не замечал присутствия девушки, Азирафель всегда приветствовал ее, и они обменивались обычными будничными фразами. Мюриэль оказалась очень тактичной и всегда приветливо смотрела на него без доли какого-либо осуждения. Она предлагала заварить чай или какао, которые, с недавнего времени, появились на кухне, благодаря Азирафелю. А он в свою очередь не видел ничего предосудительного в том, чтобы пригласить ее присоединиться к нему. Поначалу Мюриэль стеснительно отказывалась, но когда Азирафель принес коробку свежайших эклеров из ближайшей пекарни, то она, чувствуя их тонкий ванильный аромат, робко согласилась.
Они мило беседовали и пили вкусный чай. Азирафель узнал, что Мюриэль получает специальное медицинское образование и в будущем планирует работать в больнице, так что сейчас вынуждена временно подрабатывать по вечерам и в выходные. Азирафель, улыбаясь, смотрел на нее и думал, что их знакомство оказалась не таким уж и неловким, как он себе изначально представлял. Никаких лишних вопросов, никаких двусмысленных взглядов или намеков. Словно его присутствие здесь было для нее абсолютно нормальным явлением, и он был даже рад иногда выпить с ней чай и поболтать.
***
Азирафель постоянно стремился разнообразить их с Кроули совместное времяпрепровождение, поэтому они старались выбираться на премьерные показы новых фильмов, театральных постановок, мюзиклов и на открытие выставок. Кроули не возражал и при любой возможности проводил все свое свободное время с ним. После ночных смен Кроули обычно засыпал всего на скромных пару часов, а потом внезапно просыпался от неприятной дрожи, охватывающей его тело. Он быстро поднимался с постели, шел в душ, пил кофе и снова был полон энергии, чтобы воплотить в жизнь все запланированное. И Азирафель не переставал поражаться его выносливости и бодрости. Несколько раз случалось и такое, что Кроули подзабивал на свой бешеный график, оставаясь с Азирафелем, но тогда его телефон начинал разрываться от звонков и сообщений, которые сыпались нескончаемым потоком, пока он просто не выключал его. После таких ситуаций Азирафель испытывал смешенные чувства. Он был рад видеть, что Кроули дорожил их отношениями, но понимал, что за подобные выходки ему, скорее всего, достанется от требовательной начальницы, повышенный тон которой он несколько раз слышал, доносящимся из его телефона. Но Азирафель не расспрашивал Кроули о последствиях, а тот предпочитал не делиться. Это утро началось для Кроули слишком рано, и Азирафель с сочувствующей улыбкой наблюдал за тем, как он с закрытыми глазами сидел над чашкой с двойной порцией эспрессо. Он выглядел очень сонным с растрепавшимися волосами и от того особенно милым. Азирафель в белом махровом халате, который он все-таки привез из дома, не удержался и накрыл его руку своей ладонью в понимающем, утешительном жесте. — Может тебе стоит пересмотреть свой график, — осторожно произнес он, бережно поглаживая его изящные длинные пальцы. — Я в порядке, — отозвался Кроули, медленно моргая и неторопливо отпивая из чашки, — просто у них случился какой-то форс-мажор. Кажется, проводку замкнуло в одной из студий. Я особо не вникал, но из-за этого все сместилось и поэтому придется ехать туда так рано, — он неохотно выпрямился и закурил, — но я тебя отвезу, на улице еще с вечера отвратительная погода. — Спасибо, а ты не опоздаешь? — участливо спросил Азирафель. — Там сегодня все опоздают, — насмешливо хмыкнул Кроули. Его сборы в это утро напоминали какое-то стихийное бедствие. Он случайно столкнул на пол пепельницу, включил в душе холодную воду вместо горячей, никак не мог вспомнить, где оставил ключи от Бентли и в последней пачке осталась только одна сигарета. Когда же Азирафель уже стоял в коридоре, педантично рассматривая себя в зеркало и поправляя бабочку, Кроули вышел из гостиной и, нахмурившись, спросил: — Ангел, ты случайно не разбирался в прикроватной тумбочке? Азирафель сначала удивился, а потом досадливо поджал губы. — Ох, да… так… так получилось, пожалуйста, извини, — он расстроено опустил плечи и заметно покраснел. — Я убирал туда упаковку со смазкой, она острым краем задела непонятный пакетик и из него высыпался какой-то белый порошок. Все перепачкалось и мне пришлось выдвинуть ящик, чтобы все почистить и протереть, но я, кажется, положил все на место. Прости, я совсем забыл рассказать тебе об этом. А что? Ты не можешь что-то найти? — Да, так, — неопределенно вздохнул Кроули. — В этом пакетике было что-то нужное? — обеспокоенно уточнил Азирафель. — Нет, ничего, просто… для работы, — неразборчиво ответил Кроули, возвращаясь в спальню. Азирафель остался в коридоре, неловко сминая манжету пиджака. Он слышал, как Кроули возился в гардеробной, что-то перекладывая, отодвигая и едва слышно матерясь. Спустя несколько минут он стремительно вышел, быстро набирая в телефоне какое-то сообщение. — Все хорошо? — неуверенно спросил Азирафель. — Да, все хорошо, Ангел, одевайся, нам надо выходить, — привычным тоном произнес он. По пути к Лондонской библиотеке Кроули дважды проехал на красный, несколько раз выезжал на встречную полосу и многократно подрезал нерасторопных водителей, которые недовольно сигналили ему. Азирафель старался воздерживаться от комментариев и ничем не выдать своего страха. — Извини, я знаю, что ты этого не одобряешь, но иначе мы бы просто опоздали, — мягко улыбаясь, произнес Кроули, припарковавшись во дворе дома, неподалеку от служебного входа, но, не попадая в поле зрения сотрудников. Он приблизился, нежно целуя Азирафеля в висок. — Спасибо, ты прав, я не могу позволить себе опоздание, иначе Гавриил заставит писать объяснительную за каждую минуту, — Азирафель посмотрел на Кроули с благодарной улыбкой, — ты приедешь сегодня на психотерапию? — Я постараюсь, — ответил Кроули, с теплотой добавляя, — хорошего тебе дня. — И тебе, увидимся, — от души пожелал Азирафель, выходя из машины и осматриваясь по сторонам. На улице было промозгло и ветрено, а с неба падали мелкие капли холодного дождя. Азирафель раскрыл зонт и быстро пошел в сторону библиотеки. Он прошел через арку, незаметно вливаясь в поток людей и увидел, что впереди идут Анафема и Ньют вдвоем под одним зонтом, тесно прижимаясь друг к другу и переговариваясь. Новый рабочий день встретил Азирафеля множеством срочных отчетов и поручений, но лишь одно из них насторожило его. Гавриил неожиданно решил собрать со всех начальников подразделений должностные обязанности сотрудников, причем, требуя расписать их до мельчайших подробностей: сколько всего человек работает в коллективе и чем именно они занимаются. Азирафель хорошо помнил тот подслушанный разговор между Гавриилом и Уриил. Он ни с кем не поделился его подробностями, но понимал, что возможно их всех скоро ждет внутренняя реорганизация с целью найти для нее подходящую должность. Азирафель задумчиво откинулся на спинку кресла, осматривая стеллажи, а после, хитро улыбнувшись самому себе, придвинулся ближе к столу и уверенно застучал по клавиатуре. Он точно знал, каким образом следует преподнести информацию касательно работы, чтобы никому не захотелось оказаться на их месте. Он справился за несколько часов и, оставив редактирование на более позднее время, решил, что пора пообедать. На входе в столовую он встретил Мэгги и они, определившись с выбором блюд, прошли к самому дальнему столику. Она тоже провела все это время за подробным изложением собственных обязанностей, недоумевая, зачем Гавриилу понадобилась подобная информация, неужели проведенной аттестации ему показалось недостаточно. Азирафель не стал озвучивать свои догадки, в конце концов, он мог и заблуждаться на его счет. — Я с недавнего времени стала замечать, что ты выглядишь каким-то особенно счастливым, — добродушно сказала Мэгги, весело прищуриваясь, — что-то изменилось в твоей жизни? — С чего ты взяла? — настороженно спросил Азирафель, оказавшись к такому вопросу совсем не готов. — Ну, не знаю… Ты много улыбаешься, меньше переживаешь по поводу работы, держишься более уверенно и у тебя почти всегда хорошее настроение. Мне вспоминается наша последняя совместная работа с Михаил, когда ты не обращал внимания на ее язвительность, а несколько раз даже поставил на место, — ответила Мэгги, закончив с салатом и принимаясь за второе блюдо. Азирафель внимательно посмотрел на нее. С одной стороны он чувствовал острое желание поделиться с ней тем, что у него появились отношения. Ведь из-за сплетен, распускаемых все той же Михаил, многие догадывались о его ориентации, и Мэгги не была исключением. Но в отличие от остальных она бы точно не стала осуждать, что это отношения с мужчиной, а, скорее всего, поддержала и от души порадовалась за него. Но с другой стороны… Азирафель не знал, как правильно ответить на дальнейшие вопросы, которые обязательно возникнут после его признания. Конечно Мэгги всегда была достаточно тактичной, но ей же станет очень интересно, как именно они познакомились и кто этот мужчина, а Азирафель не чувствовал себя готовым вдаваться даже в такие незначительные подробности. — Наверно это результат от посещения психотерапии, — приятно улыбаясь, ответил он, все мысленно взвесив, — у нашей группы очень опытный психотерапевт, настоящий специалист в своем деле. — Здорово, что это помогает, — с чувством произнесла Мэгги, — я очень рада за тебя. А мне по-прежнему хочется встретить родственную душу, чтобы можно было проводить время вместе, говорить обо всем, смеяться и чувствовать, словно мы знакомы целую вечность, — мечтательно произнесла она. Азирафель улыбнулся в ответ, делая глоток яблочного сока и размышляя о том, что если бы Мэгги с кем-то встречалась, то наверняка бы рассказала ему. Она бы сделала то, на что он так и не решился. Но почему? Почему он промолчал, хотя они дружили столько лет, и часто проводили время вместе? Он задавался этим вопросом и после обеда, когда вернулся к себе в кабинет и смотрел на серое небо за окном. Так что же это? Простое недоверие к ней, потому что она все-таки является его коллегой, а не только другом или отрицание собственной сущности? Кажется, именно так это называл Кроули, когда они спорили в номере отеля. И то и другое объяснение показалось Азирафелю не состоятельным. Он не сомневался в том, что Мэгги является его другом, как и в том, что он ничего в себе никогда не отрицал. Просто не выставлял это на всеобщее обозрение, считая излишним и не совсем приличным. Азирафель оправдывал себя тем, что и сейчас продолжает так считать и его нежелание распространяться о личном вполне уместно и никак не связано с недоверием к ней или внутренней гомофобией, в которую просто не верил, учитывая тот факт, что в данный момент он встречается с Кроули. Так, окончательно ответив себе на мучившие его вопросы, он вернулся к работе, которая заняла у него весь оставшийся день. Для Кроули этот самый день сложился иначе. Он довез Азирафеля до работы и, как только тот скрылся из виду, быстро ударил по газам и помчался на другой конец города, чтобы встретиться со знакомым дилером. Его руки слегка дрожали, сжимая руль, а голова начинала болеть, поэтому он несся по Лондону на предельной скорости. Добравшись до места встречи и пройдя по грязным подворотням под подозрительными взглядами бездомных, наркоманов и проституток, Кроули нервозным движением постучал в обшарпанную дверь и когда ему открыли, быстро вошел внутрь. Он опробовал товар на месте и остался доволен качеством, сразу ощущая привычный эффект и передал дилеру купюры, плотно скрученные в трубочку. Он и раньше бывал в подобных местах, потому что осторожный дилер всегда выбирал для встреч разные отдаленные районы Лондона. Но Кроули никогда не боялся появляться в мрачных трущобах, обоснованно считая, что его жизненного опыта будет достаточно, чтобы дать отпор всякой швали. Он вернулся к припаркованной Бентли и сел за руль, вновь ощущая размеренный ритм жизни, и поехал в сторону студии. Он опоздал, но Вельзевул лишь смерила его недовольным взглядом, проходя мимо, потому что сейчас ее больше занимало состояние выгоревшей студии, которую уже начали приводить в порядок. Гримерная была полна незнакомых людей, отчаянно споривших и суетящихся вокруг Шакс, с которой Кроули сегодня предстояло работать в паре. Дагон возилась с объективами, пока техники ставили свет, и выглядела сонной, как и все остальные. Когда первая половина съемочного дня была окончена, и выдался долгожданный перерыв, Кроули устало развалился в кресле, закинув ноги на стол. Грим неприятно стягивал кожу, и хотелось, как можно быстрее умыться, но впереди его ожидали еще несколько крупных планов. — Что за дрянь у меня на лице? Блять, чешется так, что невозможно терпеть, — раздраженно спросил он, когда Нина принесла кофе и присела рядом. — Новинка от бренда, улучшенный состав, — спокойно пояснила она, рассматировая его лицо, — не похоже, что у тебя аллергия, мы же все проверили. Просто мне пришлось нанести чуть больше, чем обычно, потому что ты слишком бледный сегодня, — Нина тихо улыбнулась, задумчиво опуская глаза. — Ладно, перетерплю, — фыркнул Кроули, делая несколько глотков и внимательно оценивая странное состояние Нины. — У тебя все хорошо? Ты какая-то молчаливая, даже не стала возмущаться, когда эти новенькие заняли твое привычное место и едва не напутали с краской для Шакс, — спросил он, склонив голову набок. — Да, так… даже не знаю… — неопределенно произнесла Нина и снова как-то загадочно улыбнулась. — Расскажи мне, у нас еще полно времени, — доверительно произнес Кроули, и она пристально посмотрела на него. — Ты же знаешь, что я переехала от Линдси, и мне стало дольше добираться до работы, — негромко начала Нина. Кроули кивнул. — А сегодня я и вовсе проспала. Доехать на метро я уже не успевала, и мне пришлось вызвать такси, но никто, словно нарочно, не хотел приезжать. И тогда я использовала в приложении такую функцию, как поездка «вместе». Водитель забрал меня очень быстро, а в салоне уже сидела девушка. Погода была отвратительная и мы обе понимали, что опаздываем, но она оказалась очень жизнерадостной и всю дорогу весело щебетала о разных мелочах, о книгах, о том, что скоро совсем потеплеет. Да, черт возьми, обо всем на свете… — Нина покачала головой и рассмеялась. — Она показалась мне такой живой, такой настоящей… не знаю, у меня даже настроение улучшилось и я смеялась вместе с ней, пока мы тащились в пробках. С ней было так легко и приятно общаться. Я даже пожалела, что так и не узнала ее имени. Она вышла около Лондонской библиотеки, сказала, что там работает, очень торопилась и … все. Знаешь, она ушла и… стало как-то тоскливо, словно она унесла с собой весь этот свет и эту радость… Так странно… вроде бы совсем незнакомый случайный человек… а я вспоминаю о ней все это время, — Нина приглушенно вздохнула. Кроули закурил, внимательно слушая ее рассказ, и, вновь затягиваясь, спросил: — А как она выглядела? Что тебе запомнилось? — Она блондинка. Наверно моего возраста и моего роста, — Нина задумалась, сжимая в руках чашку. — У нее милое, улыбчивое лицо, ясные голубые глаза. Она немного пухленькая, но это ее совсем не портит и голос… такой звонкий, приятный, мелодичный, а смех веселый и заразительный. Это, пожалуй, все. Мы так увлеченно болтали, что я даже не обратила внимания на то, во что она была одета, — Нина пожала плечами и опустила глаза. — Она тебе так понравилась? — улыбаясь, спросил Кроули. — Похоже, что да, как бы глупо это не звучало, — ответила Нина, с грустью добавляя, — я понимаю, что это была лишь случайность, но меня почему-то так огорчает, что я никогда не узнаю, как ее зовут. — Ну, знаешь, случайности тоже иногда имеют обыкновение повторяться, — со значением произнес Кроули. — Хотелось бы, но жаль, что я в такое совсем не верю, — Нина посмотрела на Кроули с печальной улыбкой. Он ничего не ответил. — Перерыв окончен, — оповестила Дагон, появившись в дверях гримерной, — жду всех в студии через пять минут. Нина вздохнула, отставляя чашку и забирая со стола набор кистей для макияжа. Они вновь вернулись к работе, периодически прерываясь, чтобы изменить ракурс или поправить свет. Нина несколько раз обновляла тон на лице Кроули, и он замечал, как много тоски в ее всегда насмешливых и живых глазах. Они закончили съемки раньше обычного, и у Кроули осталось достаточно времени, чтобы заехать за Азирафелем по пути на сеанс психотерапии. Агнесса Псих посвятила этот вечер теме формирования поведения, препятствующего употреблению алкоголя и созданию установок на активное выздоровление, а участники группы слушали ее с особым вниманием. Сандальфон, Руди Конверти и Война задавали много вопросов относительно выработки механизмов поддержания психики и старались освоить индивидуальные методы борьбы с пагубным пристрастием. Азирафель не остался в стороне, сосредоточенно слушая психотерапевта и увлеченно участвуя в обсуждении. Он, опираясь на высказанную Агнессой Псих концепцию, старался дать оценку своим результатам. Ведь согласно собственным наблюдениям ему удалось выровнять ситуацию, взять себя в руки и отказаться от чрезмерного употребления алкоголя. Хотя они с Кроули конечно выпивали, время от времени, но теперь это не выходило за рамки дозволенного. Он смог справится с зависимостью, разорвать этот порочный круг: пьянства, стыда и снова пьянства. Он научился переключаться, развил в себе навыки самоконтроля и позитивного мышления. Он перестал нуждаться в алкоголе, как в привычном посреднике его борьбы со стрессом и преодолел тягу к нему, как к единственному средству расслабления. Каждый день он делал шаги к лучшему, и с каждым новым утром чувствовал себя всё более уверенно. Он понимал, что путь к свободе от зависимости не будет легким, но каждый преодоленный им этап укреплял его дух и уверенность в себе, и это осознание стало для него настоящим источником силы. Агнесса Псих внимательно выслушала рассказ Азирафеля о его достижениях, с интересом отмечая, каждую деталь его пути. Она понимала, как важно для него осознавать свои успехи, и с каждым словом подчеркивала, что он действительно выбрал верное направление. — Вы превосходно справляетесь, Азирафель, — произнесла она с теплой улыбкой, — вы можете гордиться собой. Агнесса Псих предложила ему обратить внимание на дальнейшее развитие механизмов поддержания правильного настроя. И рекомендовала не останавливаться на достигнутом, продолжая искать новые способы самоконтроля, чтобы укрепить свои успехи и не дать им угаснуть. По окончании сеанса Азирафель выглядел крайне довольным. Его глаза светились от радости, а на лице играла улыбка. Он был польщен похвалой Агнессы и чувствовал, что ее поддержка придает ему сил для дальнейших свершений. Любезно прощаясь с ней, Азирафель подошел к вешалке, чтобы забрать пальто и едва не вышел в коридор, совершенно позабыв о присутствии на сеансе Кроули, который поднялся следом, не отрывая взгляда от телефона. Азирафель устроился в мягком кожаном кресле Бентли, наслаждаясь комфортом и тишиной. Он взглянул на улицу, где Кроули курил, разговаривая по телефону. Его лицо было искажено недовольством, а голос, который доносился до слуха Азирафеля, звучал резко и напряженно. По обрывкам фраз стало понятно, что это касалось работы и Кроули пытался справиться с бесконечной загруженностью в его и без того сумасшедшем графике. Он убрал телефон в карман пальто, выбросил окурок и сел за руль, стремительно выезжая на дорогу и, коротко взглянув на Азирафеля, спросил с совершенно иной интонацией: — Ты, кажется, на днях говорил, что хочешь посетить Сады Кью? — Да, очень хочу, — оживленно отозвался Азирафель, — правда, сейчас там не так живописно, как летом, но можно сходить в оранжереи, прогуляться по остекленному подвесному мосту, полюбоваться пагодой. — Что ж, хорошо, надо только выбрать подходящий день, — одобрительно кивнул Кроули, резко перестраиваясь на соседнюю полосу. — Можешь пригласить и Мэгги. — Мэгги? — удивился Азирафель, — но зачем? — А почему нет? — непринужденно спросил Кроули, — вы же друзья и ты сам много раз говорил, что она все выходные проводит в одиночестве. — Но… — неуверенно протянул Азирафель, поджимая губы. — Что? — Кроули внимательно посмотрел на него. — Ангел, это же просто прогулка. Откуда столько сомнений? — Но возможно она будет занята, — уклончиво ответил Азирафель, не понимая внезапный интерес Кроули к незнакомому ему человеку. — А ты напиши ей и спроси, что она делает в ближайшие выходные, — предложил он. — Кроули, я не совсем понимаю… — Азирафель нерешительно замялся, — как мы объясним Мэгги… — Давай поступим так, если все сложится, как я предполагаю, то позже обо всем тебе расскажу, идет? — лукаво усмехаясь, спросил Кроули, ловко маневрируя в потоке. — Хорошо, — медленно произнес Азирафель, заинтриговано глядя на Кроули, и потянулся за телефоном. — Отлично, значит, договорились, — Кроули насмешливо улыбнулся.***
Ранняя весна в Лондоне не переставала поражать своими причудами, и всего лишь за один день можно было испытать на себе ее непостоянный, капризный характер. Теплые солнечные лучи только начинали обманчиво пригревать жителей шумного города, заставляя их расстегивать куртки, снимать шарфы и шапки, как внезапно небо затягивали низкие, серые тучи и принимался холодный дождь с ветром, пронизывающим до костей. Но природа, повинуясь своим законам, уже сознательно стремилась к новой жизни, наполняя аллеи парков и скверов яркими весенними красками. В Королевских ботанических садах Кью уже расцвели крокусы и нарциссы, привлекая внимание посетителей, которые восторженно рассматривали фиолетово-желтые оазисы на зеленых лужайках. Нина медленно прогуливалась между разросшимися кустами цветущих магнолий, вдыхая их сладковатый аромат, и вопросительно поглядывала на Кроули. Он курил, бережно прикасаясь тонкими пальцами к нежно-розовым лепесткам распустившегося цветка. — И все-таки, что мы здесь делаем? — спросила Нина, обойдя куст и мило жмурясь от выглянувшего из-за тучи солнца. — Мы ждем, — ответил Кроули, подняв голову и продолжая рассматривать соцветия, но заметив по выражению лица Нины, что его ответ не привнес никакой ясности, добавил. — Ждем моего друга и одну его хорошую знакомую. Они скоро должны подойти. Кроули прошел дальше вдоль ряда одинаковых кустов и остановился около большого раскидистого кустарника, голые ветки которого были сплошь усыпаны цветами. Он наклонился и поднял с земли крупный белый цветок, с легкой улыбкой рассматривая его, лежащий в раскрытой ладони. — Не знала, что тебя так увлекают растения, — Нина медленно подошла к нему, — но согласна, этот цветок по-особому прекрасен. — Это магнолия Суланжа, вид был выведен во Франции, — любуясь, произнес Кроули, — сорт Альба с крупными, снежно-белыми соцветиями. — Откуда ты столько знаешь о них? — Нина посмотрела на него с удивлением. — Ну, когда-то давно я присматривал за садом, где росло много самых разных растений, — ответил Кроули, передавая Нине цветок. — Ты никогда об этом не рассказывал, — она коснулась нежных гладких лепестков, внимательно глядя на Кроули. — Меня никто об этом не спрашивал, — он пожал плечами, размеренно переходя к следующему цветущему кустарнику. Кроули узнавали. Стоило им с Ниной вернуться на вымощенную аллею, как его почти сразу окружила небольшая компания весело смеющихся девушек. Они беспрестанно щебетали, смущенно копаясь в сумках шопперах в поисках ручки и чистого блокнотного листа. Кроули не возражал, оставляя автографы и, очаровательно улыбаясь, фотографировался вместе с ними. — Скоро тебе придется появляться в общественных местах только в бейсболке и в худи, — рассмеялась Нина, глядя вслед удаляющейся компании. — Думаю, что до этого еще далеко, — усмехнулся Кроули, глядя в сторону главного входа. Оуу, а вот и мой друг, — он помахал рукой и Нина заинтересованно обернулась. Азирафель шел навстречу, приветливо переговариваясь с мило улыбающейся блондинкой, одетой в джинсы и теплую куртку. Она смотрела по сторонам, восторженно глядя на распустившиеся под высокими деревьями весенние цветы, и указывала на них рукой, привлекая его внимание. Азирафель сдержанно кивал в ответ, уже заметив впереди высокую фигуру Кроули, и слегка нахмурился, увидев, что он ждет его не один, а в компании темнокожей девушки с необычной прической. Нина сосредоточенно всматривалась в лица приближающихся людей, пытаясь понять, кому именно помахал Кроули, когда ее взгляд удивленно замер, а глаза широко распахнулись. — Кроули… — тихо обратилась она, растерянно глядя то на него, то на мужчину и женщину, подходящих все ближе. — Кроули… это же… это же… она… Это та девушка, о которой я тебе говорила… — Неужели? — иронично ответил он, слегка склонившись в ее сторону. — Но… как? Как такое возможно… — Нина все еще не могла поверить в то, что это реальность, а не игра ее воображения. — Добрый день, — улыбаясь, произнес Кроули, когда подошедшие остановились напротив, увлеченно разглядывая друг друга. — Нина, познакомься, это Мэгги и Азирафель — мой друг. Азирафель, любезно улыбаясь, хотел ответить на приветствие и уже открыл рот, но Мэгги, лучезарно сияя голубыми глазами, опередила его. — Не может быть… — неожиданно воскликнула она, — это вы! Мы тогда так быстро расстались, что даже не успели познакомиться… а я… я все время вспоминала то утро… — Мэгги смотрела на Нину с искренней радостью, и быстро подняла взгляд на Кроули. — Я вас помню, — продолжая воодушевленно улыбаться, добавила она, — вы заблудились в лабиринтах наших библиотечных коридоров, когда искали архивариуса… оуу, — Мэгги бросила на Азирафеля неоднозначный взгляд. — Да, верно, все так и было, — с улыбкой подтвердил Кроули, заметив, как Азирафель, все еще не понимая, что же все-таки происходит, стеснительно опустил глаза. — Нина, я так рада нашей встрече. Я и подумать не могла, что такое может повториться, — Мэгги взволнованно смотрела на нее. — Я тоже, — Нина счастливо улыбалась, теряясь в переполнявших ее ощущениях и сжимая в руках большой белый цветок. — Я думаю, что вам будет приятно провести время вместе, — доброжелательно произнес Кроули. И во избежание определенной неловкости, отмечая тот факт, что Азирафель так и не произнес ни слова, быстро добавил, — рядом с пальмовой оранжереей есть замечательная кофейня, на случай, если вы замерзните, а мы, пожалуй, прогуляемся вдоль прибрежной зоны. — Спасибо, — признательно отозвалась Мэгги, увлекая за собой Нину, и они неторопливо пошли вперед по длинной аллее. Кроули, довольно улыбаясь, посмотрел на Азирафеля, который проводил удивленным взглядом удаляющихся девушек, а потом озадаченно обратился к нему: — Видимо сейчас настал тот самый момент, когда ты собирался мне все объяснить. — Конечно, идем, — согласился Кроули, жестом приглашая его спуститься к реке. Азирафель с интересом слушал рассказ Кроули о случайной утренней поездке на такси, в которой Нина и Мэгги впервые увиделись. Он поражался этому забавному совпадению и тому, что Кроули так точно определил по описанию Нины, что это была именно Мэгги. — Не знаю, что из этого получится, но пусть они хотя бы попробуют, — весело заключил Кроули. — А Нина? — с вопросительной интонацией произнес Азирафель, многозначительно приподняв брови, но, так и не озвучив свою мысль до конца. — Дааа, — со значением протянул Кроули, — ты как-то говорил, что Мэгги тоже… и сейчас находится в поиске. — Так и есть, — сдержанно кивнул Азирафель, — но, кажется, теперь она в курсе, что мы… — он замолчал, глядя в сторону. Кроули выдержал паузу, пристально разглядывая его профиль, но Азирафель так и не договорил, а лишь неопределенно вздохнул. — А ты ей не сказал? — негромко спросил Кроули, глубоко затягиваясь и отрывисто выдыхая сигаретный дым. — Нет, — неохотно ответил Азирафель, предпочитая смотреть вдаль. — Почему? Вы же друзья, — Кроули внезапно остановился. — Не знаю… просто не сказал и все, — немного нервно вырвалось у Азирафеля и, он беспокойно сжал руки, сминая перчатку. — Мы с Мэгги к тому же еще и коллеги и я счел, что делиться личным совсем не обязательно и… Он не успел договорить, потому что идущая им навстречу молодежь узнала Кроули. Они остановились, приветствуя и его и Азирафеля самым дружелюбным образом. Кроули приятно улыбнулся, поддерживая непринужденный разговор и расписываясь на входном билете, на тетрадном листке, найденном в сумке и, еще бог знает на чем. Ребята весело смеялись, фотографируясь на телефоны, пока Азирафель стремительно и смущенно оставил их, удаляясь ближе к воде. Они попытались окликнуть его для совместного фото, но убедившись, что он никак не реагирует на их просьбы, сделали несколько селфи с Кроули и направились дальше, обрадованные этой неожиданной встречей. — Извини, издержки популярности, — шутливо произнес Кроули, догнав его на берегу. — Да, я заметил, — натянуто ответил Азирафель, недовольно отворачиваясь. — Ангел, какие-то проблемы? — тихо спросил Кроули, не вполне понимая, что произошло. — Нет, — односложно ответил Азирафель, не глядя на него. — Это из-за Мэгги с Ниной? — Кроули попытался мягко взять его за руку, но Азирафель нахмурился, демонстративно убирая руки в карманы. — Возможно… — опуская глаза и отстраняясь, проронил он. — Я представил тебя, как своего друга. Ничего больше. Мы даже стояли на таком расстоянии, что вряд ли можно было что-то заподозрить. И потом, они были так увлечены друг другом, что… — попытался объясниться Кроули. — Тебе нужно было мне заранее все рассказать, — раздраженно произнес Азирафель, — и о своем плане и о том, что ты уже знаком с Мэгги, а то я выглядел по-идиотски и … этот ее красноречивый взгляд в мою сторону… она далеко не глупая, чтобы обо всем догадаться. — И что? Она пойдет и доложит твоему начальству о том, с кем ты прогуливался по парку? — Кроули скривил губы. — Нет, конечно, но она будет знать, — Азирафель сделал несколько шагов вперед. — И что? Что случится от того, что она будет знать? — Кроули прошел за ним, засунув руки в карманы джинсов и непонимающе приподнимая плечи. — Возможно — ничего, но я этого не хотел, — Азирафель смерил его строгим взглядом. — А мне кажется, что она бы тебя поняла. Ведь вы на работе оказались в одинаковой ситуации: оба скрываете от начальства свою ориентацию, — поделился предположением Кроули. — Я ничего не скрываю! — с неприкрытым возмущением вырвалось у Азирафеля, — просто не обсуждаю, не выставляю напоказ и не собираюсь… — Ладно, хорошо. Я тебя понял, извини, — примирительно прервал его Кроули. — Извини, что так вышло. Я не подумал о возможных последствиях и о том, как они могут отразиться на тебе. — Ничего, — холодно произнес Азирафель, — я все ей объясню, если придется. Они шли вдоль реки, медленно приближаясь к Брентфордским воротам. Вдалеке был виден Дворец Кью. — Азирафель, — Кроули нарушил затянувшееся молчание и вкрадчиво продолжил, — я был бы крайне признателен, если в следующий раз ты не будешь так шарахаться в сторону и сбегать, когда меня вдруг снова узнают на улице. — А что я должен был сделать? — неподдельно возмутился Азирафель, — дать им возможность и себя тоже сфотографировать вместе с тобой? — Ты мог бы просто остаться рядом или вежливо отказаться, — спокойно ответил Кроули, — и даже, если бы ты и оказался на фото, то… — Вот еще! Это твои поклонники, не понимаю, зачем им еще и я нужен, — Азирафель бросил на Кроули гневный взгляд. — Ну, как вариант, ты мог бы предложить сам сделать фото и остался бы за кадром. Все же лучше, чем убегать и только сильнее привлекать внимание к себе, — нахмурившись, рассудил Кроули, — да и что такого в одном фото, на котором и так много людей? — Думаешь, они делают их для того, чтобы просто хранить и просматривать тайком, заперевшись в комнате? — язвительно выпалил Азирафель. — Они покажут его всем знакомым, сольют в интернет и… — И? — теряя терпение, перебил его Кроули. — Кто-то увидит тебя на фото со мной среди прочих незнакомых людей? — Именно, — воскликнул Азирафель, — и где гарантии, что это будут не Гавриил и не Михаил?! Да, мало ли кто еще! А мне потом придется объяснять: как и почему я на нем оказался, — с вызовом закончил он. Кроули вынужденно замолчал, понимая, что Азирафель продолжает упрямо настаивать на своей правоте и не хочет слышать никакие иные доводы. Он снова закурил, отстраненно глядя на воду. — Но, согласен, вариант с тем, что я могу взять на себя временную роль фотографа, вполне разумный, — несколько смягчился Азирафель, тут же наставительно добавляя, — но, если по каким-то причинам они станут настаивать, то разбираться с ними ты будешь сам! — Договорились, — слабо кивая, произнес Кроули. Начался мелкий дождь, который не позволил полноценно полюбоваться Большой пагодой и они решили завершить прогулку по садам, наслаждаясь их видом с «Аллеи над верхушками деревьев». Вечер закончился ужином в ресторане и пока Азирафель с должным вниманием изучал меню, на телефон Кроули пришло милое сообщение от Нины, в котором она от души благодарила его за такой неожиданный и приятный сюрприз.***
Для Азирафеля весна выдалась очень плодотворной. Он воодушевленно заканчивал одну сложную реставрацию и брался за другую не менее интересную, засиживаясь допоздна в те вечера, когда Кроули был занят на съемках и мог ему только писать в короткие перерывы на отдых. Когда очередной рабочий день подошел к концу, Азирафель встретился в кафе с новым клиентом, который сначала с особым трепетом долго рассказывал ему о старом экземпляре одной редкой книги, а потом с благоговением положил ее на стол. Азирафель осторожно взял ее в руки и убрал в большой кожаный портфель, любезно сообщая, что проведет осмотр в более подходящих условиях и даст заключение о том, что он сможет сделать. Ему не терпелось вернуться домой, чтобы, надев перчатки и включив все имеющееся у него освещение, увидеть то, с чем ему предстоит иметь дело, поэтому он быстро попрощался с заказчиком и взял такси. Когда все приготовления были закончены, Азирафель пристально изучил ветхий переплет издания, разобрал и отложил в сторону выпавшие страницы, оценил качество пожелтевшей от времени и загрязнений бумаги и обнаружил то, что заставило его задержать дыхание. Рисунки. Черно-белые графические изображения, частично утраченные и состоящие из линий, штрихов и пятен. Азирафель немного растерялся, рассматривая их и понимая, что в книге несколько таких рисунков, а один занимал даже целый разворот. Он реставрировал книги достаточно давно, но еще никогда не имел дело с восстановлением графики, тем более находящейся в таком плачевном состоянии. Весь следующий день Азирафель провел в переписке с заказчиком, уточняя детали и, тот просто умолял его постараться восстановить графику, к которой, как выяснилось, питал особую слабость. Азирафель отвечал неопределенно и машинально кивал, глядя в окно своего кабинета, пока слабо представляя, как с этим справиться. Но решение неожиданно пришло само, когда на пятничном сеансе психотерапии он посмотрел на сидящего напротив Кроули, который, не проявляя никого интереса к новым тестам Агнессы Псих, снова зависал в телефоне и размеренно покачивал ногой. Азирафель так воодушевился этой идеей, что и сам отвечал на вопросы теста без особого усердия, а все его мысли уже занимали предстоящие работы по реставрации. Он знал, что Кроули будет занят на ночных съемках, поэтому, как только они оказались в салоне Бентли, поспешил обратиться к нему: — Ты не мог бы оценить состояние этих рисунков? — он протянул ему телефон, на который предусмотрительно все тщательно сфотографировал. — Хмм, классическая графика с детальной прорисовкой, — заключил Кроули, внимательно просматривая изображения, — объемная и, кажется, выполненная в одном цвете, но однозначно сложно сказать, потому что она в кошмарном состоянии. Откуда это? — Я взялся за новую реставрацию одной старой книги и натолкнулся на рисунки, — пояснил Азирафель, — а их можно как-то восстановить? — Восстановить? — Кроули удивленно поднял брови, — здесь более уместным будет понятие — воссоздать, потому что большая их часть просто потеряна. Видишь, пятна, заломы, размытость и другие следы времени, — он, нахмурившись, еще раз пролистал фотографии. — Да, я понимаю, некоторые страницы едва в руках не рассыпаются, — согласился Азирафель, — но ты смог бы это воссоздать? — Кто — я? — Кроули был изумлен до такой степени, что посмотрел на Азирафеля поверх темных очков. — Да, — тихо произнес Азирафель, с мольбой глядя на него, — пожалуйста, я бы очень тебя просил попробовать хотя бы что-то сделать с ними. Мне так не хочется расстраивать заказчика, потому что эта книга очень дорога ему и особенно рисунки. А сам я никогда не сталкивался с их реставрацией и совсем не умею рисовать. Я только все окончательно испорчу, — добавил он, расстроено сведя брови. Кроули глубоко вздохнул и задумчиво скривил губы, откинувшись на спинку сидения и упираясь руками в руль. Азирафель выжидательно молчал, с надеждой глядя на него. — Не представляю, что из этого получится, — скептически произнес Кроули, — но я подумаю, — он включил зажигание и посмотрел на Азирафеля. — Скинь мне название книги, имя автора рисунков, если оно есть, и я постараюсь поискать хоть что-нибудь сегодня в перерывах. — Спасибо тебе огромное, — с искренней радостью улыбнулся Азирафель, — я обязательно все пришлю, как только окажусь дома. Кроули довез его очень быстро и так же стремительно умчался в студию. Азирафель весь оставшийся вечер провел за кропотливой работой над книгой, неоднократно просматривая рисунки, которые действительно были в ужасном состоянии. Когда же глаза совсем устали, он заварил чай и услышал звук входящего сообщения. Это был Кроули, который прислал ему целый список того, что ему, возможно, понадобиться и Азирафель быстро сделал интернет заказ. Они договорились встретиться завтра днем, и Азирафель немного волновался от того, что Кроули еще никогда не был у него дома. Он постарался прибраться настолько, насколько это было можно сделать в маленькой съемной квартире с огромным количеством книг и всего того, что в понимании Азирафеля создавало хоть какой-то уют. Кроули подъехал к полудню и Азирафель спустился вниз, чтобы встретить его. После тихого и сдержанного приветствия он опасливо смотрел на окна, пока они переходили дорогу, словно переживая о том, что любопытный пожилой хозяин его съемной квартиры может заметить их. Они так же быстро поднялись по лестнице и только, когда Азирафель плотно прикрыл и запер входную дверь, то позволил Кроули нетерпеливо поцеловать себя. Кроули бегло огляделся в небольшой прихожей и снял очки, убирая их в карман пальто, которое повесил на вешалку. Он выглядел немного уставшим, словно совсем не успел поспать. — Давай, я сварю нам кофе? — немного смущаясь скромной обстановки, предложил Азирафель. — Отлично, давай, — кивнул Кроули, — а то дома я успел только принять душ, чтобы не тратить время. Они прошли на маленькую кухню и Азирафель, ловко управляясь с чашками, блюдцами и свежемолотым кофе, поставил на плиту турку. Он испытывал неловкость и старался разговором о книге отвлечь Кроули от созерцания устаревшего интерьера, суетясь около стола. — Все, о чем ты вчера написал мне, сегодня утром уже доставили, — улыбаясь, произнес Азирафель, наливая кофе и садясь напротив. Кроули кивнул и потянулся к чашке, — осторожно, он очень горячий. — Главное, чтобы крепкий, — усмехнулся Кроули, делая внушительный глоток, — нам его сегодня понадобится очень много. — Ты не спал? — сочувствующе спросил Азирафель. — Спал, но меньше, чем хотелось бы, — ответил Кроули, — приглашенный фотограф измучил нас своей нерасторопностью и съемки порядком затянулись. Сваришь еще кофе, если несложно? — попросил он. — Конечно, — понимающе отозвался Азирафель. После нескольких выпитых чашек Кроули значительно приободрился, и они прошли в гостиную, где в центре комнаты на большом столе уже лежало все необходимое. Азирафель с интересом наблюдал за тем, как Кроули медленно расстегнул манжеты черной рубашки, закатал рукава и надел пару новых тонких перчаток. Он с особой аккуратностью взял в руки рисунки, пристально и долго их рассматривая. — Я пока оставил их в том виде, в котором они были изначально, — сказал Азирафель, обойдя стол и проверяя все ли он подготовил. — Правильно, — задумчиво произнес Кроули, — мне потребуется время, чтобы привыкнуть к стилю, освоить авторскую манеру написания и разобраться в нюансах. Это не быстро. И я бы на твоем месте обговорил с заказчиком такой момент — если бумага не выдержит всех процедур очищения, то готов ли он к тому, что рисунки придется просто воссоздать заново целиком? — Я так и сделал еще вчера, — ответил Азирафель, — он согласен, если мы только сможем выдержать антураж всего издания. — Само собой, — тихо проронил Кроули и, доставая из кармана телефон, добавил, — я нашел эти рисунки в сети, чтобы использовать в качестве образца, ведь на самом первоисточнике мало, что можно разобрать. Также там есть немного информации о том, как именно они выполнены, надеюсь, что она мне хоть как-то поможет. — Хорошо, тогда я, пожалуй, начну процесс деликатного очищения, — Азирафель надел очки и потянулся за перчатками. — Да, а я для начала постараюсь вспомнить, как это — снова рисовать, — усмехнулся Кроули, пододвигая стул и располагаясь напротив. — Тогда в номере отеля у тебя это прекрасно получилось, — Азирафель застенчиво улыбнулся. — Мне просто повезло с натурщиком, — тонкие губы Кроули игриво изогнулись и Азирафель, слегка краснея, кокетливо опустил глаза. Пока Азирафель возился с салфетками, ватными дисками и десятком специальных средств, Кроули делал наброски, внимательно рассматривая детали рисунков. Он несколько раз резко поднимался из-за стола, перемещая лампы и меняя угол освещения. Откладывая в сторону один исписанный лист, он брался за следующий и рисовал снова. В какой-то момент Азирафель отвлекся, дожидаясь пока просохнет очередной слой, и посмотрел на него. Постоянно меняющиеся эмоции на выразительном лице Кроули завораживали. Он, то неоднозначно хмурил брови и покусывал кончик карандаша, то подпирал рукой подбородок и долго смотрел на получившийся рисунок, подмечая какие-то тонкости и погружаясь в состояние задумчивости. Его яркие, живые глаза находились в постоянном движении, отслеживая, сравнивая, выхватывая основную суть в авторской манере изображения, пока тонкое запястье оставляло на бумаге уверенные линии искусной прорисовки. Азирафель любовался тем, как он увлечен и сосредоточен, как двигается его кисть, сжимая карандаш, как черная ткань обтягивает острые плечи, стоит только поменять позу. В этом творческом поиске он казался просто невероятно, потрясающе красивым, но совершенно иным, нежели на разворотах и обложках глянцевых журналов. Азирафель отвел взгляд, вновь возвращаясь к своей работе, но вскоре снова прервался, чтобы увидеть эти янтарные глаза, приоткрытые тонкие губы и огненные волосы, потревоженные нетерпеливыми пальцами. Процесс создания безумно шел Кроули и Азирафель с грустью подумал о том, как много тот потерял, когда не закончил обучение и не стал настоящим дипломированным художником. Кроули внезапно поднял на него немного удивленный взгляд и Азирафель поспешил смущенно опустить глаза. — Мне нужно покурить, где это можно сделать? — спросил Кроули, выпуская из рук карандаш и расправляя плечи. — Я могу выйти на улицу, если хочешь? — Нет-нет, — Азирафель рассеянно покачал головой, все еще находясь под впечатлением, — можешь пройти на кухню, только открой окно, правда оно немного заедает, и у меня нет пепельницы. — Хорошо, — кивнул Кроули, поднимаясь и грациозно потягиваясь. — Я могу посмотреть? — спросил Азирафель, указывая на рисунки. — Конечно, но там еще есть над чем поработать, — Кроули неоднозначно скривил губы. Азирафель поднялся, ощущая, как затекла спина от долгого сидения и, обойдя стол, увидел с десяток разных набросков всех имеющихся в книге рисунков. Они показались ему великолепными, практически ничем не отличимыми от оригинала: графичными, точными, выверенными до мелочей. Азирафель смотрел с нескрываемым восхищением, перекладывая их по несколько раз и не переставая улыбаться. Он вышел на кухню, где застал не менее впечатляющую картину. Кроули забрался на стул и курил с маленькое открытое окно под самым потолком. Его стройный силуэт изящно возвышался подобно древнеримской скульптуре, словно отлитой из черного мрамора. Азирафелю внезапно захотелось прикоснуться к нему, провести ладонью по напряженной голени, медленно поднимаясь к бедру, огладить его внутреннюю поверхность, плотно обтянутую джинсами и … Кроули выбросил окурок, закрыл окно и неожиданно спрыгнул на пол, рассеивая наваждение, охватившее Азирафеля. — Ты посмотрел? Что скажешь? — с интересом спросил Кроули. — Что? — не понял Азирафель. — Наброски, — уточнил он. — Да, очень, очень впечатляет, — Азирафель улыбнулся немного растерянно, но собравшись с мыслями, добавил. — Не хочешь взяться за чистовой вариант? — Не уверен, — Кроули покачал головой, в сомнении скривив губы, — тебе удалось сохранить все оригиналы? — Почти, — вздохнул Азирафель, — один в крайне плохом состоянии, вряд ли получится его восстановить. — Тогда с него наверно и следует начать. Идем, покажешь, что получилось, — Кроули вышел из кухни и Азирафель, проводив его пронизывающим взглядом, прошел следом. Они, тщательно осмотрев значительно преобразившиеся после очищения оригиналы, пришли к общему мнению, что с одним из них уже ничего не удастся сделать. Кроули долго сосредотачивался перед тем, как приступить к созданию его точной копии. Он почти четверть часа бродил вокруг стола, перекладывая листы, проверяя заточенность десятка различных карандашей, которые выложил на стол в нужном ему порядке. Азирафель следил за мучительным раздумьем на его лице, пока занимался изготовлением обложки. Кроули снова вышел покурить, а когда вернулся, то решительно сел за стол, вновь начиная увлеченно рисовать. Так прошли несколько часов. Художественный процесс полностью захватил его сознание и Азирафель снова и снова с упоением наблюдал, как видоизменяется его выразительная мимика в зависимости от испытываемых ощущений: от напряженности и волнения до неподвижного созерцания и улыбки удовлетворения. Азирафель не в силах сконцентрироваться на выполнении своей части работы, отложил материалы в сторону и, не отрываясь, смотрел на взбудораженного, поглощенного рисованием Кроули. Он внезапно почувствовал возбуждение, ощущая, как участилось дыхание, а биение сердца отдает в висках. Не в состоянии больше контролировать себя, Азирафель порывисто поднялся и обогнул стол, замирая за спиной Кроули и глядя на его напряженные плечи и обнаженный участок шеи. Он нетерпеливо запустил пальцы в его короткие густые волосы и Кроули запрокинул голову, поднимая на него воспаленный янтарный взгляд. — Я почти закончил, — произнес он, устало моргая, — сделал несколько вариантов, чтобы… — Ты так эмоционален. Ты сводишь меня с ума только одним своим существованием, — задыхаясь, выговорил Азирафель, отчаянно накрывая его рот горячими губами. Кроули, отбросив карандаш на стол, обхватил его за шею углубляя поцелуй. Азирафель страстно сминал чувственные губы, влажно лаская языком нежный рот. Он несдержанно потянул Кроули на себя, заставляя подняться, и обхватил руками его спину, судорожно скользя ладонями по тонкой ткани от лопаток к пояснице и не переставая целовать. Они, хаотично перемещаясь, едва не свернули лампу, а с попавшейся по пути полки упала стопка книг. Азирафель подтолкнул Кроули к стене, напористо прижимаясь к нему и чувствуя ответный жар его тела. Азирафеля охватило неистовое возбуждение, когда он осознал, что объятий и поцелуев ему катастрофически мало и он хочет совершенно новых ощущений. Он резко опустился на колени, лихорадочно хватаясь пальцами за массивную пряжку на ремне Кроули и, шумно дыша, справился с ней и молнией, стягивая с него узкие джинсы вместе с бельем. Азирафель поднял на Кроули обезумевший, полный нетерпеливого вожделения взгляд и облизал раскрасневшиеся губы, прежде чем прикоснуться к твердой плоти. Кроули невольно вздрогнул и прикрыл глаза, когда чужие губы сомкнулись на его члене. У Азирафеля не было никакого опыта в подобных ласках, но он ведомый инстинктом старался насаживаться глубже, активно двигая рукой и ощущая, как эти новые эмоции немыслимо распаляют его самого. Кроули, издавая тихие стоны, запустил пальцы в его мягкие волосы, обхватывая затылок, слегка направляя и задавая нужный ритм. Азирафелю нравилось вбирать в себя его член, чувствовать напряжение, наполненность совсем иного рода и влажно облизывать обнажившуюся головку. Он свободной рукой расстегнул собственные брюки и начал страстно ласкать себя, поднимая на Кроули откровенный взгляд и, увидел, как зрачки янтарных глаз резко расширились. Казалось, что они оба были близки к скорой разрядке, но Кроули внезапно сжал светлые волосы Азирафеля, ограничивая движение его головы. Азирафель непонимающе посмотрел на него. — Где у тебя спальня? — низко прохрипел Кроули. На ходу избавляясь от одежды, они оказались в комнате с небольшой кроватью, к которой Кроули подтолкнул Азирафеля, сбрасывая покрывало и внушительно нависая сверху. Азирафель смотрел на него жаждущим взглядом, облизывая губы. Кроули, оставаясь только в черной рубашке, отстранился, хищно улыбаясь и снимая ее через голову. Азирафель попытался потянуться к нему, но Кроули, перехватив его руки, отвел их за его белокурую голову, привязывая рубашкой к изголовью кровати. Азирафель сглотнул, восторженно распахивая заблестевшие глаза. Это было восхитительным мучением. Кроули двигался в нем, то нарочито медленно, любуясь трогательной беспомощностью его позы, светлой, нежной кожей на боках и налившимся кровью членом, так отчаянно требующим прикосновений, то неожиданно его движения становились глубокими и резкими, едва не доводя до предела и снова останавливаясь. Они смотрели друг другу в глаза, и созерцать изменяющиеся эмоции на лице Азирафеля было каким-то особым извращенным наслаждением. Он закатывал глаза, кусал губы и отрывисто дышал, когда чувствовал приближение желанного экстаза, которого Кроули ему никак не позволял достичь. И жалобно стонал, нетерпеливо извиваясь и глядя на него с мольбой и разочарованием, когда Кроули выжидательно замирал в нем. Азирафель не протестовал, надеясь, что Кроули подготавливает его к чему-то абсолютно потрясающему. Он еще хватал пересохшими губами воздух, когда Кроули закинул его ноги себе на плечи, чувственно поглаживая лодыжку, после чего стремительно прижал к кровати, заставляя сложиться почти пополам. Азирафель шокировано вскрикнул, внезапно ощутив отрывистые, глубокие движения и почувствовал, как внутри резко распространяется невыносимо острое неконтролируемое предоргазменное напряжение. Кроули схватился рукой за изголовье кровати, стараясь не сбавлять темп, и смотрел в широко раскрытые, испуганные глаза Азирафеля, которого за считанные секунды накрыл мощнейший оргазм. Он неистово рванулся, выгибаясь всем телом, и был готов закричать во всю силу собственных легких, но Кроули накрыл его рот ладонью, продолжая отчаянно подаваться вперед и смотреть в совершенно безумные глаза. Тело Азирафеля бесконтрольно билось в сладких судорогах, сжимаясь внутри, и Кроули кончил вслед за ним, зажмуриваясь до ярких цветных кругов перед глазами. Его ноги еще дрожали, оставаясь на плечах Кроули, когда тот измождено опустился на него, продолжая загнанно дышать. Азирафель ничего не чувствовал кроме обрушившегося на него блаженства, словно его тело перестало ему принадлежать. Его руки беспомощно упали на кровать, не способные даже на объятия, когда Кроули развязал рубашку и с нежностью поцеловал его в губы. И это было последнее, что смутно помнил Азирафель, перед тем как забыться безмятежным сном. Когда он вновь открыл глаза, было уже утро, и свет слабо пробивался в комнату сквозь маленькое окно. Азирафель зашевелился, ощущая на себе сильные руки, обхватившие его сзади и теплое, щекочущее дыхание на своей шее. Его кровать была узкой для двоих, поэтому Кроули тесно прижимался к нему. Азирафель осторожно повернулся, стараясь не потревожить его, но Кроули открыл глаза, сонно улыбаясь. — Я, кажется, проспал целую вечность, — тихо произнес Азирафель, улыбаясь в ответ. — Ты вчера отрубился, даже не дождавшись пока я выйду из тебя, — усмехнулся Кроули, — милое было зрелище. — Ты сотворил со мной что-то демоническое, — Азирафель смущенно прикрыл глаза. — Ты сам на это напросился, когда внезапно набросился на меня, — рассмеялся Кроули, — за то мы теперь знаем, как именно стимулировать твою простату, что бы ты испытывал настолько бурный оргазм. — О, боже… — Азирафель спрятал лицо в подушку и простонал, — я чувствовал себя так, словно меня просто разорвет на части. — Да, я видел. Это было восхитительно, — Кроули обнял его, целуя в светлые волосы. Они продолжали лежать в постели, сонно обнимаясь, пока Азирафель беспокойно не спросил: — Там в гостиной наверно так до сих пор и продолжает гореть свет? И я не помню, закрыл ли я химикаты, некоторые из них весьма токсичны. — Не волнуйся, я вчера все убрал, когда ты уже спал, — Кроули посмотрел на него из-под ресниц. — Спасибо, — Азирафель мягко коснулся губами его подбородка. — Ты сегодня останешься? — К сожалению, я не смогу, — ответил Кроули, — у меня съемки, — он лениво посмотрел на наручные часы, — через три часа. Но у тебя будет возможность заняться реставрацией и выбрать один из рисунков. — Когда же у тебя найдется время, чтобы заняться остальными? — спросил Азирафель, немного разочарованно поджимая губы. — Какие у нас сроки? — Кроули перебирал пальцами мягкую ткань пододеяльника в бежево-голубую клетку. — Заказчик, конечно, не торопит, для него важно качество, но я бы не стал затягивать дольше, чем на три недели, — вдумчиво ответил Азирафель, прикрывая глаза и ощущая желание снова уснуть в теплой постели. — Хорошо, я посмотрю, что у меня с графиком, — произнес Кроули, расслабленным взглядом осматривая комнату. В возникшей тишине ощущалось какое-то особенное умиротворение, которое никто не хотел нарушать, пока в животе у Азирафеля внезапно не заурчало. — Извини, — смущенно заерзав, произнес он, — я борюсь с соблазном вновь заснуть, но признаться, я очень голоден. — Ну, еще бы, — Кроули игриво скинул брови. — Мы могли бы принять душ и позавтракать, — предложил Азирафель, поднимая на него вопросительный взгляд. — Хорошо, давай, — кивая, согласился Кроули. Азирафель приподнялся на локтях, оглядывая беспорядок, оставшийся после вчерашнего страстного завершения вечера. Он откинул одеяло и сел, обнаружив под ногами собственную рубашку, которую быстро поднял с пола и надел. Она едва прикрывала его обнаженные ягодицы, когда он поднялся и покачал головой, нагибаясь и подбирая разбросанные вещи. Кроули продолжал лежать на спине, безмятежно наблюдая за его торопливыми действиями. Азирафель поднимал и расправлял одежду, бережно складывая ее на свою половину постели. Он сложил джинсы Кроули и уже собирался положить их к остальным вещам, когда из заднего кармана на кровать выпал маленький прозрачный пакетик с белым веществом. Азирафель осторожно взял его в руки. — Точно такой же я случайно обнаружил тогда в тумбочке, — разглядывая его, произнес Азирафель, — он оказался столь непрочным, что содержимое рассыпалось. А что это? — Да, так, просто волшебные порошки, — лукаво прищуриваясь, ответил Кроули. — Как это волшебные? — Азирафель с недоумением посмотрел на него, — они от головной боли или желудочные? — Они от всего этого вместе. Я же говорю — волшебные, — насмешливо отшучивался Кроули. — Подожди, это что наркотики? — внезапная догадка промелькнула на лице Азирафеля, в одно мгновение делая его крайне серьезным. — Ты… ты наркоман? — запинаясь, спросил он.
