Месть или же забава?

Лежа на полу, облокачиваясь на локти, Достоевский осматривал глаза стоящих перед ним людей. – "За что мне все это." Осознавая всю суть происходящего, Федор хотел было встать, но его опередил, кто как не иной, Дазай. Брюнет надвис над лежащим парнем, упираясь коленом на чужой пах, слабо надавливая. С уст Федора слышен прерывистый выдох что заставляет Осаму улыбнуться еще шире. – ну же, Достоевский, не пытайся уйти, это бессмысленно. Скалив зубы на слова Дазая, нахмурил брови глядя в карие глаза. Ситуация абсурдная и очень странная, хотелось чтобы все это был лишь дурной сон. Ощущалая пристальный взгляд всех остальных и каждый из них ощущался по разному. От одного веяло забавой, от другого недопониманием. Из своих рассуждений вытащило лишь холодное прикосновение чужой руки к своей бледной кожи. Мигом переводя на место где ощущался холод, заметил что под кофтой находилась чужая рука. Открыв рот что ды возразить, Николай успел запихнуть только что снятые перчатки ему в рот. – ты выглядишь таким паинькой когда не издаешь и звука. Мило проговорил блондин, словно вся эта ситуация абсолютно адекватна. Руки Дазая в свою очередь аккуратно изучали болезненно бледное тело, проходясь подушечками пальцев по ребрам которые отчетливо выражались из худобы парня, после же руки пережли к груди. Обхватывая соски между указательным и средним начинает их массировать при это наблюдая за реакцией Федора. Его щеки быстро порозовели и сквозь приглушенный звук можно было услышать мычание. Гоголь наблюдая за всем этим, заметил Сигму который так и остался стоять у входа молча. Подойдя к тому, наклонился к его уху и тихо шепнул. – Сигма, сними пожалуйста это все на камеру, хочу оставить себе на память. Тихо возгласил Николая, протягивая телефон. Сигма лишь кивнул, беря телефон в руки и включая камеру, начинает снимать. Гоголь радостно похлопал того по плечу и быстро же вернулся в исходное место. – Не сопротивляешся, значит нравится. Выкинув язвительную фразу, Дазай скрутил соски и потянул на себя, на что Федор зажмурил глаза вновь промычал. – тц, ты долго собираешься уделять время прелюдиям? Спросил рыжеволосый, подходя ближе к Осаму. Руки плавно выскальзывают из под белой кофты и проводит пальцами по паховой зоне переходя на ляжку. – ну знаешь, ты уже сделал что хотел, Чуя. Дай развлечься. Не поворачивая голову на голос парня, ответил. Наклонившись ближе к лицу Достоевского, рассматривал покрасневшее от стыда и легкого возбуждения лицо. Парень растерялся, потому мигом оттолкнул ногой от себя Дазая. Отстранившись от толчка лишь на пару метров, встал и обтрусил свою одежду. – не думай что тебе это поможет. Наблюдая за тем как Федор вытаскивает из за рта чужие перчатки, подходит к Чуе и просит его ремень. Тот, без лишних слов, отдает свой ремень. Забирая его у рыжего, отдает Гоголю. Он же, даже не успев послушать Дазаю сразу направился к Достоевскому и перевернул его на живот. – Гоголь, как только это закончится, первым же делом что я сделаю так это найду и прикончу тебя. Федор уже понимал что сопротивляться этому нет никакого смысла, потому почти спокойно поддался тому, что Гоголь связывал его руки за спину ремнем. – вот так сразу? знаешь ли, Федя, обидно. Плотно затягивая ремень, встает перед Федором и начинает снимать с себя штаны. Достоевский, будучи поникшим в этой ситуации, смотрел в пол и думал о том как же это все неправильно и глупо. Дазай удостоверившись в том, что чужие руки плотно закреплены, обхватил руками бедра темноволосого и приподнял их, становя Федора позу раком. Дазай действовал осторожно, в отличии от Гоголя который вдалбливался в чужую глотку из за чего у Достоевского быстро среагировал рвотный рефлекс который тот пытался подавить. – Ну же, Николай, не думаешь что это слишком грубо? Последовало лишь молчание, видимо Коля был слишком занят красотой которое отдавало жалостное лицо Феди. Осаму лишь вздохнул и стянул штаны вместе с бельем. Положив ладони на ягодицы, мягко сжал и растянул их в стороны. Мягкая кожа легко поддалась раскрывая весь нужный вид. Ухмыльнувшись, убрал одну руку и запихнул два пальца себе в рот. Обсосав их оставив обильное количество слюны, поднес их к аналу брюнета и стал делать круговые движения постепенно надавливая пока не вошел в него. Со стороны Достоевского послышался приглушенный стон. Его лицо было мокрым от пота и слез, во рту был отвратный вкус, дыхание сбито. Какой ужас для самого Достоевского. Впервые в его жизни хотелось провалиться под землю. Как же хотелось дабы все это было лишь сном. Дискомфортное чувство внутри заставило поерзать бедрами из за чего услышал смешок со стороны Дазая и тот стал активнее двигать пальцами, растягивая и ищя простату. Николай наконец вытащил свой член из чужого рта и стал надрачивать на лицо парня. Достоевский тяжело дыша и кашляя наконец почувствовал легкое облегчение. Не прошло много времени и Дазай услышал заветный громкий стон что давало знать что он нашел нужное место. – какие приятные звуки, не так ли? Задав риторический вопрос, вытащил из него пальцы с пошлым хлюпом. Вытерев их об свои штаны, после снял их. Семя, которая уже успело вытечь от возбуждения послужило смазкой. Надавив головкой на вход, плавно вошел лишь небольшой частью. – "К чему такая осторожность?" Тяжело дыша, пытался сдерживать в себе стоны. Ощущения не из приятных мало говоря, но боли сильной не доставляло. – "Что то тут не так, но что?" Кладя голову на пол, ее резко хватают за волосы и вновь подымают, в тот самый момент Николай кончил на лицо брюнету с тихим стоном. Лицо его было довольным, но видать ему не хватило просто кончить и стал размазывать сперму по бледному личику парня. Мерзость да и только. Дазай не спеша входил глубже, то и дело проверяя не больно ли парню. Поглаживая оголенное бедро, стал не спеша двигаться. Было довольно узко,но это не мешало ему с каждым толчком увеличивать не спеша темп. Со стороны пассивной стороны стали издаваться приятные и сладкие стоны, что не могли заводить Дазая еще сильнее. – какой рай для ушей. Тихо проговорив, резким толчком вдолбился в простату на что Федор довольно громко застонал и мигом вжался внутри. Осаму успокаивающе поглажил того по спине и некоторое время подождал. Бережное отношения к врагу было странным, но тут явно была какая та связь между всем этим. С мыслей парня вытащили новые толчки по комочку нервов. Приятные и не грубые толчки отдавали теплом по всему телу. Но это не длилось слишком долго. Дазай обхватив руками чужие бедра и крепко сжав, стал с большей грубость полностью входить в Достоевского выжимая из того все соки. Тихие всхлипы, мычание и стоны лишь давали жару и возбуждения. – Прошу, Осаму, прекрати! Сквозь прерывистое дыхание проговорил старший не ожидая что Дазвй его послушается. И впрямь, Осаму проигнорил того и лишь стал сильнее вдалбивать того в пол. Слезы текли ручьем, боль стала невыносимой. Вдруг сердце стало сильно биться, в глазах темнеть. Через пару секунд все исчезло, лишь одна темнота, шум в ушах и тяжелое дыхание. В этот миг Достоевский подрывается с кровати, сжимая ткань своей футболки и тяжело дыша пытаясь прийти в сознание. Дазай тихо промычал, поворачиваясь в сторону только проснувшегося парня и сонливо потирает глаза. – Очередной кошмар? Тишину перебил чужой хриплый голос. Дазай приподнялся на локтях и приобнял Достоевского гладя его голову себе на грудь. Тот лишь кивнул и прижался к партнеру. – Еще поздно, даже 6 утра нет, сейчас заварю нам чай и ты все расскажешь. Ставя перед фактом, пока никуда не уходил. Осаму знал что Федор страдает уже долгое время от странных и кошмарных снов, но раз за разом тот ему помогал справиться с этим, успокаивая или какими то другими способами. – Мне снился долгий.. очень долгий и странный сон. Шепотом проговорив, Федор прикрыл глаза. Рука Саму с нежностью перебирала чужие длинные волосы, пока ха окном светила луна и еле освещала двух парней. И все же, все это оказалось лишь сном.