Вечерний посетитель

Прошло несколько месяцев с момента матча, Поттер помнил о своем маленьком споре с Драко, но всё никак не мог придумать желание для исполнения Малфоя. Нежные чувства накрывали парня только при виде своего... Друга? Нет, он вовсе не друг. С друзьями не целуются, не испытывают жар в определённых местах и уж точно не хотят постоянно быть рядом, шептать нежности на ухо тихим баритоном, наблюдая как светлая кожа стремительно багреет, а твоя покрывается мелкими мурашками и волосы становятся, будто по команде, дыбом. Любовник? Партнёр? Но пока тот таковым не являлся, дальше поцелуев не заходило. Некая паника охватила Гарри: кем они представлялись друг другу? Они ни разу не обсуждали что между ними и что будет в будущем. Будто боялись потерять, но и заполучить не спешили. Как же всё запутано. Никто из них ещё ни с кем не строил отношения в прошлом. Им определённо нужно обсудить это. Всё в первые бывает сложно. В Косом переулке замело всё пушистым и колючим снегом, в преддверии Рождества изнеможённые люди сновали по улицам в поисках подарков для близких и друзей. Гарри стоял вдоль дорожки, протоптанными спешащими волшебниками, и грел замершие руки. Он вновь позабыл о согревающих, от такого мороза даже с самой теплой мантией ты будешь чувствовать себя некомфортно, но его это особо не беспокоило. Некая эйфория царила в голове Гарри от предвкушения праздника. День стремительно подходил к концу и солнце заваливалось за горизонт. Последние тёплые лучики на прощание мазнули по светлой коже Поттера и тоскливо спрятались за деревьями и домами. На душе в этот же миг тоже заскребли чёрные кошки. Так и хотелось взвыть от досады. Он не мог сказать, что все семь лет, когда он спасал Хогвартс и магическую Британию от Волдеморта, были такими же напряжёнными как недосказанность между ним самим и Драко. Пройдя вдоль витрин он приметил магазин "Всё для квиддича". Парень заметил на видном месте что ни на есть красавицу — новую модель метлы "Смерч". О ней была такая шумиха среди юных любителей и спортсменов квиддича. Но стоила она не мало. Дорогое удовольствие. Цена кусалась даже для самого Поттера. Потоптавшись на месте, он решил, что пока отложит такую покупку. Засунув ледяные руки в карманы магловских брюк, парень, шмыгнув носом, направился дальше. Сбиваясь с ног по заснеженным тропинкам, Гарри забрёл в неизвестное место. Он заметил неприметный ларёк, стоящий чуть в стороне от основной улицы. Витрина была запотевшей, и снег укрывал вывеску. Приподняв голову он приметил тусклое название, выведенное витиеватыми буквами, "Магические ювелирные украшения", оттуда исходило странное тёплое свечение. Он уже выбрал всем своим друзьям подарки, кроме... Драко. Хмыкнув, он отворил дверь. За прилавком никого не оказалось. Недолго думая он прошёл во внутрь помещения. Разные украшения сверкали и манили своей необычной красотой запечатанные магией стеклянные полки и столы. Они так и кричали о том чтобы их купили. Глаз привлёкла необычная деревянная шкатулка с резьбой в виде забавных лесных животных. Взяв вещицу в руки, парень почувствовал исходящее от неё тепло. Внутри оказались парные браслеты — тонкие цепочки из зачарованного серебра с лёгким переливом. На первый взгляд, они выглядели почти обычными, но приглядевшись, можно было заметить магические детали: На первом браслете была изящно выгравирована маленькая змея, свернувшаяся в кольцо, её глаза сверкали зелёными искрами. Внутри кольца — гравировка: "In tenebris est lux." На другом браслете — маленький олень, вырезанный с такой точностью, что казалось, он вот-вот двинется. Но в ней была другая надпись: "In luce sunt tenebrae". — Отличный выбор, молодой человек! Вздрогнув, Гарри чуть было не выронил изящные украшения, но старушка изящным взмахом палочки слеветировала их обратно на полку. Перед ним стояла хозяйка магазина — невысокая колдунья с гетерохромией глаз. Она смотрела исподлобья и улыбалась. — Вашей половинке очень понравится этот необычный артефакт. – задумчиво пробормотала она. — Артефакт? Разве это не обычные браслеты? – Гарри посмотрел на женщину недоверчивым взглядом. — Тьфу на тебя. Ещё скажи что Мерлин был шарлатаном, а не волшебником! Естественно они имеют магические свойства. Обе цепочки были зачарованы: когда один из браслетов чувствовал волнение, переживания или сильные эмоции владельца, второй нагревался и наливался тёплым светом, стоило только потереть его, давая понять, что второй обладатель всегда будет рядом, несмотря ни на какое расстояние. – колдунья смешно поморщила нос, словно объясняет ребёнку простую арифметику и махнула на него рукой. — Также на них наложены всякие защитные и оповещающие об опасности чары. Если твой парень попадёт в беду, то ты незамедлительно об этом узнаешь. — Постойте, с чего Вы взяли, что у меня парень? – Гарри ошеломлённо посмотрел на неё. — Моя интуиция никогда меня не подводила... Ну, а ещё я частенько просматриваю Ежедневный Пророк. Знаешь, узнать что происходит во внешнем мире Великобритании, потому что часто сижу дома, и уж о великом Гарри Поттере крупным планом на лицевой части газеты не только я способна прочесть. Гарри тихо чертыхнулся и рассмеялся. Он забывает о том, что у него орден Мерлина и он Герой магической Британии. Иногда хочется быть обычным парнем, без папарацци и интервью. Немного поболтав с женщиной, он всё-таки купил этот коробок. Ведьма даже сделала ему скидку и пожелала удачи.

* * *

Зимний Хогвартс дышал особой магией. Всё вокруг будто погрузилось в заколдованную сказку — деревья вдоль берегов озера покрылись инеем, их ветви гнулись под тяжестью снега, и лишь тонкий хруст стоял в воздухе, когда кто-то решался нарушить хрупкое молчание природы. Гарри уже больше часа бродил вдоль замерзшего озера, оставляя следы, которые тут же припорашивало лёгким снежком. На нем была тёплая мантия, кожаные перчатки, но пальцы внутри всё равно мёрзли. Или это был не мороз, а волнение, что сковывало руки? Он крепче сжал деревянную шкатулку в кармане, чувствуя её тепло сквозь подкладку ткани. Подарок лежал там, словно живой. Гарри не мог перестать думать — правильно ли он делает? Не покажется ли это слишком глупым? А если Драко посмеётся? Или, наоборот, наденет ледяную маску безразличия и отрешённости, как он умел раньше, в школьные годы? Ведь у них и так всё было неясно. Точнее Гарри ничего не понимал. Дать волю чувствам? Или быть более сдержанным? Как будто они оба шли по тонкому льду, каждый шаг — риск провалиться. — Дурацкий лёд, — пробормотал он, глядя, как в снежной пелене теряется другой берег. Он присел на замерзший валун у кромки воды и закрыл глаза. Сердце колотилось слишком громко. Он не был уверен, боится ли он отказа, или наоборот — того, что Драко примет подарок, примет чувства, и тогда всё станет слишком реальным. Над головой тихо зашелестели снежинки, и одна легла на щёку парня, тут же растаяв от жара кожи. Гарри вздохнул. Он вспоминал, как Драко смеётся, немного хрипло, когда действительно счастлив. Вспоминал, как тот касался его руки в библиотеке — вроде бы случайно, но задержал прикосновение на секунду дольше. Вспоминал, как однажды Драко, поправлял его галстук и пытался усмирить лохматые локаны волос, которые складывались в гнездо на его голове, при этом бормоча какой Поттер всё-таки болван. Всё это было так невесомо, но так по-настоящему. И если сейчас, в этот морозный предрождественский вечер, он отступит, то потеряет нечто важное. Что-то, что он не знал, как назвать, но чувствовал — до мурашек, до боли, до тепла в груди. Он лениво пнул ботинком ворох снега, улыбнулся ночному небу и его россыпи звёзд. — Проблем не существует. Обычно их создаёт сам человек. Так зачем ломать голову гипотезами и вопросами, когда можно иногда побыть гриффиндурком и идти напролом. Решено. Гарри встал с засиженного места. Тело подрагивало от холода. Он продрог до мозга костей. Нужно поспешить обратно в Хогвартс.

* * *

Нужно было найти Драко. Срочно. Зайдя в вестибюль, он направился в сторону лестниц. Время ещё было не позднее, так что скорее всего слизеринец забаррикадировался книгами в библиотеке. На ходу Гарри смахнул снежинки с плеч и попробовал отдышаться — сердце всё ещё билось слишком часто, а пульс бил в висках, будто он бежал не от холода, а от самого себя. Хогвартс был наполнен предрождественским теплом — из-за приоткрытых дверей Большого зала тянуло запахами яблочного сидра и пряничных угощений, где-то вдалеке смеялись младшекурсники, обмениваясь дурацкими заколдованными шапками, но Гарри ничего этого не замечал. Всё внутри сосредоточилось на одной цели. Он поднимался по мраморной лестнице, и она как всегда вздумала сменить направление — Гарри выругался себе под нос и свернул на другой пролёт, срезая путь. Мантия задела бронзовый доспех, тот недовольно звякнул, но парень не обратил внимания. Когда он добрался до библиотеки, воздух здесь был совсем другим — сухим, с запахом старых страниц, пыли и чернил. Гарри знал, что Драко любит один из дальних столов, у окна, там, где можно уткнуться в свитки и не видеть никого, кроме снега за стеклом. И точно — в полумраке между рядами книг он заметил знакомую светлую макушку. Драко сидел, опершись щекой о ладонь, другой рукой делая пометки в свитке. Его волосы мягко светились из-за настенных факелов, а мантия была чуть сбита с плеч. Гарри замер, на секунду забыв, зачем вообще пришёл. Его накрыло той самой тёплой волной — тем самым ощущением, которое приходит не от мыслей, а от взгляда. От присутствия. От… него. — Поттер, ты собираешься просто стоять и пялиться? — не оборачиваясь, произнёс Драко, едва заметно усмехаясь. — Или у тебя там ржавые шестерёнки в мозгах спешно пытаются делать свою неумелую работу? — Заткнись, — пробормотал Гарри, улыбнувшись, — мне нужно тебе кое-что отдать. Он подошёл ближе и, не дожидаясь разрешения, сел рядом. Сердце вдруг сделало кульбит. Всё, что он репетировал и так долго размышлял про подарок, вдруг разом вылетело из головы. Остался только момент — тишина, библиотека, приглушённый свет и Драко, чуть приподнявший бровь, решивший всё-таки обратить своё дорогое внимание на своего неряху. Гарри достал из кармана шкатулку. — Это тебе. — Поверь, Поттер, я догадался, – фыркнул как самый настоящий ёж Драко. — Я долго размышлял о... — Очень не похоже на тебя. — Не перебивай, дай мне секунду... Я долго размышлял о тебе и мне, точнее о нас. Я просто не понимаю что я чувствую к тебе — что-то тёплое, мягкое, тянущуюся... Когда я был в Норе у Уизли, думал что вот она — любовь. Но нет. Это совсем другое. Там лишь чувства защищенности и комфорта. А ты просто... Нечто. Я хотел сказать... – Гарри очень трудно давались чувственные речи, поэтому он запинался практически в каждом своём слове и злился на себя, но Драко будто бы было это всё равно, он очень внимательно, терпеливо слушал и смотрел будто прямо в душу, – Я думаю, что люблю тебя. С Рождеством. Драко взял коробок в руки. Тонкие пальцы зацепили замочек и отворили крышечку. Внутри переливались серебром две цепочки. Его взгляд зацепила пара животных. Видимо они тоже были зачарованные, а в магазине просто не обратил внимание, потому что Гарри краем глаза заметил, что олень гордо топнул копытцем, а змея прищурилась, коварно высунув свой язычок. Драко незамедлительно надел украшение на запястье. Сразу после этого он безапелляционно и собственнически взял руку Поттера и проделал ту же манипуляцию с его запястьем. В его глазах плескалась тёплая любовь, что сделало его серые, холодные глаза более притягательными, красивыми и нежными. Эти глаза были только для Гарри. Он никогда не видел, чтобы Малфой кому-то дарил такие взгляды. — Они зачарованные. Если ты будешь испытывать острые чувства, я узнаю об этом. И могу сделать вот так, — Поттер прикоснулся к своему браслету и нежно погладил место, где был его олень. Блондин тут же почувствовал растёкшийся приток тепла и рассмеялся. — Ты очень красивый, когда по-настоящему смеёшься. — Гарри, это очень дорогой для меня подарок, и дело даже не в цене. Спасибо. Драко приблизился к Гарри и нежно прикоснулся к щеке. Его глаза странно поблескивали, а зрачки будто заполонили всю его радужку. Погладив большим пальцем небольшие складки возле глаз, он выдохнул горячий воздух прямо в губы Поттера. Их лбы соприкоснулись. Он чувствовал его дыхание — чуть сбившиеся, пахнущее свежестью, и снегом, и чем-то тёплым, знакомым, его. И сразу же примкнул к ним. Манящий язычок дразнил своего гостя, так и наровя ускользнуть. Их поцелуй был... не торопливым, не резким — наоборот, он был глубоким, будто говорящим: "Я здесь. Я с тобой. Я тебя не брошу". Их губы соприкасались так, как будто они делали это впервые и в то же время мириады раз. Драко почувствовал, как ладонь Гарри скользнула к его шее, холодная от снега, но жаркая от внутреннего огня. Он не знал, где заканчивается он сам, и начинается Гарри — всё смешалось. И в этот момент их браслеты на запястье едва ощутимо нагрелись тонко вибрируя — как отклик, как эхо того, что происходило в их сердцах. Когда они отстранились друг от друга, их дыхание сбилось и стало прерывистым. — Ты идиот, Поттер, — сказал он наконец, тихо, будто бы это и был самый тёплый комплимент, на который он способен. — У меня дежавю, или ты неизменный? Ты сказал также, когда мы впервые поцеловались, — пробормотал Гарри, его голос едва слышно дрогнул, — Возможно я идиот, но зато этот идиот помнит о кое-каком споре, когда ты проиграл. — Хм? И что же ты придумал? — зрачки заинтересованно увеличились, казалось бы, куда ещё больше? — Я вызываю тебя на дуэль, — Поттер многозначительно замолчал. Драко нахмурился. Что он этим подразумевает? — Дуэль? Не боишься что мы поубиваем друг-друга? Я бы, конечно, не стал тебя убивать, но всё же. Да и секундантом я бы взял Сев... — Стоп, стоп, стоп. Мой же ты хороший. Я про снежки, — Гарри поразился таким рвением и бесстрашием, едва сдерживая рвущийся смех. — Дуэль на снежках? В принципе, я не удивлён услышать это от гриффиндурка, – Малфой закатил глаза и фыркнул, — моего гриффиндурка — Претендуешь? — Конечно, как не перервать чужие глотки за золотого мальчика? — Хочешь сказать ты со мной из-за статуса? – обиженно нахмурился зеленоглазый, чуть отодвигаясь. — Придурок, – Малфой вновь закатил глаза и фыркнул, тут же притягивая обратно своего парня, — для недалёких могу разжевать: я люблю тебя, а не твой статус и не собираюсь уходить от тебя и тем-более отдавать. Точно также, как и ты меня любишь, невзирая на клеймо пожирателя смерти. Гарри мысленно согласился с Драко и тут же опасливо подал голос для следующего вопроса. — Даже если я нечистый кровью? — Да плевать я хотел на эту кровь, я устал уже от правил своего рода. Как говорится? Стерпится, слюбится. И я не про себя, а про своего отца. — Если бы не влияние твоего отца, то мы бы снюхались ещё на первом курсе, – Поттер обиженно засопел и уткнулся в бледную шею аристократа. — Только не... – и тут же тихо простонал. Дрожь прошлась по телу, начиная с шеи и заканчивая на кончиках пальцев. Последние в свою очередь сжались от удовольствия. Гарри медленно отстранился, сладко облизываясь, как сытый кот после удачного улова. — Поттер, ну и зачем ты оставил мне это безобразие? — блондин мигом трансфигурировал из пера золотое зеркальце и рассматривал свою алеющую метку на тонкой коже шеи. — Сам ты безобразие, а я старался! – зеленоглазый фальшиво надулся, делая вид что якобы обиделся, — зато все будут знать, что ты мой, и ни одна дура мне не подольёт амортенцию, зная, что мой парень скользкий, мерзкий отпрыск Малфоев, сын пожирателя смерти. Они наверное за сто вёрст будут обходить нас стороной. Я это так, преувеличиваю... Про твоё описание, а ты о чём подумал? — Тебе повезло, выкрутился. В следующий раз не прокатит, — Парень прекратил рассматривать свой засос, повернулся в крепких объятиях и начал собирать свитки и фолианты в сумку. — Куда пойдём? — М?... Я думал прогуляться по коридорам, а после заскочить в выручай комнату. — Что? Зачем? Драко лишь ловко выпутался из крепкого кольца рук и хитро прищурился, точно копируя змею на браслете. — Только я не прочь для начала перекусить. У тебя примерно... – Драко наколдовал темпус, прикидывая время, — пятнадцать минут. — Понял, принял. Ты знал, что ты чрезмерно хорош собой, чёрт побери? Короткое и наглое "да" донеслось до слуха Гарри и тот смог только томно вздохнуть.

* * *

Ровно через пятнадцать минут, Малфой три раза прошёлся возле входа в выручай комнату и стена дрогнула, растворяясь, и перед ним распахнулась дверь в просторную комнату, окутанную приглушённым мягким светом. Комната была оформлена в благородных, тёплых тёмно-зелёных и серо-серебристых пастельных тонах, словно пытаясь повторить стиль Слизерина. Потолок был высоким, словно в старинной библиотеке, но вместо книжных полок — свисающие лампы с пламенем, мерцающим без огня, давая мягкое, ровное свечение. По краям стояли низкие диваны и кресла, обитые бархатом цвета полыни, с массивными подушками. На полу лежал пушистый ковёр, глубокого изумрудного оттенка, в котором хотелось утонуть. Вдоль стен струились длинные, плотные шторы, и хотя за ними не было окон, ткань медленно колыхалась, будто за ней гулял лёгкий вечерний ветер. В центре комнаты стоял низкий столик из тёмного дерева, на котором уже дымился чайник с мятным паром и две чашки. В одном из углов тлел камин — огонь не был ярким, но давал ровное, живое тепло, а лёгкое потрескивание брёвен создавало чувство уюта и уединения. Над ним висело зачарованное зеркало, отражающее только тех, кто находился в комнате, и никого больше. Даже воздух здесь был другим — в нём витал запах еловой смолы, старых пергаментов и чего-то тёплого, уютного, возможно… корицы. Малфой тихо выдохнул и тихо рассмеялся. — Поттер, я, конечно, понимаю, что ты хочешь произвести на меня впечатление, но знаешь, для полноты картины здесь не хватает моего извечно недовольного декана. — Иди сюда, – Гарри похлопал по мягкой обивки дивана, полностью игнорируя сказанные выше слова. Малфой резко замолк, а потом подошёл ближе. На несколько секунд можно было заметить метание в его глазах, но после он сразу же уселся прямо на... Колени Поттеру. Румянец вспыхнул алыми пятнами на нездорово бледных щеках, ушах и шее блондина. Гарри чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. Его руки автоматически легли на талию Драко, будто уже давно знали своё место. Драко вздрогнул от этого прикосновения, но не отстранился — наоборот, будто чуть ближе придвинулся, позволяя себе на мгновение уткнуться лбом в плечо Гарри. — Ты замёрз, — тихо заметил Поттер, гладя тонкие пальцы, холодные, как лёд. Он взял одну руку Драко в свои ладони, медленно поглаживая костяшки пальцев. — Или волнуешься? — Это просто ты создал холодный тёмно-зелёный грёбаный будуар, почти ничем не отличавшимся от холода подземелья — буркнул Малфой, но его голос был мягким. Почти нежным. Гарри хмыкнул и на секунду наклонился ближе, его дыхание щекотало щеку Малфоя. — Мне нравится, когда ты так ворчишь. Драко поднял на него глаза. Серые, как метельное небо, они искрились чем-то уязвимым и удивлённо тёплым. — Ты хочешь поговорить? — сказал он после короткой паузы. — Давай. Говори. Я же вижу, что тебя что-то гложет. Поттер сглотнул. Всё, что он репетировал мысленно, вылетело из головы. Осталось только это ощущение — как он держит его. Как смотрит в его глаза. Как пальцы Драко чуть дрожат в его ладонях. — У нас... — Гарри провёл рукой по светлым волосам, позволяя себе короткое касание. — Я в последнее время часто начал задаваться вопросом кто мы друг для друга. Были мысли, что у нас ничего не получилось бы, что ты однажды опять станешь таким обыденно холодным и грубым, что меня это начало пугать. Я не знаю, как это назвать. Я не умею в отношения. Я не знаю, что мы делаем, Драко. Я просто... Знаю, что хочу, чтобы ты был рядом. Утром, днём, ночью. Хочу, чтобы ты злился на меня, цеплялся ко всему, а потом смеялся и смотрел на меня так, будто я единственный человек в комнате. Он поднял глаза и посмотрел прямо в серые, чуть расширенные от удивления глаза Малфоя. — А ты хочешь? — Да, — честно признался он, и уголки губ Малфоя чуть дрогнули. — Я просто... не хочу терять тебя. Драко на мгновение прикрыл глаза, выдохнул и тихо сказал: — Тогда не теряй. И Поттер, не задумываясь, наклонился и поцеловал его — медленно, бережно, как будто пытаясь собрать каждую трещинку на сердце Малфоя своими губами. Комната, будто почувствовав перемену в настроении, наполнилась мягким, приглушённым светом. Пламя в камине тихо потрескивало, отбрасывая тени по стенам, словно позволяя уединению расцвести в полную силу. Гарри чувствовал, как под ладонями дрожит тело Драко — совсем немного, почти незаметно, но достаточно, чтобы сердце сжалось в груди. Он провёл пальцами вдоль позвоночника Малфоя, ощутив под тонкой тканью едва заметные напряжения и мурашки. Драко вздрогнул, но не отстранился. Напротив — придвинулся ближе, так, что Гарри мог ощущать его дыхание у самого уха, его волосы — пахнущие чем-то зимним, мятным и знакомым — щекотали щёку. — Я... — начал Гарри, но голос предательски дал петуха и он замолчал. Комната вновь заполнилась звенящей тишиной, лишь треск огня нарушал эту атмосферу. Он просто посмотрел в глаза Драко — серые, ясные, не прячущие больше ни презрения, ни страха. В них жила уязвимость. И интерес. И что-то гораздо глубже. Гарри почувствовал, как их лбы соприкасаются, волосы сплетаются, дыхание смешивается. Никаких слов. Всё было уже сказано — в прикосновении рук, в напряжённой линии губ, в дрожащем касании. Пальцы Гарри скользнули к запястью Драко, задержались, будто спрашивая разрешения. Ответом стало движение — лёгкий наклон головы, дрожащий выдох и поцелуй. Осторожно, почти невесомо, он россыпью мелких поцелуев поднимался к шее. Время замедлилось. Каждый вдох, каждый поцелуй становился тише, глубже. Руки блуждали по спине, по рёбрам, по плечам — будто хотели выучить всё тело заново, на ощупь, в темноте, где важнее прикосновение, чем зрение. Гарри ощущал тепло. Под пальцами — живое, настоящее тело, под губами — дыхание, которое он мог бы запомнить навсегда. Не было спешки, не было нужды в финале — только они, вдвоём. Гарри занялся рубашкой Малфоя, пытаясь расстегнуть дурацкие пуговицы. — Мерлин, зачем их придумали?! — Болван, ты же волшебник! — Драко достал палочку из кармана и его рубашка была расстёгнута, а после ютилась комом на полу. — Святая Моргана... – Поттер шокировано смотрел на не очень приятную картину: каждая клеточка молочной кожи была изуродована знакомыми шрамами. Сердце его сжималось от щемящей боли и раскаяния. — Прости, прости меня, последнего мудака. Губы потянулся целовать каждый шрам, когда-то появившихся по его вине, на груди, плечах, торсе, куда только мог дотянуться. Если бы не его безграничная глупость, то этого можно было избежать. А если бы Снейпа не оказалось рядом в тот момент? Даже думать страшно. — Гарри... — Я сейчас, сейчас... Они не замечали, как их браслеты беспокойно вибрировали, это настолько было сейчас неважно. Руки Гарри скользнули по пояснице Драко, будто пробуя очертить его контуры, убедиться, что тот здесь — не призрак, не мечта, а живой, настоящий. Кожа была горячей, почти обжигающей. Малфой тихо втянул воздух, когда пальцы коснулись едва ощутимой ложбинки на его спине — будто не ожидал, что от простого прикосновения мурашки пройдут по телу волной. Поттер опустил ладонь чуть ниже, задержался на бёдрах. Там, где косточки выступали под кожей, чувствовалась трепетная хрупкость — как будто перед ним не человек, а музыкальный инструмент, стоило только прикоснуться — и он начнёт звучать. Драко тоже не оставался в стороне. Его пальцы, сперва неловкие, чуть подрагивающие, будто боялись — или стеснялись — нашли путь под ворот свитера Гарри. Касания были сухими, горячими. Он вёл по коже, будто вырисовывая что-то — линии, заклинания, границы, которые собирался стереть. Их губы снова встретились — но теперь без робости. Поцелуй стал глубже, медленнее, насыщеннее, и в нём уже было меньше вопросов и больше уверенности. Уголки рта, щёки, линия челюсти — всё становилось территорией, которую стоило исследовать заново. Гарри поймал себя на том, что хочет не отпускать, не прерывать. Хочет остаться в этой точке вечности, где есть только дыхание, тепло, движение двух тел друг к другу. Их бёдра почти касались. Под тонкими слоем брюк чувствовалось недвусмысленное напряжение. Гарри чувствовал, как в теле Драко откликается каждое прикосновение — по тому, как тот чуть сжимал ткань на его плече, как вздрагивал от нежного давления на поясницу, как запрокидывал голову, когда губы Поттера коснулись его ключицы, как выгибался и тихо стонал его имя. — Ты дрожишь, — прошептал Гарри, слегка касаясь губами кожи за ухом. — Не от холода, — выдохнул Драко, голос был низким, почти шепотом. Он сам удивлялся, насколько открыт в этот момент. Но Гарри не смеялся. Не отстранялся. Только касался его — спокойно, уверенно, будто считал своим правом знать, каково на ощупь его дыхание, его кожа, его грудь, тихо вздымающаяся под ладонью. Пальцы легли на бугорок брюк, нежно проходясь между внутренней стороны бёдра. В ответ был несдержанный, громкий стон. — Мёд для ушей. Не сдерживайся, я хочу тебя всего и полностью. В ответ на стон парня, Гарри вновь положил руку на его напряженный член. На лице Гарри расцвела самодовольная улыбка, и он усилил хватку сквозь брюки. Драко, в свою очередь, решил не уступать, и потянулся к ширинке Гарри. Его пальцы с трудом справлялись с непокорной молнией, мешала атмосфера напряжения и дрожь в руках. Когда ему наконец удалось расстегнуть ширинку, Драко коснулся напряженной плоти, дразня ее легкими прикосновениями. — Пожалуйста, ещё, — хрипло просит Гарри, запрокидывая голову назад. Следуя просьбе, блондин неловко обхватил чужой член. Гарри содрогнулся от долгожданного прикосновения и сжал кулак, что вызвало двойной стон, эхом разнесшийся по комнате. Приближаясь друг к другу, они потеряли контроль, когда их головки соприкоснулись. Гарри обхватил оба члена, быстро разводя руки вверх-вниз, одновременно целуя шею, ключицы, а также сминая и покусывая розовые, покрасневшие горошины ареол. Не выдержав напряжения, первым кончил Драко, сильно вцепившись ногтями в спину Поттера и громко простанал его имя. Мгновение и брюнет тоже достиг апогея. — Мерлин... Что ты творишь со мной? – Гарри пытался перевести дыхание, но у него это получалось с трудом. Драко невербально очистил их торсы от липкой спермы и призвал одеяло с соседнего дивана. Укрыв обоих, он устроился поудобнее на коленях парня, уткнувшись лицом ему в сгиб шеи. — Я люблю тебя, шрамоголовый. — Я тоже тебя люблю, вонючка. Тело изнеможенное разрядкой требовала отдыха, поэтому они заснули в обнимку, тихо посапывая.

* * *

Драко стоял у замёрзшего тёмного озера, окружённого застывшими снежными деревьями, чувствуя, как время тянется медленно. Он обернулся, переводя взгляд с одной пустой тропы на другую, надеясь увидеть знакомый силуэт, но Гарри так и не появился. Парень уже начинал замерзать. Недоумение смешалось с раздражением, когда он уже собирался повернуть назад, к Хогвартсу. — Сам назначил встречу, сам ведь и не пришёл, возмутительно! Именно в этот момент, когда надежда начала истончаться, в затылок волшебника ударил комок снега. Вздрогнув, он обернулся, но никого не увидел. Начав озираться по сторонам, он ощутил прикосновение к своей талии и мимолетный поцелуй в макушку. Растерянно взглянув назад, Малфой увидел лишь довольную парящую голову Гарри. — Идиот, это совсем не смешно. И сними уже свою мантию, у тебя заезженные розыгрыши, — процедил сквозь смех Малфой, чувствуя, как на сердце становится легче. Гарри лишь улыбнулся в ответ, снимая и пряча в сумку мантию. Поттер знакомо азартно ухмыльнулся, когда в руках у него очутился пушистый комок снега. Драко хмыкнул и, поддавшись весёлому настроению, не стал уступать сопернику и так же слепил в ладошках угловатый снежок, ощущая, как присутствие Гарри возвращает радость и тепло. Снег закружился вокруг них, как в вихре давней сказки, в которой нет войны, нет боли, нет прошлого — есть только холодный воздух, хруст под ногами и тихий смех, льющийся с губ, будто впервые. Комки снега летали туда-сюда, каждое попадание сопровождалось недовольными возгласами и вскриками вперемешку со смехом. Гарри сбил Драко с ног, и они вместе рухнули в сугроб, заваленные снегом и озябшие, но бесконечно живые. Поттер навис над Малфоем, волосы растрепались, очки криво сидели на носу, щеки рдели от мороза, а глаза сияли так ярко, что свет замёрзшего озера рядом тускнел в сравнении. Драко глядел на него снизу вверх — взъерошенного, чумазого, но такого настоящего. И впервые за долгое время он не чувствовал надобности быть надменным аристократом. От его прошлого осталось только имя Драко Малфоя. — Ну и что теперь? — тихо спросил он, с трудом отдышавшись. Гарри мягко убрал с его лица сбившуюся прядку волос и ответил, почти не двигая губами, будто боясь спугнуть этот момент: — Теперь... мы будем продолжать жить. Только ты и я. Драко хотел что-то сказать, но вместо слов он вытянул руку и коснулся его лица, большого шрама, тёплой щеки — как бы проверяя, не сон ли это. — А мы справимся? — едва слышно, срывающимся голосом спросил он. — Да, – Гарри наклонился ближе, шепча каждое слово, чтобы их слышал только Драко, — Если ты рядом — я всё выдержу. Мягкие губы накрыли чужие. Мир вокруг затих, будто лес, озеро и само время затаили дыхание, наблюдая за тем, как два человека связываются тонкой ниточкой Госпожи Судьбы. Когда они встали, отряхивая с мантии снег, Гарри взял Драко за руку. И он сжал пальцы в ответ. Пока они шли обратно, Гарри ещё не знал, что его ждёт в комнате гриффиндорской башни необычный подарок в виде новенькой метлы "Смерч", аккуратно упакованной в зеленую обёртку и лежащий прямо на его кровати. Размашистый, витиеватый почерк сдавал с потрохами отправителя. Они были счастливы, весело толкаясь по хрустящей тропинке к замку, сквозь солнечный день и морозный воздух. Где-то глубоко в сердце каждого уже горел маленький свет. Как звезда, которая освещает путь домой.

Конец.