killer with feelings

Именно в эту летнюю ночь должен был пойти дождь, заливая узкие улочки и создавая тем самым глубокие лужи. Дешевые кроссовки, что уже жмут в носках, насквозь промокли, заставляя ноги мерзнуть. Худой паренек сидит возле какого-то заброшенного здания, в которое уже давным-давно никто не заглядывал, и стучит зубами, потому что холодно. Пусть температура и не настолько низкая, но дождь не заканчивается, заставляя промокать еще больше. Тонкий капюшон ветровки совершенно не спасает, лишь неприятно липнет к коже шеи и лба, которая давно покрылась мурашками. Глубокая ночь, все заведения закрыты, но парень бы и не пошел туда, где его могут увидеть правоохранительные органы, ведь иначе они направят сбежавшего несовершеннолетнего ребенка обратно в детский дом. Из «Доверия» темноволосый совершил побег не просто так: там к детям и подросткам не относятся, как к людям. Детский дом совершенно не спонсируется государством, но почему-то сирот все еще продолжают направлять именно туда. Так ведь проще. И не будет ошибкой сказать, что там дети не живут, а выживают. Поэтому шестнадцатилетний паренек решил сбежать, ведь какая разница, где умирать: на скрипучей кровати с проступающими железными прутьями, или здесь, на заброшке. Но все же надежда на нормальную жизнь в детской голове еще не до конца умерла. Сбежавший надеется найти хоть какую-то работу, иногда попрошайничая у прохожих на еду. Дождь продолжает стучать по крыше, которая совершенно не укрывает от него, ведь она напоминает решето. С волос капает вода, джинсы неприятно прилипают к коже, а из обуви действительно можно выжимать. Но вместе с этим тут, наконец, царит тишина и спокойствие. В этом, вероятно, недостроенном когда-то здании парень чувствует хоть какую-то свободу, хотя насчет этого можно поспорить, учитывая условия. Но дождь рано или поздно прекратится, осень еще не скоро, а значит темноволосый сможет выжить. Обязан. — Эй, — раздается мужской голос где-то из темноты со стороны входа. Сидящий парень сразу же подскакивает на ноги, намереваясь убегать, если это окажется полиция. — Ты заблудился, пацан? — все так же звучит голос, и продрогший парень замечает трех мужчин довольно крепкой комплектации, речь которых совершенно не походит на органы. — Нет, — отвечает он уже сломавшимся голосом. — Из дома сбежал что ли? — оглядывает его мужчина пониже, что укрывается зонтом. — В прочем неважно. Ты забрел на чужую и опасную для такого мальца, как ты, территорию, знаешь об этом? — Я не знал, — коротко отвечает парень. — Посмотри на меня, — просит тот, кто заговорил первым. Парень, нехотя, поднимает красные пустые глаза, отмечая бороду на чужом лице и легкие морщины. Мужчина начинает словно высматривать что-то в молодом лице, отмечая про себя известные только ему детали. — Поработать не хочешь? Одежда, еда, вода и крыша над головой. Но работенка грязная, говорю сразу, — только произносит он, как сразу же мужчины по бокам пихают его. — Хочу, — не задумываясь отвечает парень, наплевав на слова о «грязной» работе. В ответ слышит усмешку. — Как тебя звать то? — Минхо. — Минхо… Ну что ж, Минхо, пойдем с нами, — говорит он, разворачиваясь на пятках и принимаясь что-то объяснять рядом идущим мужчинам. Минхо сразу же, не теряя времени, устремляется за ними, внутренне радуясь, но в то же время дико переживая, ведь его спокойно могут убить, когда он сделает следующий шаг.

***

Джисон действительно ненавидел себя за это. Он не хотел этого делать, он был против, но работа есть работа, заказ есть заказ, поэтому он оставил юную Кёнхи без родителей. Господин и госпожа Чхве были отвратительными личностями, лишающими множество людей денег, наживались на чужом горе, но, вполне возможно, они были хорошими родителями для девочки. В любом случае, ни один ребенок не заслужил остаться без семьи, в прямом или косвенном смысле. Каждый мальчик и каждая девочка хотят иметь папу и маму, которые их любят, но не все получают свое счастье. По дороге в детский дом, в который направили сироту, Хан вспоминает о том, какие были напуганные глаза у отца семейства, когда Джисон направил пистолет на расстоянии нескольких метров, а потом нажал на курок, лишив мужчину жизни. Как закричала Чхве Нахён, увидев своего мужа в крови. А после свет в ее глазах так же потух, когда Хан потратил на нее свою вторую пулю. Убийца так же, как и зашел, незаметно покинул территорию дома, натягивая черную маску на лице повыше, а кепку, наоборот, спуская. Но он уже ничего не чувствует на этот счет. Это не первые и не последние его жертвы, к тому же они должны были поплатиться за свои грехи. Он не Бог и не судья, да, но ему поступил заказ, он его выполнил и получил свои деньги. Хотя, кажется ему, за такие деяния при жизни, он будет вариться в адском котле. Здание детского дома выглядит не особо радужно, но есть места и похуже. Где-то облупилась светлая краска, толстые трубы поржавели, а крыша, вероятно, очень давно не менялась, судя по ее состоянию. Но все-таки так выглядит половина зданий в городе, что построены лет так сорок назад. Хан договорился с работниками дома, что придет сегодня понаблюдать за пятилетней Кёнхи, ссылаясь на то, что знает ее. Но на уговоры воспитателей поговорить с девочкой Джисон отвечал отрицательно, ведь, конечно, он ее не знает, и она его тоже. Но тот факт, что именно по его вине она оказалась здесь, приносит ему неимоверную боль. И это единственное. — С ней работает психолог? — спрашивает парень, не сводя глаз с рисующей что-то за столиком девочки с длинными косичками. — Да, но пока безрезультатно, — отвечает молодая девушка, так же наблюдая за ребенком. — Может все-таки поговорите с ней? Вы же понимаете, ей будет легче, если хоть один человек, которого она знает- — Я же сказал нет, — грубо перебивает Хан, смотря на девушку, что чуть ниже его. Та сразу же замолкает, напуганно сверкнув глазами. Парень приподнимает немного голову и наблюдает множество общих детских фотографий, висящих на стене в цветных рамочках. — Эти дети тут росли, да? — Да. Но я еще не работала, — отвечает она, также устремляя взгляд. Хан ничего не отвечает, подходя ближе к стенам и вспоминая имя практически каждого ребенка. Он провел в «Доверии» шестнадцать лет, оставшись сиротой в два года. И именно поэтому он приехал сейчас сюда, ведь хотел узнать, стали ли тут лучше условия для жизни детей. И к его успокоению, да. То, что было во времена его пребывания, хорошими условиями назвать было нельзя. В свое время он отсчитывал чуть ли не часы до своего совершеннолетия, чтобы, наконец, уйти из этого места. Кроме боли и вечной тоски оно не приносило ничего. Погрузившись в воспоминания с фотографий, у него на лице образовывается еле заметная улыбка, когда он вспоминает своих друзей. Пожалуй, дети были единственными, кто приносил хоть какую-то радость. Их души всегда оставались светлыми, несмотря на отвратительно отношение к ним в этом месте. Не ломались в моменты, когда взрослые тети и дяди забирали не их. И пусть он уже и не знает, кто где сейчас, но он им действительно благодарен, что они помогли ему не опустить окончательно руки в этом месте. Взгляд цепляется за маленького Джисона, что ярко улыбался с фотографии. Его щечки были тогда еще пухлее, чем сейчас, только сам он чертовски худой с висящей на нем футболкой большого размера. Так же, как и мальчик рядом, обнимающий его за плечо. Минхо. Самый близкий друг в этом отвратительном месте, что был Джисону, наверное, братом. Всегда был вместе с Ханом, отдавал, как старший, часть своей еды, волнуясь о здоровье маленького Джисона, хотя сам неимоверно нуждался в нормальном питании. Постоянно пытался поднять настроение и успокаивал, когда младший плакал из-за ругани работников на него. А потом Хан узнал, что его самый близкий друг сбежал, оставив Джисона одного. С того дня младший еще сильнее желал покинуть детский дом «Доверие». Хан уходит, напоследок взглянув на место, где он провел всю свою несовершеннолетнюю жизнь. Но его отвлекает уведомление телефона, где показывается перевод на карту с несколькими нулями. Это отрезвляет. Дает понять, что он уже совершенно другой человек, у него кардинально поменялась жизнь, и что дети, с которыми он был близок, наверняка уже не помнят о нем.

***

Но он помнит. Именно поэтому последние три дня, пока ему не поступил новый заказ, он, сам того не контролируя, вспоминает своих друзей. А конкретно Минхо, ведь именно по нему он скучал больше всего что после побега старшего, что после собственного выпуска из детдома. Тем летом он горько плакал, словно снова потерял семью, словно от него оторвали какую-то важную и неотъемлемую часть, без которой Хан не Хан. Он чувствовал себя брошенным и наиболее одиноким, чем когда-либо было. Позже Джисон осознал, что Минхо для него был спасательным кругом, за который тот всегда держался. Поэтому, недолго думая, парень уже слышит гудки. — Да? — звучит голос из трубки. — Сынмин-и, можешь помочь кое с чем своему хену? — Ты меня на полмесяца старше, придурок. Чего тебе? — Найдешь кое-кого? — улыбается Джисон с его недовольной интонации. Сынмин сейчас является наиболее из возможного близким другом Хану. Они познакомились на совместной работе, когда младший учился в университете, на который Джисон благополучно забил. И этот Сынмин сейчас просто прекрасный хакер, способный найти что угодно и где угодно, поэтому он был первым, к кому обратился Хан (не сказать, что у Джисона был выбор). Поиски некого Ли Минхо, который сбежал из детского дома «Доверие», заняли около недели. Ведь начались они прямо с того лета, когда еще тогда подросток впервые появился на камерах города. Было тяжело проследить за его передвижениями, пробить базы данных мест, где он, возможно, работал, а еще сложнее было найти нынешнее место жительства. Но через неделю Хану пришло сообщение с адресом. — А номера машины нет что ли? — удивляется Джисон, сразу же позвонив. — Он походу меняет номера. Ну или тачки, я не знаю. — Э-э… ладно, а место работы? — Нигде не числится. Либо же в такой же хакерской системе, что и я. Но, думаю, вряд ли. — Неужели имеется только адрес? — не унимается Хан, но внутри где-то разгорается огонь азарта, ведь теперь чертовски интересно, кем является Минхо на данный момент. — Да, — кратко отвечает Ким, о чем-то задумавшись. — Занятно. Ладно, спасибо, Сынмин-и! — собеседник начинает что-то говорить, но Джисон уже сбросил трубку, намереваясь выехать на адрес, потому что за неделю его терпение подошло к концу. Практически сразу же Хан покинул свой дом, вбив адрес в навигатор. Но все же ему не дает покоя тот факт, как мало известно о Минхо. В голову начинают лезть навязчивые мысли, но Джисон их сразу же отбрасывает, пытаясь найти более логическое объяснение. Хан, как оказывается, едет чуть ли не на окраину города и весь проделанный путь высматривает камеры, понимая, что их просто нет. Вероятно, по этой причине Сынмин не смог отследить машину. Минхо выезжает из своего района под углом, чтобы не заснялись номера, а после просто теряется в потоке машин, когда въезжает в поле зрения камер. Все чертовски подозрительно. Явно не просто так он выбрал такой район. Джисон в какой-то степени даже начинает волноваться, ведь прошло девять, кажется, лет, и кто знает, кем является его друг сейчас. Вполне возможно, что он аморальный урод. Будто бы сам Хан не такой. Город начал сменяться трассой, и мимо проносились поля какого-то растения, которое в темноте было тяжело опознать. Машин практически не было, что так же было немного странным, ведь было еще около девяти вечера. Но, видимо, район Минхо не самый популярный и заселенный. А после на горизонте стал виднеться жилой комплекс из нескольких многоэтажек. И чем ближе Джисон подъезжал, тем более знакомым ему казалось это место, но в голову ничего ясного не приходило. Словно он видел этот район во сне или с фотографии, воспоминания были чертовски размытыми. Возможно, он тут кого-то убил. В некоторых окнах горел свет, но в основном все было погружено во тьму. Хану даже стало не по себе от такой атмосферы пустоты, но пистолет, который он всегда держит при себе, успокаивает. Парень останавливает машину у подъезда, в который, как сказал Сынмин, всегда входит и из него же выходит Минхо. Вокруг росла парочка деревьев и каких-то кустов, совершенно обычная уложенная плитка и ни чем не примечательное здание. Вероятно, тут не самое дорогое жилье, но он может ошибаться. Хан не заметил ни одной рядом стоящей машины и принялся ждать. Он правда надеется, что сможет сегодня хотя бы так увидеть Минхо, сможет его узнать и, впоследствии, немного последить за ним. Проходит около часа до того, как Джисон улавливает свет фар. Во двор заезжает черная машина, но из-за света Хан не может разглядеть номера. Она проезжает мимо, паркуясь где-то под деревом, и когда фары выключаются, Джисон все же видит номера. И в углу сразу же замечает знакомый рисунок, что представлял собой некие ломаные линии в небольшом кругу. Он щурится, ведь не может поверить своим глазам, но зрение, к сожалению или счастью, его не обманывает, он видит эмблему организации OZ. Организация, в которой он работает по сей день. Организация наемных убийц. На коже, кажется, проступает холодный пот, когда приходит осознание, что это не может быть ошибкой. Кто бы там ни был за рулем, он точно является коллегой Хана, ведь такие номера выдает лишь его организация. И Джисон даже не замечает, как долго автомобиль никто не покидает, так как водитель сразу же заметил незнакомую машину. Но из-за темноты не может никого разглядеть в ней. Первая мысль Минхо была о том, что за ним следят. И, скорее всего, так и есть. Только вопрос, как его смогли найти. Айти-работники организации, в которой он работает, постоянно чистят все базы данных камер, чтобы скрыть киллеров от органов, значит личность в машине далеко не простая. Сняв пистолет с предохранителя, Минхо все же покидает машину, предварительно надев маску на лицо, и внимательно следит боковым зрением за неопознанным автомобилем. Только Джисон улавливает движение, сразу же приходит в себя, начав рассматривать мужчину. В темноте темные волосы кажутся еще темнее, и в целом силуэт сливается с черным фоном. Если это Минхо, то он определенно кажется достаточно широкой комплектации, но с длинными ногами, визуально делая его еще выше. На лице маска, а глаза спрятаны под челкой, и Хан задумывается, для чего ему скрываться. А потом понимает, что Джисона, вероятно, поймали, и предмет на чужом лице лишь мера предосторожности. Заблокировав машину, парень в черном заходит в подъезд, и Хан, сделав предварительно фотографию машины и номеров, покидает двор под пристальный чужой взгляд из окна подъезда. Всю дорогу обратно Джисону не дают покоя мысли о знаке организации OZ на номерах Минхо. И Минхо ли это в принципе, из-за темноты и маски не было видно лица, но он вернулся в то же время, что и предполагал Сынмин, поэтому, вероятнее всего, Хан не ошибся, и это его друг Минхо. Минхо, который, видимо, так же состоит в организации наемных убийц.

***

Уставший после очередного убийства, Минхо тратит ночь на мысли о слежке. Он на сто процентов уверен, что эта незнакомая машина в такой глуши, так еще и в его дворе, неспроста. Только кто это и что ему нужно — остается пока загадкой. И вдобавок к этому, врагов он набрал достаточно, чтобы его хотели убить. Та же самая месть за кого-либо из десятков убитых руками самого Ли. Только выйти на него не просто же, компания идеально прикрывает наемника, имея доступ ко всем базам, вырезая и заменяя какие-либо кадры, где мог появиться киллер. И после, днем, идя по тротуару к обычному, мать его, кафе, где Ли собирался пообедать, он снова видит какого-то парня, что идет за ним уже некоторое время. Минхо не может так очевидно обернуться, не может ничего сделать из-за большого количества людей, и поэтому вместо кафе направляется в небольшой закоулок, сворачивая за угол. Он прижимается спиной к стене, слушая чужие ускорившиеся шаги, и готовится обороняться в случае чего. Из кармана вытаскивается небольшой складной нож с заточенным лезвием, который сразу же оказывается в правой руке, а в кобуре находится пистолет, который, в случае чего, так же с огромной скоростью достанется и снимется с предохранителя. Шаги становятся все ближе, и боковым зрением Минхо замечает мужской силуэт в кепке и маске. Сыграв на неожиданности, Ли перехватывает неизвестного за левую руку, резко разворачивая и прижимая спиной к стене. Удар приходится больше на лопатки, нежели на голову, хотя ей достается тоже, и парень в маске сильно жмурится. Минхо, крепко схватив рукоятку ножа, касается клинком голой шеи, немного надавливая, но все же держит грань и сил прилагает недостаточно для того, чтобы оставить порез. Руки незнакомца он зафиксировал другой рукой, да и под весом тела Ли вряд ли парень бы дернулся, учитывая нож и угрозу его жизни. — Ты действительно думал, что я не замечу слежки за собой? — чуть ли не шипит Минхо в оскале. А Джисон, хоть и порядком испугавшись от неожиданности, старается не выдать улыбку, ведь перед ним действительно Минхо. Он, очевидно, вырос, заметно похудел в лице, но его черты лица стали лишь краше. Только глаза не изменились. Он сейчас обороняется и угрожает Хану жизнью, а потому в глазах лишь холод и отсутствие эмоций, но Джисон провел с этим парнем половину, а то и больше, своей жизни, он не мог его не узнать. Этот слегка вытянутый разрез темных, красивых глаз, еле заметная родинка на носу и слегка приподнятая верхняя губа. Это Минхо. — OZ, — констатирует факт он, замечая одежду. — Кто ты, блять, такой и что тебе от меня нужно? — все еще нападает он, не зная личность мужчины напротив. На голове кепка, а на лице маска, видны лишь глаза, кажущиеся чем-то знакомым. Джисон лишь едва заметно восстанавливает дыхание, бегая взглядом по лицу напротив, и ничего не отвечает. — Отвечай! — повышает голос он, немного надавливая ножом. Вероятно, останется едва заметная царапина. — Блять, — жмурится Хан, чувствуя боль на шее и понимая, что тот настроен серьезно, и жизнь Джисона действительно под угрозой. — Минхо, верно? — чуть ли не шепчет он, наблюдая за удивлением в глазах. В организации его имя знают лишь те трое мужчин, что когда-то забрали его, дав работу и крышу над головой, и его посредник. — У меня стало еще больше вопросов, и если сейчас я не услышу ответа, боюсь, тебе придется распрощаться со своей жизнью. — Если ты отпустишь хотя бы одну из моих рук, я все объясню, — пытается сказать Хан, вжимаясь еще сильнее в стену, пытаясь отдалиться от ножа. — Здесь условия ставлю я. — Меня зовут Хан, — сдается он. — И да, я тоже из OZ, но убивать тебя не собираюсь. Пожалуйста, освободи мне правую руку, — просит парень, стараясь убедить Минхо, что он действительно не собирается ничего делать. Ли вглядывается в глаза напротив, видя искренность в глазах, но отпускать не спешит. Парень смотрит на него слегка замученно, но никак не напуганно или же гневно. Он спокойно ждет, пока ему освободят руку. Минхо вспоминает имя Хан, однажды они вместе работали над убийством, но не выдавали свои личности. Так зачем этому Хану сейчас понадобилось следить за Ли? Минхо освобождает руку, наблюдая за тем, как парень медленно тянется к противоположному уху, чтобы схватиться за резинку от маски, намереваясь снять. И вместе с этим движением освобождает голову от кепки, полностью открываясь Ли. Блять. Минхо резко отшатывается, убирая нож от шеи и переставая угрожать Хану. Весь прежний оскал и злость моментально испаряются, заменяясь искренним удивлением и страхом. На него сейчас смотрит его лучший друг из детского дома, которого Минхо старательно пытался забыть, ведь с его работой эмоции были лишними. На лице Джисона практически нет эмоций, он просто дает время старшему немного прийти в себя от такой встречи, которую тот, очевидно, совершенно не ожидал. Следом по закоулку распространяется легкий звон от упавшего из руки Минхо ножа. Но никто из них совершенно не обращает внимания на это, оба смотрят друг другу в глаза, словно о чем-то переговариваясь, хотя в голове нестихающий шум от хаотичных мыслей. — Джисон? — словно спрашивает Ли тихим голосом, будто боится произнести это вслух, боится признать. — Да, это я, Минхо. Я нашел тебя, как и обещал, — произносит Хан, подразумевая их давний разговор в одну из ночей, где десятилетний Джисон клялся своему другу, что найдет его, если их разлучит жизнь. — Ты… — не может подобрать слова старший, все еще пытаясь поверить собственным глазам. — Это ты. Они не виделись девять лет, за это время образ младшего немного размылся в голове Минхо, и его старательные попытки не думать о своем друге после побега тоже сделали свое. Но сейчас, видя его перед собой, старшего с ног до головы накрывает чувством тоски по кому-то родному. А ведь Хан действительно был единственным близким и правда родным, пусть и не по крови, человеком. И сейчас Ли действительно осознает, как скучал по нему. Но прошло столько, мать твою, времени, что он не знает, что думать. Джисон совершенно же другой человек, учитывая, где он работает. Ведь Минхо работает там же и знает, как проходит воспитание потенциальных наемных убийц. Знает, что происходит с человеческой психикой в течение всей работы, знает, как расставляются приоритеты. — Я пытался найти тебя еще пять лет назад, когда вышел из «Доверия», но не смог, прости, — виновато произносит Джисон, немного опуская взгляд. — Не ты не смог, это я не позволил себя найти, Хан. Со дня побега я работаю в OZ, — с неким холодом произносит Ли, наблюдая за легким удивлением на чужом лице. — Ты… Девять лет? Я около четырех… И ты все это время был так рядом. — Ты знаешь правила. Ты не мог меня никак узнать, — произносит Минхо, выдерживая паузу. — Но почему ты здесь? Тебе же должны были предоставить обучение. — Я не пошел. Работал кое-где, а потом стал свидетелем убийства. Жить хотелось, пришлось работать у них, ну а там, знаешь, втянулся, — негромко говорит Джисон, и Минхо понимает о чем он. Чем дальше ты заходишь в этой работе, тем сильнее она поглощает тебя. С каждым убийством в тебе становится все меньше морали, вся былая эмпатия уходит на второй план, предоставляя место холодному разуму, и убийство, казалось, самого ценного — человеческой жизни — уже не кажется чем-то страшным. Это становится обыденностью, рутиной. — Под каким именем ты работаешь? — после паузы спрашивает Джисон, понимая, что их встречу он представлял совершенно иначе. Он думал, что они, возможно, поговорят «по душам», обнимутся может, а в разговоре будет все о том, как они скучали друг по другу. Но глупо было на это надеяться. Они оба изменились. Их изменило время и аморальная работа. — Лино, — после недолгой паузы тихо отвечает Минхо, боясь реакции. — Что? — нервно усмехается Джисон. — Ты не шутишь? Хоть в организации и хранится анонимность, слухи есть всегда и везде. Киллеры иногда держат какой никакой контакт, и информация может распространяться. И, наверное, Минхо бы пожелал, чтобы именно это не дошло до Джисона. Но, судя по его реакции, он знает. Лино в OZ известен не только как наемник, который начал работать в очень раннем возрасте, но и как самый исполнительный и жестокий. Чертовски много чего говорят о его методах убийства, и о его выполненных заказах. Конечно, не все это правда, но, к сожалению, большинство. Многие считают, что в Лино сидит некий демон, который просыпается в момент убийства, но все это, конечно же, бред. Просто не все в состоянии поверить в то, что обычный человек может так убивать людей. И не только. Киллеру заказывали целые семьи с маленькими детьми, и тот лишал жизни их тоже, в то время как многие отказывались это делать. — Лино, зарезавший семью с тремя детьми? — неверяще усмехается Хан, наблюдая за пустым выражением глаз. Господи. — Мы работали с тобой, Джисон. Если ты не помнишь, — отходит Ли к противоположной стене, облокачиваясь и пуская руки в карманы. — Я помню, — произносит он, вспоминая их единственный совместный заказ. Тогда многие «коллеги» желали Хану удачи в работе с демоном, пока тот не понимал, о чем они говорят. Не сказать, что он увидел что-то этакое, но все же взгляд у того Лино слишком отличался от всех наемных убийц, которых он видел. Рассудок, как оказалось, Минхо был всегда холоден, все действия были четкими и строго по плану, и тот, кажется, совершенно не переживал о возможных случайных жертвах. — Ну и славно, так будет проще. Я рад, Джисон, что мы встретились, но ты же понимаешь, что ничего не изменится? Я больше не тот Минхо, и ты это знаешь. Как там говорят… демон, да? Ну вот кто я. Поэтому просто сохраним анонимность и продолжим делать свое дело, договорились? — какой-то фальшивой улыбкой смотрит на него старший, делая шаги в сторону, намереваясь уйти, но его хватают за руку. — Нет. Я не дам тебе уйти снова, Минхо. Не знаю, что там кто говорит, я не считаю тебя демоном. Ты все еще человек, — решительно отвечает Хан, слегка удивляя своим напором Минхо. И он действительно верит своим словам. Он понимает, почему старший такой, и понимает, почему способен на такие отвратительные поступки. В конце концов его начали воспитывать еще в шестнадцать лет, когда собственное мировоззрение и взгляды еще складываются и формируются. Он просто вырос в этом месте, ведь из детского дома он ничего не взял для формирования своей личности. И он никакой не демон. Хан увидел искренние эмоции в чужих глазах, когда показал свою личность. Удивление, страх, крупица боли — это все так четко прослеживалось под маской холодности, которая уже вросла в его лицо за столько лет. Но он все еще человек с эмоциями, и Джисон ни капли не удивится, если узнает, что после каждого убийства Минхо переживает ужасные чувства по отношению к самому себе. — Ты не понимаешь, Джисон. На моих руках крови больше, чем на руках всех вместе взятых наемников этой организации. Я ужасный человек. — Именно тот факт, что ты признаешь это, не делает в моих глазах тебя таковым. Я тебя знаю лучше, чем все на этом свете, Минхо. И вижу тебя насквозь. — Хан, ты- — Пожалуйста, Хо, я скучал по тебе, — перебивает он его, понимая, что если сейчас отпустит, больше никогда не найдет. На эти слова Минхо сразу же оборачивается на парня, удивляясь, как он способен не бояться стоящего перед ним. И как способен относиться с той же теплотой, что и девять лет назад. Видимо, в отличие от самого Ли Хан сохранил человечность, смог остаться хорошим парнем с принципами и, самое главное, понятием морали. У Минхо не вышло. — Дай мне время, хорошо? — тихо произносит Ли, смотря в пол. Он так не хочет вновь сближаться с Ханом, но он тоже чертовски скучал по своему родному человеку.

***

Три дня, он считал, ждет Джисон хоть какого-то знака от своего друга, но ничего не получает. Но надежда почему-то не угасает, Хан чувствует, что Минхо захочет с ним связаться, хоть и сам не знает как. Он правда надеется, что они смогут поговорить, смогут к чему-то прийти, ведь судьба не просто так снова свела их. А второго шанса она точно не даст. Он практически готов снова ехать к дому Минхо, но обещал, что даст время. Поэтому продолжает ждать. А потом приходит уведомление с незнакомого номера. ХХХ: Если ты не занят сегодня вечером, то давай встретимся Без масок и всего прочего Это минхо

Джисон:

Я понял

К восьми на набережной

Подойдет?

ХХХ: Да

Джисон:

До встречи

Джисон правда не знает, как Минхо достал его номер, но он чувствовал, что старший с ним точно свяжется. Это и произошло. И вечером Хан уже подходит собственно к самой реке, вглядываясь в прохожих. К вечеру температура сильно уже опускалась, в связи с чем большинство людей были в верхней одежде, прячась от холодного ветра, который у воды присутствовал постоянно. И в итоге он замечает облокотившегося на ограждение парня в синего цвета широких джинсах, белой футболке с логотипом бренда, а сверху накинут черный кожаный плащ, полы которого развеваются из-за ветра. На голове черная кепка, в итоге скрывающая половину лица, виднеются лишь пухлые розовые губы. Но Джисон узнал его сразу же. Словно знал, в чем тот будет одет, как будет выглядеть и где находиться. Минхо листает что-то в телефоне, а в ушах находятся наушники, из-за чего тот совершенно не замечает ничего вокруг. — Привет, — вытаскивает наушник тот, когда между парнями остается около трех метров. Он все-таки заметил, как тот подошел. Минхо поднимает голову, наконец открывая глаза, и блокирует телефон, сразу же убирая в карман штанов и становясь ровно. — Сам же сказал «без масок и всего прочего». В итоге с этой кепкой тебя не узнать, — слегка возмущается Джисон, потому что сам пришел хоть и с головным убором, но в шапке, которая открывает его лицо. На теле черные спортивные штаны с широким серым худи, а сверху накинута куртка, потому что закаленностью Хан никогда не отличался. — Ну ты ж узнал, — совсем немного, но так многозначительно улыбается Минхо, заставляя младшего почувствовать какое-то иное отношение. Словно он разговаривает не со своим бывшим лучшим другом, а с недавно познакомившимся парнем, и между ними присутствует грань. — Странно было бы, — сует он руки в карманы, чувствуя какую-то неприятную неловкость. В ответ слышит легкую усмешку. — Пойдем? — мягко говорит Минхо, указывая головой в сторону, так же спрятав руки в карманы, потому что кожа начинает замерзать. Джисон кивает ему, и они делают шаг прочь от воды. Но вместе с этим шагом Хана атакуют мысли о разговоре. Что ему стоит сказать, что стоит спросить и какова вообще цель этого всего? — Как ты достал мой номер? За четыре года у меня так и не вышло ни с кем наладить близкое общение, — начинает Хан с наиболее простого вопроса. — Ты знал, что у нас с тобой один посредник? — имеет он в виду человека, который принимает заказы и передает уже непосредственно киллеру. — Серьезно? — кивок. — Крис? — на этот вопрос Минхо кривит лицом, вызывая недоумение у Джисона. — Что ж вы все его Крисом зовете? Мы в Корее или где? — посмеивается старший. — Да, я про Чана. У него я и взял твой номер. — Но это же запрещено. — Считай, у меня есть некие привилегии, — рутинно произносит Минхо, и они оба понимают, о каких привилегиях идет речь. У мужчины имеется больше всего прав и возможностей в OZ в связи с возрастом вступления в организацию. Его знают все, и с точностью наоборот. Ему доверяют. — Почему ты снова взялся меня искать? — спрашивает Ли, и Джисон правда не намерен ничего скрывать. — Я был в «Доверии» около месяца назад. Там висит фотография, где мы с тобой тоже есть. — Это и стало причиной? — Ну типа того? — Ты почти не изменился, — с некой грустью усмехается Минхо, все же смотря куда-то перед собой. — Ты тоже. — Ты не прав, — мотает он головой. — Я, в отличие от тебя, утерял человечность. Иногда мне кажется, что у меня в принципе не осталось чувств, — с ужасающим принятием говорит парень. — Не может быть такого. Я вижу тебя уже во второй раз, и во второй раз могу утверждать, что ты ошибаешься. Ты, может, и отличаешься от всех наемников, с кем я работал, но твоя человечность все еще при тебе, Минхо. Старший лишь усмехается на чужие слова, видимо совершенно не веря в это. В момент, когда Хан снял маску с лица, Минхо действительно испытал настоящие и сильные эмоции, что после также удивило и заставило подумать. К сожалению, он считает себя актером, когда не на работе. Он научился испытывать те эмоции, которые хотят видеть окружающие его люди, хотя на самом деле ему практически ни до чего уже нет дела. Ему лишь двадцать пять лет, а в мыслях уже вырыта собственная могила. Так что да, когда его окатило страхом, а после осознанием того, как он рад видеть Джисона, — Минхо сильно удивился этому. В какой-то степени это показалось даже приятным. Испытать такую палитру эмоций за какие-то жалкие пять минут. И все по отношению к одному конкретному человеку. За девять лет он действительно отпустил свое прошлое, в том числе Хана, но ни на минуту не переставал считать его своей семьей. В детском доме Джисон был единственной причиной, почему Ли никогда не сдавался, он словно чувствовал ответственность за своего друга. Он желал ему только лучшего и всегда делал все для этого. Но сам Минхо разлучил их на долгих девять лет. А Хан все равно умудрился его найти. И Ли рад, действительно рад встрече, но ведь он правда больше не тот. Он будто перестал понимать людей. — О чем задумался? — вырывает его из мыслей тихий голос младшего. — Да так, — отстраненно отвечает Минхо, смотря на красное уменьшающееся число светофора. Всю эту короткую прогулку Джисон пристально наблюдал за поведением парня, его фразами и интонациями, после анализируя. Его друг действительно изменился. Минхо, которого он запомнил, был шумным неугомонным мальчиком, с острым языком и с легкими признаками бунтарства. Сейчас это все словно выкрутили на минимум, а то и выключили вовсе. Большинство фраз сказаны монотонно, без какой-либо окраски. Да и сами они короткие, сухие, словно коммуникация старшему только в тягость. Лицо же спокойное, скорее даже умиротворенное, особо не выражающее ничего кроме. Но почему-то Хан все равно ищет и находит что-то, за что можно зацепиться. Что Минхо еще не превратился в безэмоциональную машину для убийств. Что он все еще человек. — Я чувствую, как тебе неловко, — вдруг говорит старший, все так же спокойно и немного отстраненно. — И я тебя не виню. Я предложил встретиться, чтобы ты понял, кто я теперь, и отпустил, как это сделал я, — внезапно останавливается Ли, все еще держа руки в карманах, и смотрит на встревоженный взгляд Джисона. — Неловкость обусловлена настолько длительным перерывом в общении, не более. Минхо, — склоняет он вниз голову, переступая с ноги на ногу, — я правда думаю, что мы можем вновь поддерживать общение. И мне плевать кто ты, окей? Просто если ты против, то скажи прямо, а не пытайся выставить себя сволочью в моих глазах. — Почему ты такой отчаянный? — монотонность голоса начинает не на шутку пугать. — Потому что скучал? Я сказал тебе это уже. Ты единственный человек, которого я могу назвать своей семьей, — с толикой грусти в голосе произносит Хан, смотря куда-то в сторону, не желая устанавливать зрительный контакт, пока Минхо буквально не отводит глаз. Именно это и становится, все-таки, причиной того, чтобы Хан посмотрел так же ему в глаза. Говорят, что глаза — зеркало души, и если это правда, значит Джисон в своих убеждениях не ошибается. Где-то там плещется слишком много эмоций, которые словно насильно были зарыты поглубже, ведь «мешали». Но они продолжают рваться наружу, и это видно. На умиротворенном лице, не выражающем абсолютно ничего, горят глаза, говорящие слишком много. — Даже если эта семья покалечена? — почти шепчет Ли, все еще не отводя взгляд от глаз парня. — Не даже, а тем более. Если ты позволишь, я докажу тебе, что ты не монстр, — решительно говорит Джисон, пока в тайне даже от себя любуется повзрослевшими красивыми чертами лица. — Из тебя бы вышел неплохой адвокат, — наконец усмехается Минхо, заставляя радоваться младшего. — Но я выбрал резню, — вместе с ним улыбается Хан, воспринимая такую реакцию парня, как хорошую. — Слегка не в ту сторону, не находишь?

***

Минхо, сам того не ожидая, дал парню зеленый свет, и не заметил, как его друг теперь постоянно присутствовал в его жизни. Вечные сообщения и настаивания на видеозвонках, ведь «разговаривать, не видя человека, — отстойно». С каждым днем Ли убеждался, что Джисона практически не изменила работа убийцы. Он все еще такой же веселый парень, любящий поговорить на тему и без, полежать в кровати за сериалами, а после заказать себе доставку, ведь готовит он очень плохо. Слушая каждый раз Хана, старший словно ощущал жизнь рядом с этим парнем, убеждался все больше в том, что он все еще тот Джисон, каким он был когда-то. Но вместе с этим был ужасающий контраст. Ли иногда даже уставал от того количества эмоций, которые может испытать младший буквально за час. Он совершенно не понимает, как Джисон способен быть убийцей, и при этом действительно оставаться человеком. И Хан всегда пытается вывести Минхо на настоящую эмоцию. Будь то страх от фильма ужаса, радость за героев, или же, наоборот, грусть. Но выходит, мягко говоря, плохо. Старший кажется ему тем, кому «вырезали» эмоции, чувства и даже мимику. Вероятно, лишь что-то действительно сильное способно пробудить в нем запрятанные вглубь человеческие эмоции. Любовь, например. — Лино, — обращается голос из телефона. — Заказ. — Ну жду на почте, — отвечает ему Минхо, заваривая черный кофе. — Ты будешь работать не один, — продолжает Чан. — Опять? — недовольно стонет Ли, так как действительно не любит делить заказы с другими наемниками. — Именно. И знаешь с кем? С Ханом, чей номер ты у меня просил. Вы, кажется, уже работали вместе. Работали, да, только сейчас Минхо почему-то совершенно не хочет его в напарники. Он понимает, что при Джисоне может хоть как-то играть лицом, дабы не расстраивать того своей холодностью, но на задании у Ли должен быть исключительно трезвый рассудок, не принимающий никаких эмоций. И так не хочется, чтобы Хан видел его на работе. — Почему именно он? — У тебя стопроцентное выполнение заказов, а он лучший снайпер. Прекрасное комбо. Когда скину тебе информацию, сам все поймешь. — Ладно. — Давай, Минхо-я, удачи вам. Дельце действительно опасное, — на что-то намекает Чан, но бросает трубку, не дав возможности Минхо задать вопрос. По итогу на обе почты приходит письмо о потенциальном смертнике. Цель — наркобарон. Минхо слышал об этом мужчине по имени Шин Тхуан, ведь это уже не первый раз, когда на него заказывают убийство. Конкретно Ли заказ не поступал, но он слышал, как другие наемники неоднократно проваливались с этим делом из-за неимоверной охраны дилера. Один киллер даже попал в больницу с пулевым ранением, когда выполнял заказ. И это профессиональный убийца, обучаемый годами. Но, честно говоря, Минхо ничего не почувствовал, когда прочитал имя. Для него это все еще такой же заказ, такой же человек, от которого надо избавиться за круглую сумму, вот и все. Просто подготовка к убийству будет длиться чуть дольше обычного. — Минхо! У нас совместный заказ? — воодушевлено кричит парень в трубку. — Ага, — отвечает Ли, открывая вкладу браузера, чтобы прочитать еще об этом Тхуане. — Слышал, от Шина не так просто избавиться, — произносит младший. — Не знаю, посмотрим. Как сказал Чан, мы прекрасное комбо из-за моей исполнительности и твоих навыков стрельбы. Думаю, справимся, — без задней мысли проговорил Минхо, быстро бегая глазами по информации, а Хану такая фраза немного согрела душу. — Не хочешь встретиться сегодня? — А у меня есть выбор? — так же спокойно произносит Ли, не заботясь об отсутствии какой-либо интонации. — Ну… Конечно? — неловко отвечает Джисон. — Я знаю, что могу быть очень прилипчивым, но иногда сам не замечаю этого, поэтому если я тебе надоел, говори. Я не хочу, чтобы ты чувствовал обязанность видеться со мной, — начинает оправдываться Хан, заставив Минхо отлипнуть от экрана ноутбука. — Джисон, я не имел это в виду. Мне просто… — начинает тереть он кончиками пальцев глаза, — тяжеловато под конец дня контролировать свою речь, понимаешь? В общем, извини, я не хотел тебя задеть. Приезжай ко мне, — откидывается он спинку стула, опрокидывая голову назад и прикрывая глаза. — К тебе? — Ну да. Я правда подустал, не хочу никуда выезжать, — зевает парень в трубку и тянется за кружкой кофе, что только что заварил. — Тогда лучше ложись спать. Все равно на днях увидимся же, — отказывается Джисон, не желая напрягать под вечер старшего. — Хани, — вымученно стонет он, — хотел бы я спать, я бы лег спать. Все, я жду, — завершает он вызов и обратно вглядывается в статью, написанную явно каким-то любителем. А на лице Джисона застывает улыбка от обращения. Минхо сказал это даже не подумав, но у Хана пробудились своего рода воспоминания. В детском доме старший всегда его звал этим сладким «Хани», показывая свое теплое отношение к другу. Сейчас же, за эту неделю их немного странного общения, Джисон слышит это в первый раз. И, надеется, не последний. Ведь он правда скучал. А Минхо думает о том, как он неосознанно начал волноваться, услышав легкую обиду и неловкость в чужом голосе, и как сразу же поспешил объясниться. Практически всегда ему все равно на чужие чувства. У него нет достаточно близкого человека, о котором он был бы способен переживать, а потому для чего тратить свои нервы на обиды кого-то другого. Но сейчас он почувствовал, что должен успокоить младшего, что не хочет, чтобы тот грустил. Это странно. Но, по идее, так же и должно быть, да? Такая реакция совершенно нормальна для человека, у которого есть кто-то близкий. А несмотря на все произошедшее, Минхо считает Джисона близким человеком. Он все еще, оказывается, продолжает ценить их отношения, которые практически не треснули из-за случившегося, что также доказывает то, насколько они крепки. Именно поэтому желание увидеть Хана было искренним, и уговаривал он его приехать не только для успокоения младшего, но и для самого себя. И вот через час в квартиру врывается Джисон, сразу же заполоняя светом своей улыбки все пространство. Минхо выходит из комнаты, облокотившись на стену и наблюдая за тем, как разувается Хан, принявшись рассказывать о том, какой странный в этом доме лифт. Ли, сам того не замечая, улыбается на такую непосредственность парня, и улыбка эта самая искренняя. — Предлагаю, раз ты устал, посмотреть фильмец. У Нолана как раз новый вышел, а у меня все руки никак не дойдут, поэтому тащи ноут. — Давай лучше в комнате, там кровать мягче, — произносит Минхо и, услышав согласие, направляется к своей огромной двуспальной кровати. Незаметно разглядывая квартиру, Джисон устремляется за Минхо, который по пути хватает большую пачку каких-то снеков. — О, вау, — произносит младший, видя действительно большую кровать, на которой, наверное, можно спать троим людям, при этом не теснясь. — Тебе не мало места? — усмехается Хан, садясь на мягкий матрас, а после замечает недоуменный взгляд Минхо. — А? — Это сарказм, — смеется Джисон с реакции старшего, лицо которого тоже трогает улыбка. Минхо присаживается рядом, сразу же заползая подальше и подкладывая под спину подушки, которых, кажется, было не меньше четырех. Хан следует его примеру, так же усаживаясь рядом, и лишь немного касается своим плечом чужого, выдерживая дистанцию. — Кристофер Нолан? — уточняет Ли, поворачивая голову на парня. Джисон, оказывается, сидит довольно близко, что Минхо не сразу заметил, но сейчас они практически сталкивается носами. — Угу, — кивает младший, устремляя взгляд в экран, пока другой задерживается на чужом лице. — Нравится мозг ломать? — Есть такое. Смотрят они в относительной тишине, которую помимо фильма нарушает хруст еды, которая стремительно заканчивается. Оба погружены в фильм, ведь пропустить какую-то важную деталь совершенно не хочется. — Можешь лечь, — кивает Минхо головой на свое плечо. Джисон последние пару минут только и делал, что ерзал и не мог найти себе удобное положение, немного раздражая этим самого Ли. Хан удивленно смотрит на него, но в итоге принимает предложение и, немного соскользнув пониже, укладывает голову на чужое плечо. Ему это все кажется до невозможности неловким и неправильным, хотя, будучи в детском доме, у них всегда проглядывался скиншип. Но прошло столько времени, и это все кажется уже не совсем нормальным. Но Хан успокаивает себя тем, что, вероятно, Минхо на такой жест совершенно все равно, ведь он с невозмутимым спокойствием так же укладывает свою голову на чужую. И приблизительно через час фильма старший решает проверить Хана, уж больно тот молчалив, и, что не удивительно, наблюдает мирно закрытые глаза, которые видят уже какой сон. — Руки у него не доходят фильм посмотреть, — тихо усмехается Минхо, ставя фильм на паузу. Его взгляд цепляется за слегка подрагивающие ресницы, и он на какое-то время зависает, рассматривая спящего парня. Повзрослел, но совсем не изменился. Все те же родные черты лица, эта родинка на неизменно пухлых щеках, лишь легкая щетина и едва заметные мимические морщинки. Но это все еще Джисон, воспоминания о котором, сам того не подозревая, Минхо надежно и бережно хранил под сердцем. Чертовски скучал.

***

Джисон просыпается, на удивление, неимоверно отдохнувшим, но когда осознает, на чем и где он спит, в страхе разлепляет глаза, резко подскакивая. Видимо, он уснул во время фильма, и впоследствии соскользнул на бедра все так же сидящего Минхо. Парень решил не будить его и остался спать в таком положении просто чтобы не тревожить сон Джисона? — Доброе утро, — приподнимает голову Минхо, сонно моргая глазами и слегка разминая шею. — Почему ты меня не разбудил? — Ты показался мне очень уставшим, — зевает он, — и я хотел, чтобы ты поспал. Мои ноги достаточно удобные? — улыбается он одним уголком губ с все еще прикрытыми глазами. — У тебя же наверняка все затекло, — ноет Джисон, — и ты не выспался в таком положении. Надо было меня разбудить! — Я выспался. И ничего у меня не затекло, не беспокойся, ладно? — начинает он слезать с кровати, жмурясь от боли в теле. — Что на завтрак хочешь? — встает на ноги парень, поднимаясь на носки и вытягивая руки. Мышцы во всем теле напрягаются, а футболка слегка приподнимается, открывая линию боксеров, но не более. Хан засматривается, но быстро возвращает взгляд на лицо. — Я домой поеду, не хочу тебя напрягать, — так же встает младший, быстро пробегая мимо сонного парня. — Ты не напрягаешь, — спокойно произносит Минхо, пытаясь в полуспящем состоянии проследить за столь быстрыми телодвижениями. — Да-да, я знаю, но я правда лучше домой. И еще раз извини за твою бессонную ночь, — быстро обувается он, а после тянется к телефону, что положил на тумбочку, но его руку аккуратно перехватывают. Джисон замирает и задерживает взгляд на обхватывающей его кисть руке, а после поднимает на парня. — Ты в порядке? Почему ты стараешься как можно быстрее сбежать? Я сделал что-то не так? — внезапное и не до конца понятное волнение возникает в старшем, чего он пугается и сразу же тушуется, но Хан уже спешит ответить на вопрос. — Нет, нет, что ты, — усмехается Джисон, все еще чувствуя некую неловкость от того, что его руку все еще держат. — Мы же все равно сегодня встретимся, так? Шин Тхуан еще живой все-таки. — Ну это поправимо. Ладно, тогда до вечера, предлагаю просмотреть все то, что нарыли прошлые киллеры. — Так и сделаем. До вечера, Минхо, — улыбается ему Джисон, все-таки забирая телефон и выходя из квартиры. Он правда не хочет об этом думать, но чем дольше он будет оттягивать этот момент, тем хуже ему будет. И не только ему. Всю неделю общения Хан наблюдал за старшим, пытаясь найти опровержение словам о том, что «Лино — бесчувственный демон». И не сразу осознал тот факт, что в Минхо все так же есть такие же эмоции, как и всегда. Что он способен проявлять чувства, но единственное его отличие от других, за которое он и получил свое прозвище, заключается в том, что он все показывает действиями. Факт остается фактом, что в какой-то момент старший решил избавиться от лишних для работы чувств, и с этим действительно есть проблемы. Но все-таки это важная составляющая человека, от которой нельзя просто так отказаться. Именно поэтому его светлые чувства и эмоции нашли выход в действиях. И у Джисона возникло ощущение, что он узнал парня еще больше. Словно заглянул куда-то поглубже за такой короткий срок. Но это не является чем-то удивительным, все-таки сколько бы ни длилась их разлука, Минхо для него всегда был и остается самым близким человеком. Он чувствует его на необъяснимом уровне, и именно это позволяет так хорошо читать старшего. Только хорошо это или плохо — это уже совершенно другой вопрос. Минхо ему лучший друг, можно сказать, что брат, но сегодня при пробуждении Джисон ощутил явно не дружескую неловкость. Это совершенно не то, что он чувствовал в свои четырнадцать лет, когда они могли спокойно засыпать на одной кровати в обнимку. Сейчас что-то другое, и он правда не хочет об этом «чем-то» думать. Но понимает, что не убежит. В любом случае, задвинуть размышления ему никто не запрещает. Сейчас у них немного другая цель. А там, гляди, Хан поймет, что ошибается. Что это просто результат долгой разлуки и того, как сильно он скучал.

***

— Место жительства Гунгпен, окей, это было известно, — произносит Джисон, когда они, сидя в непримечательной кофейне, каждый в своем ноутбуке просматривают информацию от других наемников. — Имеет три машины и около пятидесяти подчиненных. По воскресеньям не выходит из дома, — задумчиво произносит Ли. — Не верю. Наверняка у особняка имеется несколько выходов. — Информация об отсутствии каких-либо связей с женщинами тоже слишком ненадежно звучит. — Чувствую, слежку придется начинать с самого начала, — вздыхает Минхо, зачесывая рукой черные волосы. — Это наша работа, — усмехается Хан, делая глоток кофе. В тишине они продолжают изучать всю предоставленную им информацию, изредка комментируя какие-то пункты. Не особо внимательно вчитываются, не проводят анализ, но все же запоминают, ведь какая-то, пусть и ошибочная, информация, может их спасти. — Может доедем? — смотрит на улицу Ли, отмечая совсем скорый закат. — Наверняка там полно охраны, так что лучше прокатиться по территории, пока еще светло и дороги забиты. — Ты прав, давай, — кивает Хан, захлопывая ноутбук. — Только давай на моей поедем. Обратно я подвезу тебя до этого кафе, — просит Минхо, убирая устройство в черную сумку, после застегивая молнию. — Не хочешь расставаться с машинкой? — дразнит его Джисон, направляясь к выходу. — Я боюсь ехать с тобой за рулем, — невозмутимо произносит старший, вызывая на чужом лице бурю эмоций. — Эй! Я все еще лучший снайпер, вообще-то! — Поэтому не удивлюсь, если мы с поражающей меткостью влетим в столб на трассе, — выделяет он голосом слово, все еще наблюдая за негодованием на чужом лице. — Я участвовал в погоне на своей крошке, — продолжает закидывать аргументами Хан. Минхо, лишь звякнув ключами, открывает свою машину нажатием на кнопку. — Охотно верю. — Ой, да иди ты, — цыкает младший, но послушно садится на пассажирское сиденье. Святящиеся высотки и вывески магазинов сменяются одноэтажными домиками, возле которых пожилые бабушки поливают свои цветы, которые добавляют хоть какой-то краски в бедный райончик. Минхо находится где-то в своих мыслях, смотря прямо на дорогу, пока как Хан наблюдает за всем, что они проезжают, анализирует это как-либо, а после его мысли уносятся далеко-далеко. Поэтому в машине достаточно комфортная тишина, пока мысли Джисона каким-то волшебным образом не приходят к собственно самому водителю, который не обращает внимания ни на что. — Ты когда-нибудь был на грани смерти? — вдруг задает такой странный вопрос Хан, так же смотря на дорогу. — Почему спрашиваешь? — Интересно, — пожимает плечами младший. Ведь наверняка у такого киллера, как Ли, были ужасающие случаи. — Я лежал в реанимации, да, — спокойно, как ни в чем не бывало, отвечает Минхо, вызывая удивленную реакцию. — Это был мой четвертый заказ, тут сыграла моя банальная неопытность. — И ты все равно не бросил это дело? — Не сказать, что у меня был выбор. Но я и не хотел. Тот случай меня закалил в какой-то степени. После меня никто не смог даже ранить, — включает он поворотник, кинув взгляд в боковое зеркало. — За такое время, ого. Видимо, не просто так ты считаешься лучшим наемником, — усмехается Джисон. — Не думаю, что это повод гордиться. — Я не далеко ушел, знаешь. Так что… Почему бы не видеть в этом плюс? — улыбается младший, и Минхо лишь слегка усмехается его оптимизму. — Мы лишаем множество людей жизни, а ты умудряешься находить плюсы. — Иначе можно свихнуться. Если я не уже. — Ну я в порядке, как видишь. — Ты считаешь себя бесчувственным демоном, Минхо. Не думаю, что это означает «в порядке», — произносит Хан, не подумав, а после прикусывает язык. — Извини. — Мне не обидно. В любом случае, ты прав. Но что есть, то есть, — пожимает теперь он плечами, не принося теме разговора серьезности. — Но это же ненормально. Неужели тебя все устраивает? — Пока это не мешает работе — да. Я привык. — И все же так быть не должно. — Это твое мнение, и я не хочу спорить по этому поводу. После этого небольшого разговора у Хана остается неприятное послевкусие, которое граничит с обидой. Джисон правда верит, что Минхо можно переубедить, можно помочь, в какой-то степени, но как помогать человеку, который эту помощь не собирается принимать? Ли считает, что ему эти чувства и эмоции не сдались в принципе, ведь он привык к этому и так удобнее. Но как Джисону доказать обратное? Что от этого нельзя избавиться, это буквально неотъемлемая часть. Что все его эмоции и чувства всегда при нем, просто он не дает им выхода. Не дает проявиться, строя из себя того убийцу, каким его все считают, хотя он далеко не такой. Хан это видит. После старенькие дома сменяются на высокие коттеджи, которых становится все больше и больше. Но машина не продолжает ехать по главной дороге, Минхо сворачивает на узкую улочку на холме, с которого виден практически весь комплекс. Дорога отвратительная, автомобиль то и дело, что кидает в разные стороны, но Ли держит руль уверенно, вовремя нажимая на газ или тормоз. — С черной крышей, правильно? — спрашивает Хан, когда они останавливаются на наиболее высокой точке. — Да. Но я не вижу, как к нему можно подъехать с другой стороны, — задумчиво произносит старший, бегая глазами по местности. — Среди тех деревьев не будет? Вполне разумное место для запасной дороги, — рассуждает Джисон. — Возможно. Давай проверим. Они съезжают с холма и сразу же натыкаются на дорогу, которая, кажется, идет вокруг всего комплекса. Аккуратно едут по ней, отмечая узость, но на удивление, ровное покрытие, которое сделано, вероятно, для возможности набрать скорость в экстренных случаях. Ветки и листья чуть ли не царапают крышу черного автомобиля, пока они пытаются проехать. Минхо думает о том, каким нужно быть идиотом, чтобы исключить возможность такой дороги, как эта. Видимо предыдущие киллеры именно идиоты. Следом виднеется небольшая поляна со стоящей одной машиной, возле которой никого нет. — Отлично. Значит тот факт, что Тхуан воскресенья проводит дома — неверен, — выносит вердикт младший, видя кивок Минхо. — Только теперь, правда, следить будет в разы сложнее. Это место и тот холм слишком далеко друг от друга. — Сколько у нас времени? — Дали максимум два месяца. Через этот срок дилера не должно быть в живых. — Ну, справимся, думаю, — улыбается Хан скорее мыслям о том, что все эти два месяца, практически без исключений, они будут видеться с Минхо. Покатавшись еще в округе, но не заезжая в сам комплекс, чтобы не привлекать внимание, они приблизительно поняли, куда выходят дороги, где можно проехать, а где тупик. Поэтому обратно парни ехали уже в темноте. Они обсуждали дальнейший план своих действий: в какой день лучше пробыть в этом районе, когда лучше устроить слежку по городу, а когда привлечь хакера компании, который восстановит наверняка замененные файлы камер. — До завтра, — прощается Минхо, когда довез Хана до той самой кофейни, где осталась машина младшего. — Минхо, по поводу моих сегодняшних слов. Я не хотел переступать черту и показаться грубым, прости, — немного скукожившись, произносит Хан. — Я не в обиде, Джисон, почему ты извиняешься? — правда не понимает старший. — Ты не раз давал мне понять, что не хочешь обсуждать эту тему, а я все равно лезу. Не в свое дело, получается. — Не то, что не хочу, мне просто все равно, — Минхо пытается успокоить младшего, но, кажется, делает только хуже, в который раз повторяя одно и то же. Взгляд Хана заметно тухнет, и он, попрощавшись, выходит за машины. После Ли задумывается, что он сказал не так, заставив этого парня расстроится из-за его слов. Он правда не понимает, как он может быть убийцей с таким спектром чувств. Но почему-то неприятно от факта, что Хан ушел расстроенный. Минхо стоит какое-то время возле подъезда, за которым уже давно скрылся парень, и пытается прощупать почву, откуда взялось это неприятное чувство, которое продолжает нарастать. Оно идет откуда-то из глубины и несет за собой некое волнение о состоянии Джисона. Он определенно расстроился, и Минхо это понял, но он, почему-то, все еще не нажал на газ, не уехал и не выкинул это из головы как обычно. Ему всегда плевать на чувства других людей, он не придает этому значения, особенно если они не близки. Но что происходит сейчас и почему он все еще стоит, смотря в одну точку и находясь где-то в своих мыслях, и рука практически дергается к телефону в желании написать Хану? — Блять, — матерится Ли, сразу же дергая ручник и выезжая со двора. Дороги пустые, а потому имеется возможность развить большую скорость, открыв до конца окна и заполнив салон шумом. Если произошедшее действительно то, что он думает, ситуацию нужно срочно решать. Минхо начинает чувствовать, переживать и волноваться за Хана, а это определенно помешает работе. Особенно, когда они работают вместе над действительно сложным делом, где нет места какой-либо сентиментальности. Он обязан обрубить это на корню, пока дело не зашло дальше.

***

Следующий день проходит у их хакера, они просматривают множество вырезанных кадров, после чего все скидывают на флешки для дальнейшей работы. Узнают, что Шин Тхуан часто завтракает в заведении не далеко от дома Джисона, а во время ужина заезжает в клуб «LORD». Вероятно, там происходит продажа наркотиков. — Минхо, все хорошо? — спрашивает Хан, когда они направляются в тот самый клуб. — Да, чего ты спрашиваешь? — строит из себя дурачка старший, пока прекрасно понимает, о чем говорит Джисон. Весь день Минхо старался свести все диалоги к минимуму, а если приходилось его вести, то отвечал как всегда: сухо и однословно. Он насильно себя ограничивал в поддержании темы, специально не спросил, как у младшего дела, хотя очень хотел, и практически не проявлял никаких эмоций. Он обязан это подавить. — Ты какой-то… другой? Не знаю, как в первый день встречи что ли, — неуверенно отвечает Хан. — Я всегда такой, разве нет? — Ладно, не бери в голову. Но просто если тебя что-то тревожит, ты можешь со мной поговорить, хорошо? — немного улыбается Джисон, поворачивая голову к старшему. — Все как всегда, Джисон, — не поворачивается тот в ответ, прикусив язык. Лишь смотрит в навигатор, сворачивая на более узкую улочку, пока сам думает о том, что снова что-то ощущает. Чувствует заботу со стороны младшего, искренность в его словах и понимает, как сильно хочет ответить ему, хочет говорить с ним не умолкая, но не может их подвести. Они должны закончить дело с ясной головой. Улица с каждым метром становится все темнее и темнее, фасады зданий с каждым домом словно разрушаются все больше, ведь краска на стенах совершенно облупилась. Чем дальше они едут, тем больше встречают пьяных людей, которые определенно не только в состоянии алкогольного опьянения, в их крови находится что-то похуже. Кто-то очищает свой желудок прямо возле столба, а кто-то в компании просто курит, заливаясь смехом. Многие оборачиваются на дорогую машину, но сразу же забывают о ней, ведь дилеры в основном на таких и ездят. — Его БМВ? — указывает головой на черную, идеально чистую машину Хан. — 34Тэ8603, — прочитывает он номер автомобиля, — да, одна из них. — Идем? — спрашивает Джисон, получая кивок. Парни выходят из машины, предварительно надев на головы черные кепки и так черного аутфита, а на лицо такого же цвета маски, оставляя лишь немного глаза, и переходят дорогу. У входа в клуб, конечно, присутствует светодиодная подсветка, но она так слабо светит, что входить даже не хочется. От места за километр веет тем, что именно там происходит. — Мы к Антонио, — произносит Ли, выпрямляя плечи, когда их останавливает охранник. Мужчина осматривает двух парней чуть ниже его, но все же пропускает. Минхо слышит возле себя смешок и незаметно бьет младшего по руке. — Джисон, — сердито произносит парень, когда они заходят внутрь. — Прости-прости, но я не могу с этого, — все еще продолжает посмеиваться он. — Антонио. Он думает, что он итальянский дон? — все еще хихикает Хан, засунув руки в карманы. Парни проходят глубже, и из-за дыма начинают слезиться глаза, хоть их и защищает, в какой-то степени, козырек. Внутри клуб выглядит не намного лучше, чем снаружи: такая же плохая отделка, вонь и пьяные и обдолбанные люди. — Кошмар, — шепотом комментирует Хан, разглядывая помещение. — Вон он, — замечает Тхуана Минхо, сразу же указывая головой на него. Мужчина сидит в окружении охраны и пересчитывает деньги, которые ему дал какой-то хилый паренек в маске. Тут все скрывают личности. — Три охранника. — В принципе, как и было написано, — подтверждает Джисон. Какое-то время они наблюдают за ним издалека, отмечая незначительные мелочи, вроде того, что дилер левша, на правой руке надет серебряный браслет, и мужчина слегка прихрамывает на одну ногу. Охрана его не покидает, любое телодвижение совершается под их контролем, и они так же пересчитывают деньги после самого Тхуана. — Встает, — быстро проговаривает Минхо, моментально отворачиваясь на младшего спиной к проходящему барону. — На меня смотри, — тихо цедит он, и встречается взглядом с глазами Хана. А сзади проходит дилер со своей свитой и подозрительно косится на сидящих парней, чьих лиц он не видит. — Предлагаю на выходных встретиться снова, — начинает нести бред Минхо, привлекая внимание Джисона. — Я, возможно, буду занят в субботу. Если только в воскресенье, я все равно в отпуск ухожу, — быстро реагирует он. — Отлично, тогда- — Все, он ушел. Идем, — перебивает его младший, сразу же вскакивая с места, а за ним и Минхо. На улице в машину Тхуана садятся уже не трое человек, а шестеро. Значит, на территории был кто-то еще из охраны. Устраивать слежку за ними бессмысленно, поэтому парни, подождав немного, возвращаются к себе в машину, сразу же покидая этот отвратительный район. — Не хочешь по пиву пропустить? — внезапно предлагает младший, когда они уже едут по центру. Минхо не подает виду, но действительно удивляется этому внезапному предложению провести время вместе. — Не думаю, — но он помнит про свое обещание, поэтому отказывает. Хан же, видимо, отказа не ожидал, поэтому немного тускнеет. — Ну ладно, — выдыхает парень, немного съезжая на сиденье и опирая голову на окно. Минхо же снова гложет это отвратительное чувство, что он расстроил Хана, и что ему не плевать. Но пока разум берет верх, он не поддается желанию согласиться на предложение и просто продолжает вести машину. — Можешь высадить меня на этом повороте? — после некомфортной тишины спрашивает Джисон. — Это же далеко от твоего дома. — Да, я знаю. Прогуляться хочу, — произносит он, и то чувство внутри Минхо разгорается с новой силой, совершенно не давая покоя. Сейчас Ли снова задумывается о том, что пугало его больше всего. Помимо того, что общение с Ханом то и дело, что выводит Минхо на какие-либо эмоции и чувства, так последствия начали выходить на новый уровень. Ли всегда знал, что он гей, они даже обсуждали это с Джисоном еще в детском доме. Да и парень довольно часто находит кого-нибудь на одну ночь, чтобы удовлетворить свое чисто физическое желание. Но тот факт, что Хан начинает привлекать его как парень — ломает голову еще больше. И не в физическом плане, это он признал давно, что Джисон имеет красивое лицо и тело, а именно в духовном. Ему словно нравится Хан. Нравится его вечная болтовня, громкий смех и не вписывающиеся местами шутки. Все нравится так сильно, что он неоднократно напивался из-за этого, чтобы как-то избавиться от настолько сильного чувства. Влюбленность должна была быть последней, что Минхо почувствует когда-либо в жизни. Но старый друг решил найти его спустя девять лет. — Ладно, — тормозит он, включая аварийку. — Спасибо. Завтра встречаемся? — спрашивает младший, когда уже вышел из машины. — Пока не знаю, может придется с файлами поработать. — Понял. Тогда пока, — прощается тот, легонько захлопывая дверцу машины. Минхо не успевает попрощаться, как Джисон уже делает шаги куда-то в сторону, снимая кепку и доставая из заднего кармана джинсов кейс с наушниками. Парень не спешит уезжать, ведя внутреннюю борьбу с самим собой, и не знает, что Хан музыку не включил еще, и видит, что старший не собирается уезжать. Надеется, что Минхо передумает и составит Джисону компанию на вечер, ведь младший видит, что Ли насильно подавляет в себе просыпающиеся эмоции и чувства. Но не смеет лезть, ведь это не его дело. Но черный автомобиль в следующее мгновение быстро проезжает мимо, заставляя включить музыку.

***

Около двух недель они продолжают слежку, записывая и запоминая все мелочи, буквально расписывая по дням и часам. Также начинают следить по отдельности за охранниками, чтобы приблизительно представлять, кто будет с Тхуаном в день его убийства. Все это чертовски выматывает не только физически, но и морально, ведь такой большой мозговой активности у обоих не было давно. Большинство заказов, что поступали, совершенно не похожи на этот. Обычно хватает около недели для того, чтобы совершить идеальное убийство и не оставить следов. Тут же действительно приходится попотеть. За это время Джисон, как и планировал, внимательно прислушивается к себе, и только больше убеждается, что ему, блять, нравится Минхо. И совершенно не как друг, а как потенциальный партнер, который априори нереален. Но он все дольше задерживает свой взгляд на старшем, все больше деталей подмечает в нем и неосознанно запоминает против своей воли. И каждый раз, когда Минхо смотрит на него в ответ, у Джисона на секунду останавливается дыхание. Особенно в тот раз, когда во время очередной слежки они чуть не были пойманными. Парни были в городе, наблюдая из-за густой растительности за охранником Тхуана, и, увидев резкий поворот головы мужчины, Минхо резко дернулся в сторону Джисона, опрокидывая младшего на землю. Он навис сверху на согнутых руках, находясь буквально в сантиметрах от лица Хана и не собирался подниматься. Парень не знает, сколько они пробыли в таком положении, но за это время он успел вдоль и поперек вновь изучить красивое лицо Ли, пока тот не отрывал свой взгляд от глаз Джисона. Тот случай снится ему до сих пор. — Я сегодня напьюсь, — стонет Хан, когда они за столом в квартире Минхо изучают план дома. Как оказалось, это самая сложная часть. После слов младший роняет голову на стол, тяжело вздыхая, и тем самым вызывая смешок старшего. Тот сидит по другую сторону стола, так же изучая чертежи, в смешных, как сказал Хан, очках. Тот еще добавил, что в них и с растрепанными волосами он совсем не походит на опасного убийцу. — Мы уже почти закончили с первым этажом, не ной, — отвечает Ли, начиная повторять все стоящие камеры и углы их обзора. — Может вместе выпьем? — приподнимает он голову, смотря на Минхо, который так же переводит свой взгляд. — В одиночестве пьют только алкоголики, спаси меня. — У тебя нет друзей? — приподнимает старший бровь, снимая очки. — Есть, но… Эй, у тебя, так-то, нет. — Они мне не нужны, — как-то отстраненно отвечает Ли, снова утыкаясь в чертежи. — Почему ты так считаешь? Друзья необходимы, Минхо. Так же, как и вторая половинка. — Я так не считаю. — В шестнадцать лет ты считал меня лучшим другом, — опирает он голову на ладонь согнутой в локте руки. — Сейчас мне двадцать пять. — И? Ты не считаешь меня своим другом? Скажешь, что мы «коллеги»? — выделяет он последнее слово голосом с провоцирующей интонацией. А Минхо с самого начала разговора уже не смотрит ни на какие чертежи, вслушиваясь в каждое слово. Через силу выдавливает из себя сухие ответы и слышит, как младший его провоцирует. Наверняка, догадался, что с Минхо что-то не так, так как ведет он себя очень не естественно. Он правда не думал, что это будет так сложно. — Ясно, — как-то грустно усмехается Хан, когда не получает ответа. Конечно, ему хочется провести время со старшим, но когда тот не может назвать их друзьями, желание трескается на осколки, а от осознания, насколько сильно Минхо убежден в том, что ему не нужны никакие чувства и любые отношения с людьми, делает только больнее. — Хорошо, — сразу же произносит старший. — Давай сегодня выпьем вместе, — поднимает он взгляд на уже расстроившегося Хана. — Я не заставляю тебя, это было просто предложение. Выпью с Сынмином, не переживай, — берет он в руки чертежи, намереваясь продолжить работу. — Я знаю, что не заставляешь. Был бы я против, я бы не согласился, — ломается Минхо и пытается оправдаться перед Джисоном, лишь бы не видеть его грустное выражение. — Из твоих уст это звучит так, словно тебя принудили. — Ну тут уж как умею, — пожимает плечами старший. Джисон на это высказывание улыбается, понимая, что парень напротив умеет гораздо больше, просто сам не признает и не понимает этого. Еще около часа они сидят за столом, про себя проговаривая местоположение камер, запасные выходы и близ находящиеся дороги, а после уточняют друг у друга какие-то моменты. Хан неоднократно ловит себя на том, что просто залипает на такого домашнего Ли. На парне надета широкая черная футболка с серыми спортивками, темные волосы растрепаны из-за того, что тот вечно их трогает, а на носу находятся очки в серебряной оправе, которые Минхо часто снимает, чтобы потереть глаза от усталости. Прямо как и сейчас. — Может хватит на сегодня? — подает голос Джисон, и старший обращает на него свой вопросительный взгляд. — Мы уже долго сидим, давай закончим. Минхо на пару секунд подвисает, смотря прямо в глаза парня, и, будучи в сонном состоянии, не до конца контролирует свои действия, когда продолжает смотреть, не отводя взгляд. Хан на это лишь смущается, но выдерживает зрительный контакт. — Минхо? Что-то не так? — тихо спрашивает он, получая зевок. — Красивым ты вырос. Ладно, да, на сегодня хватит, — как ни в чем не бывало поднимается старший, оставляя Джисона в подвешенном состоянии от внезапного комплимента. — Где у тебя ближайший магазин? — приходит в себя младший, так же поднимаясь со стула и потягиваясь прям как Минхо. — Магазин? У меня алкоголя на год вперед, — усмехается парень, открывая нижний ящик на своей кухне и представляя Хану действительно большое количество спиртного. — Что ты хочешь? — присаживается на корточки он, всматриваясь в бутылки. — Хм… Так, — подходит младший, так же садясь рядом. А Минхо больше не обращает внимания на алкоголь, переключая взгляд на подошедшего парня. Он вглядывается в его профиль, отмечая по-прежнему пухлые щечки с родинкой на левой, легкую, едва заметную, щетину и небольшую разницу в размере губ. Хан задумчиво щурит глаза, думая над своим выбором, а Минхо лишь ловит себя на том, что чувствует то же самое, что и тогда, когда им пришлось скрыться в кустах. Что-то чересчур нежное и светлое, не присущее ему в априори. Желание коснуться, заправить выбившуюся прядь за ухо, а потом крепко обнять и не отпускать. И что это за стремительно растущее чувство Минхо даже думать не хочет, он не может этого допустить, но точно так же не может и сопротивляться, потому что оно настолько сильно, что все устоявшиеся принципы под его давлением уходят на задний план. А потом Джисон замечает этот взгляд, оборачиваясь. Устанавливается зрительный контакт, говорящий как-то слишком много о том, чего быть не должно. Словно оба что-то понимают, но ни один из них не смеет это принять. Не меняя ни положения, ни выражений лиц, они просто смотрят друг на друга, пока в головах каждого происходит конфликт чувств и разума, невообразимый шум из мыслей и желаний, которые затихать не планируют. — Давай вина. Красного, — чуть ли не хрипит Хан, опуская взгляд себе в ноги. А после поднимается, отходя назад. Это отрезвляюще действует на Минхо, и он, сморщившись и попытавшись прогнать ненужные мысли, берется за горлышко бутылки, после закрывая дверцу. — Пойдем в комнату, — проговаривает Ли, прихватывая бокалы и уходя первым. Он включает широкий телевизор, сразу же выводя ютуб, и двигается ближе к спинке большой кровати, освобождая место для Хана. В неловкой тишине он садится рядом, беря бокал в руку, пока Минхо открывает бутылку. Разливает красную жидкость по бокалам, а после приподнимает свою руку. — За удачное убийство, — усмехается он. — Только у нас могут быть такие тосты, — посмеивается Джисон, все же чокаясь своим бокалом. — За убийство. Они начинают первый бокал, пока на ютубе играет какой-то ролик, в который оба, на удивление, погружаются. За ним идет и второй, а бутылка все пустеет, слегка затуманивая разум. Из приоткрытого окна немного дует ветер, создавая в комнате комфортную температуру, а мягкий матрас лишь больше начинает клонить в сон. Спокойный голос продолжает что-то рассказывать, пока парни допивают последние капли алкоголя, окончательно сдаваясь под тяжестью прошедшего дня. — Минхо, — выдыхает Хан, укладывая голову на ноги старшего, что моментально того пробуждает. — Я так скучал. Правда, — устало произносит он, смотря куда-то в потолок, пока как Ли не отрывает взгляд от чужих глаз. — Все это время. До сих пор помню, как сильно плакал, когда узнал, что ты сбежал, — усмехается он. — Злился какое-то время, но мне так тебя не хватало в том ужасном месте, что это не продлилось и недели. А потом начал искать, но все было безрезультатно, — откровенничает младший, которому почему-то так сильно захотелось поделиться этим всем. — А ты, оказывается, вон где, — усмехается он. Минхо молчит, смотря на чужие прикрытые глаза. А внутри вновь зарождается чувство вины, что тогда он бросил своего лучшего друга. Оставил одного, даже не предупредив, беспокоясь лишь о своем собственном благополучии. — Прости меня, — тихо произносит Ли. — Я не злюсь и не обижен, — слегка мотает головой Хан. — Да и прошло столько времени… Просто рад, что у нас получилось вновь встретиться, — все так же говорит он с закрытыми глазами, видимо чувствуя себя очень комфортно и безопасно, лежа на теле убийцы. — Я тоже скучал по тебе, — тихо произносит Минхо, все же ломаясь и давая хоть какое-то высвобождение тому, что так сильно ломится наружу. Во время этих слов он все же касается чужих волос, начав убирать их с чистого лба. Они, как и ожидалось, оказываются чертовски мягкими и шелковистыми, вероятно, ни разу не тронутыми краской. Старший аккуратно перебирает их пальцами, наслаждаясь полученным касанием, которое совершенно не характерно для друзей. Но ему, почему-то, так плевать, особенно, когда чужие глаза открываются и смотрят прямо в его. Во взгляде Джисона отсутствует какая-либо неприязнь от такого действия, нет никакой неловкости или непонимания. Он смотрит как-то чертовски нежно, плавясь под легкими касаниями, но не смеет закрывать глаза. Ролик закончился, и в этой тишине слышно дыхание обоих парней, что смотрят друг на друга, пытаясь что-то сказать, пытаясь выиграть в схватке с самим собой. — Что со мной происходит? — задает скорее риторический вопрос Минхо, продолжая поглаживать волосы. — Мне не нравится, Джисон, мне некомфортно, — тихо произносит он, чувствуя наплывающие эмоции, которые накрывают с головой. Такого не было девять лет, он совершенно забыл, что значит действительно чувствовать. Что значит погружаться в эмоции с головой, ощущать их и держать в себе, пока они рвутся наружу. Ему даже страшно от того, как и насколько их много, что разум совершенно не управляется, давая все больше и больше трещин, что с каждым днем идут все дальше, не оставляя ничего. — Прими это и тебе станет легче, — отвечает младший, пытаясь правильно направить Минхо. — Нельзя. Иначе я не смогу работать. — Все могут и ты сможешь. Минхо, я же знаю тебя, ты один из самых эмоциональных людей. — Был когда-то, — обреченно отвечает Ли, откидываясь на спинку кровати и сам прикрывая глаза. Думает о том, что было бы проще, если бы проблема была действительно лишь в простых чувствах, но то, что заставило их пробудить, куда серьезнее. Этот вечно маячащий перед глазами парень с каждым днем заседает в голове все больше, пуская свои корни и не собираясь уходить. Заставляет постоянно думать о нем, а после осознавать, что не похоже это все на дружбу. — Как только ты примешь в себе это, ты поймешь, о чем я говорил, — выдыхает Хан, поднимаясь с чужих ног и, следовательно, убирая руку. — Я поеду, — встает он с дивана, направляясь к выходу из комнаты. В ответ он слышит лишь тишину, но после резкие шаги прямо за спиной. И в следующее мгновение чувствует крепкие руки, которые обвивают его талию, а чужая щека прислоняется к спине. — Мне страшно, — произносит старший прямо на ухо. Как это странно звучит из уст взрослого мужчины, у которого на руках очень много крови, который лишил жизни не одного человека, но который пугается обычной влюбленности. Хан кладет свои руки поверх чужих, всем нутром ощущая искренний страх Ли от резкого наплыва эмоций. Но он не может быть уверенным в причине, а потому старается ничего не предпринимать, лишь аккуратно поглаживая огрубевшие костяшки. — Ты не один больше, помни об этом, — тихо говорит он, полностью расслабляясь в объятиях. Так сильно хочется сейчас развернуться и поцеловать этого парня, погладить по щеке, утешить, но он понимает, что не может этого сделать. Они все еще близкие друзья, коллеги, и Джисон точно не уверен, возможна ли взаимность в его симпатии. Поэтому зажмуривает глаза, но не подает виду, продолжая поглаживать чужие руки и чувствуя спиной биение переполняющегося чувствами сердца. — Останешься у меня? — тихо спрашивает Ли, не намереваясь отпускать Хана. У младшего от этого голоса и просьбы что-то сильно сжимается внутри, просит принять предложение и действительно остаться. Но Джисон не собирается переступать черту, пока не будет уверен. — У меня дела утром, — через силу он расцепляет чужие руки, оборачиваясь к старшему. Тот действительно выглядит иначе. Темные глаза словно немного загорелись чем-то сильным, какой-то сильной эмоцией или чувством, но именно это и наводит страх на парня. Он хоть и выглядит внешне в порядке, но заметно, что ему некомфортно. Словно непонятно что-то, и эта неизвестность его и пугает. — Встретимся завтра же, да? — переводит тему Хан, выдавливая слабую улыбку. Каждый из них не в порядке по собственным причинам, но обе эти причины в итоге сходятся к одному и тому же, чего ни Джисон, ни Минхо, пока не понимают. — Да, — кивает Ли, засовывая руки в карманы своих широких спортивных штанов. В тишине Хан проходит в прихожую и обувается, пока его настигает чувство дежавю, когда старший взял его за руку. Но сейчас ничего не происходит, и, попрощавшись, он покидает квартиру. В теперь уже нагнетающей тишине Минхо остается в квартире один на один со своими мыслями и этими гребаными эмоциями, которые, как он и ожидал, лишь мешают ему, выбивая из колеи. Ему впервые хочется присутствие человека рядом. Хочется поговорить с кем-нибудь, обсудить все то, что с ним происходит и почему это происходит. Куда делось все его безразличие и хваленая холодность, когда рядом с ним снова возник Хан. И почему все сводится именно к нему. Чувств внутри так много, так еще и выпитый алкоголь лишь увеличивает их количество, не давая даже банально выдохнуть. Парень ходит из стороны в сторону, будучи полностью погруженным в себя, и тут понимает, что кроме Джисона у него никого нет. Ну, а в принципе откуда взяться людям рядом с человеком, который ни капли не скрывает, даже всем своим видом показывает, насколько ему все равно на все вокруг происходящее. Но мозг подкидывает все-таки единственный более менее нормальный вариант, и в следующее мгновение у уха уже звучат гудки. — Лино? Чего звонишь так поздно? — спрашивает относительно бодрый голос. — Что-то с Тхуаном? — Нет, я… Я не по работе. — А. А, ого, хорошо, что случилось? — Чан, я… Я не знаю, я так отвратительно себя чувствую, ты же, вроде как, на психолога учился, да? — начинает тараторить Минхо. — Ну если полтора года можно считать учебой, то да, учился. Отвратительно в каком плане? — Чан неимоверно удивляется такой яркой окраске чужого голоса, но не подает виду, чтобы не спугнуть парня, который впервые хочет поговорить. — Я не знаю, — падает он на кровать, матрас которой сразу же прогибается под телом. — Как это называется? Морально? Наверное оно, да. — Кхм, — прокашливается Крис, понемногу осознавая проблему, — это, случайно, не связано с твоим напарником? — сразу же догадывается парень и сильно хмурится. — Я не знаю. Я ничего не знаю, но… да, наверное? Ну да, это связано с Джисоном, но Чан, блять, меня просто разрывает от этих чувств, я правда забыл уже что это такое, я не понимаю, куда их девать, — действительно паникует Минхо. — Никуда, Минхо, — называет он его по имени. — Ты просто должен прожить их и прочувствовать, — делает он паузу. — Тебе нравится Джисон? А в ответ такая же тишина. Ему нравится Джисон? Нравится в плане как парень, то есть он испытывает чувство влюбленности, то самое, перерастающее в любовь? Когда тебя переполняет светлыми эмоциями к какому-то определенному человеку? Неосознанно Минхо вспоминает каждую улыбку Хана, каждую его шутку, а следом и свою реакцию. Смотря на вечно позитивного Джисона ему самому хочется улыбнуться в след. Хочется слушать его громкий голос, видеть счастливые глаза, потому что это чертовски заряжает. Все его эмоции будят забитые в угол чувства Минхо, которым он столько лет не давал выхода, превратив в себя в «безэмоционального демона», коим он себя называет. Но каждая минута, проведенная с Ханом, запускает обратный процесс, заставляя старшего возвращать свою когда-то яркую эмоциональность. — Да, — тихо произносит парень, словно в конец осознавая. — Блять, — хватается он за голову, натягивая черные волосы, — да, мне он нравится, Чан. Произносит он так, словно выносит себе приговор. — Это конец. — Наоборот, Минхо. Ты не представляешь, насколько тебе повезло влюбиться в кого-то такого, как Джисон, правда, — успокаивает его Крис более теплым голосом. — Да что ты несешь, Чан? Все эти ваши чувства всегда лишь мешают такой работе, как наша. Я автоматически становлюсь слаб, а он — мое слабое место. — Я понимаю это все не меньше тебя. Но начнем с того, что ты в организации уже девять лет, тебя буквально воспитали здесь, а значит твой характер априори является непоколебимым, даже с «этими нашими чувствами». А Джисон тот еще раздолбай, но работу свою всегда выполняет качественно. Я ваш посредник, и я знаю, о чем говорю. Ни на одного из вас это никак не повлияет. — Потому что ничего не будет. Я перестану с ним видеться вне работы, перестану отвечать на- — Минхо, — перебивает его старший, — ты считаешь, что это сделает тебя слабее, но, поверь мне, ты станешь только сильнее, если у тебя будет человек, которого ты будешь хотеть защищать, благополучие которого будет важно точно так же, как и свое собственное. — В любом случае это не будет взаимным. — Да что ты? — издевательским голосом произносит Чан. — Что? — Ничего. Минхо, ты прекрасно знаешь, что в OZ отношения не запрещены, но договор есть договор. Пока вы придерживаетесь его пунктов, и пока делаете свою работу — проблем никаких не будет, — говорит старший, а после добавляет: — В любом случае, услышь меня. То, что с тобой происходит, не аномально, так должно быть. Вспомни себя в шестнадцать. Поэтому, прошу, не закапывай это снова. — Ладно. Спасибо, что ответил. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Лино. И он сбрасывает трубку, бездумно смотря в потолок. Джисон. Отношения с Джисоном? Звучит как бред. Сказал бы Ли месяц назад, когда его не одолевали бесконечно лезущие чувства, не дающие ему спать. Но сейчас он правда не знает, что делать. После разговора с Крисом, желание увидеть младшего лишь усилилось, и не только увидеть, но и обнять. Второй раз за вечер Минхо слушает гудки своего телефона, но уже надеется, что трубку не возьмут, ведь наверняка он прямо сейчас совершает ошибку. — Да? — но ее берут. — Ты чего? Что-то случилось? — Ты дома? — спрашивает Минхо, выводя звук погромче. — Да, дома, а почему спрашиваешь? — действительно не понимает Хан. — Ну время уже, — отвечает Минхо, а после жмурится, понимая, насколько бредово это звучит. — Ты забыл кем я работаю? — посмеивается Джисон. — Неужто волнуешься? — шутит младший. — Волнуюсь, — такого ответа Хан совершенно не ожидает и резко прекращает смеяться. — Оу… Мне приятно, Минхо, — с теплотой в голосе отвечает младший, что еще больше разбивает Ли. — Ладно, сладких снов, — сквозь зубы произносит парень, совершенно не желая прощаться с Ханом. — Ты в порядке? — все же спрашивает он. — Да. В полном, — врет и про себя думает, как он может быть в порядке, только что осознав свою влюбленность. — Хорошо. Спокойной ночи. Вызов завершается, и Минхо ловит себя на том, что в данный момент улыбается. При чем улыбается так искренне, как может улыбаться лишь рядом с Ханом. Только с ним все эмоции старшего не фальшивые, как обычно, они идут откуда-то изнутри, и всеми силами рвутся наружу, оголяя при этом душу Минхо, которая действительно у него есть. И из-за этого ночь оказывается бессонной. Все эти несчастные несколько часов старший крутится на своей кровати, лишь иногда проваливаясь в дрему, но после снова просыпаясь из-за перевозбужденной нервной системы. В его планы совершенно точно не входила влюбленность в своего друга, тем более в самом разгаре подготовки к одному из самых серьезных заказов. Но сердце Ли, которое, оказывается, еще на месте, решило совершенно иначе и подкинуло еще тему для рассуждений и причину головных болей. Но утром, когда Минхо идет в кофейню перед тем, как встретиться с Джисоном, ему почему-то очень хорошо. Да, он совершенно не выспался, на улице резко упала температура и северный ветер пробирает до костей, но сам факт встречи с Ханом греет. Старший покупает ему кофе и пончик с глазурью, запомнив чужую любовь к сладкому, и с улыбкой на лице идет к месту встречи, представляя реакцию младшего. Полы пальто расходятся в разные стороны, холод пробирается прямо под черную водолазку, волосы уже давно спутались, но у Ли заняты руки. Люди вокруг странно на него смотрят, удивляясь, как ему может быть не холодно, и сами лишь больше укутываются в свои куртки и шарфы, продолжая спешить по делам. А у Минхо руки уже красные, лицо тоже замерзло, но на горизонте виднеется Джисон, ступающий с места на место в жалких попытках согреться. На нем огромная черная куртка с надетым на голову капюшоном, а руки спрятаны глубоко в карманах, чтобы не дать ветру пробраться до голой кожи. — Извини, что задержался, — произносит Минхо, подходя со спины. — Неуже- — хочет возмутиться Хан, но сразу же успокаивается, видя два стаканчика кофе и крафтовый пакет, вероятно, с чем-то вкусным. — Ты купил мне кофе? — Да, — протягивает он ему стаканчик, — и перекусить тоже, держи, — следом и пакет со смешной мордочкой, логотипом кофейни. — Спасибо, — тихо произносит он, принимая угощение. — Пойдем в машину, холодно неимоверно, — проговаривает Ли и, даже не замечая, обвивает чужую руку в локте, утягивая за собой. У Джисона на этот жест словно дыхание перехватывает, когда к нему проявляется такое внимание. Сначала кофе с десертом, что уже согрело, хотя он не сделал и глотка, а теперь еще и такая не присущая старшему тактильность. Его за ночь словно подменили, но Хану, конечно, нравится. Сейчас он, кажется, влюбляется еще больше. — У тебя руки красные, — замечает младший, когда Минхо кладет их на руль. — И нос. — Ну замерз немного, да. — Ты поздно лег спать сегодня что ли? — уточняет Джисон, так как ему не дают покоя синяки под чужими глазами. — С чего ты взял? По мне видно? — усмехается он. — Спалось неважно. — Может на завтра тогда перенесем поездку? — они в очередной раз планировали к дому Тхуана, чтобы установить количество охраны. — Нет, я в порядке. Раньше лягу просто, — убеждает он его, выезжая с парковки. — Как знаешь. В относительной тишине они едут за город, по итогу останавливаясь на том же месте. За пару часов в дом въехало три машины и выехало две, а количество мужчин в костюмах правда начинает напрягать. Сам дилер не выходит из дома без минимум трех человек, а за автомобилем, в котором он, едет еще машина с двумя охранниками. При этом дом не остается без наблюдения, по два человека у каждого входа, и кто знает, сколько еще внутри. — Пусть Тэён начинает пробивать все камеры. А то, чувствую, живыми мы оттуда не выйдем, — произносит Минхо, потягивая кофе, которое совершенно не помогает, ведь парень без остановки зевает последний час. — Я тут думал… Что если мы с тобой разделимся и заедем с разных входов? Вырубим охрану и встретимся у входа в сам дом, — предлагает младший, повернув голову на Минхо. Тот какое-то время молчит, видимо, обдумывая и прогоняя в голове такой план. — В принципе, как вариант. — И если вспомнить план его участка, нам потребуется около десяти метров, чтобы мы с тобой были друг другу видны. А это своего рода подстраховка. Я вижу, что у тебя за спиной, ты — что у меня. — Нормально, да, но, — прерывается он, чтобы зевнуть, — но все равно надо будет обдумать это. И делать все тихо. Если в доме услышат, то начнут палить по нам из окон. — У нас еще месяц, так? — уточняет Хан, получая кивок. — Успеем еще обдумать. Минхо снова кивает, а после вновь отворачивается, чтобы зевнуть. В глазах проступают слезы, потому что парня вырубает неимоверно. За всю ночь он смог набрать от силы два часа дремоты, так что вполне неудивительно, что организм сейчас требует сон. Но работа есть работа, еще минимум три часа он не появится у себя дома в кровати, поэтому просто допивает последние капли кофе, в надежде, что они смогут его взбодрить хотя бы каплю. — Давай закончим на сегодня, — внезапно предлагает Джисон. — Мы тут только два часа, — в недоумении смотрит на него Минхо, вновь отмечая, какие красивые у этого парня черты лица. — Ты спишь с открытыми глазами. Отвези меня домой и поезжай спать. — Я продержусь, ничего страшного, — уверяет его Минхо, встряхивая головой. Около получаса они еще сидят в машине, наблюдая за очередным приехавшим черным автомобилем с затонированными стеклами. Создается впечатление, что Шин Тхуан там просто гость, ведь охрана слишком часто ездит туда и обратно по делам, которые напрямую касаются дилера. Джисон же все это время наблюдает еще и за Минхо, что без остановки трет уже красные глаза и зевает. Ему действительно становится интересна причина его бессонной ночи, ведь, посмотрев на Минхо, не скажешь, что он спал и пару часов. — Да блять, — начинает злиться Ли, в очередной раз зевая. Ударяет ладонями по рулю заглушенной машины и вновь трясет головой. — Минхо, — аккуратно кладет младший свою ладонь на чужую руку, заставив парня обернуться с удивленным взглядом. — Поехали, — настаивает он, не намереваясь убирать руку. Ему плевать, что подумает старший, сейчас он просто пытается уговорить упертого Ли, у которого в приоритете работа, а не собственное состояние. Старший лишь молчит, смотря на руки, и отмечает про себя, как красиво они выглядят. Создается такой правильный контраст между бледной кожей Минхо и немного смуглой Хана, так красиво проступают вены на чужой руке, которая аккуратно покрывает светлую кожу, и так сильно хочется сейчас развернуть ладонь, чтобы сплести пальцы, и Минхо правда держится. Смотрит, представляет, пытается словно запомнить ощущение чужой теплой руки, но держится, понемногу успокаиваясь. И как только Джисон начинает убирать ладонь, Ли сразу же обхватывает его руку, наплевав на любые внутренние предостережения, и сплетает их пальцы, поднимая взгляд на ошарашенного таким жестом Джисона. Он действительно удивлен, и сейчас в его голове происходит шторм из мыслей, каждая кричит громче другой, но не заглушает предыдущую. Он смотрит в чужие глаза, пытаясь осознать, правильно ли он все понял, что этот жест со стороны Минхо что-то да значит, и это что-то совершенно не в дружеском контексте. Старший чувствует, как чужая рука лишь крепче сжимается на его собственной, и совсем легко улыбается, все еще смотря на сидящего сбоку парня. Слышимый в салоне ветер словно сразу же стих, чтобы не перебивать такую «говорящую» тишину. — Поехали, — сдается Минхо, нехотя вырывая руку, чтобы вырулить на трассу. Хан, кажется, даже не дышит после такого нежного жеста, а потому просто тихо сидит рядом, вернув руку куда-то на колено. Но как только перед ними открывается трасса, Джисон чувствует чужую руку на своем кулачке, которая пытается его раскрыть. Он поддается, и они вновь переплетают руки, продолжая ехать в тишине, не смея ее нарушать и как-либо обсуждать это. И никто не чувствует какого-либо неудобства, лишь легкая неловкость и смущение, но они приносят только удовольствие. Ведь обоих уже достаточное время тянет друг к другу, но никто из них не мог этого осознать. Ровно до того момента, когда на лицах парней образовываются улыбки. Минхо не совсем удобно вести машину одной левой рукой, но он так не хочет отпускать теплую ладонь парня, который точно так же крепко сжимает чужие пальцы, наслаждаясь длительным прикосновением. Они ничего не обсуждают, хотя вопросы так и звучат в голове, требуя ответов на них. Но никто не хочет нарушать то хрупкое, что сейчас происходит. — Едь и сразу же ложись, хорошо? — настаивает Хан у подъезда своего дома. — Если усну. — Ты зеваешь весь день и все еще сомневаешься? — по-доброму улыбается Джисон, получая такую же улыбку в ответ. — До завтра. — Пока, — прощается Минхо, оставаясь в тишине после хлопка автомобильной дверцы.

***

Около недели они вновь проводят за совместным заучиванием плана дома, участка и камер, включая их угол обзора. Все это происходит в доме Ли, и чаще всего заканчивается небольшим количеством алкоголя или же фильмом, под который Джисон благополучно засыпает на груди старшего. У того в такие моменты порхают те самые бабочки, пока сам становится зависим от них. Ему все чаще и чаще хочется ощущать тепло чужого тела, видеть эту яркую улыбку, слушать звонкий голос и смеяться с нелепых шуток и анекдотов, которые Хан постоянно травит, когда они скучно проводят время, наблюдая за домом потенциального смертника. Джисон же каждый раз просыпается с улыбкой на губах, вновь и вновь наблюдая картину сонного Минхо, рука которого стабильно лежит на чужом плече, и начинает аккуратно поглаживать, как только Хан просыпается. Он с каждым днем влюбляется все больше и больше, при этом ощущая то же самое в ответ, совершенно не веря своим глазам, что это именно тот парень, которого он не так давно встретил. Что этот безэмоциональный парень каждый день улыбается ему, берется за руки, и заправляет выбившиеся пряди волос за уши. Они не обсуждают, что между ними происходит, но никто не считает это нужным. Оба понимают, что безумно влюблены, и просто продолжают наслаждаться обществом друг друга, аккуратными касаниями и по-настоящему светящимися от счастья глазами. Их сблизило убийство другого человека, но ни один из парней не чувствует груза на душе. Столько лет в аморальной работе сделали свое дело: обоим совершенно плевать, кого и когда они собираются лишить жизни, ведь благодаря этому они вновь появились друг у друга. Такое отношение не нормально, это пример психически нездорового человека, но какая кому разница уже. У них совершенно точно не нормальная работа, такая же жизнь и даже детство, так почему сейчас они должны о ком-то беспокоиться, разве как не о себе? Именно поэтому парни чувствуют себя, наверное, счастливее, чем когда-либо, потому что уже который раз готовят завтрак вместе. — Сегодня же в Лорд? — уточняет Джисон, накидывая черную кожаную куртку. — Да. У Тхуана сделка с еще одним важной шишкой, поэтому, по идее, будет максимум охраны, — надевает кепку Ли, немного поправляя волосы по бокам. — Съездим потом в кое-какое местечко? — предлагает младший. — В пять утра? — приподнимает бровь Ли, хоть и знает, что согласится. — Будет рассвет. Обещаю, тебе понравится, — улыбается Джисон, протягивая свою руку парню. Минхо на это тепло усмехается, но вкладывает свою ладонь в чужую. — Съездим. Они снова едут в то отвратительное место, наблюдая по пути пустой город. Время около часа ночи, а потому все уже давно разъехались по домам и, возможно, спят, ожидая новый день. Парни же мчатся по пустой дороге под довольно громкую музыку, но делают ее тише, как только заворачивают в тот район. Все те же облупленные дома, пьяные люди и отвратительная атмосфера. Машин больше чем в прошлый раз, что наталкивает на определенные мысли. — Думаю, работники клуба тоже люди Шина, — комментирует Хан, когда парни вновь присаживаются в углу помещения. — Наверняка. Это же ребята, которые появляются в доме лишь по воскресеньям? — указывает Минхо головой. — Да, это они. Ну, как и предполагалось, вся охрана в сборе. — Не поворачивайся, — вдруг говорит Ли, быстро взглянув за спину. — За нами следят. Надо что-то заказать, — приподнимает Минхо руку, подзывая официанта. К ним подходит молодая девушка с тонким высоким голосом. Она выглядит зашуганной и подавленной, из-за чего сразу же всплывает вопрос, что вообще она забыла в таком месте. — Было ожидаемо, что за нами будут следить, — комментирует Хан, потягивая безалкогольный коктейль через трубочку. — К нам идут, — шепчет быстро Минхо, заставив Джисона опустить руку под стол и схватиться за ручку пистолета в кармане. — Господа, — обращается сам Шин Тхуан, когда парни поднимают головы. — Не посчитайте странным этот вопрос, но как много вы знаете об этом клубе? — рядом с мужчиной находятся около пяти человек, которые внимательно следят за сидящими. — Можно узнать цель вашего вопроса? — отвечает ему старший. — Конечно, — ядовито улыбается мужчина. — Я вижу вас здесь уже во второй раз, но мы так и не знакомы. Просто люди, приходящие сюда, чаще всего приходят лично ко мне. — Что же такого вы можете им дать? Раз они приходят лично к вам, — спокойно отвечает Ли. — Фокусник не раскрывает своих секретов. — Тогда, думаю, нам не о чем говорить, — фальшиво улыбается Минхо, потягивая газировку, тем самым делая вид, что его совершенно не напрягает данная ситуация. — Будьте аккуратны, парни, — кидает напоследок Тхуан. — Это угроза? — с улыбкой, словно его забавляет данная ситуация, встревает Джисон. — Кто знает. В следующий раз, когда захотите сюда прийти, узнайте, кто я такой. — Обязательно, — посмеивается Джисон, создавая контраст. Минхо выглядит чересчур спокойно и отстраненно. Темные глаза из-под кепки смотрят на присутствующих угрожающим взглядом. Он словно пытается донести им, что не считает их даже за людей, что этим разговором они тратят его время. Джисон же расслабленно сидит рядом, подперев голову рукой и ярко улыбается, становясь похожим на какого-то психа, которому совершенно не дорога своя жизнь. Именно так каждый из них выглядит в своей работе, полностью отличается от себя реального. Тхуан с охраной покидают клуб, а после и сами парни выходят из помещения, уезжая из этого отвратительного места. Всю дорогу они поглядывают в зеркала заднего вида, чтобы вовремя заметить потенциальную слежку, которую за ними могут устроить. Но ни одна машина не следует за ними дольше двух минут, и потом спустя время они все же успокаиваются. — Сейчас налево, — говорит Джисон, руководя их маршрутом. Хан ведет их на крышу, на которую часто приходил в одиночестве. То место практически единственное в городе, где можно подняться наверх без особых проблем. И потому о нем никто не знает, и никто никогда там не бывает, предоставляя пространство Хану. Но сегодня он хочет показать эту крышу Минхо. Посидеть рядом с ним в тишине, насладиться легким ветром и красивым рассветом, что будет с минуты на минуту. — Ты что, на крышу меня ведешь? — догадывается Минхо, когда они останавливаются у здания и входят вовнутрь. — Без осуждений. Уверяю, тебе понравится, — в этот момент они заходят в лифт, нажимая на последний этаж. В неловкой тишине они преодолевают пятнадцать этажей. Руки на поручне оказываются совсем рядом, немного сталкиваясь мизинцами, отчего все тело покрывается мурашками. Но никто не двигается, все так же сохраняя небольшое расстояние. А потом звук прибытия лифта заставляет вернуться в сознание. Они поднимаются еще немного, после открывая тяжелую дверь и выходя, наконец, на саму крышу, вдыхая свежий воздух. — Я прихожу сюда иногда. Особенно, когда устаю, — комментирует Хан, подходя прямо к краю. — Не подходи так близко, — тихо говорит Ли, а после берет младшего за руку, немного приближая парня к себе. Джисон смотрит в его глаза с легкой улыбкой, тая от проявленной заботы. — Не переживай, — немного разворачивает он руку так, чтобы нормально взяться за холодную ладонь старшего. — Тебе нравится? — смотрит он на горизонт, наблюдая за солнцем, лучи которого появятся с минуты на минуту. — Тут спокойно, — комментирует Минхо, становясь поближе и так же устремляя взгляд куда-то далеко. Пару минут они стоят в тишине, а после их макушки начинает освещать яркие лучи. — Так красиво, — улыбается Хан, смотря прямо вперед, пока Минхо смотрит на него. Смотрит и запоминает, как красиво сияют его волосы на солнце, как ярко светятся глаза и нежная кожа. Он так красив. Ли чувствует, что его переполняет от чувств к этому парню, от быстро растущего желания поцеловать его сейчас в такой романтичной атмосфере, но держится. Просто тихо наблюдает, словно подсматривает, но не двигается, довольствуясь тем, что имеет. А потом Хан, видимо почувствовав чужой взгляд, оборачивается к нему лицом. Смотрит прямо в глаза, пытаясь сказать что-то, что не осмелится озвучить. В чужих глазах он видит целую вселенную, неподвластную ему. К которой хочется прикоснуться, но словно что-то неведомое не позволяет, что-то останавливает его в последний момент, давая понять, что все, что ему дозволено — это смотреть. А Минхо, словно действительно понимая о чем думает младший, кладет свою ладонь на мягкую щечку Джисона, слегка поглаживая грубой кожей пальца. У парня от удивления немного раскрываются глаза, но все же он плавится под прикосновениями, задыхаясь от такой сильной влюбленности внутри. Его словно просто разрывает от этого чувства, но оно блокируется каждый раз, когда парень вспоминает кто они такие. Люди с множеством убийств на руках не должны любить. Но прямо сейчас, на этой слегка побитой крыше, освещаясь золотистым оттенком встающего солнца, пока легкий прохладный ветер треплет темные волосы, убийцы чувствуют самую настоящую любовь. То самое сильное чувство, которое, как говорят, доступно лишь нормальным людям, а не таким, как они. Джисон кладет свою ладонь поверх чужой руки, немного поглаживая костяшки, и почти плачет от того, как сильно хочет поцеловать Минхо. Но все еще останавливает себя от сего действия, чтобы не испортить все с концами, не переступить черту. Хотя они переступили ее еще давно. Но Минхо клал на это все, а потому делает едва заметный шаг вперед, чтобы сократить расстояние между ними и прикоснуться к чужим губам. Он чувствует, как дрогнула чужая рука, но не намеревается отходить, пока его не оттолкнут. Он так давно не чувствовал ничего похожего, он не чувствовал совершенно ничего, и сейчас точно не намерен отпускать эту нить к чему-то, он уверен, счастливому. Он будет цепляться за все, он хочет полностью прочувствовать то, что зарождается в нем и так рвется наружу. Впервые он не намерен это блокировать. Парень аккуратно касается чужих губ, совсем невесомо и легко, а после отстраняется, но совсем немного, чтобы посмотреть на удивленные глаза. Хан не двигается, просто не отводит свой взгляд, словно бы спрашивая, правильно ли он понял все происходящее. В момент, когда его поцеловал Минхо, в его голове взорвались фейерверки противоречия, ведь он себя, почему-то, сдерживал столько дней, в то время как Ли просто сделал то, что захотел. — Я думаю о том же, о чем и ты, — приглаживает старший чужие растрепавшиеся волосы. — Неужели мы не заслуживаем быть счастливыми? Хоть какой-то свет в нашей жизни должен же присутствовать. Хан обдумывает его слова, решая, что парень полностью прав, и, наклонив слегка голову и усмехнувшись, протягивает свои руки, сцепляя их на чужой шее, и сам уже прислоняется к чужим губам с улыбкой, целуя, наконец, того, о ком думает уже очень долгое время. Минхо обнимает парня за талию, так же улыбаясь в поцелуй, и сминает чужие губы, полностью передавая все то, что чувствует. Их горящую от эмоций кожу охлаждает усилившийся ветер, но никто из них не двигается, даря друг другу все те сильные чувства, что внутри. Где-то в груди сердце то и делает, что пропускает удары, пока каждый чувствует чужие губы на своих, пытаясь поверить в происходящее. В голову Хана закрадывается мысль, что он точно бы не подумал, что на крыше, с которой когда-то парой выстрелов убил сразу двух человек, он будет целовать парня, который ему так чертовски нравится.

***

Дата, обведенная красным в календаре, все приближается, осталось всего лишь две недели. Компания заказала два вида оружия для убийства, поэтому парни сейчас просто ждут, когда все придет. Повторяют строение дома и заканчивают обсуждение плана. За все это время они уже множество раз наведались к жилищу Тхуана, за каждым охранником неоднократно велась слежка, но почему-то с каждым днем все больше и больше появляется чувство какого-то страха и приближения этого дня. Внутри поселяется ощущение, что что-то произойдет. Но, вероятно, это связано с тем, что теперь у каждого из убийц есть человек, за которого он переживает. После поцелуя на крыше Джисон и Минхо очень сблизились, когда, наконец, перестали скрывать свои чувства. Каждый вечер работы у них заканчивается нежными поцелуями в кровати старшего, а потом совместным завтраком, что так же прерывается на всевозможный скиншип. Дав, наконец, высвободиться всему, что копилось, обоим стало словно легче. Каждый раз, когда возникает желание поцеловать парня напротив, ни один из них не сдерживается, трепетно прикасаясь к чужим губам. И такое совместное времяпрепровождение является антистрессом после загруженных из-за планируемого убийства дней. Сейчас парни вновь изучают досье каждого охранника, чтобы запомнить их всех в лицо. Помимо этой информации им предоставлены на изучение сильные места, такие как рукопашный бой или владение холодным оружием. Что-то они собрали сами, а что-то уже было известно, но все равно подвергалось проверке. — Я хочу спать, — стонет Хан, откидывая бумаги на планшетке подальше, а потом заваливается на грудь Минхо, обволакивая руками чужой торс. — Давай закончим на сегодня? — поднимает он голову, милейшим взглядом смотря в чужие глаза. Минхо снимает с переносицы очки, начав поглаживать парня по волосам. — Я немного посижу еще. А ты ложись, — наклоняется он немного, оставляя легкий поцелуй на кончике носа. Джисон недовольно хмурится, насильно убирая бумаги из чужих рук. — Эту неделю мы полностью в работе. Я соскучился, — перекидывает парень ногу, усаживаясь на прессе старшего и укладывая руки на грудь. — Ты каждый день ночуешь у меня, — немного улыбается Ли, начав массировать чужие ноги через ткань спортивных штанов. — По вечерам мы сразу же засыпаем. Я не успеваю насладиться тобой вдоволь, — недовольно стонет Хан, опускаясь на локти и оказываясь близко к чужому лицу. Минхо, не раздумывая, сразу касается своими губами, принимая ответ на поцелуй, но отстраняется. — Ты хочешь на свидание? — ухмыляется Ли, перекладывая руки на чужие ягодицы. — Я просто хочу тебя, — шепчет Хан, возобновляя поцелуй и сразу же добавляя язык. Минхо, сразу же поняв намек, с той же интенсивностью отвечает ему, сплетая языки, из-за чего комната наполняется влажными звуками мокрых губ. Поцелуй выходит немного грязным и развратным, но при этом он не теряет нежных чувств, которыми наполнен. Руки, покрытые венами, все интенсивнее сжимают чужие ягодицы, пока атмосфера с каждой секундой накаляется. У Джисона учащается дыхание, так как он знает, что такое секс с Минхо. Он уже успел испытать это, а потому с каждым томным выдохом желание растет в геометрической прогрессии. Спустя пару минут они понимают, что просто не в состоянии оторваться друг от друга, поцелуй уже давно потерял свой ритм, превратившись во что-то хаотичное, но никто не собирается прекращать. Старший прекрасно чувствует, как в него упирается чужой вставший член, и ему это лишь льстит. Ему нравится, как быстро заводится младший, и что причина всего этого — сам Минхо. Именно поэтому он лишь придвигает Хана к себе, совершая поступательное движение, а после насильно отодвигает тело Джисона обратно. Ли сам чувствует стимуляцию, поэтому оба парня громко выдыхают в губы друг друга. Движения не прекращаются, и Хан уже сам активно ерзает на чужих бедрах, пока вместе с выдохами иногда прорываются тихие постанывания. Минхо, не отрываясь от чужих губ, решает добавить парню еще больше ощущений, а потому, убрав одну руку с ягодиц, скользит меж их разгоряченных тел, проникая под резинку черных штанов, а после и под резинку боксеров. Джисон стонет ему в губы сразу же, как чувствует касание к своему члену, который уже достаточно течет, чтобы не понадобилась смазка для комфортного скольжения. Минхо обхватывает его рукой, начиная сразу же с достаточно быстрого темпа и вызывая у парня сверху постанывания. А потом раздается противный встроенный рингтон телефона Минхо. Он оборачивается на звук, отвлекаясь от поцелуя, но его рукой возвращают к себе. — Не останавливайся, пожалуйста, — шепчет Хан, продолжая получать удовольствие от стимуляции. Минхо все же плюет на звонок, вновь возобновляя поцелуй, наслаждаясь помимо мелодии еще и стонами своего парня. С каждым движением Ли ощущает, как Джисон подходит к кульминации, но потом раздается повторный звонок. — Да блять, — тяжело дышит Хан. Старший тянется к телефону, наблюдая имя Криса. Без повода он никогда не звонит. Тем более дважды. — Это Чан, — произносит Минхо, убирая свою руку и выскальзывая из-под чужого тела. — Прости. Ты знаешь, что он просто так не звонит. Старший на ватных ногах поднимается с кровати, уходя в другую комнату и принимая звонок. — Какого ты трубки не берешь? — недовольный голос режет по ушам. — Я занят. — И чем же? — Не столь важно. Что случилось? — Вы должны избавиться от Шина до двадцать седьмого числа, — произносит старший, выдерживая паузу. Минхо осознает, что это раньше на неделю, чем планировалось. А у них и так расписан практически каждый день. — Ты серьезно? — спокойно произносит Ли, хотя понимает, что они могут и не успеть. — Да. Только что разговаривал с заказчиком. Двадцать восьмого намечена сделка, которая не должна осуществиться. Доплата будет. — Чан, неделя! Мы не успеем за неделю, — слегка повышает голос он. — Должны, Лино. Сверху прознали о сумме этой доплаты, и с меня сдерут кожу, если вы не успеете. Сначала с меня, потом с вас. — Ты хочешь сказать, что уже в среду мы должны наведаться к нему? Мы запланировали убийство на субботу, и поверь, это ахуеть, как зависит. Каждый гребаный день у Тхуана меняется охрана, а на сколько я помню, в среду с ним именно те, кто владеет, блять, огнестрелом! — злится старший, а после чувствует руку на своем плече. Обернувшись, он видит такого же напряженного Джисона, но который все же пытается хоть немного поддержать. — Именно поэтому на задание направили вас, а не кого-либо. Этого не сделает никто, кроме вас. — Пиздец, — выдыхает Ли, проводя пальцами сквозь волосы. — Ты с Джисоном? — немного успокоившись, спрашивает Чан. — Да. — Передай ему все. Давай, Лино, я верю в вас. Я точно так же негодую, как и ты. — Верю. Ладно, давай, — прощается Минхо, и услышав такое же в ответ, сбрасывает трубку. — Что произошло? — тихо спрашивает Джисон, беря чужую руку в свою. — У нас неделя до дела. Об этом прознала верхушка, поэтому вариантов нет. Джисон, кажется, удивился не меньше, но старается не показывать этого, так как видит, что Минхо и так на грани. — Успеем, — подбадривает он его, хотя сам в это не особо верит. — Это среда, Хани. Не суббота, — проводит он пальцами по чужим костяшкам. От былого возбуждения не осталось и следа, на его смену пришла лишь усталость и попытки понять, как им все успеть. — Огнестрел? — уточняет младший, получая кивок. — Да ладно, справимся. Подумаем, может мне стоит пойти с главного, — предлагает Джисон, так как из них двоих в стрельбе лучше он. — Пойдем спать, завтра все решим, — произносит Хан, утягивая Минхо за собой.

***

До убийства остается три дня. Вопрос о том, кто пойдет с центрального входа, а кто с бокового, так и остается нерешенным. Минхо слишком боится за Джисона, поэтому не пускает его с главного, хоть и понимает, что так будет лучше. Но стоит ему только подумать о том, что с Ханом может что-то случится, желание сделать все в принципе самому, без младшего, лишь усиливается. Именно по этой причине он не хотел всех этих чувств. Он знал, что это может помешать работе. Сейчас Ли следит за Тэхо, одним из тех охранников, которые будут в среду, и параллельно думает о дне икс. Он прокручивает в голове план, все же пытаясь убедить себя, что будет лучше, если Хан пойдет с главного входа, но выходит, честно говоря, плохо. Он слишком переживает. Там намного больше охраны. — Минхо, — звонит ему Хан, и старший слышит, что тот куда-то едет. — Да? — Я еду к Тхуану. Попробую пробраться в дом, — произносит Джисон, и старший слышит, как включается поворотник. — Что? Нет, Джисон, ты не едешь туда один, — сразу же напрягается Минхо, сжимая руль не заведенной машины. — Я уже на полпути. Да все нормально будет. — Я сказал нет, Джисон, — опускается голос Минхо, придавая речи оттенок грубости и приказа. — Спокойнее, Минхо. Да, я еду туда. Осталось три дня, ты сам понимаешь, что нам нужно снова посетить этот дом. Ты сейчас занят, а я нет, так смысл терять время? — начинают спорить они. — Блять, Джисон, плевать, я сказал нет. Не смей туда ехать. — Не смей мне указывать, — грубит в ответ Хан, не позволяя тем самым с собой так разговаривать. Тем более Джисон считает, что поступает сейчас рационально, а потому тон Минхо начинает только раздражать. — Ты помнишь, что сегодня суббота? Хоть там и рукопашники, но вспомни их количество. Ты не выйдешь оттуда живым. — Выйду, — уверенно отвечает Джисон, закатывая глаза. — И хватит кричать. — Так ты не слышишь меня! Джисон, включи, блять, голову, и послушай меня, не смей туда ехать! — окончательно повышает голос Минхо, слыша после этого паузу. А после звонок сбрасывается. — Да блять! — стучит он по рулю, понимая, что Тэхо упущен, а Хан, кажется, уже подъезжает к дому, где его могут убить прямо сегодня. В голове Минхо всплывают самые страшные картинки. За два месяца старший успел очень близко познакомиться как с самим бароном, так и с его подчиненными. Это люди совершенно не имеющие принципов и не воспринимающие слово гуманность. Если им что-то будет мешать, они не станут церемониться. Все же охрана Шина их главный приоритет, за это они получают хорошие деньги, и если этому всему помешает какой-то неизвестный парень, от него точно ничего не останется. Он вновь набирает Джисона, надеясь убедить его не ехать, но звонок постоянно сбрасывается. Данная ситуация не только начинает злить Минхо, но и наводит панику. Если Хан сказал, что уже на полпути, значит ему осталось около двадцати минут. Ли, учитывая все светофоры и пробки, не успеет туда доехать. Но все же он резко выруливает с парковки, получая множество сигналов от машин, и встраивается в ряд в попытках обогнать и хоть как-то доехать. Его автомобиль, вероятно, фотографируют все камеры, которые он проезжает, но он знает, что их ребята-хакеры за ним точно все подчистят. Сейчас он поступает так, как ему точно не свойственно. Включил бы Минхо разум, он бы понял, что причин для такой паники особо и нет, но сейчас этот самый разум отключен. Звонки все не прекращаются, ведь если убедить Джисона не ехать невозможно, то хотя бы пусть он подождет, пока приедет Минхо, и он зайдут вдвоем. Хани: Я не поехал Хватит мне звонить После этих сообщений от Хана Минхо немного успокаивается, сразу же включая аварийку и снижая скорость, чтобы притормозить на обочине. Шумно выдыхает, кидая голову на руль, и все же звонит еще дважды, чтобы поговорить с младшим. Но ответа нет. — Ребенок, — комментирует ситуацию Минхо и, вновь вернувшись в ряд, едет к себе домой. Почти четыре часа он проводит в обнимку с документами по делу, с чертежами дома и продумыванием плана. Даже отвлекается от ссоры, будучи сосредоточенным на деле, но, когда заканчивает, видит непрочитанные до сих пор сообщения. Осознав, что Джисон совершенно точно обижен и ни капли не скрывает этого, а скорее, показывает всем своим видом, Минхо решает доехать к нему домой и поговорить лично. Такое поведение неимоверно злит, но просто оставлять проблему нерешенной он не собирается. Тем более, когда причина ссоры действительно глупая. Без проблем попадает в подъезд, зайдя с каким-то мужчиной, выходит на седьмом этаже, сразу же направляясь к двери. За ней слышится мелодия от нажатого звонка, но вот каких-либо движений с противоположной стороны совершенно не слышно. Он звонит снова, надеясь, что младший дома, и по итогу слышит шаги. Хан останавливается возле двери, заглянув в глазок, и открывает дверь, недовольно выдохнув. Минхо видит перед собой уставшего Джисона, который кажется совершенно не удивленным приходом Минхо. Он оглядывает с головы до ног, как понимает, взбешенного Ли и, просто выдохнув, уходит вглубь комнаты, шоркая ногами по холодному полу. — Почему ты не берешь трубки? — начинает наезжать Минхо, быстро скинув обувь и громко захлопнув за собой дверь. — Чтобы послушать, как ты орешь? — безразлично отвечает Джисон, слегка приподняв бровь и на мгновение обернувшись. Такое отношение злит Минхо, потому что сейчас он словно смотрит на свое отражение месяца два назад. — Я начал кричать, потому что ты начал со мной спорить, хотя я ясно сказал тебе не ехать туда одному, — проходит он вслед за ним. — Потому что я могу сам за себя решать, — цедит сквозь зубы Джисон, обернувшись к парню. — Но ты можешь прислушиваться к моему мнению, а не тупо спорить, совершенно пропуская мои слова мимо ушей. — Это не твое мнение, Минхо! Ты просто, блять, начал повышать голос и указывать, что я должен делать, а что — нет, — начинает кричать Хан, подходя ближе к парню. — Не спорю, я не так долго в организации, как ты, но тоже могу за себя постоять, и я точно так же, как и ты, собственными руками убиваю людей. После этого ты действительно считаешь, что поехав туда, я подверг бы себя опасности?! — Мне плевать, сколько ты работаешь наемником, меньше волнения за тебя от этого не станет, — немного успокаивается Ли, смотря прямо в чужие глаза, но все еще сжимает челюсти. — Я просто представил, что ты можешь там пострадать, а я не смогу помочь, и у меня сорвало крышу. — Ну и почему нельзя проявлять свою заботу в ином ключе? Почему все решается криком?! — продолжает злиться Джисон, активно жестикулируя. Минхо, кажется, лишь успокаивается, смотря на такого живого Хана, с такими яркими эмоциями и чувствами. Он чертовски сильно привязался к нему за это время. — И что ты молчишь? Твою мать, Хо, если мы вместе, значит тебе нужно научиться контролировать эту агрессию в отношении меня. Мы вместе. Фраза младшего действует настолько отрезвляюще на Ли, пусть она и сказана с отрицательной интонацией, что он неосознанно переводит взгляд на чужие сжатые губы, и желание поцеловать их растет в геометрической прогрессии. Он буквально пару раз видел злость младшего, но это заводит буквально каждый раз. Именно поэтому он не сдерживается, правой рукой обхватывая скулы Джисона, и впивается своими губами в чужие, оставляя длительный поцелуй. — Не повышай на меня голос, — отстраняется он на секунду, говоря мгновенно успокоившимся и севшим после крика голосом. Смотрит на Хана сверху вниз из-за разницы в росте, и не отпускает свою руку. Лишь переводит ее на щеку, вновь целуя, но уже начав жадно перебирать чужие губы, ощущая движения в ответ. Но практически сразу его отодвигают чужие руки, упершиеся в крепкую грудь. — Ты сам на меня кричишь весь день, — слегка обиженно произносит Джисон, а после возобновляет поцелуй, закидывая руки на шею. Минхо обхватывает чужую тонкую талию, прижимая податливое тело ближе к себе. — Я не знаю, как иначе выразить свои чувства к тебе, — говорит практически в губы Ли, а после снова целует. —Идиот, — прерывается Джисон, несерьезно оскорбляя парня, — придется учить тебя. — Хорошо, — соглашается Минхо и, слегка присев, подхватывает чужое тело под бедрами, отрывая ноги младшего от пола, которые мгновенно окольцовывают торс сзади. Хан от неожиданности издает слабый писк, после сразу улыбаясь и вновь отдается в поцелуй. Аккуратно доходит до кровати и, поставив одно колено на матрас, бережно опускает парня на постель, сразу же устраиваясь между чужих ног. Руки Джисона с шеи переходят на шелковистые черные волосы, начав их перебирать, пока губы соединены в страстном, полном желании, поцелуе. Пока ладони старшего сжимают кожу сквозь ткань спортивных штанов, Хан слегка кусает чувствительные губы, вызывая у Минхо томные выдохи. Из-за длительности поцелуя собирается слюна, добавляя всему происходящему больше пошлости, и Ли, чтобы не терять этого, добавляет язык, в мгновение переплетая его с чужим. Руки на голове слегка натягивают волосы, и, словно по инерции, ноги под коленями сжимают еще сильнее, возможно оставив синяки. Но после они переходят куда-то в район пресса, сразу же подцепляя ровный край широкой футболки, и стягивают ее наверх. Хан немного приподнимается, чтобы облегчить процесс, а после, оставшись в одних штанах, падает обратно на матрас, из-за чего черные волосы красиво распадаются по подушке. Минхо, не намереваясь опускаться, любуется картиной: чужим накаченным телом, высоко поднимающейся грудью из-за сбитого дыхания, прикрытыми глазами, полными возбуждения, и контуром приоткрытых, мокрых и покусанных розовых губ после поцелуя. Увитые венами руки после приземляются на изгибы талии, и мышцы пресса сразу же напрягаются, втягивая живот. Старший проводит грубой кожей пальцев вдоль всего тела, наслаждаясь каждой частичкой, а после наклоняется, начав засыпать поцелуями каждый миллиметр медовой кожи. Руки младшего сразу же находят место в чужих волосах, слегка сжимая и оттягивая, пока верхняя часть тела немного извивается из-за чувственных касаний губами. Он тянет волосы, а после сразу же приглаживает, будто бы извиняясь, но это продолжается не переставая, так как грудь Хана не остается без внимания. Поцелуи спускаются все ниже и ниже, доходя до кромки штанов. Руки играются со шнурками, дразня их обладателя и обходя стороной вставший от прелюдий орган, так что Джисон начинает слегка поскуливать, тем самым побуждая Минхо к действию. За те разы, что у них был секс, он понял, насколько старший слаб к его голосу, и теперь умело этим пользуется. Конечно, Ли это понимает, но никак не может устоять, слыша тихие стоны лежащего парня. Сладкий голос отдается в черепной коробке, словно переключая невидимый рычаг, и вот Минхо уже стягивает с чужих ног плотную ткань. Оставив Джисона в одних боксерах с характерным пятном в районе головки текущего члена, он начинает поглаживать напряженные ноги, так же одаривая кожу поцелуями в близости от паха. Эрекция дергается в ткани, вызывая на лице Ли довольную улыбку. Но после Хан немного отодвигается, принимая сидячее положение и тянется к черной рубашке Минхо, в которой он приехал. Вовлекает старшего в поцелуй, пока руки находят пуговицы одна за другой, в быстром темпе расстегивая их. И, слегка выгнувшись, Минхо так же остается без верха, оголяя накаченную годами грудь. — Так лучше, — улыбается Хан, оставляя поцелуй на губах. Но в этот же момент рука Ли охватывает сквозь ткань боксеров член, и Джисон простанывает прямо в губы, крепко сжимая оголенный бицепс. — Какой же у тебя сладкий голос, малыш, — произносит Ли, продолжая поглаживать возбужденный член. Вместе со словами он проводит носом по шее, делая глубокий вдох и прикрывая глаза, тем самым наслаждаясь близостью с младшим. — Меня… меня так завела твоя злость сегодня, — тяжело дышит Джисон в плечо, пока старший продолжает ему мастурбировать сквозь ткань, — не сдерживайся, ладно? Пожалуйста, — скулит последнее слово он, и это, кажется, окончательно срывает крышу старшему. Он сильно, но все же бережно, отталкивает Джисона на кровать, цепляя резинку боксеров и стягивая их с ног. Хан от резких движений лишь улыбается, уже предвкушая грядущие ощущения. Он знает, что Минхо не сделает ему больно, но так же знает, что максимально постарается доставить неимоверное удовольствие. Поэтому просто отдается, позволяя делать со своим телом все, что вздумается старшему. И Минхо, смазав пальцы лубрикантом и разогрев эту вязкую жидкость, приставляет один палец ко входу, начав круговые движения. Джисон немного прогибается в спине и с удовольствием прикрывает глаза, полностью расслабляясь, когда чувствует давление на колечко мышц. Минхо надавливает пальцем и проникает внутрь совсем немного, начав вращать его и иногда выходить. Собственный член в джинсах уже безбожно болит от представленной картины, но он терпит, желая подготовить Хана как следует, чтобы он не испытал боли. Растяжка выходит не очень долгой, и когда три пальца уже активно стимулируют простату, Минхо решает, что достаточно. Но все же не может остановиться, продолжая наблюдать за его извивающимся мальчиком, который сжимает простыни руками, надеясь хоть как-то то заземлиться. Губы все искусаны, щеки раскраснелись так же, как и все тело, а в уголках глаз скопились слезы. — Пожалуйста, пожалуйста, Минхо, — выстанывает он просьбы, когда уже чувствует, что может кончить лишь от одних пальцев. Старший вбивается рукой так точно и быстро, что, кажется, Хан скоро потеряет сознание от такой чрезмерной стимуляции. Он соврал бы, если бы сказал, что ему не нравится, и что он хочет это прекратить, но он действительно хочет ощутить чужой член в себе. И Минхо все же слушается, убирая пальцы и взглянув на сжимающиеся вокруг пустоты мышцы. Грудная клетка Хана продолжает высоко подниматься, пока он расфокусированным и разбитым взглядом смотрит на довольного Минхо. У старшего у самого сбивается дыхание при виде такой горячей картины, и он льнет своими губами к чужим, активно перебирая их, пока как Джисон просто пытается успевать за бешеным ритмом Ли. Рука старшего тянется к собственной ширинке, начав расстегивать сначала кожаный ремень, а после тугую металлическую пуговицу, чтобы, наконец, дать Хану то, о чем он просит последние минуты. Минхо не отодвигается от чужих губ, словно пытаясь насладиться ими в полной мере, но ему все мало. Он правда не понимает, как жил раньше без этого. — Если будет больно, не молчи, — предупреждает Минхо, перевернув Джисона на живот. Старший отлаживает чужие ягодицы, не переставая оставлять легкие поцелуи по спине и пояснице под тихие вздохи чересчур возбужденного парня. Он любуется каждым миллиметром красивого тела, продолжая медлить, хотя уже давно надел презерватив. — Минхо, — хнычет младший, зарываясь лицом в сгиб локтя. В ответ Ли одной рукой поворачивает чужую голову к себе, впиваясь в губы, и медленно входит, ловя ртом томный стон. Член проходит довольно легко из-за хорошей растяжки и сильного возбуждения, а потому он сразу же выходит, вбиваясь с новой силой с характерным шлепком и получая высокий стон. Вместе с ним стонет и сам Ли, услышав звук и ощутив легкое сжатие стенок. — Сильнее, — тяжело дышит Джисон, чувствуя мурашки на кончиках пальцев. Старший вбивается с новой силой, начав набирать темп. Он обхватывает ладонями тонкую талию, сильно сжимая ее, чтобы сделать проникновение еще глубже и выбить более громкие стоны, ведь он не может насладиться этим голосом. Минхо начинает буквально вдавливать Хана в кровать, наслаждаясь высоким скулежом, исходящим снизу. Сначала Джисон цеплялся за простыни и подушку, но со временем просто ослаб, решив лишь наслаждаться прямым попаданием по простате. С каждым толчком парень подводит его все ближе и ближе к краю, он чувствует себя тряпичной куклой, отдавшейся в чужие руки, и ему это нравится. Нравится, как хорошо и правильно Минхо доводит его до оргазма, как крепко он его держит, полностью ведя в процессе, нравится слышать низкие стоны своего мужчины сверху, нравится, как иногда чужие ногти впиваются в кожу, когда Ли получает особое наслаждение. — Ох, блять, — стонет Минхо, ощущая, как ноги младшего начинают разъезжаться. — Ты скоро, малыш? — от обращения внутри что-то сжимается, приближая к оргазму. В уголках уже собрались слезы, которые нашли выход в виде мокрых полос по щекам, а рот приоткрылся, так как воздуха не хватает катастрофически. — Д-да, — заикается он, продолжая поскуливать. А после чувствует руку на своей шее, которая перекрывает доступ к необходимому кислороду, и у парня закатываются от наслаждения глаза. Минхо знает, что если Хану будет некомфортно, он обязательно сразу же даст знать об этом, но видя состояние своего парня, он делает вывод, что тому нравится такое обращение. — Не… не останавливайся, пожалуйста, — сквозь скулеж и хрип проговаривает Джисон, чувствуя завязывающийся узел внизу живота. Минхо ускоряет темп, буквально втрахивая парня в матрас и обрывая связь с миром. Чужие бедра начинают трястись, и Ли убирает свою руку, когда младший достигает кульминации с дрожащим высоким стоном, который приближает Минхо к своему оргазму. — Блять, — плачет Хан, когда в него продолжают вбиваться. Оргазм забрал у него последние оставшиеся силы: мышцы ног окончательно расслабились, все еще немного подрагивая, голова просто лежит на подушке в попытках отдышаться, но этого не дают сделать глубокие, но уже хаотичные толчки сзади. — Твою мать, — резко выходит Минхо, быстро стягивая презерватив и начав кончать на поясницу парня. Из горла доносятся протяжные стоны, особенно, когда он видит всю картину. Полностью разбитый от удовольствия парень лежит на животе, тяжело-тяжело дыша, а на коже виднеются белесые пятна. — Малыш, — падает Минхо на руки сверху, не прикасаясь к чужой спине. — Ты в порядке? — одной рукой он заправляет выбившуюся прядь за ухо, чтобы увидеть лицо Джисона. Хан аккуратно берет чужую ладонь в свою, несильно сжимая и улыбается, легонько кивая. — Только вытри меня, — немного усмехается младший, отвечая на медленный поцелуй от старшего. Минхо ухаживает за своим парнем, предложив уйти после душа спать в гостевую комнату. Но сейчас они лежат на кровати, пока Джисон вырисовывает что-то понятное лишь ему на чужой груди. — Прости, что накричал сегодня, — внезапно разрезает комфортную тишину севший голос Минхо. — Я не обижаюсь, — тихо отвечает Хан, крепче приживаясь щекой к коже Ли. — Но не кричи больше, — с улыбкой добавляет он. — Обещаю, — поглаживает Минхо темные волосы. А потом Джисон слегка приподнимается и со светящимися от избытка чувств глазами смотрит на парня, улыбаясь. Минхо отвечает ему тем же и, слегка надавив на чужой затылок, притягивает к себе для поцелуя. Он выходит ленивым, но чертовски искренним и чувственным. Они медленно перебирают губы друг друга, улыбаясь в поцелуй и в полной мере наслаждаясь друг другом. Кто бы мог подумать, что некогда лучшие друзья в детдоме станут довольно счастливой парой и при этом будут готовиться к убийству наркобарона. Все бы сказали, что такие, как они, не имеют и шанса на счастливую жизнь, но эти двое вновь нашли друг друга, и именно поэтому сейчас улыбаются друг другу, признаваясь в растущей любви совершенно без слов.

***

Машина полна оружия, пока как на передних сиденьях едут двое мужчин, что станут в эту ночь убийцами уже в который раз. Пока их лица открыты, но скоро половину закроет черная маска, а голова будет скрыта кепкой и натянутым капюшоном от курток. Кисти рук так же открыты, но в карманах их ждут перчатки того же цвета, что и вся одежда. Никто из них совершенно не волнуется, они уверены в сегодняшнем успехе на все сто процентов, ведь это просто очередной труп, за который они получат крупную сумму. — Я все еще не хочу, чтобы ты шел с главного, — сквозь сжатые зубы произносит Минхо, сдавливая руль. Хан сразу же это замечает и кладет свою ладонь поверх чужой. — Ты сам знаешь, что так лучше. Все будет в порядке, просто доверься мне, — поглаживает он напряженную руку. — Я верю тебе. Но все еще переживаю, — выдыхает старший, пытаясь убедить себя самого. — Ты на моей подстраховке, ты же помнишь это? Все будет хорошо, Хо, — успокаивающе улыбается Джисон, вызывая легкую улыбку на чужом лице. Они доезжают до назначенного места и выходят из машины. Минхо автомобиль не блокирует, чтобы если что быстро уехать с места преступления и оторваться от потенциальной погони. Джисон, как снайпер, заряжается всевозможным огнестрелом: берет оружие покрупнее в руку, кладет по пистолету в карманы и крепит еще пару к ноге. В более мелких карманах у них лежит холодное оружие на случай, если они потеряют весь огнестрел. Минхо так же берет себе оружие, хотя больше предпочитает ножи, и они отправляются пешком к дому. У них не видно даже глаз из-за масок, кепок и капюшонов, но убийцам видно все. Каждое движение сразу же улавливается натренированным глазом, так что киллера не получится даже задеть. В темноте они сливаются с фоном из-за черной одежды, их лишь выдает звук, который они издают, ступая по гравию. Двое мужчин сегодня лишат не одного человека жизни. В организации правило стараться избежать ненужных жертв, но, поручая данный заказ, все понимают, что умрет точно не один человек. Вероятно, этот дом превратится в кровавое месиво. — Ровно через десять минут, — произносит Ли, открывая часы из-под нескольких слоев одежды. Они остановились недалеко от главного входа в дом в слепой зоне камер. — Заходим одновременно, приближаясь к восточному крылу, — в который раз повторяет Минхо план. — В случае чего уходим по третьему пути, — добавляет Джисон. — Блять, — выдыхает старший. — Пожалуйста, будь аккуратен, — просит он его, — я не переживу, если с тобой что-то случится. — Все будет хорошо, обещаю, — касается Джисон ладонями чужих щек. — Ты тоже будь аккуратен. Не теряй голову, — просит теперь Хан, зная, каков Минхо в своей работе. — Девять минут, — вновь выдыхает старший, сразу же прижимаясь губами к чужим. Джисон нежно целует его в ответ, словно прощаясь, но в глубине души знает, что это не конец. У них получится. И Минхо уходит в другую сторону, начав обходить здание сквозь деревья, окружающие дом, чтобы не попасться в камеры. Дом изучен настолько, что известны их поля зрения до сантиметра. Он пару раз еще оборачивается, улыбаясь младшему, но после все же настраивается на работу, отключая сентиментальность. Охранники, стоящие сейчас на территории, даже не подозревают, что через минуту, вероятно, умрут. Что прямо сейчас появятся двое наемников с отсутствием чувства морали, и начнут вырубать одного за другим, чтобы достигнуть цели. Две секунды и Минхо слышит первый выстрел Джисона с другой стороны дома. Он, значит, уже вырубил охрану на входе и перешел к стрельбе. Это становится зеленым светом, и вслед за Ханом раздается второй выстрел из пистолета Минхо. Мужчина замертво падает на землю, и возле его головы начинает образовываться бордовая лужа крови, окрашивающая зеленую лужайку. С двух сторон раздаются нескончаемые выстрелы, тела падают на землю одно за другим, превращая красивый особняк в место массового убийства. Неизвестные мужчины продвигаются все ближе и ближе, в какие-то моменты резко оборачиваясь и лишая очередных мужчин жизни, после возвращаясь к своему маршруту. С окон начинают, как и предполагалось, прилетать пули, но наемники мастерски от них уворачиваются, с громким треском разбивая стекла с точным попаданием в грудь. Кто-то кричит о подмоге, но не успевает он договорить и слова, как получает пулю в висок от лучшего снайпера в OZ. Его, видимо, друг, направляет оружие на Джисона, но тот, увернувшись, лишает света в глазах и его. Киллеры, наконец, видят друг друга на территории, немного выдыхая, и Минхо едва не пропускает из-за этого бегущего на него амбала с ножом, но так же получает выстрел в грудь, практически в упор. Освещенная территория дорогого дома полностью окрашивается в красный цвет, в лужах крови отражается полная луна, знаменующая жестокий выигрыш сегодняшней ночью. Все происходящее может выглядеть красивым лишь в фильмах, в данный момент это скорее отвратительно. Из-за отсутствия ветра территория наполнилась характерным запахом смерти, криками и нескончаемым шумом оружия, каждый выстрел которого означает очередную смерть. — Хан! — вдруг истерично кричит Ли, видя взявшегося из ниоткуда мужчину со спины Джисона. Он направляет пистолет прямо в голову парня, у которого в мгновение расширяются глаза от осознания. Все происходит словно в замедленной съемке: Минхо с напуганными до ужаса глазами смотрит в глаза своего парня, что могут вот-вот потухнуть, видит, как нажимается курок на чужом пистолете, а потом его впервые за всю жизнь оглушает выстрел пистолета. Проходит секунда, Ли видит упавшего Джисона, и у него отключаются последние крупицы морали. Он смотрит на своего парня, ожидая хоть какого-то движения. И он его получает. — Плечо, — кричит ему Хан, поднимая голову с лицом, сморщенным от боли. — Ублюдок, — не своим голосом произносит Ли, сразу же пуская в того охранника серию из пуль, оставляя вместо тела решето. Он уже давно лежит на земле, но его грудную клетку продолжают уродовать выпускаемыми пулями. В глазах не остается и капли света, лишь дикая ярость и гнев за своего парня. Он никого не оставит сегодня в живых. Каждый в этом проклятом доме сегодня умрет. — Сзади! — вдруг кричит Джисон, и Минхо, обернувшись, по одному расстреливает каждого, кого видит, без разбора. Ему совершенно плевать сейчас на все, кроме благополучия Хана, а потому он намерен убить в этом месте совершенно каждого. Тела падают одно за другим, кто-то еще дергается, но, сделав свой последний вздох, успокаивается. А после Ли видит вышедшего Шин Тхуана. — Ты, — дъявольски улыбается Минхо, и в эту секунду Джисон понимает, почему старшего в организации называют дьяволом. Это не взгляд психически здорового человека. В глазах нет совершенно ничего. — Из-за тебя я чуть не потерял его, поэтому сейчас ты умрешь, — произносит Минхо, наводя пистолет. Шин быстро соображает, так же намереваясь выстрелить, но тренированный годами убийца оказывается быстрее. Тело барона присоединяется к остальным на кроваво-красной траве. Воцаряется тишина. В этом доме не осталось ни одной живой души, и эта тишина сейчас неимоверно глушит. Множество мертвых тел, черная лакированная обувь окрасилась в бордово-красный, а луна видна так четко в этой луже, что становится не по себе. Стоящий посреди тел Ли в забрызганной кровью одежде, с пистолетом в каждой руке и с немного выступившими венами, выглядит ужасающе. Он глубоко дышит, прислушиваясь к любому возможному звуку, но, осознав окончание всего, выдыхает. — Хани, — приходит в себя Минхо, сразу же падая на колени рядом со своим парнем. Тот держится за свое плечо, пытаясь не потерять много крови. — Встать можешь? — нежным голосом спрашивает тот, пытаясь приподнять парня. — Я в норме, поехали, — успокаивает его Хан, хотя ощущает неимоверную боль. Минхо, промолчав, быстро помогает ему подняться, аккуратно придерживая за здоровую часть тела, и они, перешагивая через тела, покидают территорию. Ступают по тому же гравию, пока Ли то и дело обращает внимание на неостанавливающееся кровотечение. Это пугает, заставляет паниковать, но он старается не терять голову и сейчас сделать все возможное. Автомобиль попадает на всевозможные камеры из-за превышения скорости, потому что кровь так и не останавливается. Джисон крепко придавливает здоровой рукой, но салон окрашивается красным. Они оба сейчас понимают, что в больницу им нельзя, поэтому надеются на собственные умения оказания первой помощи. — Чан, — набирает Ли их посредника, — Джисон ранен, я попал на все камеры, поэтому скажи, чтобы это начали исправлять уже сейчас. Тхуан мертв, все его люди тоже. — Ты убил всех? — в едва заметном ужасе произносит старший в трубку. — Хан мог умереть. Мне было совершенно плевать, кто там находился. — Ладно. К нему в дом уже выехали. Как Хан? Сам справишься, или направить к вам медиков? — Справлюсь. — Хорошо. Держи меня в курсе, пожалуйста, — просит старший, слыша не естественно сухую интонацию наемника. — Я напишу. После Минхо не произносит ни слова, боясь сорваться на крик, потому что адреналин все еще вырабатывается, и он точно не сможет контролировать свою речь. Хан же терпит неимоверную боль, поэтому точно так же молчит, делая вид, что в полном порядке. Но Ли знает, как ему больно. — Держись, малыш, мы подъезжаем, — поглаживает он чужое бедро, насильно выдавливая улыбку. Хан, взглянув на него, улыбается в ответ, но скулы сейчас на чужом лице слишком четко видны, выдавая сжатие челюстей. И вот они быстро поднимаются в квартиру старшего, скидывая кровавую обувь, такими же руками хватаясь за дверные ручки. Достав все возможные медикаменты, Ли подбегает к уже сидящему парню, что все еще держит свое плечо. — Надо все снять, — произносит Минхо то, что и так понятно, но словами пытается настроить Джисона. Тот, кивнув, убирает окровавленную руку, и старший начинает расстегивать черную продырявленную выстрелом куртку, наблюдая за болью Хана из-за телодвижений. Он сильно морщится, но не издает и звука, отчего у Минхо сердце разрывается при виде такого Джисона. После разрезает рукав футболки, наблюдая неглубоко вошедшую пулю. Он предполагал, что она и является причиной неостанавливающегося кровотечения. Заправив шприц анестетиком, делает укол, ожидая пару секунд, пока обезболивающее подействует. — Чувствуешь? — касается Минхо руки в близости от раны. — Нет, — вымученным голосом произносит Джисон, и старший, полностью промыв руки в спирте, принимается изымать пулю. Все то время, что Минхо обрабатывает рану, после аккуратно зашивая ее, Хан наблюдает за своим парнем. Он вспоминает причину отказа от всех чувств и эмоций старшим, и думает, что они ему не мешают даже сейчас. Все действия Ли четкие и организованные, на лице не дергается ни единый мускул, лишь брови сведены к переносице из-за сосредоточенности. Он полностью осознает серьезность ситуации, но не дает и шанса себе на эмоции, пока все не закончится. Понимает важность трезвого рассудка прямо сейчас, а потому даже не смотрит в глаза Хана, ведь он его слабое место. И Минхо совершенно не похож сейчас на того, кого Джисон успел узнать за два месяца Старший заканчивает, и, наконец, опускает руку Хана. Тот ни разу за это время так и ничего не сказал, наблюдая за состоянием старшего. На нем совершенно не было лица. — Минхо, — здоровой рукой Джисон хочет коснуться чужой щеки, но ее резко перехватывают, а сам Ли падает с дивана на колени, кладя сплетенные руки на ноги младшего. Он оказывается прямо перед ним на полу, кладя голову на бедра. — Я мог потерять тебя, — вдруг дрожащим голосом произносит Минхо, и Джисон чувствует, как трясется чужое тело. Он крепко сжимает чужие руки в своих, пока как не может поднять взгляд на Хана. — Я так испугался, что могу тебя потерять, — практически шепчет он, и, кажется Джисону, плачет. — Ш-ш-ш, — наклоняется он, целуя парня в макушку, — я здесь, все хорошо. Но чужое тело не перестает трястись, кажется, полностью осознав произошедшее. Словно только сейчас, в более менее безопасной обстановке, Ли дает высвобождение всему, ведь сдержаться было неимоверно тяжело, но он не имел дать себе права расклеиться. — Я бы не смог без тебя, — касается он губами чужих костяшек. — Не хотел же пускать тебя с главного, не хотел, — начинает корить он себя. — Минхо, — чуть серьезнее говорит Джисон, но реакции не следует. — Минхо, — повторяет он, вырывая руки, и обхватывает чужие щеки. — Посмотри на меня, — тянет немного на себя голову. Старший все-таки слушается и смотрит на него снизу вверх заплаканными и по-настоящему разбитыми глазами. — Это было мое решение, я на нем настаивал. Ты ни в чем не виноват, — пытается вразумить он его, смотря на мокрые глаза. — Малыш, — шепчет он, — я здесь, с тобой. Все обошлось, — ведет большими пальцами рук по щекам, собирая влагу, пока как самому хочется заплакать при виде такой сильной боли любимого человека. — Я люблю тебя, — внезапно признается Минхо и так ясно сейчас это ощущает. Это не простая влюбленность, она бы просто не смогла вывести его на такие эмоции, которые в принципе вернулись к нему совсем недавно. Он не может без этого парня. — И я тебя люблю, — отвечает Джисон, чувствуя внутри неописуемое счастье, несмотря на все произошедшее, что точно должно было выбить из колеи. Старший приподнимается с колен, касаясь руками немного окровавленных щек Хана, и нежно целует, мысленно кого-то благодаря, что Джисон сейчас рядом с ним. Каждый из них сейчас ощущает неимоверные чувства друг к другу, обостренные страшным событием, но они самые искренние. Минхо сегодня зверски лишил множество людей жизни, но для Хана он остается самым чудесным человеком, без которого он уже не представляет собственной жизни. Может, это не совсем здоровая любовь, но кого это вообще должно волновать. Вся их жизнь идет не так, как у людей с самого детства, поэтому понятие о «нормальном» в их мире несколько отличаются. Самое главное, что они снова друг с другом.