По талону

      Ярко оранжевые лучи восходящего солнца едва ли попадали в этот, казалось бы практически со всех сторон застроенный домами, до мурашек мрачный, закоулок неестественно тихого, практически мертвого куска квартала, чьи безобразные окна без стекол завешанные какими-то тряпками никак давали забыть где всё-таки вы находитесь.       Белобрысый мужчина оперевшись всем своим весом о дверной косяк, безразлично рассматривал потрескавшуюся плитку и шумно вдыхал спёртый из-за завода неподалеку и нечистот района воздух. Эти запахи его нисколько не волновали, ведь на рабочем месте, там, внизу, воняет в разы омерзительнее, да и утром, в начале сентября, не так уж и плохо. Его спокойствие нарушает шаткая фигура в черном плаще, показавшись из-за угла. Хирург сразу возвращается в привычное, настороженное состояние. Правда всего на секунду. Он узнаёт в ней своего приятеля и немного успокаивается, невольно улыбаясь, потому что последние пара часов прошла просто отвратительно и он искренне рад их встрече.       Сегодня всё выглядит… С натяжкой неплохо, не считая шаткой походки и зажимаемого по всей видимости, пострадавшего им бока, держится он бодро, достаточно быстро приближаясь к Прайсу. Зрелище более чем привычное. Подойдя практически вплотную, он со своей привычной улыбочкой, бросает свое привычное, сегодня глухое «приветик», на что Дэниэл лишь приглашает жестом войти, освободив ему дорогу.       Спирит, именно так зовут внезапного гостя, охотник на нечисть, который появлялся в жизни Дэниэла в последнее время уж слишком часто и видимо не собирался прекращать, без вопросов проходит в уже знакомое ему помещение, не обращая никакого внимания на расставленные повсюду ящики с разным хламом и огромное количество пустых банок. Средних размеров комната служила чем-то вроде склада, «операционная» находилась в подвальном помещении за дверью, а сам он жил на втором этаже. Хозяин заходит следом и захлопывает дверь. — Наверх. — Спирит оборачивается вопросительно посмотрев на него. Наверх его до этого момента никогда не звали. Дэниэл пожимает плечами и мрачно ухмыляется. Всё более чем понятно. Гость косится на дверь ведущую в подвал с небольшим интересом, однако рана напоминает о себе острой болью отбивая желание спросить, что же там случилось. На лбу выступает холодный пот, он сжимает зубы, а Дэнни смотрит как с длиннющего плаща медленно стекает кровь на пол, перестав улыбаться. Он кивает головой в сторону лестницы. Спирит направляется к ней, Дэнни за ним.       Старая и деревянная она скрипит под весом двух мужчин, нарушая практически мертвую тишину. Охотник крепко сжимает перила свободной рукой, с трудом поднимаясь на подкашивающихся ногах. — Ты как? — Если очень постараться, то в его тоне можно уловить едва различимое беспокойство. Спирит не старается, ему хочется сказать что-то едкое или соврать. — Вот ты мне и скажешь! — Ступенек было совсем немного, через несколько стоивших огромных усилий шагов, Спирит оказывается в холодной и скудно обставленной комнате.       Большинство квартир в трущобах выглядят гораздо хуже, на стенах нет плесени, штукатурка на потолке не вздулась, нет какой-то мерзкой влажности, привычной для подобного места. Из интерьера внимание привлекает разве что камин, который не разжигали по всей видимости ужасно долго. В самом левом углу находится средних размеров койка с каким-то тонким матрацом, рядом прикроватная тумба с керосиновой лампой на ней и. — Проходи уже. Сколько можно тут стоять? — Осмотр прерывает Дэнни, который терпеливо стоял на ступеньках и ждал, пока Спирит осматривался. Тот недовольно проходит дальше. — Раздевайся и. — Произносит он это явно нехотя, — Садись на мою кровать. Вещи можешь оставить, ну… Да где угодно, впрочем. Просто постарайся не залить все кровью, я всё-таки тут сплю. Я сейчас принесу инструменты. — Он спускается обратно быстрее, чем Спирит успевает ему что-то ответить. «Постараюсь уж.» И Спирит остаётся с собой один на один.       Мокрая ткань противно прилипает к коже, боль хоть и привычная, но все равно заставляет чуть ли не скулить, резко все начинает раздражать и накатывает усталость. Чертова шавка не смотря на то, что быстро сдулась, всё-таки успела его цапнуть. И как ещё! Спирит кое-как перевязал себя оторванным рукавом собственной рубашки сразу после, правда это плохо помогало…       Плащ он решает оставить на стуле, перед этим выложив все оружие на пол, а то вдруг под весом сломается. Изодранная рубашка летит на пол, ей место на помойке. Картина уже привычная, так что ему скорее всего ничего не скажут. Сам охотник аккуратно садится на кровать, издав какой-то утробный звук и задумывается, с чего вдруг его вообще сюда пустили? Дэнни бы скорее посадил пациента рядом с трупом в подвале, чем… Да он бы и на свой стул его не посадил, а тут койка! Дело даже не в том, что Спирит состоит в жандармерии и, немного неприятно это признавать, подобное отношение от такого человека льстить не может, но мотивы Дэнни для него совершенно непонятны.       Были бы у него силы, он бы осмотрел каждую щель в этой комнате в попытках найти хоть что-то, что приблизило бы Дэнни к обычному человеку, хотя бы художественную литературу или письма кому-то… Потому что с самого первого дня их не очень продолжительного знакомства, он казался каким-то неправильным. Единственное, что Спирит знал — очень сухо рассказанную историю его прибытия в Розендейл. Спирит не знал ничего ни про его семью, ни про его интересы помимо работы, не знал есть ли у него друзья, он не рассказывал ему про себя от слова совсем, но сам хотел знать про Спирита все, целиком и полностью, не стесняясь давить на его раны физически, каждый раз пользуясь его уязвимым положением. А Спирит ему почему-то позволял, прощал, приходил ещё раз и доверял собственную жизнь. Но доверять человеку и доверять его навыкам это же совсем разное, нет?       Впрочем, и выбора то особо нет. Дэнни с одной стороны был не похожим на здравомыслящего, с другой — казался самым разумным в этом городе.       Взгляд снова падает на эту тумбу, она как раз совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. У него есть немного времени, пока Прайс неторопливо выискивает на полках все необходимое и отмывает тазик для воды. Он стягивает одну перчатку зубами бросив её на пол и подвинувшись поближе, с энтузиазмом отодвигает первый ящик — бумажки. Среди вырванных страниц из книг по анатомии и каких-то наблюдений из той же сферы, ничего интересного. «Да должен же тебе хоть кто-нибудь писать…» — Спирит уже как в бреду стаскивает перчатку и со второй руки швыряя её куда подальше. Во втором пузырек с нашатырем, кажется? Чернила, перья, патроны, но в этом нет ничего необычного для такого района. В общем, снова разочарование. К третьему, с дверцей придется нагибаться, он неуверенно смотрит на насквозь пропитанную кровью и потом повязку на животе. От глупого поступка его останавливает скрип лестницы, выдающей Прайса.

***

      Хирург без спешки поднимался вместе с наполненным водой тазиком и с парой стеклянных бутылочек с инструментами в карманах фартука, когда Спирит задвинул ящик с такой силой, что тот не мог не услышать. Дэнни конечно знал, что охотник вероятнее всего будет рыться в его вещах, он ему это просто позволил, но выдал себя он крайне бездарно. И вот, он сидит так, будто ничего не случилось, только вот в комнате повисло напряжение и оно очень хорошо прослеживается в их взглядах, ведь оба всё понимают, а Спирит очень надеется, что Прайс решил не обращать внимания, а не закончить начатое оборотнем…       Инструменты вместе с тазом оказываются на этой чёртовой тумбе, пока спирит нервно сцепляет пальцы покрытых рельефными шрамами рук, Дэнни хорошо это замечает и смотрит так, с небольшой издёвкой, выдвинув третий ящик и достав оттуда коробочку с иглами — по какой-то причине он не хранил их в подвале — кладет её рядом со всем остальным. — Повязку, будь добр, тоже сними. — Да-да, слушаюсь. — На изуродованном рубцами, но ужасно подтянутом торсе, красуются несколько кровоточащих ран, все, кроме одной, по всей видимости не очень глубокие. — Ложись. — Койка скрипит, Спирит откидывается и отползает на локтях к изголовью, а матрац проседает под коленом Дэнни — он садится рядом аккуратно отодвигая чужие ноги к стенке.       В ушах звенит тишина угрожающе расползаясь по комнате, разбавляемая лишь тяжёлым дыханием Спирита, Дэнни на секунду замирает чтобы поглядеть на его вздымающуюся грудь; взгляд гораздо менее профессиональный, чем обычно, скорее оценивающий или… Спирит неуверенный своем предположении сглатывает, пока хирург вернувшись к своему флегматичному настроению смачивает тряпку в воде. — Тебе совсем неинтересно кто меня так? Нет? — Воду Дэнни не кипятит, набирает сразу проточную, ледяную, кожу обжигает, Спирит замечает, что у Дэнни самого пальцы ужасно красные от холода, ни капли не греют. Неприятно. Тряпка скользит по животу избегая ран и смывает кровь вместе с откуда-то взявшейся грязью, оставляя за собой противный влажный след. Полностью окрашенная в красный она оказывается в тазике, всплеск прерывающий гробовую тишину заставляет охотника опомниться, Дэнни отжимая тряпку смотрит на него вопросительно и оставляет ее висеть на краю, после по привычке вытерев руки о рубашку, не обращая никакого внимания на то, что он оставляет на ней розовые разводы. — Всё равно слушай, значится, — Прайс заворачивает кусочек ваты в марлю, берет получившийся тампон пинцетом и смачивает в одной из своих едких жидкостей. — Оборотни! Ты же знаешь кто такие оборотни? — Он бы предпочел работать в тишине, но когда на кушетке Спирит (сегодня в виде исключения на его собственной кровати), это непозволительная роскошь, тяжело вздохнув Дэнни утвердительно кивает, приступив при этом к обработке кожи вокруг раны. — Короче, где-то неделю назад я услышал разговор пацанят у набережной, — Спирт немного щиплет попадая на маленькие царапины, а Спирит, такой горячий, по всей видимости начинает лихорадить. — Они говорили про какой-то там изодранный труп, ну знаешь, не так типа… Чтобы запугать друг друга, как новость скорее… — Знаю знаю, ближе к делу. — Очередной пробирающий скрип койки и в руках у Дэнни оказывается предварительно протёртый скальпель, он пододвигается к Спириту вплотную раздражённо цокнув в попытках найти удобную позу, а тот отвлекаясь от своего рассказа неловко смотрит на Дэнни ожидая какого-нибудь указания и приподнимается, но хирург толкает его обратно на кровать, по всей видимости смирившись с тем, что ему придется горбатиться. — Ну, чего смотришь? Что за изодранный труп? — Вот же новости! Впервые спросил, что будет дальше! — Ещё чуть-чуть и я начну думать, что тебе со мной нравится… — Дэнни глядит на него со сверкающим скальпелем в руке нескромно, лукаво, оперевшись на его согнутые в коленях ноги прижатые к стене, тем самым разрушая остатки рабочей сдержанности. — …Разговаривать… Какое у тебя сегодня интересное настроение… — Спириту до последнего кажется, что вся эта неоднозначность лишь последствия потери крови или лихорадки, он замирает в ожидании хоть какого-то ответа, но чувствует лишь режущую — буквально режущую — боль, в районе живота и издает приглушённый скулеж, сжав испачканные ранее кровью простынки от неожиданности. Дэнни рассек самую глубокую рану вдоль, отрезая все неровные, пропитанные кровью и повреждённые ткани, обыденно выкидывая их в тазик с окровавленной водой, полностью ломая момент, у Спирита, на котором экономили обезбаливающие, звёзды перед глазами летали под эти небольшие всплески воды от кусочков его собственной плоти, дыхание сперло.       К счастью, это быстро закончилось, хирург выловив из этой отвратительной жижи тряпку, кое-как протер скальпель и бросил его на стол, после вытирая лоб тыльной стороной ладони от выступившего пота. Прайс нагибается и легонько ударяет его по щеке, не дай бог ещё вырубится, Спирит мычит что-то не очень внятное приходя в себя. — Может быть и нравится.       По скромному мнению Дэнни, Спирит был красивым, а ещё у него была интересная работа, а ещё он не ныл, не раздражал своими орами и не жаловался, тем более его истории не были скучными, а ещё ему нравилось ставить Спирита в тупик, ведь нет ничего интереснее, чем подкосить уверенность уверенного человека. По крайней мере, Дэнни такое любил, а охотник и не сопротивлялся, кажется, даже был не против. Впрочем, сейчас бы закончить начатое, Дэнни сам себе тихо говорит «Ах да, совсем забыл…» и выливает спирт прямо на руки, усердно оттирая их. — Ну… — Спирит делает какое-то неловкое движение попытавшись обхватить Прайса ногами, но тот резко встаёт со смешком. Из небольшой коробочки достается изогнутая по форме игла, больше напоминающая рыбью кость, Дэнни по варварски открывает банку с кетгутом зубами, вылавливая из раствора моток нити, пока Спирит от неоднозначности покусывал губы напрочь позабыв о боли.       Мысли в голове роились, противоречили друг другу и терялись из-за лихорадки, силуэт Дэнни то был чётким, то будто растворялся в этой серой комнате, приготовление растягивалось на казалось бы вечность, но уже изрядно поднадоевший скрип койки возвращает Спирита к реальности. Прайс близко, излишне, в руках у него игла с уже продетой ниткой, но он ничего не делает, его зелёные глаза из-под полуприкрытых век выжидающе глядят прямо в душу, какое-то незнакомое чувство въедается в подкорку мозга, под сердцем и ниже приятно тянет, руки сами тянутся и хватают Дэнни за волосы наклоняя к себе. Он не целует, скорее вылизывает его пересохшие губы, сжимая пальцами практически белые пряди, тот не сопротивляется, но крепко опирается на свободную руку не давая себя опрокинуть. Его податливость в конечном итоге становится точкой невозврата, сбитое дыхание до одури волнующее приходит в норму, Спирит нехотя его отпускает.       Дэнни вытирает рот большим пальцем. Это было немного неожиданно, он всего-то хотел убедиться, что охотник в сознании, но тем не менее, быстрое развитие событий его нисколько не смущало, он поправляет растрёпанные волосы и усмехается. — От жара башку снесло, а? — Саркастичный тон полностью расходится с некоторой злобностью фразы, ещё больше расходится — давящая в сторону ладонь на колене Спирита, тот без замедления разжимает ранее прижатые к стене ноги, Дэнни неожиданно устраивается между них. — Это ты так меня зашивать собрался? — Охотник немного опешил. — Только не дёргайся. — Так даже менее удобно. — И не стесняйся.       Руки Дэнни согрелись и больше не обжигали, он недвусмысленно касался разной давности шрамов на торсе совсем перестав скрывать свою заинтересованность, короткие ногти умудрялись цепляться за кожу, судя по лицу Прайса нарочно. Спирит впервые обращает внимание на то, что они грубоваты для хирурга, ладони в каких-то старых рубцах, подушечки пальцев затвердели, но и до конца рабочими их назвать было нельзя, уж слишком изящными они были, особенно на фоне спиритовских.       Дэнни шумно выдохнул прекратив свою забаву и поёрзал промеж чужих ног садясь поудобнее. Он специально. Резкий запах спирта в помещении как казалось, не разрушал, наоборот располагал к разным помыслам и дурманил остатки разума. Спирит внимательно смотрит на то, как игла протыкает кожу и по какой-то причине, ему это даже нравится.       Сосредоточенный взгляд под светлыми, подрагивающими ресницами и быстрые движения иглой, сопровождающиеся уже практически неощутимой болью, Спирит хочет незаметно подвинуться и прижаться ещё сильнее, хирург отвлекаясь на секунду вдавливает его плечо в матрац достаточно сильно, чтобы остался синяк. Но он теперь близко, так, что явно чувствует стояк упирающийся ему в бедро и Спирит издает бесстыдный звук намеренно. Дэнни небрежно толкается коленом и возвращается к ране. Взмокшая челка закрывает обзор, капли пота стекают по лицу оставляя мерзкий след. Такое чувство, будто он попал в ад, насильственный и развратный. Кожа натягивается и протыкается как бумага, плотно прижатое бедро к паху заставляет дышать ещё чаще, воздух вокруг тяжелеет, бешеный ритм пульса ощущается на кончиках пальцев, а хирург очевидно нервничает, сбиваясь в своем темпе.

Всё резко обрывается.

      Дэнни завязывает узел и не найдя ножницы беглым взглядом, нагибается откусив нитку. Антисанитария никого из них больше не беспокоит, игла кладется куда-то на тумбу и он замирает, пытаясь сообразить, стоит ли сначала делать перевязку, но быстро отметает эти мысли, Спирит резко дёргает его на себя схватив за ворот, а Дэнни едва успевает выставить руки, чтобы не плюхнуться на свежий шов. — Аккуратнее, блять. Я второй раз этим заниматься не собираюсь. — Практически шипит тот сквозь зубы. Спирит отпускает, но сразу же залезает под чужую рубашку задирая её. — А ты крепче, чем я думал. — Избавь меня от этих комментариев. — Шершавые руки нащупывают позвоночник и ползут вдоль него, его спина вся влажная, ткань неприятно отходит, хирург отстраняется чтобы расстегнуть пуговицы, руки соскальзывают и Спирит остаётся ни с чем, правда ненадолго.       С пуговицами Дэнни справляется быстро, стянув с себя рубашку Прайс бросает её на пол и мельком, хитро взглянув на Спирита, бесцеремонно седлает его бёдра. Теперь его можно рассмотреть тщательно, полностью; Кожа нездорово бледная, шрамы есть, но они донельзя аккуратные, он действительно крепкий, покрепче некоторых товарищей из жандармерии, рельеф мышц заметен даже не в напряжённом состоянии, Спирит даже пытается приподняться, чтобы потрогать его, но Дэнни укладывает его обратно. — Говорю же, я не буду второй раз этим заниматься, лежи смирно… — Этот его душащий темп развития событий… Прайс резко пересаживается с его бедёр на его пах и нагибается к нему промахнувшись смазано целует куда то в нос, Спирит обхватывает его лицо и целует его в губы, чуть ли не заталкивая ему свой язык в глотку, тот намеренно ёрзает на его стояке и Спирит мычит, хватая его уже за волосы, отстраняется на секунду чтобы набрать воздух и снова прилипает, но не с таким напором, нежнее, а Дэнни лишь послушно открывает рот, опираясь на его горячую грудь. Пятерня тянет взмокшие прядки волос, путается в них, взбудораженный донельзя охотник старается вжаться в Дэнни, потереться, он не против, смеётся разрывая поцелуй и заваливается на бок чуть ли не сталкивая Спирита с кровати. — Просто передёрнешь нам? — Влажные, покрасневшие губы Дэнни прямо перед глазами, он оказывается зажатым между Спиритом и холодной стенкой, последний задаёт этот вопрос вкрадчиво, полушепотом. — А есть другие варианты? — Тот проводит пальцем рядом со швом, спускаясь к ремню. — Давай в другой раз? — Как же он мил вне работы и как же это смущает Спирита, не придумав остроумного ответа он кивает.       Пряжка ремня многообещающе звякает, Дэнни справляется с ней быстро, со своей тоже, Спирит сдерживается в своем желании уткнуться в эту маячащую перед носом белобрысую макушку, терпеливо ждёт. Лицо Дэнни снова напротив, он не торопится когда залезает пальцами в белье с влажным пятном, пялится прямо в глаза, а не как обычно, куда-то насквозь, нарочно не трогает сначала прижимаясь костяшками к тонкой коже вокруг, Спирит раздражённо смотрит, тот наконец сдаётся. Шершавая ладонь обхватывает пульсирующий член, размазывая выступившую смазку по всей длине — всё равно суховато, Прайс делает это аккуратно, практически не сжимает, но охотнику этого достаточно для того чтобы охнуть и попытаться изменить положение затекшей под боком руки. — Погоди. — Дэнни внимательно смотрит на то, как Спирит привстав хрипит из-за ноющей боли, как капельки крови медленно выступают на свежем шве и вот-вот и нитка лопнет от натяжения, но он, на удивление аккуратно, кладет голову обратно на подушку и тянется вниз, с усилием приспуская с Дэнни штаны, ему хочется разобраться совсем побыстрее, а тот издает едва различимый вздох, когда собственный член мажет по животу, сжимает Спирита до неприятной боли. — Погоди, блядь. — Ему нравится этот раздраженный хрип, Спирит хватает его за бедро и тянет к себе, вплотную, тот не сопротивляется, даже отпускает, отдавая ему инициативу полностью.

***

      Ярко оранжевые лучи наконец-то добрались и до комнаты Прайса, красиво поблескивая на белой стене и увлекая её хозяина пока измученный Спирит пытался извернуться так, чтобы не задевать свои раны, прерывистое дыхание на коже не даёт Прайсу окончательно поддаться соблазну продолжить вяло лежать, он перехватывает его руку и засовывает два пальца себе в рот. Если сухо, то почему бы не исправить, верно? А охотник от таких выходок замирает окончательно опешив. У Дэнни, ко всему прочему, во рту тоже сухо, Спирит уже самостоятельно пихается в глотку, пока тот вызывающе на него пялится, упираясь голым стояком в бедро. Спирит давит на расслабленный язык сильнее, задевая нижний ряд белоснежных зубов, тот его пальцы прикусывает и закашливается, когда он задевает мягкое нёбо ногтями — слюны теперь достаточно, Спирит вытаскивает их по-идиостки оттягивая нижнюю губу. — Сплюнь. — Прайс слушается.       Покрытая слизью рельефная ладонь обхватывает оба члена плотно прижимая их друг к другу, пульсация органов хорошо чувствуется и Дэнни прерывисто выдыхает через нос после этого сглотнув, Спирит размазывает слюну и толкается в это тугое кольцо, нащупав второй рукой чужую грудь, выдыхает наконец с облегчением. Снизу всё до противного липко, мягкая головка с усилием протискивается между ладонью и членом Прайса, хочется именно так, не просто поводить рукой туда сюда, он толкается ещё несколько раз ослабляя хватку, нетерпеливо стонет, Прайс решается ему помочь, тянется вниз, лезет своими пальцами под пятерню Спирита. — Чшшш… — Хирург в отличие от него спокоен, пытается его замедлить и это даже срабатывает. Соломенные волосы неприятно прижимаются к шее Прайса, сухие губы — к ключицам, пока шершавая рука размеренно движется вверх и вниз по прижатым членам, Прайс с усмешкой выдыхает словив себя на мысли, что не относится к нему, как к куску мяса, а собственное дыхание звучит оглушительным, не до конца понимая, в чем же всё-таки дело. В конечном итоге пытаться как-то растянуть эту полусухую, отчасти неуместную дрочку желания возникает, скорее напротив, Прайса всё-таки беспокоит чужой бок, а Спирит хочет скорее закончить по понятным причинам, он сжимает ладонь Прайса собственной, толкается бедрами, тот считает это перебором, стон прерывается вздохом, Спирит зачем-то трогает чужую грудь.       А куда бы ещё его руки залезли, если бы он был в менее уязвимом положении? Надо проверить потом.       Большой палец трётся об уретру и резкая вспышка удовольствия заставляет выбросить все эти пустые размышления и ненужные мысли из головы, собственный голос ломается и кажется слишком тонким, только кажется, рука начинает двигаться быстрее, словно плавится из-за температуры, головка липнет к другой, пульсация учащается, а пальцы ног сводит, охотник же не знает куда себя деть, елозит утыкаясь носом в шею, хватается за чужие плечи, царапает их, и, блять то ли хихикает, то ли хнычет, Дэнни уже не разбирает, изливается в собственный кулак сжав зубы, горячая струя пачкает живот Спирита и тот практически сразу кончает за ним с громким стоном, ломая всю привычную для хирурга приглушённость.       Лёгкие продолжали гореть, но помутнение в глазах рассеивалось, с довольным вздохом Спирит поднимает свой взгляд на встающего Дэнни, койка снова неловко скрипит, его лицо теперь, впрочем как и обычно, ничего не выражало, он вытер испачканную руку об уже грязную простынь и не то, чтобы Спирит надеялся на что-то, но он все равно окликает Прайса. — Как тебе? — Уверенный, не менее нелепый вопрос, заданный в попытках выдавить хотя бы обычное «Хорошо», заставляет его обернуться. — Я за марлей. — На вопрос Дэнни не отвечает, но улыбается и по всей видимости это значит, что они к этому ещё вернутся, только позже. Спирит отворачивается к стенке, не понимая, почему сердце начало биться чаще.