Хён, ты - мой омега.

Чонгук жадно вдохнул солёный морской воздух, позволяя ему наполнить лёгкие и очистить разум. Снорклинг — вот что манило его на этот тайский остров, словно сирена, зовущая моряка в глубины бирюзовых вод. Здесь, под лазурным небосводом, он мог погрузиться в тишину подводного мира, позабыв о суете и тревогах, что измучили его в последние месяцы. Выпускной год стал для Чонгука испытанием на прочность. Книги, лекции, бесконечные зубрёжки — всё это выжимало из него последние силы, а подготовка к экзаменам походила на изнурительный марафон. Даже в адвокатской фирме отца, куда он устроился помощником младшего юриста, времени катастрофически не хватало. К счастью, альфа-отец, всегда готовый поддержать младшего сына, на этот раз позволил ему оторваться от рутины и взять вожделенную передышку. Чон Чен Ён — альфа, чья фигура для Чонгука была воплощением силы, мудрости и преданности. Отец олицетворял в его глазах истинную сущность вожака стаи: непоколебимого, верного своему слову, готового прийти на помощь в любую минуту. Всю жизнь старший альфа семьи Чон посвятил служению семье и делу, которому отдавал все свои силы. Знакомство с будущим супругом, омегой Джун Хёном, подарило юному Чен Ёну любовь с первого взгляда. Тонкая творческая натура Джун Хёна, сияющая ярким талантом, сразила альфу наповал. Казалось, школьная сцена была создана специально для этого вихря энергии — певца, танцора и художника, чьи работы не оставляли равнодушным никого. Но помимо ослепительного внутреннего мира, юного Чен Ёна пленила и внешняя красота омеги — нежный, будто звон колокольчика, голос, трепетная грация движений. Сердце альфы было безвозвратно украдено в ту самую минуту, когда их взгляды впервые встретились. С того дня Чен Ён знал — его судьба принадлежит только Джун Хёну. И когда тот согласился на свидание, альфа приложил все усилия, чтобы завоевать это прекрасное создание. Две половинки одного целого больше не расставались, поступив на один факультет в Сеульском университете, сняв квартиру и связав себя узами брака уже после второго курса. Чен Ён при поддержке отца открыл юридическую консультацию, в то время как Джун Хён, поняв, что юриспруденция — не его стезя, с благословения мужа посвятил себя живописи и искусствоведению. Тридцать лет спустя бизнес отца Чонгука из скромной консультации разросся до одной из крупнейших юридических фирм Сеула, а арт-галерея Джун Хёна стала местом, где проходят выставки как именитых мастеров, так и молодых талантов, которых омега отыскивает, словно сокровища, давая им путевку в большой мир искусства. Плодом их единения стали два прекрасных сына-альфы — Юнги и Чонгук, истинные сокровища, гордость отца и радость папы. Эти чудесные дети росли в атмосфере одобрения, поддержки и безграничной любви, с ранних лет радуя родителей своими успехами и достижениями. Старший, Юнги, уже в двадцать девять лет стал одним из наиболее востребованных музыкальных продюсеров, руководя собственным центром. Сама муза, казалось, расточала ему свои дары, позволяя создавать истинные шедевры, что сразу же обретали популярность. Чонгук же, младший отпрыск семьи, ревностно следовал по стопам отца, демонстрируя блестящие академические результаты и уже сейчас подрабатывая в юридической фирме, дабы не отставать от старшего брата. Пока ни один из сыновей не обзавелся узами с омегами, отчего папа Джун Хён испытывал легкую грусть. Однако в семье Чон никто не осмеливался давить на мальчиков. Хотя Джун Хён в порыве родительской заботы пытался устроить для сыновей пару свиданий вслепую, но серьезный разговор с мужем убедил его отказаться от этой затеи. Ведь истинная любовь, как прекрасно знали оба супруга, непременно найдет своих избранников сама, без принуждения. В последние дни Чонгук ощущал себя словно лайнер, потерпевший кораблекрушение, барахтающийся в штормовых волнах безумной нагрузки. Потоки лекций, заданий и рабочих поручений захлестывали его с головой, грозя окончательно поглотить в водовороте стресса. И когда лучший друг предложил на выходные вырваться из этой безумной круговерти и слетать на Пхукет, Чонгук ухватился за эту возможность, будто за спасительную соломинку. В этот солнечный день они отправились на морскую прогулку, исследуя живописные коралловые островки, разбросанные по лазурным водам Андаманского моря. Достигнув первой остановки, Чонгук вооружился маской и трубкой и, зайдя по пояс в манящие изумрудные воды, погрузился в подводный мир, чтобы стать наблюдателем хороводов ярких тропических рыбок. Он и не знал их названий — и не требовалось, ведь эти разноцветные создания исполняли свою главную роль безупречно, завораживая зрителя грациозными па. Их плавные движения умиротворяли растрепанные нервы, а переливающиеся краски успокаивали разум, до изнеможения замкнутый на повседневных задачах. Чонгук не рисковал заплывать далеко, ведь неподалеку резвились другие любопытные туристы. Он продолжал свое уединенное наблюдение у самого берега, позволяя морской лагуне окутать себя живительной прохладой и ласковым покоем. Здесь, в объятиях первозданной природы, суета остального мира теряла всякое значение. В тот миг, когда к острову причалило очередное судно, высадив новую партию туристов, берег словно ожил. Люди рассыпались в разные стороны, напоминая разношерстную стайку рыбок, которых разогнала внезапная волна. Чонгук вынырнул, окинул взглядом новоприбывших, тяжело вздохнул и снова погрузился в успокаивающие объятия морской лагуны. Минуты текли в блаженной тишине, нарушаемой лишь плеском воды да негромкими возгласами туристов. Однако вскоре взгляд Чонгука привлекло изящное движение в нескольких метрах от него — мимо проплыла фигурка с длинными, стройными ножками, обутыми в темно-бирюзовые коралки, призванные уберечь нежные ступни от ущерба. «Такие совершенные ножки могут принадлежать только омеге», — мелькнуло в голове у Чонгука, и он поспешил вынырнуть, дабы проверить свою догадку. В тот миг, когда он сдернул маску, его взору предстало истинное видение — большие медово-карие глаза омеги, полные неземного тепла, длинные черные ресницы, деликатно изогнутые брови, хмурящиеся словно в легком замешательстве. Мокрые от воды каштановые пряди мягко облегали это совершенное лицо, местами закручиваясь в упругие локоны. И когда омега чуть приоткрыл рот, облизнув пухлые розовые губы, перед взором Чонгука будто распустился самый прекрасный бутон. В тот миг время словно замерло. Гук остался стоять, пригвожденный к месту, очарованный, нет — попросту сраженный этим видением. Немало омег привлекало его внимание ранее, но такого…такого восхитительного создания он не встречал никогда в жизни. Заворожено провожая взглядом удаляющуюся фигурку, Чонгук ощутил, как в груди разгорается пламя, которому суждено было впредь неугасимо гореть. В прошлом Чонгук никогда не искал в отношениях с противоположным полом чего-то большего, нежели физическая близость. Все его связи были лишь легкими, ничем не обремененными интрижками, заключенными по обоюдному согласию. Это всегда был только секс, не более. И за четыре года активной сексуальной жизни альфа ни разу не ощущал желания углубить эти отношения. Но увидев этого омегу, чье тело ласкали морские волны, он ощутил нечто новое, ранее ему неведомое. От одного только взгляда на это создание в груди вспыхнуло жгучее желание, разливаясь по венам подобно хмельному зелью. Альфе безудержно захотелось коснуться омеги, ощутить его нежную кожу. Не осознавая того, он уже сделал пару рваных шагов вперед, следом за удаляющейся фигуркой. «Как зовут это чудо? Это невозможно, он словно видение…» — Чонгук бессильно проводил взглядом уплывающего омегу, не в силах оторвать взора от этого гипнотического создания. Казалось, сама природа вложила в него все свое совершенство, сотворив законченный идеал, к которому безвольно тянулась его душа. — Милый, не уплывай далеко! — Услышал Гук рядом голос мужчины, который явно обращался к омеге. — Вернись на берег, тебе нельзя так долго напрягаться. Что за несносный мальчишка?! — Гук, погнали поныряем на ту сторону, — окрикнул альфу друг. — А? Нет, мне и тут хорошо. — отмахнулся от друга альфа. В тот миг, когда Чонгук отвечал другу, неподалеку с ревом промчался гидроцикл, взбудоражив воду и подняв волну. Рассеянный альфа не успел удержать равновесие — накатившийся вал толкнул его в сторону. Чонгук пошатнулся и, сделав несколько беспомощных шагов назад, наткнулся на чью-то руку, машинально вцепившись в нее в попытке устоять на ногах. Но следующая волна была ещё мощнее. Утратив последние крохи опоры, Чонгук рухнул вперед, с силой врезавшись в смущенного омегу, что замер поблизости. По наитию альфа рванулся вперед, притягивая хрупкую фигурку к себе в объятия — единственное, что могло уберечь незнакомца от падения. В ближайшем расстоянии омега предстал пред взором во всем своем совершенстве. Цвет его глаз отливал янтарным медом, а кожа, которой случайно коснулась рука Чонгука, была нежной и гладкой, будто лепестки розы. Чуть возвышаясь над омегой, альфа ненароком вдохнул воздух около его макушки, но не уловил ни намека на аромат. Присмотревшись, он заметил, что незнакомец старше, возможно, ровесник его брата Юнги. Однако все эти мелкие детали ускользали от сознания Чонгука, ибо все его чувства были сосредоточены на единственном — хрупком создании, что замерло у него в объятиях. Кожа омеги источала невинную свежесть. Соленые брызги оставили на загоревшей коже бисеринки, переливающиеся под солнцем, будто драгоценности. И весь этот сладостный трепет ощущался лишь кончиками пальцев, обжигая обещанием куда большего блаженства, если дерзнуть коснуться… — П-простите, хён, — слова сорвались с губ Чонгука прежде, чем он успел себя остановить, отчего в голосе зазвучали несвойственные ему робкие нотки. — Что ты, ничего страшного, — омега одарил его мягкой улыбкой и легким касанием попытался высвободиться из объятий альфы. — Я жив-здоров. Этот бархатный голос словно пробудил что-то древнее внутри Чонгука. Звуки лились на него медовой патокой, обволакивая его существо, отзываясь дрожью затаенного желания. Тело альфы покрылось мурашками, моментально реагируя. — Ты, видимо, замерз? — заметив эту реакцию, предположил омега. Снова одарив Чонгука той же мягкой полуулыбкой, он нежно высвободился из хватки и направился к берегу: — Может, стоит побыть немного на суше? «Замерз? Да мне ни разу в жизни не было так жарко!» — мысленно возразил Чонгук, провожая взглядом удаляющуюся фигурку. Он сделал пару шагов в глубь воды, надеясь, что омега не успел заметить, как тело альфы отреагировало на его невинные прикосновения и звуки голоса. Крепкая эрекция внезапно застала Чонгука врасплох. Никогда прежде он не попадал в подобную щекотливую ситуацию, и это ставило его в совершенное замешательство. Бросив взгляд на водонепроницаемые часы, Чонгук понял — их катер отчалит через каких-то двадцать минут. Выходить на берег со стояком не представлялось возможным, а потому требовалось срочно придумать выход из этой щекотливой ситуации. Запрокинув голову, альфа подставил лицо ласкающим лучам полуденного солнца. Возможно, это поможет отвлечься от захвативших разум мыслей об омеге и унять вспыхнувшее было желание. Чонгук постарался сосредоточиться на игре солнечных бликов на водной глади, на шелесте прибоя, на криках чаек — на всем, что могло заглушить зов природы. Спустя десять минут он наконец-то обрел подобие самообладания и смог выйти на берег, судорожно озираясь в поисках своего рюкзака. Омеги поблизости не наблюдалось. «Может, ушел на другую сторону острова?» — с неожиданным сожалением подумал Чонгук. Он принялся лихорадочно собирать вещи, когда неподалеку раздался знакомый бархатный голос: — Милый, может, наденешь шляпу? Солнце слишком сильное, еще схлопочешь тепловой удар. — Я хочу еще окунуться, у нас всего десять минут осталось. К тому же, шляпа только помешает. «Боже, снова этот ангельский голос! Чонгук, не оборачивайся!» — альфа судорожно сгреб вещи в рюкзак и прижал его к животу. Он развернулся и почти бегом бросился в сторону причала, где их поджидала лодка. — Чон! — окликнул его друг. — Меня подожди! Куда так спешишь? Невольно обернувшись на зов, Чонгук вновь встретился взглядом с этими бесконечно теплыми, карими глазами. Окружающий мир снова утратил значение — осталось лишь это прекрасное создание, чья мягкая улыбка и легкий кивок вызывали настоящий жар. Чонгук не видел ничего, кроме изящной шеи омеги, хрупких плеч, тонких ключиц, стройных рук… А затем его взгляд замер на округлом животике. Округлый животик? Омега беременный? Аккуратный животик слегка раскрасневшийся на солнце так сильно контрастировал с хрупким телом омеги. Как Чон его сразу не заметил? Сердце сжалось от обиды. Этого омегу уже завоевал какой-то Альфа. Наверное, это чудо счастливо в браке, и они с мужем уже выбрали имя своему малышу. Чон представил, как омега накрывает на стол для своей семьи, обязательно в большой и светлой кухне, как нежно целует своего мужа, как помогает подобрать одежду на выход и как крепко обнимает и нежно улыбается вслед. Но… почему Чонгук не почувствовал запаха ни самого омеги, ни его альфы, ни, тем более, ребенка? Почему на его теле нет метки? А эти длинные музыкальные пальцы не украшает кольцо? Будь он его омегой, Чонгук непременно оставил бы все перечисленные «обереги» на парне. Каким беспечным должен быть его Альфа, раз отпустил его одного без защиты, да ещё и в положении? Чонгук сдержал рык, который готов был вырваться изо рта. — Бро, что с тобой? То мчишь куда-то на скорости, то завис. Или ты на кого-то залип? — друг стал смотреть в сторону, куда был направлен взгляд Чонгука. — Тебе приглянулась та омега в чёрном купальнике? Грудь маловата, а вот попка — зачёт. — Присвистнул Хосок. — Что? — Чонгук встряхнул головой. — Ммм. Нет, просто задумался. — Он развернулся к лодке. — Пойдём. Чон развернулся спиной к омеге и быстро зашагал в сторону лодки, ожидавшей их группу. **** Тэхён никогда не планировал оказаться в столь кошмарной ситуации. Его жизнь была системой отлаженных механизмов — упорядоченной, избегающей резких поворотов. И все же судьба вдребезги разбила это хрупкое равновесие всего за пару месяцев. Еще в июле омега строил планы на грядущую выставку, прося своего менеджера и лучшего друга Пак Чимина разослать запросы в галереи Сеула. А теперь он стоял, зайдя по колено в лазурные воды Андаманского моря, беременный и сбитый с толку, не зная, как поступить дальше. Все произошло столь стремительно, будто погрузившись в кошмарный туман. История, павшая на его долю, была безжалостно лишена романтики. Здесь не было влюбленного альфы, ухаживаний и конфетно-букетного периода, предложения руки и сердца. Вместо этого был лишь дикий зверь — ночной охранник из его же офиса, опьяненный гоном, много лет ловивший омегу жадным взглядом и оказывавший ему незначительные знаки внимания. А после — избиение до потери сознания за отказ от интимной связи. И изнасилование, через боль и унижение. Хотелось бы сказать, что Тэхён лично передал насильника в руки правосудия, вооружившись записями с видеокамер. Но после пережитого кошмара освидетельствования, перекрестного допроса, а затем скоротечного судебного процесса с неприятными намеками и попытками адвоката обвиняемого обвинить саму жертву в соблазнении «бедного альфы»… Тэхён лишь молил, чтобы это поскорее закончилось. Но как же он ошибался! Две недели спустя после суда омега узнал, что ждет ребенка. И ужас пережитого вновь охватил его! В свои двадцать девять он был не просто не готов стать отцом — он никогда даже не был в отношениях! Да, Тэхён был поистине чарующе хорош собой, привлекая восхищенные взгляды многих альф. Однако омега не обращал на это внимания, безраздельно отдавая себя творчеству и развитию таланта. Секс для него до случившегося был лишь обыденной потребностью, природной данностью. Возможно, поэтому первый раз он подарил своему лучшему институтскому другу — красивому и приятному во всех отношениях альфе Джуну, которому безгранично доверял. После окончания учебы тот еще несколько лет помогал Тэхёну во время течек, пока не встретил своего омегу Джина и не связал с ним жизнь. Теперь от этой пары радостно росли двое сынишек-погодок — омега и альфа, которых Тэхён обожал всей душой, любя как родных племянников. Эти прелестные создания с нежностью звали его «дядя Тэтэ» или «ТэТэшечка». Но теперь омега был один, беременный и сбитый с толку пережитым кошмаром. А известие о невозможности аборта, который мог стоить жизни ему самому, принесло очередную волну отчаяния. Тэхён понимал, что ребенок ни в чем не виноват, но легче от этого не становилось. Решение о необходимости перемен и новых впечатлений пришло само собой. Но одному отправляться в путь было страшно. Поэтому предложение отца Чимина посетить Таиланд, окунуться в тепло морей и надышаться целебным воздухом стало истинным спасением. — Том Ям воскресит нас и даст сил! — весело заявлял мистер Пак, собирая чемоданы. И вот уже три дня омеги отдыхали на Пхукете, развлекая себя небольшими экскурсиями в попытке отвлечься от терзающих мыслей. Тэхён провел рукой по водной глади, чувствуя успокаивающую прохладу омывающих ладонь струй. Слегка наклонившись, он оттолкнулся от песчаного дна и поплыл вперед, с готовностью отдаваясь объятиям моря. Тёплые воды ласкали его тело, словно дыхание любовника, даря частички солёного вкуса на губах. Отплыв на некоторое расстояние, омега развернулся на спину и расслабленно закрыл глаза, позволяя мерному покачиванию волн убаюкивать усталый разум. Лишь негромкие гребки успокаивали течение, пока неумолимое морское течение не отнесло его чуть в сторону — в зону разноцветных кораллов, где Тэхёна тут же окружили стайки ярких, пёстрых рыбок. Выпрямившись в воде, омега практически сразу же столкнулся взглядом с молодым, поразительно красивым альфой. Его тёмные глаза молниеносно захватили Тэхёна в плен, безжалостно затягивая в свой омут. «Боже, что это со мной?» — мелькнуло растерянно в голове, когда омега осознал, что уже излишне долго пялится на незнакомца. Тэхён торопливо отвел взгляд и поспешил отплыть подальше, избегая подобных искушений. Однако даже удаляясь, он продолжал ощущать на себе жар этого пронзительного взора, обжигающего самые потаённые струны души. Отныне его мысли занимал лишь образ этого альфы — надменного и горделивого, рожденного, казалось, из самой стихии огня и воли. Подобно смертельно опасному вихрю, эта встреча запечатлелась в сердце омеги, роняя первое семя возрождения интереса к жизни. — Милый, не уплывай далеко! Вернись на берег, тебе нельзя так долго напрягаться. — услышал он голос папы Чимина. Но не успел Тэхён сориентироваться, как его внезапно толкнуло волной от проехавшего неподалеку катера. Мощный вал отбросил омегу в сторону берега, и он налетел на чье-то тело, даже не заметив, как в следующий миг оказался в крепких объятиях. Подняв голову, Тэхён замер, встретившись взглядом с тем самым альфой. Молодой парень придерживал его, мягко поглаживая большими пальцами по обнаженной спине. Тепло от этих рук разливалось по телу омеги жаркими волнами, стекая ниже и завязываясь тугим узлом в низу живота. Запах же альфы — сладкий, подобно любимому Тэхёном шоколаду — проник в легкие, отравляя каждый вдох опьяняющей эссенцией. «Тэхён, соберись и отодвинься от него. Боже, как неловко», — промелькнуло в голове, однако конечности словно онемели, не повинуясь разуму. — П-простите, хён, — наконец пролепетал альфа, смущение которого было столь очевидным. Заметив эту растерянность, омега постарался успокоить младшего мягкой улыбкой: — Что ты, ничего страшного. Я жив-здоров. Однако сам Тэхён ощущал себя ближе к противоположному. Казалось, его тело впервые в жизни очнулось ото сна, зашевелилось, восприняв чувственное воздействие альфы как живительную росу после долгой засухи. Омега боролся с собственным диким, первобытным порывом вдохнуть эту восхитительную эссенцию, забирая ее в легкие до последней капли. Подобные желания были ему незнакомы, а посему — пугающи. Но в то же время отчаянно притягательны. Под своей ладонью, которая все еще лежала на плече альфы, он почувствовал, что тело парня покрылось мурашками — Ты, видимо, замёрз? Может стоит побыть немного на берегу? — ласково произнес Тэхён. Собрав все свои силы, он мягко оттолкнулся от плеча, и, оставив парня растерянно стоять в воде, он направился на берег. — Что за реакция? Ты же взрослый! — ощутив внутри желание обернуться, он тут же себя одернул. — И нечего засматриваться на таких молоденьких! — Милый, может посидим в тенёчке? Посмотри, твоя кожа уже порозовела, так ведь и сгореть можно. — Ох, папа Чимы просто невероятно заботливый человек. — Пойдём, я и коктейль с манго заказал. В действительности Тэхёну вовсе не хотелось уходить. Напротив, он жаждал еще немного побыть рядом с этим «шоколадным альфой». Рядом с ним он впервые за долгие месяцы ощутил, как боль и отчаяние покидают его сердце, уступая место умиротворению и странному, щемящему желанию обнять альфу. Однако внутренний голос вновь одернул омегу, напоминая, что он намного старше этого юнца, к тому же беременный. Его жизнь больше не принадлежит ему одному. Опустившись на шезлонг, Тэхён медленно потягивал прохладный коктейль, из-под опущенных ресниц наблюдая, как альфа собирает свои вещи. «Нет! Я должен еще раз вдохнуть его запах, пока он не ушел!» — и омега снова направился к воде. — Милый, может наденешь шляпу, солнце сильное, ещё схлопочешь тепловой удар. — Я хочу ещё разок окунуться, у нас всего десять минут осталось, а шляпа только помешает. Последние минуты омега стоял на берегу и наблюдал за альфой, который, как истинный джентльмен, помогал омегам подниматься на борт их лодки. «Какой же он замечательный. Он точно станет отличной опорой для своего омеги». — Так думал Тэхён, глядя, как Альфа последним поднимается на борт, и лодка уносит его далеко от него. — Как же я завидую твоей омеге… — прошептал Тэхён. «Как же я завидую твоему альфе». — подумал Чонгук.