Хён, ты - мой омега.

Выходные пролетели стремительно, словно птицы, не оставив и следа в памяти альфы, кроме образа того самого омеги. Тёплые глаза цвета расплавленного мёда и нежные руки, подобные лепесткам распустившейся розы, не выходили из его головы. Легкое прикосновение этих рук он все еще ощущал на своих плечах, поэтому периодически прижимался к этому месту ладонью, пытаясь уловить ускользающее тепло и аромат. Он видел, как омега провожал взглядом лодку, когда они отплывали с острова, и этот грустный взгляд запечатлелся в его сердце. Тогда альфе кое-как удалось подавить нахлынувшее, подобно волне, желание — спрыгнуть и рвануть к нему, окунуться в омут его очарования. Все дни, что они с Хосоком провели на золотистом пляже Патонг, в каждом беременном омеге он искал свое чудесное создание, что держал еще недавно в своих объятиях, впитывая его тепло и дыхание. Словно утопающий в бескрайнем море, он цеплялся за эти воспоминания, не желая расставаться с ними. Он понимал, что не может ничего предложить взрослому омеге, что тот, вероятно, уже связан узами брака и вряд ли будет менять свою жизнь ради школьника. Но он жаждал иметь возможность видеть его, пусть и издалека, наблюдать за своим чудом, подобно тому, как восхищаются редкой драгоценностью или произведением искусства. — Чон Чонгук! Ты вообще меня слышишь? Я к тебе обращаюсь. — Хосок стоял посреди комнаты с рюкзаком в руках, с удивленно распахнутыми глазами. —Здравствуйте, уважаемый! Рад, что ты соизволил обратить на меня внимание. Я раз пять тебя звал, снова задумался о чем-то? — его улыбка изменилась и теперь он напоминал больше чеширского кота, нежели человека. — Если ты мечтаешь о той омежке с шикарными формами, то надо было её хотя бы сфоткать, потом бы нашли её через интернет. — Ой, дураааак. — Чон схватился за голову. — А ведь и правда, мне нужно было его сфоткать. — Его? — Хосок поднял высоко бровь. — Это же была девушка-омега. Или ты кого-то другого присмотрел? — Хося, чего уж теперь. Я упустил шанс задолго до нашего знакомства. Тот омега явно не свободен. — Знаешь, как говорят? От судьбы не уйти, если он — твоя судьба, то вы встретитесь обязательно! Хотя… у тебя впереди ещё столько омег, ты со счета собьешься, вся старшая школа у твоих ног. Так что, ты его забудешь со временем. — Он накинул на плечо рюкзак. — Погнали. Нас такси ждёт. Возвращаемся в Сеул, детка! — пропел Хосок. Чонгук вздохнул и встал с кресла, а, подойдя к другу, отвесил ему шуточный подзатыльник. — Пошли, дуралей! — альфа расплылся в хитрой улыбке. —Кто последний, платит за такси. — И сорвался к двери. — Ээээ… так нечестно! — завопил Хосок, пытаясь его догнать.

***

На стойку регистрации парни прибежали, можно сказать, в последний момент, за двадцать минут до окончания посадки. Спасибо приложению вызова такси, что, по мнению Хосока, «изменило» пункт назначения самостоятельно. А вот Чон думал, что это все произошло благодаря кривым пальцам друга, что любит выбирать адреса на карте, а не с помощью поиска, встроенного для всех нормальных людей. Быстро пройдя паспортный контроль, они побежали на посадку. Влетая с шумом в салон самолёта, наспех заняли свои места и вместе громко выдохнули. Сердца колотились, словно пытаясь вырваться из грудных клеток, а легкие жадно хватали воздух, наполняя организм кислородом после бурной гонки. — Мы никак не можем без приключений, — выдохнул Чонгук, пытаясь отдышаться после их безумного забега. Его лицо озарила широкая улыбка, а глаза весело блестели, словно два озорных бриллианта. Он застегивал ремень безопасности, будто была опасность того, что самолет резко взметнется в небо, не дожидаясь их. — И это никогда не надоест, — добавил он, ухмыляясь. — Согласен, — рассмеялся Хосок, его грудь вздымалась, как после марафона. Казалось, легкие вот-вот выпрыгнут наружу, требуя свежего воздуха. — Ну что, шесть часов, и мы дома? Я спать, ты как хочешь, — он поерзал, устраиваясь поудобнее в кресле, будто пытался вжаться в него всем телом. — Будут кормить — меня не будить, — пробурчал парень, натягивая капюшон до самого носа. — Хорошо, спи, — усмехнулся Чонгук, наблюдая за комичными манипуляциями друга. Он перевел телефон в авиарежим, подключил наушники и включил плеер, готовясь к долгому перелету. Почти шесть часов наедине со своими мыслями, в которых все также царствовал омега — его непостижимое чудо, окутанное ореолом загадочности и очарования.

***

Тэхен удобно устроился в мягком кресле самолета, уступив место у иллюминатора папе Чимина. Солнечные лучи, просачиваясь сквозь толстое стекло иллюминатора, ласково освещали его утомленное лицо, придавая ему умиротворенный вид. — Милый, тебе удобно? — В голосе старшего омеги слышалась искренняя забота, а взгляд был полон нежности, когда он посмотрел на Тэхёна. — Да, все хорошо. Вы написали Чимину, он нас встретит? — Тэхен улыбнулся, чувствуя себя в безопасности рядом с этим человеком, ставшим для него вторым отцом. — Он отправит за нами водителя. У него переговоры по твоей выставке, — мистер Пак, поправляя плед на коленях младшего. — Ясно. Тогда я, пока летим, подготовлю каталог, — Тэхен потянулся к сумке, но теплая рука остановила его движение. — Лучше бы поспал, милый. Выглядишь так, будто не отдыхал, а работал на галерах, — с мягкой улыбкой произнес старший омега, положив свою теплую ладонь на бледную щеку Тэхёна. — Ты такой бледный. Отложи все, прошу, поработать ты всегда успеешь. Тэхен прикрыл глаза, наслаждаясь нежным прикосновением и заботой, окутавшей его подобно мягкому пледу. — За шесть часов до Сеула я успею и поспать, и поработать. А вот вы отдохните. Наверное, устали со мной возиться, — тихо произнес он, опасаясь обидеть своего старшего. Но Пак Тэмин лишь рассмеялся, и в его глазах заплясали озорные искорки. — Что ты?! Ты же мне как сын. Я вовсе не устал, милый. Мне это в радость, заботиться о тебе и твоем малыше, — с любовью произнес он, легонько поглаживая едва заметный животик Тэхёна, скрытый под свободной одеждой. Его беременность мог бы выдать запах молока, что смешался с природным запахом омеги, и сделал его похожим на вишнёво-сливочное мороженое, но он больше не был насыщенным и ярким как прежде. Даже сам Тэхён его еле улавливал — лишь легкие нотки сладости, словно отголоски прошлого. Напоминанием о былом аромате оставалось нежное «Вишенка» из уст Чимина, что согревало сердце Тэхёна подобно лучику солнца. Врач заверил омегу, что это все временно, и запах вернется, как только психологическое состояние придёт в норму. Однако в глубине души Тэхён испытывал смешанные чувства. С одной стороны, его тревожила потеря части своей природы, но с другой — это даже радовало. Если запах не вернется, то невозможно будет им спровоцировать окружающих его альф, подвергая себя и ребенка опасности. Тэхён перевел взгляд на старшего омегу, сидящего рядом, и почувствовал, как в груди разлилось тепло. Этот человек, ставший для него опорой и поддержкой в трудную минуту, смотрел на него с такой нежностью и заботой, что хотелось расплакаться. — Я вам так благодарен, мистер Пак, — тихо произнес Тэхён, накрывая ладонь старшего своей рукой, будто пытаясь передать часть благодарности через прикосновение. — Если бы не вы и Чимин, я бы не знал, что делать. Глаза мистера Пака затуманились от эмоций, и он перехватил ладонь Тэхёна, сжимая ее в своих мягких ладошках. — Мы тебя очень любим, милый, — прошептал он, поглаживая большим пальцем тыльную сторону руки младшего омеги. — Пообещай мне, что не будешь весь полет работать. Тэхён кивнул, чувствуя, как к горлу подступает комок. Осторожно высвободив руку, он потянулся к сумке и достал планшет. — Конечно, — ответил он, пытаясь сдержать подступающие слезы благодарности. Где-то в дальнем конце салона раздался шумный гомон голосов, видимо, опоздавшие пассажиры наконец добрались до своих мест, пробегая по проходу и роняя сумки. Мистер Пак отвлекся и обернулся через плечо, пытаясь рассмотреть виновников переполоха. Его лоб слегка нахмурился, а губы сжались в тонкую линию неодобрения. — Какие-то мальчишки, — пробормотал он, качая головой. Однако через мгновение морщинки на его лбу разгладились, а уголки губ приподнялись в снисходительной улыбке. — Ну, главное, что успели. И надеюсь, больше не будут шуметь. Он поерзал, устраиваясь поудобнее в мягком кресле, и надел на глаза маску для сна, отрезая себя от внешнего мира. Его грудь мерно вздымалась в такт дыханию. — Тэхён, милый, разбуди меня за час до посадки, — попросил старший омега, чуть приподняв уголок маски. — Хорошо, — кивнул Тэхён, наблюдая за ним с нежной улыбкой. Он погрузился в работу над каталогом, который, кстати говоря, он обещал Чимину подготовить еще две недели назад, но так и не собрался. Пальцы омеги порхали по экрану планшета, формируя файлы и распределяя рисунки по страницам. В последнее время ему все больше хотелось лениться, расслабляться и… шоколада. Тонкий аромат какао внезапно ударил в нос, и Тэхён замер, жадно втягивая воздух. С надеждой на то, что в полете ему перепадет к чаю его любимое лакомство, он перевел взгляд в сторону бортпроводников, которые грациозно передвигались по проходу, устраиваясь на своих местах перед взлетом. Эх, скорее бы подали чай и перекус. «Тут точно будет шоколад», — промелькнула мысль, и Тэхён облизнул губы в предвкушении сладкого удовольствия.

***

Уже около трех с половиной часов прошло с начала полета, когда Чонгук почувствовал, как ноги начали неметь от долгого сидения. Он решил немного размяться и пройтись по салону, освободив затекшие конечности. Осторожно высвободившись из кресла, стараясь не разбудить дремлющего рядом Хосока, альфа двинулся вдоль прохода. Большинство пассажиров погрузилось в сон, устав от предполетной суеты. Некоторые, приникнув к экранам гаджетов, что-то смотрели или читали, а кто-то вел тихие беседы, стараясь не нарушать царящую вокруг умиротворенную атмосферу. Чон шел, неспешно переставляя ноги в сторону хвоста самолета. Дойдя до конечной точки, он развернулся на пятках, прежде чем пуститься в обратный путь. Но через пару шагов альфа замер, словно пригвожденный к месту. В противоположной части салона его взгляд выхватил фигурку человека, слишком сильно похожего на омегу, которого он встретил на острове. Сердце Чонгука забилось быстрее, а в груди разлилось тепло надежды. Он не мог поверить своим глазам и ускорился, пытаясь догнать мужчину. Но не успел — омега шагнул в туалетную комнату как раз в тот момент, когда альфе оставалось до него всего пару шагов. Чонгук замер, взволнованно дыша и не отрывая взгляда от закрывшейся двери. Он надеялся, что не ошибся, и каштановое облако волос принадлежит именно тому, кого он мечтает увидеть уже несколько дней. Альфа чувствовал себя так, будто сходил с ума по этому омеге. В свои девятнадцать он впервые испытывал нечто подобное — острое, всепоглощающее чувство, будто без этого человека он просто не может жить, будто без него у альфы недостаток кислорода. Чонгук пытался убедить себя, что одного мимолетного взгляда недостаточно, чтобы настолько потерять голову, что любви с первого взгляда не существует. Но сейчас, стоя напротив двери, он был готов сорвать ее с петель, лишь бы оказаться лицом к лицу с омегой, утолить эту сводящую с ума жажду. Дверь туалетной комнаты резко распахнулась, и из нее практически выпал очень бледный омега. Чон тут же бросился вперед и подхватил хрупкую фигуру, бережно прижимая к себе. В том, что это именно тот, кого он ожидал увидеть, альфа не сомневался ни секунды — каштановые локоны, утонченные черты лица, все такое знакомое и желанное. Однако хорошее состояние омеги вызывало большие опасения. — С вами все в порядке, хён? — обеспокоенно произнес Чонгук, крепче обхватывая рукой тонкую талию мужчины, чтобы тот не рухнул на пол. Второй ладонью альфа осторожно приподнял подбородок омеги, заглядывая в его медовые глаза в поисках ответа и убеждаясь, что тот в сознании. Омега слабо поднял взгляд, пытаясь сосредоточить расфокусированный взор на лице своего спасителя. В тесной кабинке туалета ему внезапно стало плохо — сначала его бросило в жар, и капельки пота выступили на висках и над верхней губой. Но буквально через мгновение ледяной озноб пробрал до самых костей, сделав кожу мертвенно-бледной. Голова закружилась, желудок скрутило тошнотворной волной, и его вырвало. Наблюдая, как желанный чай и шоколадный кекс покидают его организм, омега решил, что лучше выйти из кабинки. Даже если после этого ему станет так плохо, что он потеряет сознание, главное — чтобы его смогли увидеть и оказать помощь. — Мне просто стало нехорошо. Наверное, мне не стоило обедать в самолете, — произнес он дрожащим голосом и слабо хихикнул, пытаясь скрыть смущение и отгородиться от слабости, сковавшей тело. — Позвольте проводить вас, хён? — мягко уточнил Чонгук, заглядывая в глаза омеге с нежностью и четким намерением не отпускать его. Он не хотел выпускать это хрупкое создание из объятий, но стоять здесь, в проходе, тоже не лучший вариант. Альфа быстро уточнил у проходящей мимо стюардессы место омеги и, получив ответ, постарался максимально бережно перехватить его тело, чтобы тому было удобно опираться на сильное плечо. — Куда смотрит ваш альфа? И почему он только отпустил вас одного? — с возмущением пробормотал Чонгук, едва сдерживая раздирающий его гнев, направленный на того, кто допустил такое небрежение к своему омеге. Эти глупые, бессмысленные вопросы помогали дать выход эмоциям. — Пойдемте, держитесь за меня, — ласково добавил он, крепче обхватывая талию мужчины и осторожно ведя его по проходу. Чонгук бережно вел омегу к креслу, указанному стюардессой. Усадив хрупкое создание, он осторожно откинул спинку, чтобы мужчине было удобнее устроиться. Затем альфа нагнулся и пристегнул ремень безопасности, заботливо подбирая длину так, чтобы он не давил на едва заметный животик омеги. Встав на колени прямо рядом с проходом, Чонгук взял теплую ладонь мужчины в свои руки. — Я могу узнать, есть ли врач на борту? — тихо произнес он, заглядывая в глаза омеге. Тот слегка помотал головой, отказываясь от предложения. Альфа робко кивнул, принимая его решение. — Если вам понадобится помощь… любая, хён, — произнес он едва слышным голосом, не переставая поглаживать большими пальцами тыльную сторону ладоней омеги. Чонгук наслаждался шелковистостью его кожи и близостью к мужчине, который в последнее время стал неотъемлемой частью его влажных фантазий, жарких грез. — Позовите меня. Я сижу в четырех рядах от вас. Просто поднимите руку, и я прибегу. Я сделаю для вас все, что только попросите, — слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их обдумать, окрашенные нежностью и страстным порывом. Омега открыл глаза, и его взгляд был уже более осознанным, сфокусированным. Уголки припухших губ приподнялись в едва заметной улыбке. — Спасибо тебе, мой шоколадный, — негромко произнес он, перехватывая руки альфы и легонько сжимая их в ответ. — А теперь иди на свое место. Мне уже лучше. Спасибо тебе за твою помощь. Улыбка коснулась его губ, а в медовых глазах снова заплясали огоньки тепла и нежности. Все это — ласковый взгляд, теплые ладошки, мягкие слова, особенно это тихое «мой» — сработало как спусковой крючок. Чонгук почувствовал, как по коже от этих слов расползаются мурашки возбуждения, а внизу живота сладко сжался крепкий узел желания. Теперь он с ужасом думал, как скрыть от своего чуда то, насколько сильно возбужден от этого невинного прикосновения. Он буквально молился, чтобы омега не заметил. А омега заметил. И не только возбуждение юного альфы смутило его до глубины души, заставив опустить взгляд и отвернуться, но и собственные чувства, вспыхнувшие подобно искре в сухом хворосте. Тэхён сам был в шаге от того, чтобы потянуться вперед к соблазнительным губам этого мальчика. То, что он так отчаянно хотел этого, пугало до дрожи в теле, до звона в ушах. Психолог, который все это время работал с омегой, помогая ему справиться с травмой, предупреждал, что после пережитого Тэхён будет инстинктивно отталкивать альф и ограничивать любое общение и взаимодействие с ними. Это был защитный механизм психики, призванный уберечь от новой боли. Но этот мальчик… Тэхён чувствовал, что безвольно таял в его объятиях, любое касание, даже взгляд юного альфы заставляли тело трепетать, а сердце биться чаще. И все, что он пытался сейчас сделать — тщательно скрыть тот факт, что этот парень интересовал его, привлекал на каком-то глубинном, инстинктивном уровне. Скрыть даже от себя самого эту робкую, хрупкую искру влечения, готовую вот-вот разгореться пламенем. — Я вынужден настаивать на том, что вам нужна помощь альфы. Поэтому… — Чонгук повернулся к пассажиру, что сидел через проход от омеги. — Простите, —обратился он к мужчине. — Мы можем с вами поменяться местами? Я сижу на пару рядов дальше. Моему другу плохо, я хочу быть рядом, если ему понадобится помощь. «Молодец, Чонгук, и рядом с омегой побудешь, и стояк всему салону не продемонстрируешь». — Да, конечно. — Взрослый мужчина-омега встал и пошёл на место Чонгука. — Хён, я буду рядом с вами. Не стесняйтесь обратиться, если что-то понадобится. — Альфа произнес эти слова тихонько, наклонившись почти к самому уху омеги. Лёгкий запах вишни с нотками молока проник в его нос и заполнил собой лёгкие. Аромат был слабым, но таким прекрасным и будоражащим, что Чонгуку стоило огромных усилий, чтобы не припасть губами к шее омеги. Тэхён чувствовал тепло от дыхания юного альфы на коже, чувствовал его усиливающийся запах шоколада и боялся сорваться. Желание постепенно завоёвывало его, дыхание становилось тяжелым, а рот наполнялся вязкой слюной. Он старался не шевелиться и не открывать глаза. «Держись, Тэхён. Он же совсем ребёнок. Да, высокий, да с великолепным телом и запахом… но он ребёнок! А ты… ты беременный омега, у которого сломана жизнь. И такой ты никому не нужен. Тем более ему.»

***

Чонгук последний час наслаждался тем, что сквозь опущенные ресницы наблюдал за омегой, который, словно рыбка с кораллового острова, всем своим видом и действиями убаюкивал сознание альфы и заполнял собой мозг. Омега уже пришёл в себя, достал планшет и что-то в нем делал. Хмуря бровки и закусывая губу зубами, тут же облизывая её. Он старательно водил пальчиками по экрану, а альфа представлял, как эти пальчики, порхая, касаются его тела, как проходятся по груди, касаясь сосков, как ловко обхватывают его член плотным кольцом и плавно скользят по нему. Омега шумно выдохнул и снова облизал свои пухлые губы, а альфа кое-как сдержал грудной хриплый рык, сжав подлокотники руками и задержав дыхание. От этого действия старшего альфа чуть не спустил в штаны. «Соберись! Ты так можешь его напугать!» — думал про себя Чонгук, но, стоило ему закрыть глаза, воображение подбрасывало жаркие картины с участием омеги. В то же время Тэхён видел, как альфа впился руками в подлокотники и напрягся всем телом. Эта картина завораживала, омега закрыл глаза, представляя как было бы приятно оседлать бедра этого мальчишки и почувствовать как эти сильные руки сжимают его попку, притягивая к себе ближе. Тело горело, желание поскорее прижаться к этому шоколадному мальчишке росло с каждым вздохом. «Остановись, Тэхён!» Омега убрал планшет, закрыл глаза и отвернулся, чтобы не видеть альфу. А вот Чонгук, поняв, что больше не в силах сдерживать эрекцию, резко поднялся и направился в туалет. Закрыв дверь, он тут же спустил джинсы и белье до колена и, положив ладонь на упирающийся в живот член, сделал первое скользкое движение. Предэякулята было столько, что белье пропиталось влагой, но не это сейчас волновало альфу. Он хотел бы сейчас быть погруженным в тело вишнёвого омеги и нежно втрахивать его в кровать до тех пор, пока его ласковый голос не охрипнет от стонов, а не дрочить на его светлый образ в туалете самолёта. Если бы альфа знал, что омега его грёз сейчас пытается привести себя в чувства в противоположном конце самолёта.

***

Тэхён умыл лицо холодной водой и посмотрел на себя в зеркало. — Дожили. Тебе без пяти минут тридцать, а ты готов передернуть в туалете самолета! Так и до секса в общественных местах недалеко. — Он горько улыбнулся своему отражению. — А ведь он у тебя уже был… в офисе… — Тэхён вспомнил, как высокий и сильный альфа ударил, и тело омеги отлетело на пол, как он пытался подняться, хватаясь за ножку офисного стола. Вспомнил, как альфа пинал его, и сознание омеги ускользало. Как это животное разложил его на столе и начал рвать на нем одежду. Как омега скулил от боли, когда тот входил разрывая его. Как альфа вбивался в его тело, вдавливая в столешницу и продолжая наносить удары, заламывать руки и вырывать волосы. Как распирало тело от узла. Слезы текли по лицу омеги. — И ты ещё можешь мечтать о этом юном альфе? — спросил он у своего отражения. — Забудь! Ты грязный, использованный омега! Ты недостоин! Он открыл воду и стал остервенело смывать с рук и лица только ему видимую грязь. Слезы катились по его щекам, обжигая кожу. — Ненавижу. — Прошипел омега, глядя на себя в зеркало. — Сэр, с вами все хорошо? — за дверью послышался голос стюардессы, что ранее показывала Альфе место, где сидит Тэхён. — Да. Все в порядке. Мне ещё минута нужна. — Ваш друг переживает. Я ему передам. «Он не мой друг.» — Хотел было сказать омега, но не стал. Потратив ещё пять минут на то, чтобы привести себя в порядок, он вернулся на место, где его встретил обеспокоенный взгляд юного альфы. — Вы в порядке, хён? — Да, все хорошо. Ты, правда, можешь вернуться на свое место. Я в порядке, да и мой папа, — так он иногда называл папу Чимина, чтобы не объяснять, кто они друг другу, — скоро проснётся, и я буду под присмотром. Альфа поднялся с кресла и шагнул к омеге. Он, несмотря на свой возраст, был выше старшего почти на полголовы, поэтому Тэхёну пришлось поднять голову, чтобы посмотреть в глаза альфе. Чёрный омут глаз напротив засасывал, и омега почувствовал, что снова теряет контроль. —Хорошо, хён. — Альфа старался быть спокойным. — Пообещайте, что будете беречь себя. — «Для меня», — хотел добавить, но не стал. — Я обещаю, — тихо произнес Тэхён. — Твоему омеге повезло иметь рядом такого внимательного альфу. Омега мягко улыбнулся и присел на свое место. Юный альфа опустился на колени и снова помог застегнуть ему ремень безопасности, продлевая время рядом с хёном, пытаясь надышаться слабым запахом вишни. — Прощайте, хён. — Опустив голову, он поднялся и быстрым шагом направился к своему месту. — Прощай. — Почти беззвучно произнес Тэхён. — Милый, мы уже подлетаем? — зевая и потягиваясь, произнес папа Чимина. — Да. Мы почти дома.