Хён, ты - мой омега.

Тэхён берёт его за подбородок и смотрит в глаза. — Тэ… Тэхён понимает, что больше не может сопротивляться огню, что расползается внутри, когда он смотрит на альфу. А Чонгук замирает от того, как на него омега смотрит сквозь россыпь пушистых ресниц, губы облизывает, и, нервно выдохнув, отпускает себя и мягко целует. У альфы голова кругом, ведь Тэхён сам поддаётся вперёд, сам касается губами невинно, на мгновение, словно пробуя свои ощущения. Гук чувствует, как мурашки расползаются по телу, проходят по позвоночнику и дарят приятное напряжение. Тэхён сильнее тянет Гука к себе, губ касается чувственно, сминает мягко, а у альфы ладони начинают потеть, и стук сердца грохотом отражается в перепонках. Тэхён ведет руками по плечам Гука и смыкает их в замок на его шее. Он чувствует каждую клеточку своего тела, каждый вдох сбивается от этих ощущений. Спустя столько времени он позволяет себе расслабиться. Почувствовать касания губ альфы. Голова начинает кружиться, он отстраняется. Чонгук смотрит ласково, заботливо заправляет прядь волос за ушко и невесомо целует в висок. Тэхён трогательно жмурится, от чего между бровями кожа слегка сжимается, а альфа губами этого места касается, расслабляя и вызывая мягкий вздох у омеги. Обоих охватывает сладкое упоение. Не сдержавшись, Чонгук продолжает, мажет губами под скулой. Следующий поцелуй в шею приводит к очередному полустону… Но стоит Чонгуку руками страстно сжать предплечья омеги, а губами сильнее втянуть кожу на плечах, страх синим пламенем вспыхивает в теле омеги. Страх, что сейчас придет боль. Страх за свою жизнь… Тэхён резко делает шаг назад и альфу отталкивает. Чонгук не сразу понимает, что происходит, и не успевает его подхватить, от чего омега глухо спиной ударяется о дверь и тут же по ней на пол безвольно сползает. — Прости. Прости. — Тэхён глаза на Чонгука поднять боится, лицо ладонями закрывает. — Я всё испортил. — Ты не ушибся, хён? — Чонгук касается плеча Тэхёна и мягко сжимает, на что не получает никакой реакции. То, что сейчас произошло, немного обескуражило, и альфа слов не может подобрать. Он взял омегу за руку. — Хён, поднимайся. Альфа помогает встать омеге и усаживает его на кровать. Он бешено думает, как объяснить омеге, что произошедшее его не смущает, что он понимает его, и что ждать Чонгук готов сколько потребуется. — Хён, ты ничего не испортил. Это я поторопился. Прости. — Чонгук ладошку Тэхёна берет в руку и слегка сжимает, понимая, что ему это разрешают и руку не забирают, выдыхает. — А ты… ты дал надежду на то, что мои чувства к тебе могут быть взаимны. Если ты не чувствуешь себя сейчас готовым, не чувствуешь себя в безопасности… я подожду, хён. — А если я никогда не смогу почувствовать себя в безопасности? — безликим тоном произносит омега. Чонгук спускается с кровати на пол и на колени встаёт перед ним. — Чон Тэхён, — произносит альфа тоном, не терпящим пререканий, — ты всё сможешь. И я буду рядом, буду помогать тебе справиться с этим. — Мне так страшно, Гуки, — сдерживая слёзы, произносит омега. — Всем бывает страшно, хён. И ты не должен этого стыдиться. Мне тоже страшно. — Омега удивлённо на альфу смотрит. — Мне за тебя страшно. Страшно, что подведу тебя. За ребёнка страшно. Страшно, что губ твоих больше не коснусь никогда. У Тэхёна взгляд будто оживает, и Чонгук слабеет от тепла, что в нём разливается. — Можно я сегодня у тебя останусь? — робко спрашивает омега. — Конечно, хён, — спокойно произносит Чонгук, а сердце его кульбиты в груди крутит. Тэхён быстро засыпает, успокоенный феромонами юного альфы. А Чонгук рядом с ним почти не дышит и уснуть не может. Лежит, лицо омеги рассматривает, которое в луче лунного света, что через окно пробирается, словно портретом принца сказочного кажется. Альфа вздыхает. — Я так сильно люблю тебя… Тэхён.

***

— Папа, ты ведёшь себя хуже ребёнка! — Чимин устало плюхается на кровать родителя и с укоризной на него смотрит. — Я иногда думаю, что у нас дома старший — это я. — Не передергивай. Я своё мнение высказываю. Мне этого в своём доме нельзя делать? Чимин вдохнул глубоко и медленно выдохнул, сложив губы трубочкой и руками выдох сопровождая. — Пап, я очень устал. Правда. Давай завтра поговорим о том, стоит или нет здесь оставаться мистеру Кану. Хорошо? — Чимин бросил на Тэмина жалобный взгляд и сложил ладони в умоляющем жесте. — Меня Юнги ждёт, а он, как и мы с тобой сегодня, пережил стресс, и не маленький. Пожалей нас. М? Тэмин на сына смотрит, и глаза его становятся влажными. — Я мог тебя сегодня потерять. Как бы я жил без тебя? — Омега рядом с сыном садится, а Чимин его руки своими ладонями накрывает и легонько поглаживает. — Папа, я бы никогда тебя не оставил. — Чимин чувствует, что скоро сам расплачется. — Знаешь, мне было страшно, но я ни на секунду не сомневался, что выберусь оттуда. — Больше не смей помогать всяким проходимцам, — дуется Тэмин. — А бабушек переводить через дорогу можно? — Не смешно, — омега толкает легонько сына в грудь. — Что тебе на завтрак приготовить? — Тэмин пытается переключить самого себя на другую тему. — Мне всё равно, я люблю твои завтраки больше, чем твои ужины, — подтрунивает над папой сын. — Ну и ладно. Буду готовить для Юнги! Испеку булочки с корицей и яблоками. Он их любит. Раз он мой новый сын, буду его баловать. — Хорошо, балуй. Он будет счастлив, что для него стараются. Чимин из комнаты папы выходит с улыбкой, но, закрыв за собой дверь, срывается на слёзы. Как же ему страшно было! Как он переживал, что не увидит больше любимых людей. Он медленно двинулся к своей комнате. Осознание произошедшего медленно расползалось по телу, заставляя его дрожать. Нет, надо собраться. Юнги не должен его таким видеть. Омега долго стоит перед своей дверью и, держась за ручку, дыхание успокаивает. — Чимин, — голос Юнги такой тихий и от него веет прохладой. — Почему здесь стоишь, не заходишь? — Думал, ты уснул. Боялся, что дверь резко открою и разбужу тебя. А тебя там не было… — Я за водой спускался, — альфа продемонстрировал графин с водой в одной руке и два стакана во второй. — Поднимаюсь, а тут ты медитируешь… Может зайдём? Омега смахнул с щеки слезу и потянул дверь на себя. Юнги понимает, что сейчас омеге нужно почувствовать себя в безопасности. Поэтому он каждое действие своё комментирует, тихо помогает Чимину переодеться, почистить зубы и укладывает его на кровать. Чимин в тело альфы вжимается и рукой его накрывает, себя будто пряча в кокон из тёплых объятий. — Потерпи меня таким немного, — шепчет Чимин. — Я уже записался к психологу. Я быстро оправлюсь. — Главное, позволь мне быть рядом, — отвечает альфа, — не отдаляйся. Хорошо? — Поцелуй поможет тебе почувствовать, что я рядом? Юнги не отвечает, а только легонько кивает. — Тогда поцелуй меня, мой альфа.

***

Уснуть Тэмину не удаётся, наверное, нервное потрясение уж слишком велико или, как говорит его отец: «возраст». Поэтому он решил спуститься на кухню и заварить себе какой-нибудь чай из своей коллекции Перебирая искусно сделанные под старину металлические баночки в шкафу, он остановился на «рождественской фантазии» — чёрном чае с имбирём и корицей. Омега щёлкнул чайник и замер, наблюдая, как пузырьки в воде начинают медленно разгоняться и нестись к её поверхности. Он слышит тихие шаги за спиной, но они его не пугают, он уверен, что это Кан. Однако повернуться и посмотреть ему в глаза как-то неловко. Тэмин закусывает щеку изнутри, резко выдыхает носом и произносит: — Мистер Кан, вы будете чай? — Не откажусь, — басит альфа и делает шаг к столу у окна. — Я не хотел вас подкараулить или напугать. Я просто… — А я и не думал, что вы меня напугать хотите, — ответил Тэмин, всё ещё стоя к альфе спиной. Ему чертовски стыдно. За его поведение днём, за то, что наорал в участке и велел «освободить комнату в ближайшие часы», за то, что устроил скандал вечером, узнав, что альфа остаётся. «Пап, признайся. Тебе просто нравится Кан. Вот ты и «дергаешь» его за хвост», — причитал Чимин, когда они ехали вечером домой. — «И ты ему нравишься. Стал бы он молча это всё терпеть?!» Нравится… Слово-то какое! В их-то возрасте! — Сколько вам лет? — как-то невпопад спрашивает Тэмин. — Пятьдесят. Точнее, исполнится в марте. — Значит, я вас старше, — хмыкнул Тэмин. — Мне уже пятьдесят два. Он взял чашки и перенёс их на стол, следом поставив туда стеклянный заварник, в котором медленно раскрывались листы заварки, делая цвет чая ярким и насыщенным. — Вы выглядите моложе. — Ну я и по горячим точкам не гастролировал. Хотя, как вы могли уже заметить, бои идут не только там. Он налил чай в чашки и достал из холодильника красивую коробочку. — Это моти. Мы с Чимином балуем себя иногда. Они вкусные. Угощайтесь. Альфа кивнул, но десерт не взял. Сладкое он не любит, а вот сладковатый аромат омеги, что сидит напротив, он вдыхает с удовольствием, разбавляя его глотками ароматного чая. — Как Чимин? — Он говорит, что в порядке. — Когда парни попадали в плен, первое, что делали по возвращению их на базу, это направляли к психологам, — тихо озвучивает альфа. — Он уже записался на сессию. — Терапия рекомендуется и семьям, мистер Пак. Омега молчит, сверлит поверхность стола глазами и губы покусывает. Тишина повисает такая, что, кажется, слышно, как ночной ветерок за окном, гуляя, играет всем, что на пути попадается. — С отцом Чимина мы познакомились на первом курсе, в самый первый день в универе, — неожиданно начинает Тэмин. Лицо его озарилось внутренним светом, и он мечтательно улыбнулся. — Всё было волшебно: долгие свидания, прогулки, море цветов, ухаживания. Он клялся в вечной любви, носил меня на руках, осыпал подарками… и меня затянуло в эти чувства как в омут. Я был счастлив. — Омега сделал глоток чая и достал из коробочки пирожное. — Знаете, как я обрадовался, узнав о беременности? Я реально прыгал от счастья и пищал, как блаженный улыбался всем и всему. Мне тогда было двадцать два, я — отличник в учёбе, рядом любимый и любящий альфа, есть своя квартира, друзья, планы, поддерживающие меня во всем и морально, и финансово родители, — Тэмин хмыкнул. — Родителям-то я сразу ничего не сказал, а ведь мог. Но я сразу к альфе побежал сообщать о ребёнке. Тэмин замолчал, Кан не торопил его, тоже молчал, понимая, что для омеги сейчас важнее всего выговориться. — Знаете, что я получил в ответ на радостную новость? — омега посмотрел на альфу, будто бы ждал ответа. Поэтому альфа вопросительно поднял бровь, подталкивая его продолжить. — Ультиматум и деньги на аборт — всё по классике. Мой прекрасный принц на деле оказался капризным богатеньким мальчиком. Я обманул его ожидания и принял другое решение. — Тэмин хмыкнул и улыбнулся. — Ни разу не видел, чтобы так быстро вещи собирали и из квартиры вывозили. Темин жевал моти и продолжал свою исповедь. — Я тогда много плакал. Не о том, что остался один с ребёнком, нет. Я не был один… Моя терапия — моя семья, мистер Кан… они меня поддержали. Отец помог с переводом на другую форму обучения, он же поддержал меня, когда я решил пойти в аспирантуру. А папа и бабушка взяли на себя заботу о Чимине на время сессий, да и вообще… они все, при любой возможности, меня и внука баловали вниманием и заботой. Часы на кухне звякнули, и в них пришёл в действие механизм с кукушкой. Механическая птица сообщила о том, что на дворе уже час ночи, и скрылась за резными дверцами. А Кан снова подумал о том, что в этом доме множество таких раритетных штучек, которые он не встречал в быту ни у кого и в шутку про себя называл их артефактами. Он отвернулся от часов и посмотрел на Тэмина. — Отец Чимина? — Оу. Я вычеркнул этого горе-альфу из своей жизни и жизни сына в тот же день. Да он и не стремился что-то о нас узнать. Его даже в свидетельстве о рождении нет. Чимин о нём ничего не знает. Оно и к лучшему, собственно. Я вообще старался сделать так, чтобы ребенок не заметил отсутствие отца. Он никогда о нём не спрашивал, хоть впервые в школе подрался именно потому, что его безотцовщиной назвали. — Тэмин замолчал. — Вы вырастили прекрасного сына, мистер Пак. — Тэмин… — Что? — Вы можете звать меня снова по имени? — Муёль, — вместо ответа произнес альфа. Омега опустил глаза и улыбнулся, пряча улыбку за хрупкой чашкой. Он чувствовал себя слишком комфортно в обществе этого человека, и это немного пугало Тэмина. Кроме этого, он всё больше чувствовал себя виноватым перед альфой, который стоически переносил его нападки и срывы. — Простите меня, Муёль. Я не привык подпускать к себе кого-то нового. Мне это правда нелегко. — Я не обижен, Тэмин. И я понимаю. — Альфа с нежностью смотрел на омегу перед собой, который из грозного льва, коим он был сегодня вечером, на глазах превращался в маленького котёнка. — Правда? — Возможно потому, что вы — поклонник старинных штучек и с подозрением относитесь ко всему новому. Тэмин хихикнул и тут же закрыл рот ладошкой, боясь, что смех побеспокоит тех, кто уже уснул. — Попробуйте посмотреть на меня по-другому. — Вы же не антиквариат, Муёль, — с улыбкой произнес омега и неожиданно для себя коснулся руки альфы. — Но почему же… — Кан перехватил руку Тэмина. — Я — старый вояка и вполне могу быть оловянным солдатиком. Альфа аккуратно поднес руку омеги к губам и, едва коснувшись, оставил на тёплой коже поцелуй-бабочку. — Спасибо за чай, Тэмин, — Кан посмотрел в глаза омеги и мягко улыбнулся. — Вам нужно идти спать. Уже поздно. Я уберу здесь. Позволите? Тэмин кивнул головой. Он как зачарованный смотрел на альфу, который тихо встал, убрал со стола коробку с десертом, а после сполоснул чашки и протёр раковину. Омега тряхнул головой, сбрасывая с себя наваждение, и тенью выскользнул из собственной кухни, прижимая к груди руку, на которой горел поцелуй.

***

Утренние часы омег, у которых есть дети, похожи друг на друга как братья близнецы. И Сокджин бесконечно этому рад. Ведь каждое утро он просыпается от мягкого копошения двух ранних пташек в их с Намджуном кровати. Младшие семьи Ким, не сговариваясь, просыпаются раньше будильников и тут же устремляются в спальню родителей, где устраиваются между ними, прижимаясь холодными ручками и ножками-тростинками к старшим. Намджун недовольно, но мило бурчит на них, а Сокджин причитает, что скоро дети станут старше и затащить их в объятия будет сложно, поэтому сейчас нужно наслаждаться моментом. Альфа вздыхает и сгребает семью в свои объятья, быстро целуя каждого в макушку. Но сегодня что-то пошло не так. Омега проснулся раньше от странной тянущей боли под рёбрами, постепенно перешедшей в пищевод и вызвавшей приступ тошноты. Сокджин стрелой бросился в ванную комнату и присел на пол рядом с унитазом. Побочные эффекты от принимаемых после операции таблеток усилились. К сонливости и головной боли добавилась тошнота. — Малыш, — голос альфы выдавал переживания, а его руки обхватили плечи Сокджина. — Давай я помогу тебе. Намджун подхватил его как перышко и посадил на столешницу возле раковины. — Я тебя умою. Хорошо? — Альфа открыл воду и взял небольшое полотенце. — Малыш, нужно съездить к врачу. Эти таблетки тебя измотали. — Мне осталось пить их всего неделю, — слабым голосом возразил Сокджин. — Я потерплю. — Я не думаю, что это правильно, малыш, — альфа достал зубную щётку мужа и нанес на неё пасту. — Открывай ротик. Действия Намджуна вызвали улыбку у омеги. — Я справлюсь сам. А ты позаботься о себе, — и щёлкнул пальчиками альфу по носу. — Не отвлекайся от щерьёжного рашговора, — продолжал Намджун, не вынимая щётки изо рта. — Я понял. Ты ведь директор школы. Как ты можешь быть несерьёзным? Альфа сплюнул пену и строго посмотрел на омегу. — Я запишу тебя к врачу. Сегодня же. — Но сегодня Леан дома. Как я поеду? — Попросим твоего папу присмотреть… Хотя… Я бы хотел, чтобы он тебя сопровождал к врачу. Альфа тихонько злился. Его муж никогда не относился к своему здоровью так попустительски как сейчас, после операции. Он регулярно проходил обследования и посещал врачей. Благодаря этому саркому обнаружили рано, на первой стадии, и всё обошлось операцией и восстанавливающим медикаментозным лечением. Но после операции омега ездил к врачу через силу, даже на еженедельный плановый осмотр. Иногда на уговоры уходило по нескольку дней, и часто приходилось ехать с ним, потому как вероятность того, что он не доедет, была высока. — Может я потерплю? Джун, осталось всего шесть дней. М? — омега смотрел на альфу щенячьим взглядом и чувствовал, что тот поддаётся. Намджун обреченно вздохнул, а омега уже почти возликовал внутри, как вдруг муж произнёс. — Я позвоню Тэхёну. — И вышел из ванной — Зачем ты так? В его положении будет тяжело следить за нашими шкодами, — Сокджин бросился за Намджуном следом. — Альфа, положи сейчас же трубку! Я тут старший! — решил он использовать свой постоянный козырь. — Я просто проверил время, хён, — спокойно произнес Намджун и улыбнулся. — Ещё рано звонить Тэхёну. Он наверняка спит. Но, поверь, для него будет это всё не в тягость. Он с удовольствием побудет с мальчиками. Тем более, ты уедешь всего на пару часов. — Мы тоже не против с ним посидеть, — раздался хор детских голосов от двери. — С дядей Тэшечкой весело. — А со мной разве нет? — надулся Сокджин, когда дети уже залезли на кровать и обняли папу с двух сторон, — я же самый весёлый папа в мире. Омега прижал детей к себе ближе и начал щекотать их бока. Весь этот визжащий и смеющийся клубок из папы и детей упал на кровать, сминая под собой одеяло и простынь. Альфа смотрел, улыбаясь, на свою семью и застёгивал рубашку. — Семья, отца завтраком кормить будем? Или я на работу еду голодным? — Будем, будем, — защебетал Лиен. Он резво спрыгнул с кровати и схватил Намджуна за руку. — Пойдём. Я буду за тобой ухаживать. И они с отцом вышли из комнаты. — Папочка, ты очень бледный, — Кван внимательно рассматривал лицо родителя, держа его за щёки ладошками — Как ты себя чувствуешь? — Все хорошо, мой мальчик, — омега нежно провел по волосам сына, — папочка скоро поправится. — Обещаешь? — Конечно, милый. Омега обнял сына и коснулся губами его лба, уткнувшись носом в его волосы, которые пахли детским шампунем и всё ещё молоком. — Ребята, мы вас ждём, — послышался с первого этажа голос Намджуна. — Пойдём? — Папочка, поцелуй меня ещё раз, — и Кван подставил под губы своего родителя лоб. — Конечно, милый.,— и омега снова обнял сына и прижался к его лбу губами. Надо пользоваться моментом, пока сын его об этом просит.

***

Джун Хён раскладывал тосты на блюде, когда Чонгук зашёл в кухню. — Привет, Гуки. Ты не знаешь, где Тэхён? Я утром заглянул к нему в спальню, но не нашёл его там. Он вроде не говорил, что у него есть с утра дела. Омега налил стакан тёплой воды и протянул сыну. — Он ночевал у меня и ещё спит, — произнёс альфа и тут же принялся пить воду, демонстрируя, что не готов об этом говорить. — У тебя? — Джун Хён мысленно вскинул руки кверху, радуясь тому, что услышал. — Садись за стол, будем завтракать. Позже отнесешь ему завтрак. Это будет жутко романтично. Чонгук покрутил в голове слова родителя и улыбнулся. Это необычный для него опыт, завтрак в постель. Но почему бы и нет? На занятия ему через час, поэтому он успеет уделить время омеге.

***

Тэхён проснулся минут за десять до того, как в комнату распахнулась дверь, и в неё спиной вошёл Гук. Омега сидел на краю кровати и в момент, когда дверь открылась, поэтому он тут же забрался под одеяло. — Доброе утро, хён, — альфа немного смутился, ведь думал, что омега еще спит. — Я принёс тебе завтрак. Теперь настала очередь Тэхена смущаться. Да, за ним ухаживали альфы, у него даже был недолгий роман в университете с одним будущим оперным певцом. Но завтрак в постель он получает впервые. И, боже, как же это приятно. — Я поставлю его здесь, — Чонгук приземлил поднос с двумя клошами, стаканом сока, чашкой для чая и заварником на невысокий стол. — Ты пока можешь сходить в душ, я всё расставлю. — Я уже. — Тогда позволь мне поухаживать за тобой? Он подошёл к кровати и поправил подушки. — Вот. Садись сюда. Так будет удобнее, — Гук похлопал по подушкам. Тэхён не стал сопротивляться и просто решил получать удовольствие от такой милой заботы альфы. — Этот столик-поднос часто использует отец, когда хочет побаловать папу, — Чонгук расправил ножки у подноса и установил его перед омегой на кровати. — Я помню, что ты неплотно завтракаешь, поэтому тут блинчики и каша с ягодой. Альфа поднял клоши. — Приятного аппетита, хён. — А ты? — Я поел. Ну, разве... — альфа потянулся к тарелочке с ягодой, — стащу у тебя одну вишню. Люблю эту ягоду. Альфа отправил в рот вишню и зажмурился от удовольствия. Тэхён же смотрел на это и думал совсем о другом. Этот мальчишка словно играл с ним, откровенно облизывая губы, на которых оказался сок от раздавленного языком сладкого плода. И Тэхён поймал себя на мысли, что сам хочет провести языком по этим губам. Из разыгравшейся фантазии его вернул в реальность телефон. Омега потянулся к халату и достал гаджет. — Это Намджун, — сообщил он альфе, взмахивая зеленую иконку вверх. — Да, хён. Привет… Что случилось?.. Конечно. Я с большим удовольствием. Ко скольки мне нужно приехать?.. Хорошо. Я буду. Что ты. Мне только в радость. До встречи. Тэхён отложил телефон в сторону. — Он просит присмотреть за детьми, — сообщил он альфе. — Во сколько? — Просил приехать к двум. Чонгук встал с кровати, подошёл к шкафу. откуда достал школьный пиджак. — Я буду дома к часу, составлю тебе компанию. Давно не видел младших Кимов. Конечно, если ты не против? — Хорошо, — Тэхён ответил, даже не задумываясь. Он правда хочет, чтобы Чонгук был рядом с ним. — Тогда я побежал, — он немного замешкался, но всЁ же подошёл к кровати и, наклонившись, поцеловал Тэхёна в щеку. — Поднос оставь здесь, я потом его уберу. И парень выбежал за дверь. Оставив одного омегу, что застыл с ладошкой на щеке, под которой кожа горела от невинного поцелуя альфы.

***

Хван Сон в своей жизни любил дважды. Первую свою любовь он встретил ещё в школе. Когда все омеги его класса сохли по альфам, его взгляд привлёк худенький и угловатый бета, учившийся на класс младше. Сумин был чистым и безупречным, умным и увлеченным, начитанным и… бедным. Он часами мог рассказывать омеге разные сказочные истории и детективные сюжеты из прочитанных им книг, которых в маленьком магазинчике его деда было великое множество. А омега мог часами смотреть на его одухотворенное лицо в эти моменты. Они были у друг друга первыми во всём… первая любовь, первый поцелуй, первый секс и первая душевная рана. Отец Сона очень выгодно его «продал», выдав его замуж за наследника империи Хван. «Ты ещё мне спасибо скажешь» — твердил отец. Против Сон ничего не отвечал, понимал, что семье родителей связи и деньги нужны, а он… его воспитывали с мыслью, что он — разменная монета. Так что… За день до свадьбы он поймал паническую атаку и умолял бету увести его куда-нибудь из страны, спрятать… Но сам же понял, что эта затея — не лучший выход. На следующий день мальчик из семьи со средним достатком превратился в мужа «наследного принца». Семья Хван безмерно богата и влиятельна, но её представители холодны и бездушны. Омегу осыпали брендами, украшениями, путешествиям и спа… но всё это только потому, что этого требует статус. Никаких чувств, эмоций, а уж тем более любви. Муж исправно приходил в спальню Сона раз в неделю и каждую течку. Трахались они молча и без эмоций и даже в глаза друг другу не смотрели. Всё же остальное время и всего себя Сон отдавал своему Сумину, любя его ещё сильнее. Их роман набирал силу. Омега задыхался от переполнявших его чувств к бете и жутко страдал, когда того не было рядом. Поэтому смог убедить мужа, что ему, увешенному бриллиантами, нужен охранник. И бета с дипломом детектива на эту роль подойдёт лучше всех. — И он сможет тебя защитить? — муж сомневался в кандидате, оглядывая худую фигуру беты. — А ты хочешь, чтобы со мной везде ходил молодой накаченный альфа? — взвизгнул Сон. Муж не стал спорить, да и ему, если честно, было наплевать на мужа и всё что с ним связано. Теперь Сумин находился рядом почти двадцать четыре часа в сутки. Они наслаждались друг другом и дарили друг другу любовь. Ничего не изменилось даже тогда, когда омега узнал о своей беременности. Второй раз омега влюбился, когда ему в руки дали маленький комочек счастья — его сына-альфу. Мальчик рос активным, здоровым, крепким, но с дурным характером. Омега это видел, но всё ему прощал. Даже Сумин не мог донести до него, что мальчику нужно строгое воспитание. Омега прощал все, отмазывал ото всего, позволял всё. Его сын занимал в его сердце самую высокую ступень. Он был его божеством. Принцип «виноваты все, а не мой сын!» — стал главным принципом омеги. Даже сейчас, сидя напротив сына и страдая от того, что их разделяет решётка, он выслушивал очередные недовольства и претензии, смиренно опустив голову. — Я не знаю, как ты это сделаешь. Но я должен быть там! Хоть всю эту тюрьму купи с потрохами. Но организуй для меня эту возможность! А до этого момента не приходи! — Сынок, но это же невозможно. — Для тех, кто очень старается, всё возможно. А сейчас вали! Мне противно тебя видеть! И омега, сгорбившись под взглядом сына, вышел из комнаты для встреч. После омега ещё долго будет плакать на плече у Сумина, а потом прятать свою боль в быстром и ярком сексе с ним. — Сегодня никаких поцелуев! Только секс.

***

Омеги ушли в комнату Лиена, который мечтал показать Тэхёну свои новые рисунки, а Кван остался с Гуком. Альфа обратил внимание, что младший наблюдает за ним, слегка нахмурив бровки. И хоть альфочка делал вид, что увлечён «серьёзным» делом: сидя на подоконнике, забросив любимые комиксы про Халка в угол, оставляя отпечатки ладоней и носа на окне, образовывая дыханием вокруг конденсат, он то и дело оборачивался на Чонгука и задерживал на нём тяжёлый взгляд. Старший стоял у стола и выкладывал на блюдо пиццу, которую они привезли с собой. Чонгук старательно делал вид, что взглядов Квана не замечает. Пицца разложена, сок налит в стаканы, он принялся за кофе. — Тебе не надоело наблюдать за мной? — произносит Чон, облокотившись бедром на столешницу и хитро смотря на младшего. — Ты же всегда со мной открыто разговаривал, что сейчас не так? Кван на минуту задумывается: Чонгуку он и правда обычно всё рассказывает, но сейчас другое дело. Слух, который окутал сегодня даже младшую школу, смущал альфочку. За два урока Кван выяснил все подробности и был жутко недоволен тем, что узнал. Братцу он ничего не рассказал, чтобы не ранить его тонкую душевную организацию, но сам вот уже полдня переваривал информацию. Когда же в дверь вошёл Тэхён, а с ним вместе Чонгук, альфочка сильно напрягся. Чон вёл себя вроде как обычно: смеялся, шутил, с удовольствием остался один на один с Кваном и заботливо накрывал на стол для всех. А Кван пытался в нем разглядеть те черты, которые, как ему казалось, упустили все. — Я думал ты дядю ТэТэ любишь, а ты… — скомкано произнес Кван. На лице у малыша появилось выражение обиды. Казалось, он может заплакать в любой момент. — О чём это ты? — сохраняя спокойствие, поинтересовался Чон. Он отставил закипевший кофе в сторону и повернулся к ребёнку, что сейчас буравил его своим не по-детски злым взглядом. — Ты раз начал говорить, то делай это до конца, — к чему только сегодня не был готов Чонгук, но не к Киму младшему, который задаёт такие вопросы. — Скажи честно, ты любишь дядю Тэхена? Вы же мужья взаправду? — Мы правда мужья. И я правда люблю Тэхёна. Мальчик продолжал напряжённо смотреть на старшего альфу — Наверное, я, по-твоему, ещё ребёнок, — говорит Кван, спрыгнув с подоконника и подойдя неожиданно близко, — и ничего не понимаю в том, как себя ведут плохие альфы? Чонгук действительно считал, что ребёнок в возрасте Квана ничего ещё не понимает, но то, что паренёк считает его плохим альфой… — А ты считаешь меня плохим альфой? — Как иначе? Ты… — мальчик наморщил лоб от напряжения и явного возмущения. — Вот… читай! Он ткнул пальчиком в сообщение в чате, а у Чонгука глаза на лоб полезли буквально. В переписке обсуждалось, что: «Альфа-старшеклассник Чон Чонгук изменял своему парню Ли Сону с каким-то старшим. И вообще издевался над бедным Сону, унижал и оскорблял так, что тот не выдержал и хотел покончить с собой. Сейчас бедный омега находится в больнице в тяжёлом состоянии». — Охренеть просто… — только и смог произнести Чон. Во-первых, он сегодня был в школе, но ни от одного не слышал того, о чем говорилось в переписке. Во-вторых… а во-вторых, он думает двадцать четыре на семь о Тэхёне, не замечая ничего вокруг. Даже если на него сегодня косо смотрела вся школа, включая учителей, он бы и не заметил. Чонгук понимал, что поговорить с Кваном нужно. И если не сейчас разобраться в ситуации, то когда? — Хочешь сказать, что веришь тому, что здесь написано? — альфа чувствовал, как в теле пульсирует кровь, и закипает негодование. Кван молчал и не на секунду не отводил взгляда от Чонгука, часто дыша и почти не моргая. — Так, я правда думаю, что ты у нас уже взрослый и с тобой можно обсудить любой вопрос. И если для тебя это важно, давай обсудим то, что тебя беспокоит, — начал Гук. — Что касается переписки… как видишь, я в шоке от того, что здесь написано. Я не встречался с Ли. Нас никогда не связывали взаимные чувства. — Значит, они все врут? — Кван, иногда людям приятно выдавать желаемое за действительное и вводить окружающих в заблуждение, — Чон на мгновение замолчал, задумавшись над тем, понимает ли мальчик то, что он говорит. — В жизни встречаются люди, готовые навязать всем свою правду, не думая, что могут очернить кого-то. А иногда и специально портят репутацию, — альфа строго посмотрел на Квана. — Хочу тебя сразу предупредить, что по закону такие вещи наказуемы. Любой пострадавший от такого может обратиться в суд с требованием о защите чести, достоинства и репутации. Поэтому я надеюсь, что ты так себя вести не будешь. — Тогда подай на них в суд! Ты же почти адвокат! Или расскажи мне, что случилось с этим омегой, и я расскажу всем правду, — выпалил малыш. — Прости, не могу. Не потому, что не хочу, а по юридическим правилам. Вся эта история пока что — тайна следствия, — Чонгук положил ладонь на плечо альфочки. — Уверен, когда взрослые разберутся, всё встанет на свои места. И все всё узнают. — А ты не взрослый? Чонгук улыбнулся от того, с какой надеждой на него смотрит младший. — Взрослый. И именно поэтому я не буду обращать внимание на то, что пишут в левых чатах. Я им не доверяю, — альфа подмигнул младшему в попытке перевести диалог в весёлое русло. — А если из-за них от тебя все отвернутся и тебе не будут… Альфочка замешкался. — Доверять? — уточнил старший, и Кван кивнул. — Для меня важнее доверие семьи, друзей и близких… твоё доверие. Ты знаешь меня достаточно давно. Ты почти моя семья. А остальные — это вопрос времени. — Значит, ты правда неплохой альфа? — Ты думаешь, Директор Ким, твой отец, стал бы общаться с плохим альфой? Кван притих, задумавшись, пережёвывая кусочек пиццы, что он только что откусил. Садясь напротив ребёнка, Чонгук откашливается и несколько секунд молчит, привлекая его внимание: — То, что я испытываю к ТэТэ — самая настоящая любовь, — он аккуратно, подбирает слова, чтобы у младшего не осталось переживаний и сомнений. — Хотя у взрослых не всё так однозначно. Мы можем в чём-то не сойтись, что повлечёт за собой ссору, но это не будет означать, что любовь прошла. Это только один из моментов совместной жизни, которую я хочу прожить рядом с Тэхёном. Ты всё понял? Старший светло улыбается и ждёт от малыша ответа. — Понял, — бубнит Кван. — Я хочу, чтобы Тэ был счастлив. Он у нас такой красивый, улыбается много и очень нежный, — ненадолго задумавшись, он встаёт из-за стола и добавляет: — Но ты тоже должен знать… за Тэ… если ты его обидешь… я его у тебя заберу, — старший поперхнулся кофе от услышанного. — Не сомневайся, я, вот, — Кван хлопает себя по груди, — видишь какой сильный. А ещё ТэТэ меня вот сюда поцеловал, — и альфочка гордо на кончик носа показывает. Чонгук теряется. Сильный. Да ещё и поцелуй! Кван, он переживает о Тэхёне, защищает его, ну как тут не расплыться в улыбке? — Поцелуй… Как скажешь, альфа, — Чонгук протягивает ему руку для того, чтобы обменяться крепким рукопожатием, что вызывает восторг и счастье на лице младшего. — Но могу тебя заверить, этого никогда не случится. Я никому не отдам Тэхёна.

***

— У нас в субботу выступление клубом, — прерывает молчание Чонгук. Они с Тэхёном возвращаются к себе и когда до дома остается всего минут десять, альфа замечает, что глаза омеги слипаются. Гук знает, Тэхен не любит разрывать сон, потому как из-за этого у него болит голова, поэтому пытается его разговорить. — Будешь ходить на дополнительные часы? — устало произносит Тэхён. — Нет. Нас Алекс отпустил перед соревнованиями отдохнуть. И список тем прислал, на почитать. — Он у вас настоящий лидер. И хватка у него… — хмыкнул омега с улыбкой. — Я бы с удовольствием с ним познакомился. — Я бы тоже хотел вас познакомить. — Чонгук остановился на перекрёстке, ожидая, когда загорится зелёный. — А ещё я бы хотел, чтобы ты пришёл за меня поболеть. Альфа посмотрел на Тэхёна, который тут же ответил ему удивленным взглядом. — Оу. Я думаю, это будет… интересно. — Я понимаю, что это не баскетбольный матч, там нет крутых трюков и красивых тел альф. Но… Раздался сигнал из стоящей за ними машины, поторапливая их и сообщая, что можно ехать. Чонгук нажал на газ и машина, нежно рыкнув, тронулась вперёд. — В общем, я был бы рад и благодарен. — На самом деле мне не нравится наблюдать за спортивными соревнованиями, — Тэхён поднялся в кресле повыше и устроился удобнее. — А вот сражение между умными людьми в споре и доводах мне кажется должно быть интересным. — Мы пока не такие уж и умные, но общее iq команды 580. — Если вас в команде шестеро, то это уровень среднестатистического человека, — омега явно дразнится. — Отличная шутка, хён. Нас четверо, — с улыбкой отвечает Гук. — Вау. Получается, мой муж — гений,— омега смеётся. — Мне так с тобой повезло. Тэхён поглаживает плечо альфы жестом, будто так делал всегда и, спокойно убрав руку, поправляет волосы. А альфа всё ещё чувствует тепло этого касания на коже и думает, что никогда эту куртку в химчистку не сдаст. Их авто мягко заруливает на подземную парковку, где альфа спешит помочь омеге его покинуть и, не отпуская его руку, ведёт в лифт. — Так ты придёшь? — спрашивает Гук Тэхена, прежде чем тот скрывается за дверью своей спальни. — Можешь с собой взять кого-нибудь, я займу для вас места. — В субботу… — омегу немного смущало присутствие на школьном мероприятии, но он решил, что самое малое, что он может сделать для альфы за его постоянную поддержку, это поддержать в ответ. — Я попрошу Джун Хёна составить мне компанию. — Спасибо. Спасибо… я так рад! — по-детски заверещал Чонгук. На что Тэхен улыбнулся и, подойдя ближе к альфе, вернул ему его утренний поцелуй, мазанув губами по щеке, и скользнул в свою комнату, оставив за дверью рассеянно улыбающегося альфу. Чонгук пальцами касается щеки и словно блаженный на дверь смотрит. А с другой стороны двери омега с покрасневшими щеками и тяжело дышащий. — Боже. Как же хочется ещё этих поцелуев, — хором.

***

Намджун весь день провел как на иголках, ожидая результатов посещения мужем врача. Сокджин к двум вместе с папой уехал к врачу. В три позвонил мистер Ким и сказал, что они задержатся в клинике для полного обследования, и чтобы Джун сменил Тэхёна с детьми. Сейчас шесть. Альфа покормил детей, убрался на кухне, проверил, чтобы Кван подготовил всё к школе, прибрался в гостиной и своём кабинете, а Джина всё нет. Намджун недовольно смотрит на часы, сверяет их с часами на руке и тяжело вздыхает. Телефон мужа недоступен, а номер его папы не отвечает. На часах семь. Альфа отправил детей купаться, приготовил им пижамы и расправил кровати. А ещё сделал попкорн и зарядил в проектор «Историю игрушек» по просьбе Лиена. Усадив своих шалопаев на диван в гостиной и укрыв их пледом, он выдал им стаканы с попкорном и включил мульт. На часах уже восемь. В момент, когда в мультфильме Вуди и Баз оказываются в руках Сида, который забирает их, входная дверь тихо открывается, и Сокджин медленно заходит домой. Ему заметно тяжело передвигаться, каждое движение медленное и нерешительное. Он опирается спиной о стену, и альфа тут же бросается к мужу. — Джин… — он снимал с его ног обувь и смотрел на омегу испуганно, неужели всё снова вернулось, неужели прогноз стал хуже. Сокджин снял пальто и подал его альфе. — Я очень устал, любовь моя. Очень, — его лицо было бледным настолько, что, казалось, его глаза были единственным, в чём теплилась жизнь. Намджун подхватил его на руки и, быстро вбежав по лестнице, отнес в спальню и посадил на кровать. — Ты такой бледный… тебе холодно? Давай я наберу ванну. — Я приму душ, — тихонько произнес Сокджин. — Только немного отдохну. Приготовь мне чай. Хорошо? — Джун… — Всё потом, любовь моя. Его улыбка такая спокойная и мягкая совсем не сочетается с глазами, в которых собирается влага. — Принести чай сюда? — Я спущусь. На часах восемь сорок пять. Альфа включил чайник и пошёл проверить как дети. Оба сына задремали в импровизированном домашнем кинотеатре, прислонившись друг к другу головами. Альфочка обнимал омежку рукой, а тот держал оба стакана со сладостью. Правда один из них соскальзывает на пол, выпав из расслабленной ручки, рассыпая попкорн по полу. Намджун по очереди отнёс детей в их комнаты и подошёл к двери своей спальни, из ванной слышался неровный шум воды. Значит, Сокджин меняет напор, пытаясь взбодриться. «Уже хорошо», — подумал альфа и пошёл к лестнице. Омега стоит под тёплыми струями, упираясь лбом в кафель, то увеличивая, то уменьшая напор. Полдня в клинике вымотали его в конец. Сил и так не было, а к концу многочисленных анализов и осмотров они его совсем покинули. Но сейчас, стоя в душе, Сокджин чувствует, как слабость покидает его тело вместе со слезами, которые, смешиваясь с водой, стекают по щекам. Столько версий его состояния, столько страхов, что саркома вернулась… Тесты на маркеры, проверка на совместимость препаратов для замены текущего курса лечения. Небольшой перекус и снова рвота. Телефон сел. Папе пришлось уехать. Омега снова на осмотре. Зеркала, пальпация … уплотнение. Сердце будто остановилось. У кабинета УЗИ он сидел, уже не чувствуя себя. Словно он где-то далеко, и это просто оболочка сейчас заходит в кабинет, ложится на кушетку, вздрагивает от прохладного геля и невидящим взглядом смотрит в монитор, пытаясь рассмотреть то, на что указывает специалист, потому как слух отключился после слова «уплотнение». А потом всё изменилось… Сокджин смотрит на себя в зеркало. Горячий душ разогнал кровь, кожа стала розовой и блестящей. Собрав волосы полотенцем и надев на себя халат, он взял тонер и, встряхнув бутылек, налил немного содержимого на ватный диск. Хорошенько увлажнив кожу, он нанес на неё сыворотку и, схватив крем для рук, вышел из комнаты. «Вам нужно все обсудить с мужем», — голос врача не казался омеге обеспокоенным. «Риск есть, но и вероятность положительного исхода тоже», — нелюбимый расклад Сокджина — пятьдесят на пятьдесят. «Мы будем контролировать на каждом этапе», — эх, из клиники я, наверное, больше не выберусь. Девять тридцать. Намджун сидит напротив мужа с выпученными глазами и словно рыба хватает воздух. На лице очень смешанные чувства. Сокджин сидит напротив мужа и неловко улыбается, глядя на картину перед собой. — Это звучит… немного пугающе, — наконец смог произнести альфа. Он встаёт, подходит к мужу, встаёт перед ним на колени, обнимая его за талию, утыкается в колени. — Любовь моя. Я… я думаю, нам нужно рискнуть. — Я весь день думал, что произошло что-то страшное. Я себя порядком накрутил. Я думал, что с тобой что-то случилось. — Но ведь оно и случилось, Намджун. У нас будет ещё один ребёнок. И это ли не счастье? Омега тянет альфу к себе и припадает к его губам теплым, тягучим поцелуем.