Кошка с собакой

Это была очередная ссора. Так думали все, когда Му Цин с громким хлопком двери покинул квартиру. Снова какая-нибудь мелочь. Может быть, опять оставленные грязные носки Фэн Синя, может неочищенная расческа с волосами Му Цина. Этой парочке всегда нужен один лишь повод, чтобы поругаться. Их ссоры были такой нормой, что для Се Ляня, который по несчастливым обстоятельствам своей абсолютно неудачной судьбы жил вместе с ними, было поводом для беспокойства, если из их комнаты не было слышно криков. «О боже, наверное, Му Цин наконец исполнил свое желание и придушил Фэн Синя подушкой», – подумалось парню, когда в один вечер из соседней комнаты не доносилось ни звука. – «Как жаль, придется теперь делить счета на двоих. В лучшем случае, если Му Цина не поймают. Может помочь избавиться от тела?» Но причиной этой тишины оказалось не предумышленное убийство на почве ненависти (зачеркнуть, читать «любви»). И понял это Се Лянь, когда Му Цин вышел из комнаты и под аккомпанемент ругательств Фэн Синя ушел. В этот раз они действительно расстались. Казалось, ну раз такое дело, то дома может хоть спокойнее станет. У Се Ляня и Фэн Синя поводов для ссор было мало, да и расписание у них не часто совпадало, поэтому видели они друг друга редко. Однако в этой тишине возникли проблемы другого плана. Фэн Синь был готов собакой выть от скуки уже через неделю после ухода Му Цина, но мириться или хотя бы объяснять причину их расставания отказывался. Каждый вечер он находил либо новую игру на приставке, которую им срочно нужно было пройти, либо очередной сериал, который надо было посмотреть. Се Лянь не то чтобы против, вот только вкус у Фэн Синя был… ну очень специфичен. От всех этих криков и кишков наружу Се Ляню становилось не по себе. А вот Му Цин бы точно это оценил. Но вслух этого никто не признал. В доме появилось негласное табу на его имя, которое оба соблюдали. Иногда проскакивали такие эвфемизмы как «метелка» и «чертило», но на этом любые упоминания бывшего соседа заканчивались. Готовка. Вот тут парни уже оба лезли на стенку из-за того количества лапши быстрого приготовления, которую они ели каждый день. Так недалеко и до больницы довести друг друга, но никто из них абсолютно не умел готовить. Обычно этим занимался Му Цин. С самой кислой миной на лице он делал приготовления на неделю, а потом с тем видом, с которым кормят свиней на убой, приносил по тарелке Се Ляню и Фэн Синю и говорил: – Ешьте. Мне искренне плевать, если вы умрете с голоду, но счета я один не потяну. – И я тебя тоже люблю, – спокойно отвечал на это Фэн Синь и молча ел, когда Се Лянь вежливо улыбался, благодарил парня за заботу и нахваливал блюдо. Им повезло снимать квартиру со студентом кулинарного колледжа. И поняли они это спустя неделю после ухода их личного «Гордона Рамзи». – Постой. Я приготовил ужин, не нужно больше портить себе желудок этой ерундой, – остановил как-то Фэн Синя Се Лянь, с гордостью протягивая ему свое блюдо. Парень был весь покрыт мукой, к штанам прилипла скорлупа от яйца, но лицо при этом горело азартом. Казалось, что он познал всю истину этого мира, приготовив первое в своей жизни настоящее блюдо. Не какой-то самый простой бутерброд (который он, кстати, все равно каким-то образом умудрялся испортить), а целое блюдо. На самом деле, Фэн Синю уже сам вид блюда кричал «не ешь меня», да и запах было сложно с чем-то сравнить. В тарелке виднелись огромные куски почти сырого лука, мясо…это точно мясо? Больше казалось, что Се Лянь где-то угли раздобыл и положил их. В прочем, после того, как Фэн Синь попробовал сие творение, он решил, что даже уголь был бы лучше на вкус. А после такого желательно активированный. И стоило ему задаться вопросом, откуда же тогда взялась мука и остатки яиц, когда Се Лянь достал запеканку. Активированным углем все потом не обошлось. Но на этом эксперименты не закончились, из-за чего стабильно каждую пятницу Фэн Синь придумывал любой повод, только бы свалить из дома и не стать дегустатором. Он искренне уважал Се Ляня, его упорству можно было позавидовать. Он носил мешковатые безвкусные одежды, однако каким-то образом выглядел при этом элегантно, стильно и утонченно, словно модель, сошедшая с обложки журнала. Да и умен был не по годам, учился все-таки на стипендию. Но почему-то все равно оставался при этом в определенные моменты глупым наивным простаком. По крайней мере так считал Фэн Синь, потому что как иначе можно было объяснить то, как Се Лянь не оставлял попыток накормить его и верил, когда он говорил, что «все не так уж и плохо» после часовых обнимашек с белым другом. Но в то же время Фэн Синь понимал, что тот лишь пытался его поддержать и помочь. Он не знал, что случилось, но прекрасно видел, как страдал его друг. Поэтому оставался с ним. До определенного момента. Прошел уже месяц с тех пор, как Му Цин ушел. Фэн Синь вернулся вечером пятницы без настроения и планировал устроить очередной марафон из игр с Се Лянем, поэтому с ноги открыл дверь в его комнату и торжественно провозгласил: – Не готовь сегодня. Давай лучше закажем пиццу и зарубимся в Mario. Так и быть, я дам тебе отыграться. Но к его удивлению, когда Фэн Синь наконец поднял взгляд на друга, тот не был в своей привычной домашней одежде. Волосы, которые он либо оставлял распущенными, либо кое-как убирал в хвост, были аккуратно собраны в низкий пучок. Серые штаны с пятном от масла, которые он носил еще со школы, заменили светло-голубые джинсы. Узкие джинсы. Черт возьми, вот, где прятались результаты вечерних походов в качалку. Обычно их не было видно под слоями одежд, но у Се Ляня были сильные накачанные ноги. Да и задница у него была, что надо. Довершался образ белой рубашкой и, ну что за стыд и срам, две верхние пуговицы были расстегнуты, открывая вид на четко выраженные ключицы. В общем, оделся Се Лянь явно не мусор выносить. Да еще нетипично для самого себя. Раньше им с Метелкой приходилось по несколько часов уговаривать друга надеть хоть что-то, что не было толстовкой, когда они шли в какой-нибудь клуб или на вечеринку. А тут он сам, по собственной воле, оделся вот так. Ши Цинсюань тут бы уже давно обрыдался. В Фэн Сине тут же включился режим мамочки. Он вальяжно облокотился на дверной проем и, скрестив руки на груди, подозрительно прищурился: – И куда это ты собрался? Се Лянь нервно рассмеялся. Его руки, которые то застегивали, то расстегивали третью (!) пуговицу, выдавали то, насколько сильно парень был взволнован. – Фэн Синь, боюсь, что сегодня ты будешь есть и играть без меня. Помнишь, того парня с дизайнерского факультета, о котором я рассказывал? Сегодня я пойду с ним, мы собирались в кино и ресторан, поэтому буду поздно, – последнюю часть Се Лянь добавил очень тихо, его лицо при этом густо покраснело: – а может и завтра. Однако Фэн Синь не стал возмущаться по этому поводу, как он того ожидал. Наоборот, парень заметно расслабился и начал громко смеяться. Се Лянь: – … – Боже, мог бы и получше отмазку придумать. Опять этот парень в красном? Не смеши меня, тебе просто надоело уже тухнуть тут со мной, поэтому ты собрался на ночевку к Ши Цинсюаню, ха-ха-ха! «Парень в красном» уже давно стал предметом насмешек над Се Лянем. Еще где-то полгода назад он рассказал о том, как встретил этого загадочного студента с дизайнерского факультета, и с тех пор Фэн Синь и Му Цин над ним постоянно подшучивали, считая, что тот выдумывает. – Повязка на глазу? Он что, пират какой-то? – смеялся Фэн Синь в один из таких дней. – Нет, думаю, он просто однажды выбрал вилку. Се Лянь, он явно латентный, держись от него подальше, – подмечал Му Цин. – И вообще, красный? Кто в наше время одевается во все красное? Если он и существует, то явно какой-то чудик, еще и без чувства стиля. Му Цин всегда знал, как вразумить Се Ляня в такие моменты. Однако сейчас его не было рядом, и Фэн Синю сделалось горько на душе от воспоминаний о той насмешливой полуулыбке, которая играла на губах Му Цина, стоило ему найти жертву для своих колкостей. Он всегда был своеобразен в проявлении собственных чувств и не мог выражать их прямолинейно, однако именно его едкие доводы действовали на любого, кто становился жертвой его слов. – Но я не придумываю отмазки, Сань Лан настоящий парень, – продолжил настаивать на своем Се Лянь. – Ага, конечно, а я – балерина Большого театра. Еще и зовут Хуа Чен. Кто вообще в здравом уме назовет так своего сына? – … – И да, «Призрачный Город»? Серьезно, хоть бы постыдился врать о таком. Как ты можешь быть лично знаком с владельцем пятизвездочного отеля! Да и еще чтобы его владельцем был какой-то студент. Я по-твоему идиот, чтобы поверить в такое? – Он просто…ай-й! – Се Лянь махнул рукой. Он уже давно понял, что здесь ему ни поплакать, ни посмеяться не получится. В любом случае, пока они не познакомятся с ним лично, никто не поверит в существование Сань Лана. – Кстати, Фэн Синь. – М? – Раз уж меня не будет, ты мог бы позвонить Му...ну, ему, и может вы… – продолжить Се Лянь не смог, так как его прервал громкий звук удара кулака Фэн Синя об дверной косяк. – Осторожнее, дверь и так на соплях держится… – Даже не вспоминай о нем, все кончено. Мы разошлись, как в море корабли и не пересечемся. Все, – процедил Фэн Синь, сделавшись хмурее тучи. На лбу у него вздулась вена, которая обычно давала всем понять, что тот был на грани и лучше его не трогать. Но когда у Се Ляня вообще было чувство самосохранения? – И все же я не понимаю, что такого могло случиться, чтобы вы настолько сильно разругались, – подметил он, наконец, отпустив несчастную пуговицу на рубашке. По правде говоря, ему было обидно, что все так получилось. Он до сих пор поддерживал связь с Му Цином и жил с Фэн Синем. Они дружили вместе с самого детства и вместе снимали квартиру вот уже три года, однако ни один, ни второй не объяснили ему, что же все-таки произошло, и почему они расстались. Так помимо этого ему еще и приходилось метаться между этими двумя, уделяя время и внимание каждому, не пересекая их. Фэн Синь замолчал. Он не знал, как правильно объясниться и описать причину, хоть и понимал, что тот заслужил достойного объяснения. На самом деле, втайне парень надеялся, что Му Цин сам все скажет. Забавно, но Фэн Синь раньше казалось, что они были двумя половинами одного целого, и в этом мире ничто не способно их разделить. Да, они много ругались, и да, порой каждому могло и прилететь, но такими они были. Только Му Цин имел право называть Фэн Синя псиной, и если бы кто-то еще посмел это сделать, тот тут же начистил бы ему морду. Как и только Фэн Синь мог называть Му Цина метелкой и шутить о том, какая он хозяюшка. Однако стило кому-то хотя бы намекнуть о том, что Му Цин похож на домработницу, Фэн Синь тут же одаривал того своим годовым запасом ругательств. Они жили как кошка с собакой, но в этом была их идиллия. Вместо «я тебя люблю» они осыпали друг друга гадостями перед сном, однако на утро Му Цин обязательно укрывал Фэн Синя одеялом и шел готовить завтрак. Они часами могли спорить о том, какой фильм будут смотреть, но на самом деле Фэн Синь уже давно скачал то, что хотел посмотреть Му Цин, и спорил только для вида. И все это в итоге приводило их к горячему примирительному сексу. Они словно были созданы друг для друга, никто другой не смог бы вынести такого постоянного накала страстей. Даже Се Ляню нужна была порой от них передышка, когда игры в слова и просьбы помолчать не работали. Но видимо даже у их отношений есть конец. – Не думаю, что ты поймешь, – наконец ответил Фэн Синь. – Но я могу попробовать. Я волнуюсь за вас двоих. Вы ведь столько уже были вместе, а тут вдруг расстались. И я просто не понимаю… – Тебе когда-нибудь изменяли? – неожиданно перебил парень, испытующе глядя на друга. Тот широко распахнул глаза и медленно покачал головой. – Тогда тебе не понять. С этими словами Фэн Синь удалился в свою комнату. *** Утро следующего дня. Му Цин долго смотрел на экран телефона, не веря своим глазам. «Огромный член. Входящий вызов…» И у него совести хватает теперь снова звонить? Нужно было заблокировать его. «вызов принят» – Неужели хочешь извиниться? – спросил он, стараясь звучать холодно и равнодушно, хотя руки при этом начали трястись. – За что я должен извиняться?.., – голос Фэн Синя звучал взволнованно, но он поспешил прочистить горло: – Не важно, сейчас не об этом. Се Лянь с тобой? – Что? Нет, с чего ему здесь быть? И разве ты…– договорить у него не вышло, так как его перебил Фэн Синь одним лишь словом: – Блять... Одно слово, но сколько в нем было смысла. – Что-то не так? – тут же спросил Му Цин. – Если он ни у тебя, ни у Ши Цинсюаня. Это означает лишь одно – Се Лянь пропал.