Способ нестандартного использования Цзыдяня

Вечера в Пристани Лотоса— шумное время, когда молодёжь развлекается после занятий, играя в маджонг или го, взрослые сидят за картами, обсуждая насущные проблемы, отовсюду льется музыка и везде разливается душистое вино. И только один человек во всем городе не может позволить себе присоединиться к веселью: сам молодой глава клана Цзян— Цзян Чэн. Многие говорят, что у юноши много работы, из-за чего тот просто не может выйти из своей резиденции (и чаще всего это правда), другие же утверждают, что мужчина проводит вечера с девушками (что является абсолютной ложью), но конкретно этим вечером происходило нечто другое, что заставило главу ордена остаться в своих покоях. Они смотрели друг на друга: Цзян Чэн и Цзыдянь, Цзыдянь и Цзян Чэн. Мужчина был совершенно не уверен в том, что он делает. Черт, да нахера вообще он послушал рассказы чертового Вэй Усяня про то, как он классно развлекался с мечом в заднице? Возможно, слушай он чуть внимательнее, услышал бы, где именно и как это происходило, но нет, он вышел из состояния немногословного возмущения лишь в середине рассказа, и теперь вот эта ситуация. — нет, это гребанный абсурд! — Цзян Чэн поднялся с кровати и заходил туда-сюда по комнате, думая уже отозвать чертов кнут. Он уже занёс ладонь над рукоятью, но остановился, думая снова: он— уже взрослый мужчина, который совершенно не научен вести любовные дела. Нет, конечно у него были девушки, но они не выдерживали тяжелого характера главы ордена и уходили, поэтому среди дам он прослыл фиолетовым Аконитом, а мужчины не могли позволить себе и мысли о том, что глава ордена может оказаться обрезанным рукавом, поэтому за километр обходили Цзян Чэна. По этим и другим причинам заиметь себе партнёра у юноши не удастся ещё достаточно долго. Рассудив так, обладатель фиолетовых одежд всё-таки убрал руку, перемещая её на свой пояс. Послышался тихий звон колокольчика, а за ним— шуршание завязок. Пояс был снят и отброшен в сторону. Затем ханьфу. Пальцы от волнения слушались плохо, поэтому с верхними одеждами пришлось повозиться, и вот, наконец, фиолетовая ткань сползла с плеч, увлекая за собой белые нижние одежды. Мерцание свечи, освещавшей комнату, едва заметно колыхнулось, словно чувствуя настроение. В тусклом свете силуэт главы ордена, закаленный боями и тренировками, выглядел очень эффектно, наверное, при виде такой картины ни одна девушка не решила бы отказать ему, однако, если всмотреться сейчас в лицо Цзян Чэна, то можно увидеть предательский густой румянец, рушащий всю ауру доминирования и мужественности этого человека. Цзян Чэн подошёл к своему столу и подхватил с него розовое масло. Обычно оно использовалось им, чтобы увлажнить пальцы перед работой с горой бумаг или чтобы смазать перенапряженные руки, но сейчас масло было нужно для другого. Мужчина вернулся к постели и неуверенно лег на живот. Занятие анальным сексом для Цзян Чэна было в новинку, но даже так он понимал, что если не подготовиться, то будет очень больно. Поджав под себя ноги, чтобы было удобнее, глава Цзян щедро налил масло себе на пальцы и скользнул ими меж ягодиц. По телу прошёл небольшой холодок. Непривычные ощущения. Дождавшись, пока масло на пальцах немного согреется, он наконец вошёл в себя. Оказалось, что вставлять сразу два было весьма опрометчиво, мужчина поморщился от неприятных ощущений, процедил что-то нечленораздельное сквозь зубы, но не остановился, разминая неподатливое колечко мышц. Вторая рука тем временем легла на ещё совершенно вялый член Цзян Чэна, стараясь принести хоть немного удовольствия. Сначала ничего не получалось, но потом, совершенно неожиданно для мужчины, он, пытаясь получше растянуть задний проход, задел что-то внутри себя. Внезапно стало легче, член поднялся, истекая мутноватой вязкой жидкостью, а к боли подмешались слабые волны удовольствия, но даже их хватило с головой. Цзян Чэн рвано двинулся ещё несколько раз в свою руку, но внезапно остановился, вытаскивая пальцы из разработанного заднего прохода. Приятная пелена отступила, и мужчина покосился на одиноко лежащий кнут. Впринципе, закончить можно было бы и без него, но тогда в чем был смысл подготовки? Взяв эластичное оружие в руки, А-Чэн щедро полил его маслом, затем растирая последнее по всей длине. Главу ордена мелко потряхивало от предвкушения, он перевернулся на спину, раздвигая ноги, и положил оружие себе на живот. Боже, да если он войдёт наполовину, то достанет далеко за обводную кишку! Опасно, но одновременно с этим безумно возбуждающе. В подтверждение этим размышлениям член Цзян Чэна призывно дернулся. Неровная поверхность Цзыдяня слегка дразнила его, вызывая приятные покалывания. И вот, тот самый момент. Обхватив пальцами тонкий кончик кнута, Цзян Чэн направил его в себя. Тонкая рабочая часть легко скользнула внутрь человека, не вызывая никакого дискомфорта, но войдя где-то на 4 цуня, Цзян Чэн начал чувствовать растяжение. Толщина Цзыдяня увеличивалась, заполняя мужчину всё сильнее и сильнее. По всей комнате пронесся не сдерживаемый ничем стон, когда плетеный кнут прошёлся по простате. Отчаянно хотелось большего. Цзян Чэн обхватил свой член, быстро ведя по нему вверх-вниз и снова захлебнулся собственным стоном. В какой-то момент дальше пропихнуть оружие не получилось, тонкий конец, войдя всего на 6 цуней, встретил сопротивление не размятых мышц и завернулся, не пуская оружие дальше. Глава ордена Цзян недовольно промычал что-то, надавливая на рукоять. Снова ничего. Сдавшись, он попробовал вытащить немного. Тело снова содрогнулось от удовольствия. Цзян Чэн начал снова и снова то вытаскивать Цзыдянь из себя, то вновь вставлять до упора, доводя себя до оргазма. В какой-то момент одной рукой стало двигать неудобно, поэтому он переместил и вторую с члена на рукоять кнута. Скорость, как и угол наклона поменялись, теперь Цзян Чэн задевал точки, ранее недоступные, и о боги, как ему было хорошо. Чувствуя приближение оргазма, мужчина ускорился, чуть ли не крича от удовольствия, и вот, последнее движение. Цзян Чэн делает особо размашистое движение и его тело сжимается в оргазменной судороге. В этот момент, злосчастный конец кнута наконец входит дальше, увлекая за собой добрую четверть всей длины оружия. Цзян Чэн выгибается, сильнее, теперь очертания Цзыдяня явственно проступают на животе. Ему хорошо, слишком хорошо. Он кончает снова и снова просто не в силах вытащить из себя артефакт, который, чувствуя хаос в эмоциях хозяина вибрирует, посылая в и без того простимулированное тело разряды электричества. Эта чертова пытка, по другому мужчина назвать бы такую череду ощущений не смог, прекращается лишь когда Цзян Чэн теряет сознание. Мышцы его расслабляются, и Цзыдянь с лёгкостью выскальзывает из растянутого заднего прохода. Сегодняшнюю ночь Цзян Чэн запомнит надолго, причём не только из-за нового способа испытать удовольствие и снять стресс, но и из-за того, что с утра ему пришлось отмывать всю комнату.