Элемент неожиданности

Страшнее нету одиночества,

чем одиночество в толпе,

когда безумно всем хохочется,

а плакать хочется лишь мне.

Светлый день, отполированный лагерь, и радостные дети. Нет не все, чудо не бывает даже тут. Большинство ребятни охотно рассказывали свое время препровождения в Буревестнике, а родители лишь с улыбкой на лице гладили детскую голову. Лагунова от всей этой красивой картинки только мутило, они просто не знали всей сути. Не знали что тут на самом деле. Легкие касания подошвы на каменной дорожке, брюнет метался из края в край. Искал, надеялся и нашел. Вот! Долгожданные родители, те что спасут маленькое дурное дитя. —Валерка! —Родные люди окликнули его в толпе. Он стоял в смятении, глаза размылились, все обходили мальчишку и шли своей дорогой. —Мама, папа! —Добежав до родителей он крепко обнял их. Тайны, серкреты и истории что нужно повествовать родителям. Пройдет точно час чтобы он рассказал хоть часть всего, но он постарается.

***

На скамейках сидели родители и пионеры, по краям сосёнок стояли вожатые и остальной персонал. Все должны выглядеть подобающе, накрахмаленная рубашка, идеально завязанный галстук, ровно сидевшая пилотка и чёрные каблучки. Примерно так выглядела Вероника Генриховна, да только более изящно и формально. Глаза стеклянные, спина прямая настолько что больно смотреть другим, и грудь не поднимается. Словно не дышит. Звуки музыкальных инструментов, в ритмичном танце Шалаевы и её подруги Лёлик гармонично дополняли друг друга. Правда место было не то для таких выступлений. Может быть на дискаче в родном городе все одобрили бы, да только это был лагерь, даже не простой, Пионерский. Даже звучит солидно. Свистунова ловила уже который раз приступ, только девчонки начинали показывать новые элементы танца, как сердце женщины пропускало удар. Родители были не в меньшем шоке, иногда даже прикрывали глаза своим ребятишкам, тем что по младше. Но вот старшие, только ухмылялись и посвистывали. Правда такой фурор больше произвела затейщица, нежели ее преспешница, Лёлик. —Тебе не кажется что это перебор? —Зычным голосом сказала раздраженно блондинка с пышными формами. —Кажется. Дали детям порезвится, посмотрели, сделали выводы и хватит. —Женщина была в необъяснимом не то восторге, не то в удивлении. —Также можно сказать и про Корзухина, порезвились, посмотрели, сделали выводы и хватит. —Смена пониманий Генриховой удивляли в лучшую сторону. Слегка улыбнувшись Наталья увидела лишь простую вожатую, а не помеху в отношениях с Игорем. Вспомнив особу которую она недавно видела, женщина решила дать совет своей подопечной. —Кстати, там мама Саши Плоткина стоит, может поздороваешься? —Посмотрев в очи которые указывали на лавочки, девушка начала свой путь. —Так и сделаю. — Выступление закончилось, две девушки вышли со сцены, под громкие аплодисменты. Почувствовав некую свободу, две пионерки также вкусили чувство славы и звездной болезни. Подойдя к вожатой что успела вернутся к излюбленному стволу дерева, Шалаева сияла ярче всех. —Вероника Генриховна афигенно же вышло, да? —С детской радостью сказала Шалаева. Девчонка начала озвучивать свой план для прощального костра и закрытия Олимпийской смены. Да только, вожатая встряла и на отрез холодно отказала Жанне, огласив что на закрытии лагеря будет выступать Сергушина, с номером „Куда уходит детство”. Разъяренно девчонка с плотным макияжем, пообещала Анастасийке что ей уж не жить. Улыбка мигом сползла.

***

Станкевич наблюдала как её брат говорит с отцом, тем человеком что кинул её маму. Обида все же осталась, этого не исправить. Ноги будто магнитом притянула к земле, ни шагу назад, нельзя показаться слабой и трусливой, но и не шагу вперед, кто говорил что я должна прощать или относится также к своему папе? Верно, такого закона нет, и никто не ограничивает меня в моих чувствах. Столько постороннего шума в ушах, что кажется, перепонки сейчас лопнут, бесит все, то как кто-то прыгает на скакалке, бессмысленные крики, громкие разговоры про то как жизнь у их чада в пионер-лагере и даже жужжание разных насекомых, в особенности комаров и слепней что вечно ошивались у водоемов. Сосут кровь, да настроение портят, потом только чешутся мини ранки от них. Выйдя из раздумий, Станкевич младшую окликнул знакомый голос. Заметив свою младшенькую дочь, отец распахнул руки для объятий, но девушка холодно протянула руку. Столько боли в мужских алюминиевых глазах и столько мороза в детских девчачих. —Здравствуй пап. — —И тебе не хворать, ну как жизнь в лагере? Максимка то хоть помогает тут тебе? —Любимое умилительно ласкательное имя для сына Буравцева старшего. —Отнюдь, лишь самую малость. — —Ээ, что за клевета в мою сторону? Может просто кто-то многого не рассказывает? —Цокнув себе под нос, Станкевич скрестила руки. В дали замелькал пионер. Не столь приятный, сколько странный. Заметив отсутствие внимание дочери, отец посмотрел в ту же сторону куда и Пшеничка. —Тебя ждут? — —Не дум… —Она запнулась на полуслове, ведь это её шанс, уйти от не сильно то любимого отца, что даже письма не пишет. —Ну выходит так. —Кокетливая ухмылка, и недовольный брат что понимал план сестры. Помахав рукой что вся в садинах, русоволосая побежала к этокому спасению. —Лёва! —Окликнула парня Пщеничка. Как-то грубо парень одарил своим взглядом полным отвращения. —Хорошо играешь противность ко мне, но у меня просьба. —Хлопов был ошеломлен такими заявлениями. Кто она ему? Подружка, сестричка, вторая половинка или хотя бы товарищ? —Что нужно? —Дабы Буравцев старший не заподозрил не ладное, она взяла парня за предплечье и повернула спиной к её отцу. —Все довольно таки просто, пройдись со мной до дружинного дома, чтобы я была не в поле зрения отца. — —А мне то что с этого будет? Медаль, вымпел, торт, поцелуй? —От последнего девушка поморщилась и на отрез помотала головой. —Ну… чтож, вижу у вас мадам нет годного предложения для меня. Удачи. —Хлопов начал отступать в сторону поля, как девичья рука схватилась за рукав рубашки. —Ну всё, всё! Будет тебе что нибудь взамен. — —А я не хочу что нибудь, я хочу что-то конкретное. — —Так не тяни кота за хвост! — Легкая насмешка над сверстницей, и толчок в спину дабы та надвигалась к своему спасательному „Дружинному дому”. —Давай так, ты со мной сходишь на дискач. —Челюсть тяжело сжалась, мерзость теперь была на лице у Станкевич. —А ты не знаешь ли факт, что я уже пойду с Беклей? —Вера хотела отмазатся от подростка этим утверждением, но его только больше раззадорило. «С каких это пор, она, да и с ним пойдет? У них же отношения мягко говоря натянутые.» —Этот факт быстро развеется и станет лишь твоими забытыми мыслями. — Девушка хмыкнула, он словно сказал такую ахинею в которую можно верить также что, сейчас Вере выдадут грамоту за спасение тысячи людей из пожара. —Спасибо, насмешил от души. — —Спорим? — —Что? Что ты каким то волшебным образом заставишь Беллю отстать от меня навсегда? — —Можно и так сказать. Так что, спорим? Если это сбудется, ты пойдешь со мной? — —Спорим, а если нет, то… то ты на игре перед закрытием, скажешь что ты петух, на весь стадион. — —Идёт! —Азарт заиграл в глазах чужих. —Время пошло Хлопов. —С лицом уверенным полной победой, девушка лишь смеялась в след, как увидела что Хлопова и след простыл.

***

Увесистый замок упал с эхом вплоть до детских палат. Включились радужные кольца, затрещали сверчки в траве. Холод окутал сырую землю, мертвецы ходили по ней, как зомби нежели вампиры, без цели, без ожиданий чего-то неожиданного. Просто склонялись, как будто предвкушая как они будут лежать тут, под этим газоном, пойдут в статистику неудачников. А стратилат только с ухмылкой покачивается на кресле качалке, докуривая торпеду. Футболиста озарила идея, по осуществления плана. Созвав своих помощников, вопрос о помощи появился и к брату Веры. Он то должен помочь, в во избежании плохой компании у сестрички. А Хлопову лишь на руку, физически он не выиграет Сашу, больно этот идиот перекачался. А вот у Буравцева есть шансы, не только физически но и морально, он ведь вожатый, а Бекля в лагере всего лишь шпана с плохой репутацией. Да, с братцем этой девчонки у Лёвы с умом взрослого парня шансов больше. Договорится трудно, рыжий сразу с кулаками летит. —Максим, дело есть. —Руки в карманах, Хлопов сразу пришел с всеми своими „друзьями”, было не столь приятно отвлекать вожатого первого отряда, от приема пищи. Ну чтож поделать? Дело все таки не детское. —Чего тебе? —Смольная макушка поднялась с гневом на нарушителя идиллии, бусины цвета флага СССР, капали с подбородка комсомольца. Зрачки расширились, зверская натура никогда не скроется, от этого обидно, что ты как будто зверушка с одной лишь дикой потребностью. Тело задражало, трудно сдерживать себя. —С Венерой связанно, помощь нужна… —Переведя тяжелый взгляд на ночную природу, в соснах бродили другие „товарищи”. Они от сюда не услышат ничего, поэтому переживать не за чем. —Рассказывай. —Посмотрев на новоиспеченную тушку, Макс повелел двинутся ей в свою койку. Пионер присел поодаль от комсомольца, толпа тушек неподвижно, как куклы стояли, и смотрели в ровным счетом никуда. Как же преподнести эту новость более спокойно ее брату? Буравцев вечно мог вспыхнуть за любой пустяк, в этом и была трудность с ним говорить. Хороший он, никто не спорит, но вспыльчивый с людьми которых недолюбливает. —Ты же знаешь про ситуацию между Беклей и Верой? — —Предположим. — —Ну вот, и ты знаешь что он творит с ней? —Хлопов и сам не знал, он просто выдал фразу наобум, вдруг повезет? И повезло. Лёва попал в нужную точку, Максим сидел как на иголках, он представлял все самые на-ужаснейшие картины. Тяжелая рука соскочила с колена и ухватилась за край скамьи, под давлением не человеческой силы она рассыпалась в щепки, Буравцев буквально держал осколки дерева в руке. —Вижу ты сам догадался, Бекля не такой уж и святой, не думаю что Венере прям таки нравится с ним „дружить”. Надо бы разобраться а то скоро полнолуние, и он может не сдержатся… —Лева решил сделать ситуацию более острой, с последствиями, что явно не по нраву Максиму. Даже сам мальчишка не до конца мог воспроизвести все ужасы что напридумывал Буравцев, и вообще что такого он себе там накрутил? Да, в принципе и не важно, главное что сработало, время у пиявца поджимало, Максим весь уже пылал гневом, страшно было сказать что то лишнее. Но лицо он держал гордым и таким же безмятежным. Вскочив с насиженного места, и оглядевшись по сторонам, ветви деревьев задрожали, ветер их гонял из стороны в сторону. Прохладная ночь стала слишком теплой и красочной для Буравцева, терпеть не мог он когда обижают его родню, может и в душе он даже сам не простил своего отца за такую измену по отношению к его матери, что всегда была доброй, не курила как сейчас по пачке в день, не выпивала на выходных и всегда готовила какую нибудь сладость по вечерам. А Верка никогда и не жаловалась, не рассказывала, просто молчала, он сам это заметил как стал заезжать неожиданно, без уведомлений. Его всегда удивляло сколько она могла хранить в себе секретов, она была как копилка, только без дна, ты сипишь в эту девчонку секреты и она их сохраняет, каждый, хоть и забывает некоторые со временем. Но в одном она просчиталась, агрессию человек должен выливать, ту что ему кто то принес, он должен её отдать. И она отдавала, мучала себя тренировками, и схватками, у неё не всё всегда получалось, она не была столь сильной как многие другие, но ведь самое главное что она старалась. Ведь так, дедушка? Ты всегда хотел чтобы она добивалась успехов в спорте, в то время как в школе у неё часто плавали лебеди в дневнике и трояки, на что дорогая мама и выливала агрессию на дочь. Её не волновала новая медаль, или новый рекорд в упражнение с весом. Только учеба, и тут она разделялась на две части, её будто бы пилили и заставляли успевать сразу в двух вещах, но так ведь не бывает, ты можешь отдаться только одному и преуспевать в нем, ты не можешь выбрать два пути и быть идеальной в обоих из них. Сам же Максим, как его называла сестренка, Ксим, дома все было тоже не так славно. Мачеха была и впрямь славной женщиной, вплоть до того как закрывалась дверь порога и отец уходил на работу. Примерно через пол года, как-то вскрылась тайна что такой столь приятной женщине, свойственно огрызаться и ничего не делать по дому, заставляя трудится её приемного сыночка, особенно любимым занятием было попросить включить телевизор, настроить волну и отправить в холодильник за пивом, а после сослать на улицу, дабы сынуля „проветрился”. И как бы Буравцев не убеждал отца, тот все отнекивался, говорил что причудилось сыну, что его возлюбленной просто нужна тишина и покой, без лишнего постороннего шума и шагов. И когда дорогой папа стал настолько слеп? С того момента как развелся? Или раньше? Он прощает этой блудной шалаве все проступки, в то время как с мамой был разговор другой, задержится на работе, плохо, выйдет в выходной прогуляться с подругами, плохо, поедет в город за продуктами, все с теми же подругами, плохо. И так во всём, но зачем? Блудные мысли привели к лицу, что знали и опосались, уж точно половина лагеря. Так было обидно за сестру, эта девочка подарила столько эмоций Буравцеву, столько воспоминаний. Хоть они и недолюбливали друг друга, и иногда шутили, претворяясь что и прям противны друг другу, они не могли отменить тот факт что всегда являлись опорой. Даже не друзья, даже не родители, именно они. Они никогда это не говорили и не подтверждали, вели себя также, но как Станкевич стала подростком то картина поменялась. Ксим стал находить темы для разговора, шутки что казались им обоим смешными и интересы что объединяли их окончательно. —Оо..кого я вижу? Мои товарищи любимые. Чего пожаловали сюда, в картишки порубится мож? —И этот голос так противно отдавал где-то в сердце, что оно ударило и дало его владельцу вдохнуть спустя несколько дней. Кровь прилилась к рукам и сердцу. —Да нет, разговор отыскался. — Юноша с светлыми волосами стоял поодаль, он был на готове помочь вожатому. Да, конечно, нож против пиявца все равно что красная тряпка против быка. Но ведь никто не уточнял, что нельзя что нибудь им, убрать? Простые дыры в теле ничего не дадут, даже кровь не польется для виду, рана лишь моментом затянется. А вот например тот же самый фаланг пальца, будет долго и болезненно заживать, ткани будут срастаться, создавать новый, на это уйдет минимум неделя. На что Хлопов и опирался, исходя из таких мыслей. —Ты в себя поверил? Дворовая шпана блядская. —Расслышал Лёва только часть фразы, как тут же Буравцев сорвался с места. Поблагодарив самого себя за то что рука была в кармане, из него быстро вылетел складкой нож. Резать бедного Сифилька и Рулета было просто глупо, их вины нет, поэтому разберутся с ними будут люди их уровня. Футбольная команда двинулась на них, они стояли в ступоре. А вот Хлопов, быстрыми шагами двинулся к Максиму, на такое расстояние, чтобы можно было докинуть холодное оружие. —Да пошел ты нахуй. Эта сука сама лезла ко мне! —В такие слова не поверит никто, Вера не блудная девчонка, ум у неё может сложить два плюс два. За вранье рыжему прилетело в лицо кулаком с двойной силой. —Макс! —Крикнул парень и кинул нож. Буравцев не успел повернуть голову, но вот Беклимишев в лежачем положении сумел тщательно рассмотреть всю траекторию полета этого куска метала. И почти что перехватить. Пока пионер-вожатый отвлекся, Саша сумел поменяться позициями. Они оба вцепились в рукоять, но руки Белки были первые и Буравцев лишь накрывал их своими. Пришлось делать то что будет больно, но не так сильно благодаря новым способностям. Надавив на кнопку чужими пальцами, от туда вылетело само остриё, Беклимишев не собирался бросать рукоять. От чего в голове всплыл новый план, взявшись за остриё, рука резко начала складывать нож назад, от чего она встряла в коже пальцев Саши. Это было столь ужасно и мерзко, что Беклимишев начал орать не человеческим голос. —Подонок, уймись сукин сын!! —Он на пару секунд выпал из реальности. Руки дрожат не только у рыжего но и у самого инициатора пытки, это было так не свойственно делать такую боль людям, обычно до такого пиявцы боялись доходить, разрешалось только в полнолуние, где голод затмевал память и ты забывал все под утро. Голова встряхнулась, руки не отпускали нож и чужие кисти. Его ударили затылком об какой то камень, наконец пошла кровь у Максима, только не его. Это была чужая кровь, тех кого он пил. Настроив свое зрение на черные как омут глаза, Бекля был в такой ярости, аналогичной с его растерянностью. Пальцы надавили сильнее и нож захлопнулся с щелчком и напряжным хрустом. Ор раздался по сумрачным соснам, трава будто стала дыбом как колючки. Такая жесткая и небрежная. —Ты мразь, ты страшнее нелюдей. Ты ублюдок!! —Из разных частей леса, по радиусу начали выходить тушки, девочки, мальчики, и все они были теми, кого чмырил Беклимишев. —Твою мать. —Не выдержав огласил свое мнение пионер. Столько тушек, что кажется их больше двадцати. Вставая с земли в руке держался нож, сейчас он выглядел как какая то пилюля, металическая. Она удобно помещалась в кулак и давала ему двойную жесткость и силу. От такого болевого шока подросток выключился, но вот тушки его нет, он словно подсознательно руководил ими. Его голова опустилась рядом с каплями своего произведения, два пальца правой руки лежали в грязной почве. От такой картины, Рулет что ещё как-то держался, после этого момента не смог. Парень вывел все свои эмоции пачкая все, слабая психика видимо была. Представления закончились. Началась драка, парней может хватало смелости ударить, но не всех, бывали такие маленькие и хилые что аж смотреть жалко. Про девочек вообще молчали, они вечно лезли в драки и становились третьим лишними что мешались и давали пропускать в себя удар. Но управа на них все же находилась. Оттолкнул, сделал подсечку и вот очередная девчонка уже минуты две лежит ударенная головой об корягу. Пионеры же, все были как разукрашки, удар и Хлопов разукрасил лицо парню в алый.

***

В корпусе творилась суета, девчонки захаживали друг к другу в комнаты, обсудить новые события, а точнее товарищей. Кто, в столовой стакан разбил, кто косо на кого-то посмотрел. И все так переживали будто эта катастрофа века. Также никогда не забываем про ново-намечаемые события, дискотека, концерты, прощальный огонь, и вторая долгожданная зарница. Как же все из этого списка звучало заманчиво, особенно дискотека, для детишек это был повод покривляться и выплеснуть эмоции, но вот для подростков все было куда интереснее. В особенности девчонкам, кто кого пригласит на медляк? Самый спорный момент всей смены и самый решаемый одновременно. Но Станкевич даже не знала что туда одеть, как такового платья для дискотеки у неё не было, все были простыми для повседневного ношения, и в них не было изюминки. Но был также вариант попросить у кого-то, Вера в долгу не останется точно, взамен придумает что и как отдать. Лишь бы придти красивой, с собой она справится но вот с нарядом нет. За словом „наряд”, у Венеры пробежала мысль которую она решила проверить. Встав с койки, она раздражительно заскрипела, но внимание никто не обратил, хотя людей было достаточно, у Шалаевой гости всегда были. То девочки то мальчики, от чего Станкевич уже стала запоминать большую часть подростков в лагере, это и к лучшему, будет легче найти общий язык при необходимости. Рука полезла в недры сбора пыли, Пшеничка даже перестала дышать, дабы не расчихаться. Как только в руках нащюпался материал похожий от её чемоданчика, девушка потянула вещицу на себя. И вот, она открывает свой клад и находит белые, высокие, каблуки, теперь то она обрадовалась маминому неожиданному подгону. Ведь она просто решила проверить, не подкинула чего нибудь ей мама, а тут такой улов. Мысленно в голове пролетело „спасибо”, и застежка вновь закрылась, вещи окутала тьма и прохлада. Девушка не хотела чтобы кто-то видел её обувь, а то начнутся просьбы погонять их, на вечерок с каким нибудь пиявцем, что наплел бедной девочке лапшу на уши, а она повелась как дура. Не так то уж и много времени прошло, как в лагере все в комнатах услышали скрип двери и быстрые шаги, что будто убегали от ужаса. Дети давно уже не ходили по комнатам, все сидели тихо чтобы не услышали. Выговор получить было не такой уж, и приятной, перспективой. Как только под чьим то весом заскрипел паркет, все в комнате заткнулись, послышалось как резко открыли дверь в спальню, где то в правой стороне, значит у мальчиков. А некоторые были не на своих местах, от чего риск вырастал в несколько раз. Выговор. Этого дети боялись, их родители копили на этот лагерь своему чаду месяцами, а кому то просто дали путевку с работы. У кого-то все так просто, а кто-то страдает за эти моменты счастья, что так быстро потухнут и станут, грустно-приятными воспоминаниями в детской голове. —Это что за фигня была? —Осмелился шепотом разрезать тишину парень, который сидел на кровати Шалаевой. —Мы откуда знаем? У нас чудо прибора для просмотра коридора нет. —Сьязвила пионерка, сидя с своей подружкой на одной койке. Ответ не очень понравился парню, но перечить подруге Жанки он не стал, а то ещё завопит своим голосом тонким, и репутацию подпортит. Вопрос был на столько риторическим, что ответ знали все присутствующие не только, в этой комнате, но и в всех остальных которые ещё не открыли. Только, почему какой-то из вожатых принципиально побежал в ту? Загадка останется не раскрытой до подьема, а под утро на разминке все услышат ответ на этот вопрос. Слухи всегда не остаются незамеченными.

***

Утро было стянутым, чистя зубы, щетка быстро ходила из стороны в сторону, но в какой то момент она соскочила и ударила в десну. Больно ойкнув, девушка мигом подставила руки под открытый кран, дабы ладошки заполнились водой. Ополоснув рот, зубная паста больше не щипала место, от куда девушка сплевывала кровь в третий раз. «Даже утро не задалось, как же я устала, можно просто отдохнуть, я для чего приехала в лагерь? Чтобы страдать или отдыхать?» Пшеничка удивленно смотрела на коридор от куда обычно по утрам ждала Лагунова, но того не было, только дети из отрядов поменьше. Странно, все были уставшие, выходили из блока еле-еле, у некоторых даже были ссадины. Они все странно смотрели на Станкевичу, будто косились, словно она лично их обижала или не давала спокойно жить, но с чего такие переглядки? Из шести возможных раковин дети словно ждали, пока остальные уйдут, и заняли все кроме единственной. Даже в очереди были только те кто с ненавистью поглядывал на сероглазку. Это ведь маленькие детишки что вообще не соображают кто такая Венера, да может видели пару раз в окружении Бекли, но это максимум. Остановив одного мальчика что таращился сильнее всех, девушка схватила его свободной рукой, в которой не было средств утренней гигиены. Одного из вожатых послали стоять и следить за порядком у раковин, чтобы мало чего, дети не выдумали какую нибудь взбучку или шалость. Строгий блондин стоял с поникшим лицом, глаза его были красивы, Станкевич замечала это и до этого момента, да только сейчас смотрелись они интереснее. Без блика, был виден весь их цвет, такой что мог заворожить на час. —Вы что за показуху устроили тут? —в лицо зашипела Пшеничка глядя острыми глазами на мальчишку ниже неё. —Отвали дура!! —Начав пародировать из себя жертву завопил мерзким тоненьким голоском пионер. Стоя в тапочках роса делала носки мокрыми, да и сами тапки выскальзывали из под ноги, что было крайне не удобно. Мальчик отдернул руку и потащил немного на себя этим движением Станкевич. —Твою мать! —Выкрикнула Вера перед тем как упасть и рухнула прямо в руки вожатого. Быстро поставив девочку на ноги, тот рукой придерживал её. —Так, что тут происходит? Почему ты ее обзываешь? Не учили что с девочками так нельзя обращаться? —Громко заявил Александр Плоткин, переводя взгляд на Венеру. И как его уста смогли выдать такую фразу, что буквально противоречит его действиям с Несветовой?—А ты почему его схватила за руку? —Сейчас было выгодно молчать, иначе наплетет чуши, а вожатый лапши наслушается и согласится. Девушка молча смотрела из под лобья на юношу. —Ну чего молчите то? Объяснятся будете? Если нет, то извинитесь друг перед другом, и можете быть свободны. —Кинув нудное „извини” друг другу в лицо, Плоткин наконец соизволил отпустить локоть Веры.

***

Девушка так и не осмелилась найти Лагунова, если сам хочет то придёт. Странно правда, для чего ему приходить к Венере? У него и своих забот по горло. Ну хотя бы для того чтобы спросить что у неё с пиявцами? Пшеничка сама уже искала поводы поговорить с голубоглазым брюнетом, скучно все таки было. —Двадцать бёрпи с хлопком! —Из колеи выбил грубый мужской голос, в зале стоял смрат, словно всю ночь в зал завозили навоз. Но это всего лишь были последствия от пьянки врача и тренера Иванова Павла. И судя по тому как мужчина прикладывал холодный компресс к голове, праздновали они вплоть до восхода солнца. —Я уже не могу.. —Выдал секрет Антон, за что мог поплатится, если бы его услышал тренер. —Надо доделать. —Сухо ответила Станкевич и на девятнадцатый раз, отказалась делать двадцатый. —Кто сделал тот бежит в быстром темпе пять кругов вокруг корпуса! —И тут всех прорвало на жалобный стон, перечить и огрызаться нельзя, за каждое слово тренер накидывает по пять бёрпи. От некоторых выпендрёжников вместо десяти, все спортсмены уже делали по двадцать. В такую жару, хотелось как простые ребята, отдыхать на скамейке под тенечком, и пить воду и питьевого фантанчика. Выбежав из зала, девушка скрылась за поворотом где у тренера не было окон, и затормозила. Сбоку послышались шаги, обернувшись усталая и мокрая макушка увидела как выбегал один из выпендрежников, его сзади догоняла толпа ребят с большим желанием дать мальчишке поджопник. И ведь они догнали, только прописали ему не один поджопник, а один с каждого. —Тренер сколько ещё подходов осталось? —Спросил кто-то из линейки ребят. И тут тренер решил сказать правду, ведь томить уже не хотелось. —Ну кружков три, вам осталось а потом на заминку. —Каких три круга?! Станкевич уже сбилась на шестом круге ада, куда больше? Он хочет чтобы мы пошли на рекорд помираемости в лагере? Но вот одно бесило знатно. Пиявцы не выдыхались, эти твари, исключая брата, бегали и хохотали, выполняя задание честно и без мухлевки. Еле как встав на ноги после финального хлопка, девушка насколько могла, настолько и быстро пошаркала ногами к выходу из блока. Изнурительная жара заставляла выжимать майку от пота, лицо было словно после купания, все в воде, только вода была не прохладная а горячая. Резинка с волос вновь слетела, девушка остановилась перед углом и начала делать высокий хвост, ведь маленькие у неё слетали. —Эу, ты. —Посмотрев опять за спину, русоволосая увидела Сашу, что прятал руки в карманах, ну как обычно. Подумала девушка и уже пыталась развернутся, да её взяли за правое плечо и развернули лицом к лицу. —Ну что такое?? —Заострив внимания на хватке, она была удивительно слаба для Бекли. И тут девушку пронзил шок. Рука была изуродована, что взгляд вмиг перешел на парня. —Кому то скажешь, убью нахрен. И ты мне больше никто, как и я тебе. Можешь наслаждаться Буревестником, до приезда домой, куколка. —С некой мерзостью и угрозой он выделил это слово, противно стало вдвойне. Беклимишев бы не спалился, не захоти эта выскочка уйти, но видимо осторожность не его сильная сторона, парень просто не привык ещё делать все левой рукой и в этом был его косяк. В нём таилась вся обида что была за эти долгие годы, почему так не справедливо? Почему, теперь, глядя в эти светлые очи, он видит злобу к себе? Всего лишь парень нуждался в любви и понимании, от девчонки что ему была не безразлична, а она не примя эти чувства усугубила ситуацию. И почему эта сука не могла ответить взаимностью, что трудного то. Парень спортивный, всегда при каких-никаких деньгах, в кино сводить? Организуем. Букет пышный хочется? Достанем. Новую шмотку заграничную желаешь? Найдем. Любви хочешь? Любить буду так что не покажется. Но что ей не хватало блять? Все было, её обижали, он стоял за неё. Столько раз что не сосчитать. И даже в школе когда он просил пару минут, дабы отвести её за школу, его братишки уже стояли с пышным букетом полевых цветов который нельзя было обнять одной рукой! А она нос воротила, все ей не так. За это и понравилась ему она, Станкевич Верка. Веселая со своими и грубая с чужими, при народе в школе всегда на позитиве, а на тренировках молчаливая одиночка, что изредка переговаривается с пацанами. Такая была как идеал, такую он видел её, Верку. Но забывался все время один немаловажный факт, с чужими она грубая, и видимо Бекля так и не стал своим спустя столь большой срок. Закончив с заданием всех наконец отпустили, долгожданный отдых и освобождение от тренировки на сегодня. Девушка все не могла осмыслить, откуда у Беклимишева такие выводы и почему у парня отсутствуют пальцы?

***

Заканчивался обед, Станкевич все в тихую наблюдала за Беклей, как он неумело ел левой рукой. Жалкое зрелище да и только, но что поделать, главное что этот ад с интригой и страхом за себя наконец закончился. Вновь оставалось мало людей в столовой, девушку смущало много чего, что Бекля и впрямь больше даже не посматривает на неё, что вожатый Плоткин ведет себя как собачка, что Горь-Саныч как то встревожен и нервно расспрашивает что-то у Вероники Генриховной. Девушка была слишком спокойна, она не была такой с самого прибытия в это место, настораживает всё, с чего вообще такие перемены? —Горь-Саныч, я больше могу есть, можно я наконец уйду? —Парень видел как девчонка и впрямь старалась все это съесть, но было четно, да и дела у него были другие. Поважнее, недоеденной каши. —Мгм, можешь идти. —Похлопав как то по отцовски по плечу, Станкевич поняла что взгляд был не простой у Игоря, видимо ещё он вернется к ней с новым диалогом. Манная каша быстро полетела в ведро с красной надписью „отходы”. Тарелка встала в безграничную пирамиду остальной грязной посуды, а ложка полетела в другое ведро. Войдя в не продолговатый коридорчик столовки что вел наружу, кто-то из угла позвал Венеру пока та намыливала руки. Рассмотрев объект шума, глаза увидели Пионера, немного выше неё и немного грубее неё. —Хлопов в свои шутки на слабо, или делай с кем нибудь другим, ладно? А от меня отвянь. — —Вечно ты не можешь нормально. —Выйдя из закутка, парень оперся бедром об край раковины, предварительно сложив руки на груди. Так сказать сигнализируя „Сейчас твоя гордость укатится в одно место”. —А с такими как ты по нормальному нельзя, вы не понимаете человеческого языка. —Девушка домыла руки, и просто оперлась ими об ржавую потрепанную раковину. Но смотрела оно в дно ее, никак не на Хлопова. —Заевшую пластинку вытаскивай из себя. Я так к тебе не отношусь и не буду. —Пшеничка непроизвольно пыхнула себе под нос, от возмущения. —Ты проспорила. — —Что? —Это был скорее вопрос, не спрашивая что он сказал, а что именно она успела ему проспорить? Прошло три дня и память словно ветром сдуло. —Ты заметила за последний день что твой ненаглядный к тебе лезет? Нет? Ну и я нет. —Сероглазка даже отвечать не успевала как отвечали за неё. То есть выходит, пальцев у него нету, не просто так.. но как вышло всё к этому? Зачем такие радикальные жертвы? Ведь человеку буквально испортили будущее, он можно сказать инвалид. —Ты чокнутый?! —В горле резко пересохло, от всего этого осознания. —Что не так? Просьбу выполнил, не было указано как, так что косяк твой, Станкевича. —И в этот момент всю вину он перекинет на женские плечи? Таков Лёва Хлопов? Приблизившись за один шаг, в плотную к своему партнеру по танцу, девушка просто вспыхнула. Ее раздражала эта халатность к решениям пионера. —Не таким же способом баран… —Прошипела в лицо она, расстояние было столь незаметным, что девушка видела очень отчетливо цвет глаз Хлопова, такой гранитаво-лазурный, он напоминал ледовитый океан, в котором шанс утонуть равнялся к девяноста девяти, и видимо она попала в эти проценты. Но пионер, странно говоря, пропустил на этот раз обзывательства. —Уже сделано всё. Да и у нас есть маленькое преимущество, которого нету у тебя. —Он шептал ей это смотря куда то в пространство, он наклонился прям на ухо и сделал между ними такую идиллию. Что у Станкевич стянуло живот в узел, словно его прожгли чем-то горячим изнутри. —Какое? —Он заинтриговал её столь сильно, что девушка не почувствовала как её две руки взяли в чужие отмороженные, и стали притягивать ближе, прямиком в плотную к чужому телу. Дабы та слегка упала на парня и держалась о него. —Мы можем восстанавливать в несколько раз лучше, удары, как ножевые так и огнестрельные, и даже можем вырастить новую часть тела только понадобится для этого время. —Вера не почувствовала как она стояла. Русоволосый просто оперался о раковину, его нога была меж двумя довольно хрупкими чужими. Они сжимали ногу, и если бы он чувствовал боль, то почувствовал как сильно девушка волнуется, она будто в странсе. Пионерка уже не дышала столь ритмично, её смущало её положение и она не смотрела в ледовитые глаза. Парень отпустил руки девушки, и ей ничего не оставалось как ухватится за края рубашки, в районе талии. Её руки не умело скользили выше, дабы было удобно держатся. Он обхватил её лицо и приподнял вверх, она ощутила смутный взгляд что уже закрывался, и дыхание что по температуре напоминало зимний вихрь. Её руки сжались в большие кусаки, она окаменела от страха, взгляд не расслаблялся но уста открылись, скорее не от желание пойти на встречу, а от шока ситуации. Девчонка буквально какие то две минуты назад гневно болтала с этим командиром футбольной команды. —Ты совсем уже с катушек слетела! —Возвращение в реальность с жестким подзатыльником, вставили мозги обратно. Хлопов сообразил быстрее и взяв за ребра Пшеничку он поставил её перед второй раковиной, включая ей кран. Сам же Лева быстро повернулся к той раковине, на которую оперался, и также как и Венере включил кран себе. Девушка лишь разорвала тишину легким писком от неожиданного хвата, и также быстро умолкла, глядя на свой облазивший маникюр. Такой цвет, алый, был много на чем, на галстуке, на флаге СССР, на цветах, и на щеках Станкевичи в данный момент. С какой то яростью вылетел из пищеблока молодой вожатый, он даже почти не заметил ребят. Резкая остановка. —Чего так долго руки моете? На улицу бегом! —Отчитал тот и сам вылетел из здания, без желания оставаться там дольше.