Шум и Ярость. Темный учитель

— Она заснула, господин Коги-Гхи, — молодая гоблинская заклинательница смиренно поклонилась знахарю, — какие будут ваши указания? — Её людская одежда в порядке? — спросил шаман, растирая в ступке травы. — Да. Как и её оружие. Коги-Гхи, закончив создавать мазь, отправился вслед за молодой заклинательницей. В отличие от гоблинов-мужчин, на которых ящеры смотрели как на дешевую рабочую силу, гоблины-женщины редко применялись для тяжелой работы, будучи кем-то вроде домашних слуг. Некоторые из них могли даже стать помощницами шаманов, получая от них знания о древних магических искусствах, закрытых от человеческого разума. Особенно их ценил Коги-Гхи, имеющий при себе настоящую свиту из заклинательниц. Что касается обращённой самки, то та была на лежанке, лишённая одежды, но теперь вместо кожи у неё была чешуя. Лицо превратилось в змеиную морду, а волосы стали капюшоном кобры. Что поделать, обращение на людей влияет по разному, временами даже получались и черепахи, правда такие обращённые сходили с ума от боли, когда их рёбра разрывали плоть, становясь панцирем. — Проснись, юное создание, — Коги-Гхи лапой начал тормошить гадюку, та открыла глаза с вертикальными зрачками, — скажи, кто ты? — Ороти… меня зовут Ороти, — сказала гадюка, осматривая своё тело, — и это все, что я помню… — Неважно, кем ты была в прошлой жизни, — мягко, словно говоря с младшей сестрой, произнёс Коги-Гхи, подавая ей лапу. Ороти смогла подняться не сразу, будучи непривычной к тому, что вместо ног у неё длинный хвост. Неожиданно она, показав раздвоенный язык, попыталась прикрыть грудь и место чуть ниже пояса. — Принесите ей её вещи, — обратился шаман к гоблиншам, те примчались быстро, подав Ороти кимоно, рисунок на рисовой бумаге, пистолет с мешочком пуль, а так же тонфы с лезвиями. — Последнее любовь … — вдруг сказала Ороти, надевая кимоно, а после взяла в руки рисунок, изображающий змею, — и знак её злобы… — В любом случае ты теперь ящер, — сказал Коги-Гхи, — а это все — не более, чем безделушки из прошлой жизни. Однако нам сейчас придётся выйти на охоту. Ороти высунула раздвоенный язык. — Кто наша цель? — спросила она, перезарядив пистолет. — Их трое, — спокойно сказал Коги-Гхи, — но опасны лишь двое: один воин из холодных земель, от его меча пал не один ящер. Другой не так уж и силён, но он маг, убивший моего ученика. С ними ходит детёныш, самка. — Её я убивать не стану, — ответила Ороти. — И не нужно. Детеныша я заберу себе. Но тех двоих нужно убить. А их кожу будут носить достойнейшие из достойнейших воителей. Пойдём, Ороти, нам нужно будет готовиться к битве. *** Странный зелёный минерал приманивал трёх путников, в лице Ильи, Энки и Агнес. Он издавал неяркое свечение, которого было недостаточно, чтобы отогнать темноту, но тем не менее манил к себе, как свеча манит мотылька. Энки протянул к камню руку в перчатке, кончиком пальцев коснувшись камня… и тот мигом погас, как будто ничего и не было. — Не будем задерживаться, — хмыкнул чародей. Рука у него начала заживать, не без помощи Агнес — девочку Анкариан решил обучать чарам Сильвиан, воззванием к Зелёной матери, дабы та исцелила раны и травмы. Если для чар Гро-Горота главной основой были эмоции гнева, ярости, ненависти и прочее, то для Сильвиан требовалось совсем иное — страсть, сильное желание, любовный экстаз, во всяком случае для любого взрослого человека, а в случае владения особой ритуальной техникой самоудовлетворения заклинания становились намного сильнее. Что касается детей, то они для взывания к Сильвиан могли использовать иные чувства — жажда ласки, материнского тепла, заботы. В конце концов Зелёная мать была и богиней деторождения и в старые времена к ней обращались матери, желающие исцелить своих детей, роженицы, которые хотели, чтобы их ребёнок родился здоровым и сильным, а так же бесплодные, желающие избавиться от этого бремени. Но сейчас Энки был куда мрачнее тучи, и дело было в том, что ему было не очень удобно ходить босиком по подземелью — холодно и в пятки постоянно впивались разные острые камешки, коих в пещерах было полно. — Да, сапоги тут найти сложно, — как-то произнёс Илья на привале, наблюдая за тем, как Энки очищал ступни, — хорошо, что ржавых гвоздей тут нет, штука неприятная. — Найдём труп — снимем с него сапоги, — мрачно ответил Энки, не без садистского удовольствия наблюдая за тем, как Илья поперхнулся водой, едва не облив Агнес. — Нельзя ничего у покойников брать, — тут же заявил богатырь, — приходить потом будут, своё требовать! — Говорит тот, в чьей культуре считается удалью забрать из древних курганов мечи и использовать их. — Ты на меня хулу не возводи, — гневно ответил Илья, — а кладенец свой добыл я не из окоценевших рук, а подарен он был, самим Святогором. Хоть вряд ли рондонец знает это имя. — Что-то я о нем слышал… — протянул Энки, — и воином Алл-Мера он не был. Но было что-то связанное с мясом… — Ты, колдун, помалкивал бы! — вдруг, вынув меч, рявкнул Илья, да так, что с потолка посыпалась пыль, — а то могу и на голову укоротить! Агнес тут же встала перед Энки, словно пытаясь его закрыть своим тельцем, однако чародей положил руку ей на плечо, готовый в любой момент убрать ученицу в сторону, другой ладонью он схватился за рукоять дубинки. — Не думай, что я боюсь тебя, богатырь, — спокойно сказал Энки, — мне приходилось биться и не с такими врагами. Илья же, смерив Энки взглядом, все же убрал меч в ножны. — Мое терпение не безграницное, — сказал он, — не злоупотребляй им, рондонец. После этого разговора Агнес долго отказывалась подходить к богатырю, да и спать она не желала, при этом не сводя глаз с Ильи, словно боясь, будто тот нападет на спящего Энки. Но теперь, будучи уже далеко от подземной реки, ни богатырь, ни мрачный жнец уже не чувствовали друг к другу враждебности, да и Агнес немного успокоилась. Они в данный момент были в необычном лесу, состоящим из грибов, некоторые из которых и вовсе напоминали большие деревья. Здесь можно было пополнить запасы еды, довольно однообразной в этих местах. Агнес успела соскучиться по мясу — и ей было жаль, что самобранка Ильи не создавала пирожки с мясом. — Говорят, в здешних озёрах можно угрей выловить, — сказал Илья, собирая грибы, — никогда их не пробовал, но луцше, чем одними грибами питаться. — А ловить их как? — саркастично спросил Энки. — Так ты ж колдун. Никогда ль заклинаниями не бил рыбу? На это Энки возразить не смог.

***

— Что я вижу? Ты в кое-то веки вышел на охоту? — с усмешкой рыкнул Врекс. — Таковы обстоятельства, — произнёс Коги-Гхи, пришедший не только с Ороти, но и с десятком простых ящеров-воинов, — боюсь, что без моей помощи этих людей не изловить. — Там был лишь один человек! — рявкнул крокодил, — и то он стал убегать от меня. Он слаб, я был разочарован добычей. — А куда делась большая часть гоблинов, Врекс? — спросил Коги-Гхи, бросив взгляд на единственного гоблина, стоящего около крокодила, — не говори, что решил сам их перебить? — Человек устроил обвал, они погибли под камнями, — фыркнул Врекс, — но сам он улепётывал так, что оставил свои сапоги. Крокодил пнул обувь мага, которые стал осматривать Коги-Гхи. — Голая кожа значит, — довольно зашипел знахарь, — и рек тут весьма много… есть у меня один план, как настигнуть их. — Снова твои хитрости? — рыкнул Врекс, — ты знаешь, я не люблю, когда меня лишают битвы! — Врекс, позволь мне испытать врага, — сказал Коги-Гхи, — если он справится с моим сюрпризом… то он достоин боя с тобой. Крокодил недовольно рыкнул, но не стал мешать знахарю, который что-то кинул в сапоги, а после направился к подземной реке, бросив обувь в воду. — Что ты сделал? — спросила Ороти. — Увидишь, — как-то торжественно заявил Коги-Гхи, заметив движение под водой.

***

Колонию угрей в подземном озере смогла обнаружить Агнес, умывающая там лицо. Она тут же отправился к двум мужчинам, указывая на свою находку. — Всяко луцше, цем грибы, — дружелюбно усмехнулся Илья, — да только поймать их непросто… Колдун, может ты озеро вскипятишь, а? — Тогда мне придётся скурить оставшийся табак, — язвительно заявил Энки, — и даже тогда мне не хватит сил на это. — Так ты ж колдун, должен ведь многое уметь, разве не так? — В таком случае, богатырь, я жду от тебя того, что ты залпом выпьешь из озера всю воду! — вспылил Энки, которого сильно раздражало мнение простого люда о магии, считая, будто она может решить все проблемы. — Шуткую я, не горяцись. Сейчас скумекаю, как нам рыбы наловить. Девонька, ты паутину не выбрасывала? Как бы Энки не презирал Илью за многое, но одно он признавал — тот умел выживать. Из паутины пещерных пауков вышла достаточно прочная леска — хоть жрец и предложил взять струны с гуслей — крючок сделали из паучих же хелицер, в качестве наживки пошли улитки, а затем и рыбья требуха Всего было изловлено восемь угрей. Четверо из них тут же пошли на готовку, которую взяла на себя Агнес. Подождав, пока Энки ударом дубинки не умертвит прыгающую рыбину, девочка в первую очередь собственной одеждой — все равно озеро было рядом — вытерла с них слизь, а затем начала избавлять угрей от кожи. Хоть такой вид рыбы ей ещё не приходилось готовить, но она быстро сориентировалась, ловко орудуя кинжалом. Вскоре сытые скитальцы решили устроиться на ночлег. Илья в этот раз не стал играть на гуслях, разве что широко зевнул, тут же захрапев. Энки же заснуть не мог и дело было не в храпе богатыря. У жреца было ощущение, что за ним наблюдают, всякий раз, как он видел светоцветы. А может дело было в прогрессирующей паранойи? И в том, что он уже задержался в подземельях, и сейчас ему хотелось выбраться на поверхность. Кажется, эти мысли разделяла и Агнес, которая лежала рядом, обняв себя за колени. Она не спала, уставив взгляд в сторону озёра, освещаемого светоцветами. — Соскучилась по солнцу? — обратился к ней Энки. Та, приподнявшись на локтях, робко кивнула. — Мы выберемся, — лаконично сказал Энки, не собираясь тешить ученицу ложными надеждами. Девочка вновь кивнула, продолжая смотреть на необычное растение. — Можешь сорвать их, — бросил жрец, — у меня все равно бессонница, они мешать не будут. Агнес, получив разрешение, тут же направилась к светящемся цветам, решив сорвать парочку — для себя и для Энки. Взяв их, она бросила взгляд на озеро, а затем с выражением ужаса на лице и громким криком кинулась к Энки и Илье, едва не упав. Жрец, заметив это, поднялся, искренне надеясь, что ученица испугалась сущего пустяка и дело было совсем не в том, о чем он подумал. Но из воды озёра выполз морской дракон, попытавшийся языком поймать Агнес, чтобы проглотить целиком. — Раны! Заклинание Энки попало лососевому змею в длинный орган чувств, разрезав его в кашу. Жрец подхватил дрожащую ученицу, подтолкнув к отверстию в стене. — Сиди тут и не думай высовываться, — против этого врага Агнес была бессильной. Чародей подхватил дубинку, ею ударив Илью по шлему — вреда богатырю это не нанесло, но разудило. — Враги?! — Илья мигом вскочил на ноги, приготовив меч и щит. Заметив морского дракона, тот воодушевился, — какой красавец… будем мы есть мясо сегодня! Энки ничего не сказал на это — потеря языка хоть и лишила дракона опасного оружия, но не убила его. Тот замахнулся лапой, попытавшись раздавить богатыря, но тот увернулся, мечом рубанув по ней до самой кости — но змея это разозлило, чем серьезно ранило. Это понял и Илья, который отбросил тяжёлый меч, вместо него взяв в руки трезубец — лучше держать зверя на расстоянии от себя. Время от времени богатырь дышал на дракона холодом — и это действовало, заставляя монстра отступать к воде. — У них кожа мягце на животе, колдун, — крикнул Илья, — я его отвлеку, а ты выпусти ему кишки! Это жрец знал и без богатыря, отвлекшись на то, чтобы наслать на Илью феромоны — все равно их запах человеческое обоняние уловить не могло. Энки уже собирался нырнуть под змея, чтобы при помощи ран попытаться разрезать живот монстру, но тут змей издал резкий, режущий уши звук, а потом его начало рвать. Среди рвотных масс Энки обнаружил свои полупереваренные сапоги — и он точно помнил, что не бросал их в воду. Сомнений не осталось — кто-то бросил обувь в воду, попутно скормив дракону колдовскую закуску — её эффект тут же проявился, когда из спины змея стали прорастать большие грибы. — Дело дрянь… — сказал себе под нос Энки, присмотревшись к изменённому врагу, а после попытался использовать раны, чтобы срезать грибы на спине змея. Но монстр к этому моменту наклонился, заклинание попало ему в бок, что разозлило его. Он попытался ударами лап раздавить Энки, но тут высунулась Агнес, пустившая небольшой огненный шар, который попал амфибии в глаз. Это позволило Энки уйти в сторону, избежав атаки, к змею тут же поспешил Илья, вонзив трезубец в раненный бок морского дракона. — Отойди от него! — крикнул богатырю Энки, — он сейчас разбросает грибы! — А? — обернулся Илья, но тут же лососевый змей стал трястись, словно собака, попавшая под дождь. Из его спины стали падать круглые снаряды, которые на земле превратились в уже осточертевший путникам вид пищи, размером с половину человеческого роста. Спустя мгновение они взорвались, окутав Энки и Илью тяжёлым запахом вонючих спор. Особенно неприятно это было для Анкариана — от этого аромата болела голова, что было очень неприятно, когда ты колдуешь: можно и до кровоизлияния в мозг себя довести. Сам же богатырь закашлялся, чем попытался воспользоваться змей, задней лапой отправив воронийца в полёт к ближайшим камням, впечатаны его так, что тот захрипел. Услышав этот хрип, Агнес не выдержала, выползла из своего укрытия, направившись к Илье. К несчастью, девочку заметил змей, попытавшийся припечатать её лапой. Энки пришёл на помощь ученице, метнув заклинание в целый глаз чудовища. Теперь дракон был слеп, но по прежнему оставался опасным созданием, потеряв зрение, он начал трястись, разбрасывая грибы. Энки, затаив дыхание, обдумывал способы победы над змеем, кое-какие идеи у него имелись — но для этого ему нужно было увидеть кости зверя. Дубинка в руках чародея была очень плохим оружием против такого гиганта. Агнес тем временем взыванием к Сильвиан попыталась залечить раны Ильи, но тот рукой отодвинул её в сторону. — Потом, рана пустяцная, — сказал богатырь, подхватив трезубец, — колдун против него не выстоит. Энки не мог не согласиться — Илья попытался вновь попасть под живот дракона, чтобы вспороть тому брюхо, но его оружие попало по лапе лососевого змея, что его разозлило. — Оголи ему кости, Илья! — крикнул Анкариан, — я смогу закончить этот бой! Богатырь вместо ответа выдохнул в сторону змея ледяной пар, нанеся трезубцем такой удар, что ему удалость оставить на передней лапе зверю открытый перелом. Энки не стал медлить. Он прыгнул к ране, зажав нос, когда вновь пошли взрывные грибы. Коснуться открытых костей… одно касание и все закончится. Пальцы дотронулись до костей амфибии — и Энки начал шептать заклинание, разрушая скелет морского змея изнутри. Скапулемантия — не самая простая наука, особенно когда нужно работать с большим числом костей. Но было и преимущество — не нужно было удерживать руку, когда заклинание начало действовать. Перед глазами все поплыло — Энки с трудом мог сосредоточиться, вновь начав видеть странные ползущие тени, призрачные руки, стремящиеся схватить его за горло, в его ушах раздавалась музыка, плавная, тягучая, погружающая в сон. Он мог наблюдать за Агнес, что скрылась за камнем, за Ильей, оттаскивающим Энки к укрытию девочки, за лососевым змеем, которого разрывало его собственное заклинание. С широкой улыбкой и безумным взглядом темный жрец закрыл глаза.

***

Коги-Гхи, всматриваясь в светящийся цветок, широко раскрыл рот, начав смеяться, что напугало одну из самых молодых заклинательниц, она спряталась за спинами товарок. — П… простите, — робко сказала одна из гоблинок, — но ведь змей был повержен… — И это лучшее, что могло произойти, — усмехнулся ящер, — этот бесчешуий маг не зря показался мне заслуживающим внимания. Я обязан встретиться с ним лично! Хоть Коги-Гхи и не отличался силой, но воинственность все же была у него в крови, правда иного рода — его привлекали противники, способные к магии. — Мне не нужно, чтобы он умер, — обратился Коги-Гхи к гоблинкам, — но Врекс вряд ли будет меня слушать. Как и другие. — А Ороти? — спросила пугливая заклинательница, — вроде бы она не жаждет боя. Коги-Гхи бросил на неё странный взгляд, от чего та задрожала, попытавшись спрятаться. — Хм… а ведь ты права. Мне нужно, чтобы кто-то присматривал за бесчешуим, и кому можно это доверить, как не ей. Ты весьма умна для своих лет. Могу даже позволить тебе первой вкусить плоти детеныша. Но сперва иди к Ороти, скажи, что от неё требуется. Думаю, их тела уже пропахли грибными спорами, от запаха им не избавиться.