Stronger, please.

У Ян Чонина безумно красивые руки. Такие изящные, пальчики на них тонкие, а случайные касания от них столь невесомые, что оставляют на коже фантомное нежное покалывание холода. А едва скрытые под кожей венки, что выпирают сквозь нее... Хочется провести по ним губами и языком, чувствуя как они немного смещаются, а после возвращаются на свое привычное место. Хочется ощутить их крепкую хватку на себе: на бедрах, узких запястьях и хрупкой бледной шее, и чтобы короткие коготки царапали нежную и чувствительную кожу, оставляя после себя красноватые пекучие полосы и неглубокие отметины, которые тут же окажутся зализаны, будто бы в качестве извинений за причиненную легкую боль. Сынмину все это до безумия нравится. Он готов буквально на все, лишь бы Чонин его потрогал где бы то ни было. Одни только мысли о Яне где-то под ребрами остаются, не давая покоя, изнутри разрывая грудную клетку от невообразимого желания быть овладенным им. Чтобы он не жалел, грубо хватался за самые чувствительные участки, кусал и до жжения на коже сжимал, заставляя кричать от наслаждения и умолять дать ему нечто большее. Он хочет, чтобы Чонин обращался с ним как со шлюхой, которую можно использовать, как душе его угодно. Чтобы втрахивал в кровать и называл своей покорной сукой, готовой на все ради его рук на своем теле и члена глубоко внутри. Ведь так и есть. Он действительно готов на все, чтобы получить самое желанное, получить то, в чем он нуждается. Именно этого всего он и хотел. Сейчас Чонин располагается на их смятой, но заправленной постели, внимательно читая какой-то роман, кажется. Он выглядит таким расслабленным и уставшим, судя по тускловатому взгляду, устремленному на страницы. Его чудесные руки... Как же они легко и красиво держат книгу, аккуратно перелистывая страницу за страницей. А как невольно соблазнительно он смачивает кончики пальцев слюной, для лучшего сцепления с бумагой... Загляденье, да и только. Беспорядочные белесые пряди спадают на его лоб, поблескивая золотистым сиянием под лучами уже заходящего за горизонт солнца, что пробрались сквозь прозрачные стекла и тюль в комнату. На вид такие шелковистые и притягательные, что хотелось зарыться носом куда-то в макушку, вдыхая остатки аромата шампуня. Сынмин все это время стоял в дверном проеме, завороженный видом младшего и погруженный в самые откровенные фантазии. Он все стоял и не мог сдвинуться с места. Ноги предательски подкашивались от всевозможных мыслей в голове и внезапно нахлынувшего возбуждения, но он даже слова проронить не сумел, только придерживался за край открытой двери, чтобы не упасть на месте. Спустя какое-то время, показавшееся Киму целой вечностью, Чонин наконец обратил на него внимание. Он перевел на него усталый взгляд и спросил: – Чего ты там стоишь, солнце? Что-то случилось? – он закрывает и убирает книгу куда-то на прикроватную тумбочку, не забыв оставить закладку на странице, от которой оторвался. – Да я тут... Как бы сказать тебе... – Сынмин застенчиво кладет руку на свой живот, медленно проводя ею к выпирающему снизу бугорку, скрытому под тонкой тканью домашних шорт и едва касается его пальчиками. – Вот... Чонин внимательно следит за этим действием, после чего легко улыбается, приобретая чуть насмешливый вид. Он усаживается на край кровати и похлопывает по своим разведенным бедрам. – Иди сюда, детка. И Сынмин слушается. Он подается вперед, чуть ли не спотыкаясь, кое-как плетется, но в итоге оказывается у ног младшего. Холодные, но приятные до дрожи руки притягивают его за запястья, заставляя сесть сверху на бедра Чонина. Ким, оказавшись на нем, сразу обвивает руки вокруг торса блондина и укладывает голову ему на грудь, потираясь о нее щекой. – Я просто задумался о том, что бы ты со мной мог сейчас делать. – Какой ты грязный, хен. Возбуждаешься всего лишь от мыслей обо мне, – бархатисто смеется ему на ушко Чонин. – Расскажи. Поделись со мной, что ты хочешь, дорогой? Сынмин ластится к шее чонина, прерывисто дыша в нее. – Я хочу тебя прямо сейчас, Чонин. – Не совсем тебя понимаю, сладкий, – практически невесомо он гладит его по спине, – Объясни так, чтобы я понял, чего ты хочешь. Ким не отрывается от шеи младшего, все продолжает сбивчиво дышать в нее, но спустя считанные секунды выпаливает: – Я... Хочу чувствовать твои охуенные руки на своем теле, как они сжимают чуть ли не до гематом, и... чтобы ты жестко трахал своим толстым членом мою дырочку... – он смущенно утыкается носом в ямку между ключиц , жадно вдыхая запах любимого тела. Младший всегда просил его говорить открыто о своих желаниях, и хоть это невыносимо смущало, Сынмин каждый раз старался рассказывать ему все в мельчайших подробностях. Слушая шатена, непроизвольно слюна во рту копится, Чонин сглатывает и закусывает губу, глубоко вдыхая в легкие воздух. – Вот как... Ты ужасно развратная блядь, Сынмин-и, знаешь? – Ох, да, я знаю... Я твоя развратная блядь, – Сынмин поднимает голову и выпрямляется, строя невинное выражение лица, и ерзает на бедрах Чонина, тут же ощущая желанные ладони на своих ягодицах. Он довольно мычит и прогибается в спине, когда пальцы сжимают упругие половинки, а Чонин тихо усмехается и перекладывает обе руки на его бока. Он сначала поглаживает их, а после так же с силой сжимает, слыша довольное мычание вновь. Ян одной рукой принимается блуждать по телу старшего, задевая весьма ощутимый бугорок в его шортах, но внимания на нем не акцентирует, ведет только выше. Ян плавно доводит ладонью до груди, но ее сразу перехватывает и накрывает чужая теплая и маленькая ручонка. Сынмин нежно поглаживает пальцами и обхватывает ее запястье, притягивая к своему лицу. Он трется кончиком носа и щекой о тыльную сторону ладони младшего и смазанно целует ее. Смотря на эти приятные и щекочущие действия, Чонин прикрывает глаза и аккуратно смещает руку, надавливая двумя пальцами на влажные губы шатена. – Открой, – тон повелительный, но мягкий, такой, которого просто нельзя ослушаться. Сынмин широко открывает рот, высовывая язык наружу и горячо выдыхая. Ян на это ухмыляется, любуясь развратным видом старшего, и кладет на высунутый язык три пальца, которые тут же погружаются в теплый и мокрый рот. Старший лижет его пальцы, блаженно закатывая глаза и мыча. Он старательно, но так медленно и соблазнительно обводит языком всю длину каждого из пальцев и сосет их, упираясь своими ладонями в плечи Чонина. Младший не выдерживает такой сладкой пытки. Хочется видеть, как эта милая, но в то же время непристойная мордашка искажается в наслаждении и стонет, не в силах вытерпеть все то, что ему преподнесет Ян. Он хватает его свободной рукой за линию подбородка и не дает двигаться, проталкивая пальцы глубоко в глотку и надавливает на основание языка. Это вызывает подступающую к горлу тошноту, но Сынмину каким-то чудом удается сдержать рвотный позыв. Немного подождав, пока тот не отойдет от тошноты, Ян начинает буквально трахать его рот пальцами, не давая нормально дышать Киму, пока он давится собственной слюной, которая в итоге стекает по его подбородку. Слезы моментально скапливаются в уголках глаз и узенькими дорожками стекают по щекам, мешаясь в конце со слюной, которая уже размазана и вокруг его рта. Но он нисколько не против происходящего. Он действительно наслаждается тем, как грубо порой ведет себя с ним младший, а как задумывается об этом, то невольно стонет и снова давится, устремляя взгляд своих слезящихся карих глаз на Чонина, по выражению лица которого видно, что он теперь дико возбужден от нарисовавшейся перед ним картины. – Ты такая похотливая сука, Сынмин, – блондин остановился и вытащил пальцы, которые сразу обдал до этого неощутимый холод. Сынмин глубоко и громко дышит, глотая слюну, что осталась во рту, и не перестает смотреть на младшего, который лыбится от того, как сейчас выглядит Ким: весь в слюнях и с покрасневшими губами. Он уже выглядел растрепанным, использованным и потасканным, на деле таковым еще не являясь. Шатен склоняется к уху младшего и опаляет его своим сбитым, судорожным дыханием. – Я хочу, чтобы ты меня прямо сейчас жестко трахнул, Чонин, пожалуйста. – Ты уже походишь на жалкую шлюху, дорогой, – он резко берет его за талию по обеим сторонам и меняет их положение, укладывая Сынмина спиной на постель и нависает над ним. – И знаешь, мне это нравится. Ким шумно сглатывает, распахивая глаза. Он чувствует ладони младшего на животе под футболкой, которая моментально оказывается снятой и отброшенной куда-то в сторону, ровно так же, как и рубашка Яна. Блондин льнет к шее Сынмина, остервенело кусает ее и широко лижет, посасывая то поднимающийся, то опускающийся кадык, и спускается к груди. Он цепляет набухшие соски ногтями и щипает их, на что слышит шипение и тихое постанывание. – Ах... Еще, прошу... Чонин лишь опускается, дабы снять оставшуюся одежду. Он рывком спускает домашние шорты Сынмина сразу вместе с бельем, поступая так же со своими штанами, которые летят в общую кучу снятых в порыве возбуждения вещей. Ян возвращается к соскам, кусает их и обхватывает рукой изнывающий, истекающий смазкой член старшего, получая очередной блаженный стон. – П-пожалуйста... – уже хнычет Сынмин. – Твой член... мне нужен он... И через секунду Чонин уже переворачивает его на живот и жмет рукой на затылок, вдавливая его в матрас. Точно хрупкие на первый взгляд руки, но такие сильные на самом деле... Сынмин их до сумасшествия любит и обожает. – Умоляй меня дать тебе его. – Чонин, прошу... Дорогой, умоляю, выеби меня своим членом как сучку, принадлежащую только тебе, – его еле слышло, да и говорит с трудом, но эта просьба более, чем устраивает младшего, поэтому он отпускает его голову и отстраняется. – Хочешь, чтобы твою шлюшью дырку до краев заполнял мой член, да, детка? – Да... Чонин тянется к прикроватной тумбе, роется в ней, и в итоге находит нужный бутылек со смазкой. – Задницу подними. Сынмин хватается за простынь и выполняет требуемое действие, как получает звонкий шлепок по ягодице и вскрикивает от неожиданности, снова получая сильный, жгучий удар ладонью. Ян раздвигает его ноги шире и, выдавив приличное количество жидкости на руку, принимается растягивать вход, проталкивая сразу два пальца внутрь. Нежные сжимающиеся стеночки обволакивают его, и он начинает двигать пальцами. Долго Чонин с ним не возится, в этом нет необходимости, он практически всегда готов быть заполненным им, поэтому через несколько движений внутри, Ян добавляет еще один палец. Он двигает ими достаточно быстро, чтобы слышать неразборчивые полуслова, похожие на мольбы, перемешанные со стонами и скулежом. Закончив с его растягиванием, Чонин с хлюпом вытащил из судорожно сжимающегося колечка мышц пальцы. Он взял свой член в руку и, несколько раз проведя по нему пальцами, распределяя остатки смазки по органу, плавно заполнил горячее растянутое нутро. Навалившись на старшего, и расставив руки по обеим сторонам от его головы, пару раз медленно толкнулся в него, как бы подготавливая к дальнейшему, после чего сразу начал ускоряться, задавая быстрый и жесткий темп. Сынмин громко стонал куда-то в уже скомканные простыни, хватаясь за все, что под руки попадало, будь то сама простынь, рука Яна или край кровати. Чонин одной рукой зарылся в темно-русые волосы и хватает за них Сынмина, оттягивая, тем самым заставляя поднять и откинуть голову настолько, насколько это вообще возможно, и со слезящимися глазами посмотреть в сторону на лицо блондина, который безжалостно продолжает вдалбливаться в его хрупкое податливое тельце, периодически задевая головкой простату, что с каждым разом вызывало выкрик или звонкий стон. – Сука, какая же ты блядская шлюха, которая течет и наслаждается тем, как ее грубо имеют во все дыры, – рычит Ян в его ухо. Чонин отпускает его волосы, перекладывая кисть на Сынминову шею, и резко сильно сжимает ее, из-за чего Ким хрипло и сдавленно стонет, постепенно лишаясь воздуха, возобновлять который удается с трудом. – Блять, Сынмин, ты такой, сука, узкий, будто и не трахаешься со мной почти каждый день, – он ослабевает хватку на шее, дабы старший не потерял сознание от недостатка кислорода. Голова кружится, становится ужасно горячо. Ким кашляет, жадно хватая ртом воздух, но затем опять просит: – Ч-чонин... А-ах, п-прошу, сожми еще, сильнее, нгх! – Хочешь быть выебанным до отключки, сладкий? – Хочу... И Чонин вновь сдавливает его горло, чувствуя отчетливое быстрое сердцебиение. Конечно, никто не собирался доводить все до потери сознания, и оба это прекрасно понимали. Но такого рода разговоры во время секса всегда их до безумия возбуждали и подталкивали к оргазму, что и произошло довольно быстро. Сынмин почувствовал, как Ян начал с каждым резким толчком попадать по комочку нервов внутри, вследствие чего и излился на простынь под собой, рефлекторно сжавшись вокруг члена и задрожав всем телом. Ощутив то, как плотно вокруг него сжимается Сынмин, он с рыком над самым ухом кончил глубоко внутрь дрожащего и ослабевшего тела. Какое-то время Чонин не двигается, шумно дышит сквозь зубы, после чего аккуратно выходит из Сынмина, склоняется над ним и невесомо целует лопатку, поглаживая позвоночник, и медленно переворачивает его на спину. Тот шипит и из-под ресниц обессиленно смотрит на потолок, все еще пытается отдышаться, глубоко вдыхая. Его лицо все заплаканное и красное, но такое же неизменно красивое. Чонин с упоением смотрел на прилипшие ко лбу волосы, восхищаясь красотой своего партнера. – Все хорошо, милый? – тон младшего ласковый и спокойный. – В порядке...– отвечает хрипло Сынмин и улыбается. – Я так сильно люблю тебя. – Я тебя тоже сильно люблю, солнце. Чонин кладет ладони на щеки старшего и нежно, чувственно целует его, пока он с использованием остатка сил отвечает ему, притягивая подрагивающими пальчиками за шею. Сынмин, как впрочем всегда, получил именно то, чего хотел и то, о чем просил.