Свадьба духов | Míng Hūn | 冥婚 | Ghost marriage

Задремавший Вэй Хуань, разбуженный яростными ударами в барабаны, моментально проснулся, вскакивая со стула. Находившийся рядом Цзинь Юй Мин отреагировал так же, только его стул с грохотом ударился об пол. Оба мужчины допоздна патрулировали городские стены, двумя зоркими коршунами наблюдая за огнями вражеского лагеря, однако за несколько часов до рассвета доверенные капитаны заставили их отправиться передохнуть, мотивируя тем, что лучшим бойцам стоит хоть немного поспать перед важным днем. Предательская усталость, свойственная всем людям, не должна была повлиять на их реакцию и боевые способности в любой непредвиденный момент. Вэй Хуань бросился к двери сторожевой башни, в которой они провели недолгие часы сна, распахивая ее. Ужасающая картина предстала перед ошеломленными взорами разверзшейся пропастью в Диюй. Трухлявые дома загорались друг за другом, голодными языками пламени поглощая обитаемые жилища. Яркий блеск шипящего огня отражался в разливающихся по грязным улицам лужах крови. Срывающийся от гнева и непонимания голос Юй Мина смешался с душераздирающими криками сгораемых заживо и пронзаемых насквозь заточенными мечами людей. - Как?! – ревел он. – Как?! Вэй Хуань с трудом заставил себя оторвать взгляд от творящегося безумства, чтобы посмотреть на городские стены. Свисающие с них кровавые руки оставляли грязные разводы, едва заметными каплями скользя вниз. - Южная армия проникла незаметно. – Стараясь держать эмоции под контролем, твердо произнес Хуань. – Весь патруль убит. - Я и спрашиваю - как?! – чужие костяшки побелели, яростно сжимая рукоять меча. – Мы расставили отряды везде! Вэй Хуань поджал губы, но ничего не ответил. Сейчас у них не было времени выяснять подобные детали. Мужчина резко вытащил меч и указал им в сторону городских ворот. - Нужно немедленно вывести людей из города, собери все ближайшие отряды и прорвись к выходу! Быстро! Цзинь Юй Мин уже хотел было ответить кивком на команду своего генерала, однако замер, понимая, что тот отправляет его в тыл одного. Нехорошее предчувствие вынудило мужчину ослушаться приказа, не последовав ему. - Что ты собрался делать? - Спасать Императора. - Вэй Хуань, раскрой глаза! Почти вся южная армия сосредоточила свои силы у дворца, столица па… - Капитан Цзинь! – рявкнул генерал, разгневанный взгляд которого приковывал к месту. – Я неясно выразился? Немедленно отступите к воротам! Блеск темных глаз, отражающих в себе извивающиеся подобно змеям клубы дыма, пронзал Юй Мина насквозь. Решительный, непреклонный, неизменный. - Не смейте умирать, генерал. Это было последнее, что произнес капитан, прежде чем сорваться с места, прорезая себе путь через оставшихся в тылу вражеских солдат. Вэй Хуань также не терял времени, спеша к виднеющемуся в отдалении дворцу. Пока его верный меч убийственно сверкал, схлестываясь с чужим оружием, разрывая мягкую плоть и разрезая конечности, он не мог избавиться от мыслей. Его голова должна была оставаться холодной и сосредоточенной, но он думал. Думал об Императоре, думал о погибающих людях, думал о тщательно выверенных планах, порушенных на манер карточного домика. Думал о наивной иллюзии, созданной одним лишь шансом на мир; думал о собственной глупости и вине. Он думал о том, что давно должен был пронзить сердце Чун Чжаньгэ в честном бою. Однако, больше всего он думал лишь об одном: найти и уберечь Юй Бин Ханя.

***

Клубы дыма застилали обзор, а жар чувствовался на коже даже с расстояния. Крики, шум, лязг мечей, падающие доски и ржание лошадей – все смешалось в единую какофонию, через которую упорно пробивался Вэй Хуань. Его меч полностью окрасился в алый, грязные разводы наслаивались на испещренные ранами участки кожи, а некогда сверкающая форма превратилась в неопрятные лоскуты. Хуань переступал через падающие к его ногам трупы, смотря лишь на конечную цель своего неотступного пути. Совсем рядом рухнула балка, а детский вскрик, наполненный истерикой, показался мужчине столь знакомым, что он смог различить его даже сквозь рев пламени. Вокруг гибло множество людей: старики, дети, только вступившие в пору расцвета молодые девы и юноши, но Вэй Хуань не мог им всем помочь. Он лишь изо всех сил кричал и гнал попадающихся на пути людей к центральным воротам. Чужие лица, на которых застыло отчаяние и безнадежность, проносились мимо него, навсегда отпечатываясь в памяти. В ушах звенело, и не было ни единого шанса, что сквозь омут стенаний до него донесется знакомый голос, однако это все же произошло. Вэй Хуань резко остановился, поворачивая голову в сторону одного из многочисленных, разрушенных домов. Огонь до него еще не добрался, но ядовитой, шипящей змеей подползал все ближе. Там, отчаянно цепляясь за тяжелую деревянную доску, виднелся хрупкий силуэт. Мальчишка, чьи израненные руки оставляли следы на деревянной поверхности, рыдал в голос, но мужественно не прекращал отчаянных попыток отбросить преграду, дабы открыть проход. - Шу-эр, – с пересохших губ сорвалось чужое имя. – Шу-эр! Генерал стремительно сменил направление, смотря на обернувшегося к нему мальчика глазами полными позора и вины. Он не мог спасти всех. Он подвел всех. Но этот момент даровал ему мизерный шанс сохранить то немногое, ради чего он обреченно продолжал бороться. Он не оставит в стороне этого бесконечно несчастного мальчика, чью улыбку поклялся защищать. - Гэгэ! Вэй-гэгэ! – Хао Шу взревел еще громче, обессилено падая на колени. – Моя сестренка… сестренка осталась в доме! - Все будет хорошо, Шу-эр, я здесь. Все будет хорошо. – Дыхание Хуаня сбивалось, язык заплетался, а слова путались друг с другом, но он изо всех сил старался говорить уверенно и обнадеживающе. – Сейчас мы вытащим твою сестру, и вы направитесь прямо к центральным воротам. Там вас защитят. Мужчина ловким движением руки спрятал меч в ножнах, вцепляясь руками в балку и стискивая зубы. Размокшая грязь затрудняла движение, как и валяющиеся под ногами куски порушенных домов. Глаза слезились от подступающего дыма, набухшие вены проступали на ладонях, но Вэй Хуань постепенно сдвигал доску, не применяя духовной силы. Слишком высок был риск задеть и без того хрупкую конструкцию, обрушив ее на тельце находящегося внутри ребенка. Отдышавшийся Хао Шу вновь поднялся на ноги и без раздумий кинулся помогать. Благодаря его небольшим, но все же усилиям, Хуаню стало легче удерживать балку, благодаря чему он рывком оттащил ее от прохода и без промедления втиснулся в открывшееся пространство, исчезая в доме. Хао Шу остался стоять на улице, комкая пальцами грязную рубаху и до боли прикусывая губы. Его названый старший брат появился через несколько крайне долгих мгновений, за которые в голове мальчика пронеслись всевозможные пугающие мысли. На руках генерала лежала потерявшая сознание девочка. Маленькая, хрупкая, с болезненно-серой кожей и короткими волосами цвета пожухлой пшеницы. Ее побледневшие губы были плотно сжаты, а на лбу виднелись капельки пота. - Сестренка! – Хао Шу бросился к Вэй Хуаню. – Старший брат, она… - Жива, но ее лихорадит. – Мужчина ласково провел ладонью по спутанным волосам. – Шу-эр, ее необходимо доставить к главным воротам. – Темные глаза Хуаня взглянули в испуганное лицо. – Вы оба должны добраться туда. Ты справишься? - Я… - мальчик шмыгнул носом, плечи его тряслись. – Я не знаю… я не понимаю… старший брат, что произошло? Острая боль пронзила сердце Вэй Хуаня, заставляя его взгляд потускнеть, однако ради Хао Шу он остался сильным и спокойным. - Глупость порождает ошибки. Наивность их усиливает. Произошло то, что произошло, именно поэтому сейчас мы должны сохранить хотя бы то, что осталось. Хуань аккуратно переместил девочку со своих рук на спину Хао Шу под его пристальным взглядом. Мальчик удобнее подхватил сестру, а после тихо спросил: - Старший брат, разве ты не стал одним из Небожителей? Глаза Хуаня расширились от удивления. Он не смог удержать эту эмоцию внутри себя, действительно не ожидая, что слухи достигнут ушей Хао Шу. Ответить он ничего не успел, ибо мальчик продолжил. - Тогда ты можешь сказать, почему Боги допустили все это? Разве не достаточно мы уже страдали? Чего они хотят от нас? Сколько… сколько крови должно пролиться, чтобы наша боль затронула их возвышенные сердца? Неужели мы настолько недостойны даже той короткой жизни, что для них подобна мимолетному вздоху? - Шу-эр… Ребенок резко замотал головой, словно прося ничего ему не говорить. Не обращаться с ним, как с несмышленым младенцем, успокаивая любой придуманной на ходу фразой. - Я не виню тебя, старший брат, я вижу, как ты отчаянно стараешься. – Он устало улыбнулся. – В такого Небожителя я буду верить до скончания веков. Хао Шу охнул, когда его втянули в объятия. Теплое дыхание, касающееся его плеча было прерывистым, а сильные руки оберегающими, но осторожными. Вэй Хуань не показывал своего лица, отчаянно стискивая зубы и борясь с подступающим к горлу комком. - Беги, Шу-эр, - раздался порывистый шепот. – Беги по пустым улицам, ищи потаенные углы и известные лишь тебе тропы. Беги и не оглядывайся. Несдерживаемые слезы заскользили по щекам Хао Шу, когда он задал охрипшим голосом свой последний вопрос: - Мы еще встретимся? Вэй Хуань резко выдохнул сквозь сжатые зубы, аккуратно отстраняясь от мальчика, чтобы смахнуть слезы с его щек. Ребенок нуждался в хрупкой надежде и Хуань не мог ее отнять. - Конечно, - улыбка получилась вымученной, но необходимой им обоим. - У меня ведь есть твой талисман. Он защитит. И приведет к тебе. Теплый голос Вэй Хуаня и его ласковая рука, коснувшаяся темных волос, не даровали облегчения. Дрожь прошлась по всему телу Хао Шу, заставляя его плечи дрожать, а глаза блестеть от захлестывающих чувств. - Беги. – Тембр чужого голоса стал тяжелее. – И живи, Хао Шу. Живи так, как подсказывает тебе сердце. Крепкая ладонь с легкостью подтолкнула худое тельце, заставляя сделать несколько шагов вперед. Хао Шу очень хотелось обернуться, однако он не смел нарушить указ единственного ставшего ему близким человека и лишь продолжал слушать шорох чужих одежд, лязг вынимаемого меча и удаляющиеся шаги. - Не теряй веру в этот мир. Даже если кажется, что он того недостоин, живи. Живи вопреки всему. Хао Шу крепко зажмурился, не сдержав резкого вздоха. Последние слова Вэй Хуаня растворились в стонах умирающей Поднебесной. Языки пламени взмывали ввысь, но до далекого Неба достать так и не могли. Ну и пусть. Пусть Богам все равно. Это уже не важно. Один единственный человек продолжает нерушимо двигаться вперед, защищая цепляющиеся за угасающую надежду остатки мира. И Хао Шу клянется: клянется жить, клянется ценить, клянется любить. Клянется несмотря ни на что оберегать этот забытый Небом мир, за который так отчаянно сражается Вэй Хуань.

***

Длинная лестница, усыпанная трупами солдат, предстает перед взором Хуаня кровавой рекой, источающей смрад смерти. Его взгляд успевает зацепиться за искореженные тела, на лицах которых застыли агония и ужас. Боевые товарищи, с которыми он некогда воевал плечом к плечу, пали здесь: замученные и обезображенные. Ярость переполнила тело генерала, потоками духовной энергии вырываясь из ладоней. Он давно не использовал свои силы, но сейчас был готов потратить их досуха. Отчетливо определив звуки боя, доносящиеся с центральной площади императорского дворца, Хуань ступил на первую ступень. Лишь ради того, чтобы замереть мгновение спустя, вцепляясь в меч до побеления костяшек. Вырвавшаяся из нутра дворца духовная энергия распростерлась вокруг, обрушиваясь на неподготовленных к такому солдат. Вэй Хуань остался стоек, прекрасно понимая, что подобные разрушения не были оставлены одним лишь искусным мечом. Он продолжил неотрывно наблюдать за тем, как медленно раскрывается громоздкая входная дверь, а высокий силуэт появляется на виду. Залитая кровью форма южной армии, тяжелое орудие на поясе и пронзающие ястребиные глаза. Ярость бурлящими водами клокотала в груди из-за одного только вида равнодушного врага, вторгнувшегося в родные сердцу места. Подавляющее присутствие Чун Чжаньгэ заставляло солдат с обеих сторон безвольными куклами обрушиваться на колени, исторгая из глазниц и ртов потоки крови. Чужая жизнь отнималась привычно легко и просто. Главнокомандующий перешагивал через падающих к его ногам солдат, неумолимо продвигаясь к лестнице. Вскоре Вэй Хуань мог полностью видеть чужую фигуру. Он старался неотрывно смотреть в лицо Чун Чжаньгэ, но нечто сжатое в его левой руке невольно притянуло взгляд. Осознание промелькнуло в голове выпущенной стрелой, заставляя скапливающуюся ярость вмиг утихнуть, заменяясь пустотой и наполняющим голову шумом. Ревущий зверь внутри Вэй Хуаня замер вместе с «хозяином», не понимая как реагировать. Эта заминка стала для воина ошибкой – он потерял единственную возможность неожиданного нападения, ибо генерал южных войск его заметил. На бесстрастном лице наконец-то появилась довольная улыбка, а его рука, будто издеваясь, неспешно вытянулась, демонстрируя «трофей». - Император Северных земель пал! – с нескрываемым удовлетворением прогрохотал голос. – Поднебесная теперь во владениях Юга! Голос Чун Чжаньгэ доносился до Вэй Хуаня приглушенно и нечетко, словно генерал пытался уловить слова, находясь под толщей воды, разбирая сказанное лишь по двигающимся губам. Его взгляд впился в чужую руку, которой тот сжимал черные окровавленные волосы. От бледной кожи, закатанных глаз и раскрытого рта поверженного человека хотелось завыть раненым волком, признавая абсолютное и неоспоримое поражение. Отрубленная голова Императора медленно покачивалась, оставляя под ногами Чун Чжаньгэ лужу вязкой субстанции. Он опоздал. Снова. Не защитил. Не успел. Снова. Снова. Снова. Резкая вспышка, пронзившая все тело Вэй Хуаня, заставила его сорваться с места, мгновенно преодолев все ступени. Замерший зверь превратился в израненное чудовище, готовое кусать и рвать до последнего вздоха. Раздразненный, отчаянный, смертностный. Ненависть переполнила всего Хуаня, став его единственным естеством. Горе и вина сгорели во всепоглощающей злости, не оставляя ничего, кроме желания отомстить и испепелиться. Наполненный диким ревом удар обрушился на Чун Чжаньгэ, стремясь попасть в шею, но сталкиваясь с сопротивлением, вызванным молниеносной реакцией. Схлестнувшиеся мечи вызвали ударную волну, оставившую после себя заметные прорези в дворцовых стенах. Голова Императора с легкостью ненужного хлама была отброшена в сторону. Глаза Чун Чжаньгэ сверкали. - Генерал Вэй, - в его голосе слышались ехидные нотки. – Говорят, вы используете духовную силу лишь в самых яростных битвах и для самых ненавистных врагов. Я польщен. Вэй Хуань не отреагировал на словесный выпад, продолжая наносить удар за ударом. Его подверженные эмоциям движения были хаотичны и безудержны, отражаясь в каждом взмахе наполненного энергией меча. Чун Чжаньгэ вел себя куда хладнокровнее и расчетливее, легко защищаясь от целенаправленных атак. Его забавляла вся эта ситуация, в том числе и генерал северных войск, осознающий действительность, но продолжающий отчаянно отстаивать те жалкие крупицы сохраненной гордости ради умерщвленного Императора. Развернувшаяся битва была ничем иным, как последним выплеском эмоций в проигранной войне. Генерал Вэй хотел крови и это поддерживало его смертоносный запал, заставляя зажженный фитиль гореть отчаянно и ярко. Он не ослабевал, а распалялся лишь сильнее, отчего усмешка Чун Чжаньгэ стала постепенно меркнуть. Равные по силе генералы не уступали друг другу, но напор Хуаня стал неожиданностью в непробиваемой броне Чжаньгэ. Переполненный духовной силой Вэй Хуань отбросил от себя сопротивляющегося мужчину, посылая в его грудь заряд чистой энергии. Раздался хриплый вздох, когда по белым губам стекли капли крови, смахивать которые Чун Чжаньгэ не стал. Он усмехнулся. Оказывается, восхищенные россказни о сдерживаемой силе северного генерала не простые приукрашивания во благо Императорского двора. Впрочем, это все равно мало. И бесполезно, когда чувства начинают превалировать. Вэй Хуань покачнулся, стараясь удержать равновесие. Стоять твердо на ногах становилось все сложнее: перед глазами смазывались краски, звон в ушах раскалывал голову напополам, а в горле ощущался привкус железа. Он действительно давно не использовал свои внутренние силы, его всплеск подпитывался исключительно беснующимися эмоциями, но и те неумолимо угасали из-за накатывающей усталости. Решающий удар должен быть нанесен как можно скорее, иначе исход этого боя предрешен. Отблеск первых лучей восходящего солнца мелькнул в стальном лезвии, когда Вэй Хуань сконцентрированно перенаправил ци из ладоней в меч, полностью окутывая подобно водной глади. Чун Чжаньгэ также времени даром не терял, наспех залечив свои внутренние раны, однако почему-то не атаковал. Задумываться над причиной подобной чужой промашки Хуань не собирался, ставя перед собой единственную цель – нанести сокрушающий удар. К сожалению, сделать это у него не получилось из-за внезапно раздавшегося позади голоса. Он бы узнал его всегда, везде, отовсюду. Драгоценный голос, перезвонами которого он так боялся больше никогда не насладиться. - А-Вэй! Юй Бин Хань, с тревогой на лице, спешно приближался к центру площади. Выглядел он хорошо: без ран или серьезных травм, лишь несколько капель крови засохли на его белоснежном лице. Словно истинный Небожитель он непозволительно прекрасно смотрелся среди царящего мрака и жестокости развернувшейся войны. Вэй Хуань почувствовал, как с его сердца свалился тяжелый камень. Сомневаться в сообразительности советника не приходилось, генерал был уверен, что тот сможет затаиться и спастись, но… как же хорошо. О, Небеса, как же хорошо. - А-Юй, не подходи! – выкрикнул мужчина, невольно делая шаг в сторону, словно стараясь защитить Бин Ханя от возможной неожиданной атаки. – Здесь опасно, уходи скорее! Упрямый юноша, однако, яростно замотал головой, спешно вытаскивая из глубоких рукавов ханьфу пачку талисманов. - Я помогу тебе! - А-Юй! Не став слушать надрывающийся голос, советник легко подбросил расписанные его же рукой бумажки, посылая в них заряд духовной энергии. Сравниться с Хуанем он не мог ни по силе, ни по уровню совершенствования, однако за годы кропотливых тренировок обнаружил у себя способности к изготовлению качественных талисманов и формаций. Именно они и распростерлись под ногами и над головой сражающихся генералов, отсвечивая теплым золотом. Вэй Хуань не представлял, что именно создал Бин Хань, но уверенность в победе возросла многократно. - Спасибо, А-Юй, – слабая улыбка Вэй Хуаня была искренней. – Пора покончить с этим. Он перевел взгляд на Чун Чжаньгэ, полностью на том сосредотачиваясь. Запал, дарованный поддержкой и присутствием Юй Бин Ханя, заставил затухающий огонек вспыхнуть вновь. Это была мимолетная искра, высеченная в последний миг, однако Хуаню было достаточно. Духовная энергия напоминала о себе легкими синими всполохами, скользящими по мечу. Убийственное желание сменилось хладнокровной решимостью, однако смотрящий в ответ Чун Чжаньгэ остался беспристрастен. На его лице вновь отобразилось пренебрежительное выражение, будто он разом потерял интерес к бою. Подобного отношения Вэй Хуань терпеть не собирался. Этот убийца не заслуживает воинских почестей и славы завоевателя. Ни за что он не избежит уготованной участи. Резкий возглас вырвался из самого нутра Хуаня, когда мужчина рванул в сторону спокойно стоящего южного генерала, замахиваясь на него одним решительным, последним ударом. Синие потрескивающие заряды отразились в темных глазах, демонстрируя весь спектр испытываемых мужчиной эмоций. Всю скорбь, вину и злость он вложил в свой последний шанс. Поток невиданной мощной энергии обрушился на дворцовую площадь, раскалывая каменное покрытие, разрушая величественные колонны и разрезая ближайшие деревья. Из-за поднятого ветра яркие лужи крови расплескались безобразными кляксами, а отброшенные человеческие тела кучами навалились друг на друга. Неутихающий огонь пожирал остатки столицы, а клубы пыли и дыма оседали на формационные круги. Вэй Хуань, продолжая дрожащей рукой сжимать свой верный меч, смотрел в янтарные, насмешливые глаза Чун Чжаньгэ. Мужчина был окутан плотным защитным барьером, а его поднятое в оборонительной позе оружие полностью защищало грудную клетку генерала. Однако не это поражало, нет, ведь кончик меча Вэй Хуаня даже не достал до барьера. Как бы отчаянно он ни тянулся к нему, цели так и не достиг. Ведь в последний, самый отчаянный и важный момент, его ноги перестали двигаться. Застыли, подобно охлажденному воску, приковывая мужчину какой-то невиданной силой к месту. Золотое свечение, опутывающее щиколотки, нельзя было не заметить. Однако Вэй Хуань не хотел опускать взгляд. Не хотел подтверждать страшные мысли. Не хотел убеждаться в появляющихся догадках. В его голове царила полнейшая неразбериха. Ледяной ужас пронесся по всему телу, вонзившись прямо в область сердца. - Как же так… Едва произнесенный шепот Вэй Хуаня смешался с его резким вздохом и хлюпающим звуком вырывающейся изо рта крови. Отвести взгляда от острия духовного копья он уже не мог. Его собственная кровь густыми каплями скользила вниз, сплетаясь с золотым сиянием орудия. Пронзенный веер, бережно хранимый у сердца, но яростно вырванный одним точным ударом, виднелся на острие копья. Нанизанный, порванный, окровавленный, такой хрупкий и печальный. Вэй Хуань очень хотел потянуться к нему: забрать, очистить и вновь спрятать от жестокости мира, но не успел. Сегодня словно само время обернулось против него. Резкий рывок копья заставил мужчину пошатнуться назад, выпуская меч из ослабевших пальцев. Духовное оружие неспешно вытягивали обратно, повторно разрывая на лоскуты кожу и внутренности. Белоснежный веер сорвался с острия и шлепнулся в образовавшуюся под ногами лужу крови. Та хлестала из отверстия в пробитой насквозь грудине. Подобную боль было немыслимо вынести, однако на колени Хуань рухнул лишь тогда, когда копье окончательно покинуло его тело. Посеревшая кожа и прошибающий холодный пот знаменовали лишь один конец. Усталое тело накренилось, окончательно падая навзничь. Затуманивающийся взор уловил рядом неспешное движение и мягкий шорох ткани. Холодная ладонь коснулась щеки Вэй Хуаня, заставляя его посмотреть в лицо своему убийце. Глаза Юй Бин Ханя сияли так, как не сияли никогда. Его мягкая улыбка сменилась счастливой гримасой, растягивая уголки губ. Несмотря на пугающий вид, мужчина не терял своего изящества и присущего ему кокетства. Он прикрыл ладонью рот, произнося с придыханием: - Я победил… я победил! – его звонкий голос разливался соловьем. – О, А-Вэй, я действительно сделал это. Губы Вэй Хуаня едва могли шевелиться, каждое слово приносило нестерпимую боль, однако он должен был спросить. Задать единственный вопрос, ибо в этот самый момент его разорванное сердце стонало и замедлялось не из-за нанесенного орудием удара. - Юй Бин Хань... – кровь вновь заполонила горло, вырываясь при каждой усиленной попытке произнести хоть одно осмысленное слово. – Почему?.. – крупные слезы заскользили по щекам, превращаясь в две кровавые дорожки. - Почему?.. Прекрасные глаза Бин Ханя слегка прищурились, когда он склонил голову набок, продолжая ласково поглаживать посеревшую щеку генерала. Его хрупкий образ расплывался перед глазами Вэй Хуаня все больше. Все сильнее. Собственное сердце слышалось все реже. Все глуше. Жизнь стремительно утекала из тела Вэй Хуаня, но даже на последнем издыхании: преданный, сломленный, униженный… он сделал еще одну попытку в своем желании жить. Он взмолился Богам. Тем самым, следившим за ним. Тем самым, выбравшим его как равного, чтобы занять место среди них. Тем самым, в кого он так долго верил и продолжал лелеять надежду, даже когда корни сомнений проросли в его сердце. Тем самым, у кого была возможность справедливо рассудить произошедшее, и сохранить хотя бы иллюзию поддерживаемого баланса. Тем самым, кто так ему и не ответил. До самого последнего мгновения Вэй Хуань мысленно молил Богов, однако их молчание было столь же явным, как молчание Юй Бин Ханя. Этот окончательный слом стал последний эмоцией, которую Вэй Хуань испытал еще будучи живым. Смотря потухшими, безжизненными глазами в далекое, бескрайнее небо… Вэй Хуаня, преданного сына Поднебесной, талантливого генерала имперской армии, не стало.