Схоронить

1

      Меньше всего сейчас хотелось лицезреть донельзя дерганную в последнее время Елену. Её лицо то и дело искажала гримаса боли, граничащей с тихим ужасом и сумбурным беспокойством. Девушка хваталась за какой-либо предмет своими пухлыми ладонями, тут же его бросала и кидалась следом к другому. Она походила на куклу из детского театра — ту, что дергали за веревочки, заставляя нечеловеческие движения рваться на пополам на потеху публике. А ещё Елена так сильно боялась умереть, что перестала, казалось, и жить. Аякс догадывался, что она начиталась медицинских справочников и изучила всё то, от чего могла слечь и превратиться в синий, гниющий труп. Хотелось спокойствия, а сейчас Елена являлась полной его противоположностью.       Потому решено было, что из больницы Аякса заберёт Андрей. Он тоже был, должно отметить, магом или, теперь, человеком не простым, замудренным, скованным множеством замков. Но Аяксу его разгадывать было приятнее. В его поведении присутствовала какая-никакая закономерность. Смеется — быть беде, строго хмуриться — всё идет как надо.       Аякс махнул мешающими у лица кудрями, вдыхая лёгкий, морозный воздух полной грудью. Свобода. Кончились неудобные койки, больные капельницы и дура санитарка со странным, извращённым чувством юмора. Остались лишь нескончаемые проблемы, страх смерти и полуправда, глубоко засевшая в очеловеченных мозгах. Но пока Аякса это не сильно беспокоило. Он наблюдал за смердящими тяжелым дымом машинами, за тем, как облако пара вырывается из его тела, и за тем, как желтое солнце путается в мареве серого неба.       — Так, нужно вызвать такси… — женский, обеспокоенный голос тихо раздался откуда-то сбоку. — Такси.       Аякс повернулся — среднего роста брюнетка, по уши закутавшись в коричневый, припорошенный мелким, сухим снегом шарф, бормотала что-то себе под нос. Это что-то было недостаточно разборчивым для того, чтобы мужчина мог распознать хоть одно цельное предложение, но весьма громким для того, чтобы он уловил общий настрой, царивший в неясных, бурлящих за шерстяной стеной звуках. Девушку что-то тревожило. Это могла подтвердить и крупная дрожь в женских, обожженных до красна холодом пальцах.       Аякс отвёл взгляд. Он уже достаточно уяснил — помогать незнакомым людям на улице было плохой идеей. Правда, он совсем не помнил, — хоть убейся, — откуда это знание взялось в его черепушке и чего оно ему стоило. Он знал это, как младенец знает, что нужно сосать мамкину грудь, чтобы не сдохнуть с голоду — перманентно, неосознанно, врожденно.       И дернул же чёрт побеспокоиться о той девке!       — Сука… — вновь прошептала незнакомка, слова её становились всё громче и громче. — Нет. Нет! Сука!       Загорелось оглянуться. Аякс зарыскал глазами по переулку у больничного подъезда, ища прохожих. Пусто. Точно город вымер. Девушка тоже подняла голову, и, заметив растерянный взгляд мужчины, скомкано извинилась.       В её руках мок выключенный телефон, упавший, видно, в расположившийся рядом сугроб. Она торопливо вытирала дисплей перчаткой и трясла время от времени сам смартфон, будто бы это могло ей помочь его высушить. Когда попытки не привели незнакомку к успеху, она схмурила тёмные брови, обращая лицо к небу. В этот момент шарф спал, обнажая смутно знакомые черты.       — Погодите-ка, вы здесь работаете? — Аякс неуверенно перекинул небольшую спортивную сумку с руки на руку и ткнул пальцем в сторону больницы.       Она вяло кивнула.       Вот она! Точно она! Знакомая хмурость, болотный осадок радужки глаз. Вот всё то, что осталось у него с того дня. Аякс хватался за эти образы, точно пьяница — за последнюю бутылку дешевой, разбавленной водки, точно босяк — за краюху черствого хлеба.       В тот момент ему показалось, что он снова задышал. Нет, девка ничуть не походила на райскую пташку и не могла сразить наповал его своей неземной красотой — слишком черные, но тонкие брови, слишком явная морщинка меж ними, слишком резкий, несчастный взгляд, и слишком потрепанный, затертый до дыр пуховик. Все было в ней слишком. Слишком обычно, по провинциальному хтонево. Аякс опустил взгляд — бежевые, ребяческие угги раскисали на её ногах. Слишком.       Дышал полной грудью он совсем по другой причине.       — Вы случаем не спасали на неделе от смерти одного симпатичного мужчину? — он игриво улыбнулся, разворачиваясь всем телом к знакомой, как надеялся, незнакомке.       Девушка прикрыла один глаз, наклонила голову к плечу, будто взвешивая что-то внутри себя, хитро прикидывая, наскоро вынашивая путь отхода. В таком положении она походила на лису, дикую, нехожую к людскому дому даже в самый суровый мороз и голодный год. В душе мужчины кольнуло — вдруг и впрямь не подпустит к себе, и пропадет последняя зацепка в пучине провинциального города. Только сейчас, подойдя на пару шагов ближе, Аякс распознал на женской коже яркие веснушки и припухшую красноту заплаканных век. Новоявленная спасительница сызнова взглянула на телефон, постучала по экрану и, не увидев никаких реакций на своё действие, громко вздохнула:       — Симпатичных не припомню. Был один страшненький, — девушка говорила без тени улыбки, но Аякс все равно глухо рассмеялся.       Он протянул тёплую ладонь, представляясь:       — Аякс. Хоть я и не считаю себя страшненьким, но, судя по всему, вы спасли моё существование.       — Я лишь вызвала скорую. Вашу жизнь спас хирург, — её рукопожатие отдавало уверенностью, силой, почти как у мужчины; только пальцы были мокрыми и ледяными, отчего ладонь хотелось одернуть и укутать в рукав теплого вязаного свитера.       Но Аякс держался за неё, точно за спасительную соломинку, готовую вот-вот переломиться да уплыть дальше по течению. По правде своей, так оно и было было.       — Любой другой бы посчитал меня пьяницей и прошел мимо.       — Других там не было, то было ранним утром, — девушка оглянулась, убирая руку и пряча её в кармане пуховика. — Мне пора. Рада, что с вами всё хорошо. Одевайтесь теплее, после операции запросто можно заработать осложнения.       Аякс рвано впустил воздух внутрь, с таким напором, что даже зубы свело от холода. Он шагнул ей навстречу, хотел было даже за плечо схватить, но тут же одумался, неловко переминаясь с ноги на ногу. Ну каков идиот! Испугает сейчас девчонку и ищи свищи её по всему городу!       — Прошу прощения! — слишком громко обратился он к уходящей, отчего девушка вздрогнула, прежде чем обернуться, а её глаза налились без труда читаемым раздражением. И Аякс бы оставил незнакомку в покое, если бы в её голове не сидело то, что было ему так необходимо. — Вы так и не представились, — он старался улыбаться шире и как можно дружелюбнее, отчего со стороны казался глуповатым и немного одержимым. — Должен же я знать имя своей спасительницы.       Она стояла в пол оборота, готовая уйти, и вновь медлила с ответом.       — Нина, — протянула девушка, опасливо суживая разрез глаз. — До свидания.       — Нина! Постойте же.       В этот раз она не обернулась, не остановилась, выслушивая прилипчивого незнакомца. Спасла ж придурка на свою голову. Девушка ускорила шаг, когда расслышала сквозь шуршание шарфа частые вздохи запыхавшегося мужчины.       — Вы понимаете, что походите на маньяка? — бросила через плечо Нина, не сбавляя темп. — Врач не объяснил вам, что с пробежками лучше повременить?       — Простите… Ух, простите меня, — ему было тяжело дышать, и, видно, только потому собеседница сжалилась, останавливаясь, точно вкопанное посреди дороги пугало.       Аяксу стоило усилий не врезаться прямо в её тонкую спину.       — И что за имя у вас? Аякс! — Нина возмущенно развела руками.       — Что? Вам не нравится моё имя? Нашли к чему придраться.       — Я думаю вы меня надули.       — Это греческое имя, деревня, — мужчина обиженно вздёрнул подбородком; увидь бы он себя со стороны, обозвал бы манерной бабой.       — Ха! — Нина на показ закатила глаза. — Чего вам нужно?       — Я лишь хотел задать вопрос о том как вы меня нашли. Я абсолютно всё позабыл, — теперь спасительница Аякса начала раздражать, и он сам был бы рад поскорее от неё убраться.       — Я уже всё рассказала полиции. Наведайтесь к ним.       Стало быть тот круглый лейтенант и до неё добрался. Ну конечно же, она, как никак, свидетель. Непонятно как он ещё её снёс — девка заноза ведь ещё та!       — Слушайте, — парень зажал переносицу, и, громко вздохнув, прикрыл веки. — Я лишь должен…       В это же мгновение послышалось шуршание и глухой «плюх». Нина поскользнулась на предательски затаившемся под слоем снега льду. Её руки неуклюже взмыли в воздух, стараясь вернуть телу потерянное равновесие. Она казалась сломанной неваляшкой, безрезультатно шатающейся из стороны в сторону. Даже смешное, но испуганное выражение лица прилагалось. Аякс тут же метнулся к ней, попытался схватить за локоть и не дать упасть прямо в мятый сугроб, но с испугом отпрянул после злобного крика: «Руки!».       Шарф и черное каре девушки растрепались, а глаза засверкали безумием. Когда Нина в итоге оказалась на проросшем по дорогам провинции гололеде, она добавила:       — Вам нельзя поднимать ничего тяжелее одного килограмма.       — Помню. Вы разве тяжелее? А так и не скажешь, — совсем по-глупому улыбнулся Аякс.       Ситуация поистине обезоруживала, и через секунду Нина уже улыбалась. Она иронично, будто смеясь сама над собою хмыкнула, возвращаясь на свои две. Аякс заметил, что краснота с её глаз уже спадала, а слёзы начали подсыхать.       — Подвезти до дома? — неожиданно даже для себя торопливо выплюнул он. — В обмен на рассказ о том… случае.       Нина метнула на него косой недоверчивый взгляд. Вроде бы не издевается.

2