promotion with hyunjin and jeongin

После нескольких месяцев работы на износ и отказа от социальной жизни вы наконец-то были вознаграждены. Ваш босс заметил ваши старания, повысил вас в должности и дал огромную прибавку к зарплате, и это было то, что вы просто обязаны были отпраздновать с друзьями. Хёнджин и Чонин так щедро предложили свою квартиру в качестве места проведения праздника, потому что она была просто больше вашей. Кроме того, они с радостью принимали любую возможность повеселиться. Каким-то образом вы так напились и переполнились эмоциями, что теперь целуетесь с Чонином. Вы друзья, не более того, хотя он очень привлекателен. Тебя цепляет его игривость, а также поведение барана, когда он ведет себя нагло, просто чтобы посмеяться. Чонин — это смесь невинности и испорченности, о которой не часто задумываешься, потому что он идет в паре со своим соседом по комнате Хенджином — ваш первый-краш-ставший-лучшим-другом, парень, который выглядит как модель и знает это, ходящий секс. По счастливой случайности, именно Хенджин застает вас в комнате Чонина. — И никто не подумал пригласить меня? — первое и единственное, что вылетает из красивого ротика Хёнджина, когда он натыкается на сцену, где Чонин лежит на вас сверху на своей кровати, вы оба полностью одеты и просто целуетесь. Выглядит это, конечно, ужасно. Момент официально испорчен: Хёнджин просто стоит и смотрит, его взгляд переходит на руки Чонина, лежащие на твоих ребрах и почти добирающиеся до груди. Вы с болью осознаете, насколько компрометирующе все это выглядит, поэтому отталкиваете от себя Чонина и, спотыкаясь, встаете с кровати, направляясь к двери. К сожалению, Хёнджин стоит рядом с ней с ухмылкой на лице. — Мы пьяны, ничего более, — бормочешь ты, стараясь говорить так, будто это не так уж и важно, потому что это не так. — Значит, ты предпочитаешь целоваться с ним, а не со мной? — Хёнджин ухмыляется, бросая взгляд на Чонина, когда вы подходите к нему. Фальшивая улыбка всегда действует на вас, и он это знает — вы никогда не сможете отказать своему другу. — Мне больно. — Эй! — кричит Чонин с кровати, медленно вставая, явно недовольный таким сравнением. — Я тебя тоже поцелую, если ты так на это обижаешься, — отвечаешь ты с пустой угрозой. Ты не целовала Хёнджина уже целую вечность, хотя очень хотела. Однако эта дразнящая фраза — все, что нужно для того, чтобы Хёнджин обхватил вас руками и поцеловал так, как будто он это и имел в виду, его язык сразу же нашел ваш. Его руки прижимают вас к себе, ребра к ребрам, бедра — друг к другу, а от прикосновений по позвоночнику бегут мурашки. От этого поцелуя вы стонете во рту друга, а ваши ноги дрожат в коленях. Вы даже не уверены, что вы здесь делаете — целоваться с одним другом было достаточно плохо. А целоваться с двумя? Завтра, по меньшей мере, тебе будет стыдно. Нельзя портить дружбу только потому, что ты устал от того, что у тебя ничего не получается, потому что у тебя стресс и ты выгораешь, потому что тебе нужно наконец отвлечься от гребаной работы. Взрослые люди так не поступают. Не успеешь оглянуться, как Чонин оказывается у тебя за спиной, приникает губами к твоей шее, нежно проводит языком по коже, а затем посасывает ее, в то время как Хёнджин продолжает целовать тебя. Они оба издают непристойные звуки, и вы понимаете, что их цель — заставить вас остаться с ними в этой комнате, чтобы они могли продолжить. И тут вы понимаете, что им обоим тяжело. Вы находитесь в темной комнате с двумя потрясающе красивыми мужчинами, у которых у обоих эрекция и они прижимаются к вашему телу, как будто хотят, чтобы вы действовали в соответствии с этим. Каким бы заманчивым ни был этот сценарий, вам придется воспользоваться своим мозгом. Друзья на хуи не меняют, или как там. — Блядь, — бормочете вы и откидываете голову назад, только чтобы еще раз осознать, что вы целуетесь с двумя друзьями, а остальные ваши друзья точно видели, как вы все трое входили в комнату Чонина. Вы не можете вести себя так на собственной вечеринке, как бы сильно вам ни хотелось повеселиться и чтобы кто-то прикоснулся к вам. Поэтому вы даете им понять, что они должны быть хорошими хозяевами и не вести себя так распутно на вечеринке, которую вы устроили, и выходите из комнаты, прежде чем они успеют запротестовать. Как только вы захлопываете за собой дверь, вы делаете глубокий вдох и пытаетесь привести мысли в порядок. Однако большой стакан воды и избегание подальше от них не помогают. Спустя несколько минут колени все еще слабые, и вы вздрагивали каждый раз, когда вспоминали рот Чонина на своей шее и мягкие губы Хёнджина на своих. Потом мысли переходят на ощущение веса Чонина, когда он целует вас, и вы заставляете себя не думать ни о чем другом.

***

Не прошло и получаса, как двое ваших друзей нашли повод уйти, потащив вас за собой, не обсудив с вами и не объяснив план действий. — Хозяева проебались и не взяли достаточно льда и алкоголя, поэтому мы должны пойти и набрать ещё, пока они не кончились! — объявляет Хёнджин, перекрикивая музыку, как будто кому-то есть до этого дело. Те, кто еще здесь, либо пьяны, либо слишком увлечены разговором со своим собеседником, чтобы обращать внимание на вас троих и на очевидную отговорку, которую использует Хёнджин, чтобы уйти оттуда. — Возьми пиццу, раз уходишь, — кричит друг, когда вы выходите из квартиры, но вы даже не замечаете этого. У вас возникает ощущение, что вы вообще не собираетесь идти в магазин. Когда Чонин останавливается на обочине и оба выходят из машины, чтобы присоединиться к вам на заднем сиденье, вы на секунду пугаетесь, не понимая, что происходит. Так вы оказываетесь на заднем сиденье машины Хёнджина, припаркованной в лесу по дороге в магазин, а по бокам от вас сидят друзья. Но ухмылка Хёнджина и рука Чонина на твоем бедре говорят о том, что у них есть свои планы. — Давай закончим то, что начали, — как всегда, задиристо предлагает Хёнджин. Он говорит так, будто уверен в себе на 100%, будто знает, что может заполучить всех, кого захочет, но поскольку вы хорошо его знаете, то понимаете, что это всего лишь прикрытие. Почему он использует ее в отношении Вас, не ясно — вы же друг, в конце концов. — Я, конечно, прервал вас двоих, но мы можем хорошо провести время. — П-провести хорошо время? — повторяете вы, глядя то на одного, то на другого. Неужели они действительно предлагают трахнуть тебя только потому, что ты поцеловала их обоих? Поцелуи — это не то, что обычно делают с друзьями, но на это можно посмотреть сквозь пальцы. Завтра ты сможешь посмотреть им обоим в глаза и посмеяться над своей глупостью, не испытывая особого стыда. А вот секс… Это то, что может всё изменить. — Я не могу заниматься с вами сексом, это… слишком. — Кто говорил о сексе? — говорит Чонин и, как обычно, прикидывается дурачком. Он бросает на вас один из своих взглядов, означающих, что он в игривом настроении, и вы не понимаете, откуда все это взялось. Они обсуждали это после того, как вы вышли из комнаты? — Для этого нужно поработать, — поспешил добавить Хёнджин, нежно массируя пальцами затылок, словно пытаясь заставить вас расслабиться. Но он не знает, что ты уже полностью расслабилась, алкоголь успокаивает вас, хотя ситуация, мягко говоря, волнительная. Его пальцы на вашей шее просто заставляют забыть обо всем. — Есть и другие… способы, — усмехается Чонин, наклоняясь, чтобы ласково чмокнуть вас в щеку, как будто он не предлагает доставить вам удовольствие. Вы уверены, что он именно об этом и думает, и удивляетесь тому, что не испытываете от этого ни шока, ни отвращения. Вместо этого ваше тело предает вас, заставляя вашу киску сжиматься. — В последнее время ты слишком напряжена. Конечно, ты заслужила это повышение, но ты также заслуживаешь того, чтобы расслабиться. — И повеселиться, — добавляет Хёнджин, тоже наклоняясь. В следующее мгновение они уже целуют вас в шею, и от ощущения теплых губ вы выгибаете спину на сиденье. Один рот после такого долгого воздержания — это уже много, но два — слишком хорошо, как будто это что-то, что вы не должны были чувствовать, но почему-то чувствовали. Одного мужчины, облизывающего и посасывающего кожу твоей шеи, было достаточно, чтобы ты стала мокрой. Вдвоем они уже заставляют вас сжимать собственные бедра, и Чонин это замечает, судя по его медленному хмыканью: — Ммм, приятно. — Может, нам уже пора развлечься? — спрашиваете вы, но это бесполезно — ваше тело само поддается. Это становится ясно, когда вы испытываете желание прикоснуться к себе, чтобы избавиться от ноющего ощущения между ног. Потребность ощутить чье-то прикосновение одолевает вас, и вы понимаете, что сейчас сдадитесь. — Может быть? — спрашивает Хёнджин, слегка отстраняясь от вашей шеи, чтобы проверить вашу реакцию. Каким бы дерзким он ни был, он всегда остается джентльменом. Пока вы были лучшими подружками, ты уже привыкла к этому, так что ты не удивлена. Удивительно то, что Чонин отстраняется после быстрого поцелуя в ключицу. — Если ты скажешь «нет», мы пойдем за тем, о чем говорили, без обид. Вы чувствуете, что решение лежит на вас, что справедливо в подобной ситуации, но вам нравится плыть по течению. Теперь же, когда вам приходится говорить о том, будете ли вы идти на это или нет, и, возможно, все испортите, вы не знаете, что сказать. В качестве альтернативы вы просто киваете несколько раз, глядя то на одного, то на другого. — Ты ужасно тихая для той, кто этого хочет, — Чонин смотрит на тебя с ухмылкой, проводя пальцем по твоей челюсти так нежно, что по коже бегут мурашки. Где он научился быть таким соблазнительным и нежным? — Просто скажи, и мы остановимся. — Я, Я… — Вы глотаете воздух, уверенные в одном — вы хотите, чтобы они продолжали. Очевидно, что они способны отделять секс от чувств, как и вы, а значит, терять нечего. И очень многое можно выиграть. — Хмм, — Хёнджин хихикает и снова начинает посасывать ту самую точку на твоей шее, как будто знает, что она твоя любимая. Это почти подозрительно, что они оба, кажется, точно знают, где и как ты любишь, чтобы тебя трогали и целовали. — Мы продолжаем или нет? — Да, — просто отвечаете Вы, надеясь, что они не будут задавать лишних вопросов. Вы не можете говорить с ними о грязном — это было бы слишком. А вот чтобы они говорили с вами о грязном? Это совсем другое дело, и ты не против этого. — Только никакого секса. — Тогда никакого секса, — с готовностью соглашается Чонин, целуя вас в плечо, как будто он делал это миллион раз, не задумываясь. — Мы будем делать только то, что ты нам разрешишь, хорошо? — Да, — быстро соглашается Хёнджин с улыбкой, способной растопить любое сердце, не говоря уже о твоем. — Мы не будем трогать тебя, пока ты сама этого не захочешь. И абсолютно никакого секса сегодня, обещаю. — Договорились, — подтверждаете вы, чувствуя удовлетворение от сделки. Вы не знаете, что ваши друзья получат от этого, поскольку вы не согласились прикасаться к ним, но об этом можно подумать позже. В следующую секунду они набрасываются на тебя, руки начинают ощупывать платье — Чонин нащупывает твою грудь и грубо хватает ее, а Хёнджин кладет руку на бедро, сжимая его внутреннюю часть. — Ах, черт, — только и успеваете пробормотать вы, прежде чем Хёнджин придвигается к вам, чтобы поцеловать: его рука хватает вас за волосы, а язык играет с вашим. Вкус его поцелуя идеален, а темп — точен. Хёнджин не торопится, он дает вам почувствовать его язык, не говоря уже о чем-то другом. Однако, похоже, он слишком медлит, потому что рука сменяется ладонями Чонина, и младший притягивает вас к себе, чтобы тоже поцеловать. Когда вы с охотой отвечаете на поцелуй Чонина, язык радостно встречает его, он чувствует, что ему хочется продолжить — его рука пробирается под ваше платье, чтобы поиграть с вашей грудью. Каким-то образом они снимают с тебя платье и нижнее белье, переходя от поцелуев к раздеванию. Пока один занят тем, что засовывает язык тебе в рот и кусает губы, другой стягивает с тебя одежду, ласкает кожу кончиками пальцев, сжимает тебя со всех сторон. Вскоре вы оказываетесь обнаженной на заднем сиденье машины Хёнджина, они вдвоем по бокам от вас, каждая ваша нога зажата между их ногами, и вы не можете сдвинуться с места, их руки лежат на ваших бедрах, удерживая их на месте. Вы никогда не думали, что окажетесь в таком положении, но оно не вызывает у вас отвращения. Напротив, вы чувствуете себя такой открытой, но вам это нравится. Чем больше они дразнят, тем сильнее вы стонете и толкаетесь бедрами в пустоту, испытывая такое разочарование. Вы уже несколько месяцев не целовались с мужчиной, не говоря уже о том, чтобы получить удовольствие от общения — ваша работа полностью разрушила вашу социальную жизнь, включая свидания, и эти двое прекрасно это знают. Они слышали об этом, предлагали свести тебя с другом, даже сами предлагали помощь, от которой ты отказывалась. Однако сегодня, похоже, наступила ночь, когда ты говоришь «да» тому, о чем никогда не думала, в основном потому, что ты так чертовски давно не была ни с кем. Именно поэтому вы так реагируете, когда Хёнджин наконец-то касается вашего клитора, и издаете громкий стон. — Тебе приятно? — спрашивает Хёнджин, проводя большим пальцем по клитору, наконец, после, казалось бы, нескольких часов, в течение которых два рта ласкали твою шею и грудь, две пары рук ощупывали тебя повсюду — от груди до бедер и задницы, везде, кроме твоей киски, и ты ненавидишь их за это. — Д-да, — признаете вы вопреки здравому смыслу, голос практически пропал, но что терять? Ваше достоинство давно потеряно. Оно исчезло в тот самый момент, когда вы каким-то образом оказались рядом с Чонином и были привлечены его вкусом и тем, как он сделал поцелуй чем-то, над чем можно хихикать, чем-то милым и приятным, что заставило вас желать большего. Когда вы поощряете его действия, Хёнджин лишь усмехается и начинает тереть быстрее, оказывая давление, достаточное для того, чтобы заставить вас извиваться. Вам не нравится, что он уже так сильно контролирует вас, этот парень, который никогда раньше не прикасался к вам подобным образом. Самодовольное выражение его лица говорит о том, что он прекрасно понимает, что вы — пушинка в его руках. — Блять, — пробормотал Чонин, прежде чем его рот приник к вашему соску, всасывая его и покусывая мягкую кожу, а его большие глаза смотрят на вас, ваша рука запуталась в его кудрях, пальцы нежно касаются его кожи головы. Вам хочется смотреть ему прямо в глаза, потому что зрительный контакт вдруг стал казаться таким эротичным, но это трудно, когда рот Хёнджина ищет ваш, язык требует вашего внимания. Вы не должны позволять своим друзьям лапать вас вот так, но это слишком хорошо, чтобы остановиться, их рты и пальцы чувствуются слишком прекрасно на вашей коже. — А это? — Чонин игривым тоном опускает пальцы, зацепляет один из них и проводит костяшкой вверх-вниз по твоей промежности, останавливаясь как раз в тот момент, когда достигает влагалища. Ваш стон говорит о том, что вам это нравится, но он все равно поднимает палец на уровень ваших глаз, и они с Хёнджином смотрят на покрытую слизью костяшку, восхищаясь тем, какая она мокрая. Если бы вы не были так пьяны, вы бы стыдливо отвернулись, но вы не можете — не сейчас, когда эти двое выглядят очень довольными. — Похоже, что так и есть, — хмыкает Хёнджин, пока Чонин не засовывает костяшку между губами и не облизывает ее досуха. Пока он это делает, Хёнджин нежно целует боковую часть вашего лица, пока не добирается до уха и не начинает играть с мочкой уха, заставляя вас попытаться проглотить особенно громкий стон. Вам это не удается, и вы слышите, как Хёнджин насмехается прямо возле вашего уха. — Слишком, да? Вы даже не хотите отвечать на его дерзость, поэтому смотрите вниз на Чонина, который все еще лижет свой палец. — Блять, Чонин… — бормочете вы, хватая его руку и опуская ее к своей промежности, желая почувствовать большего. Вам надоели поддразнивания и хождение вокруг да около. Если Хёнджин не собирался давать вам то, что вы хотите, то Чонин — точно. — Хочешь, я потрогаю тебя там, а? — Он тоже в настроении дразнить, и его ухмылка говорит об этом: рука быстро находит твое бедро, кончики пальцев касаются тебя. — Хочу, чтобы ты сделал то, что обещал, — поддразниваешь ты в ответ, заставляя обоих хихикать. — Вполне справедливо, — добавляет Хёнджин и заменяет большой палец двумя пальцами, тут же начиная тереться быстрее, двигая пальцами по кругу и оказывая давление на твой клитор. Два пальца Чонина входят в тебя, и он начинает толкаться, так быстро, что ты хнычешь и откидываешь голову назад. — О, это приятно, — бормочет он. Вы не ожидали, что он будет таким грубым, и что он так рано попадет в нужную точку. Ваши бедра инстинктивно пытаются сомкнуться, но Ваши ноги застряли между их ногами. К тому же, их руки уже на твоей коже, они еще больше раздвигают твои ноги, обнажая твою влажную пизду, в которую проникают тонкие пальцы Чонина, а клитор все еще находится во власти Хёнджина. — Ей нравится, — говорит Хёнджин, глядя на Чонина, чей рот снова нашел твою шею. Он, как всегда, говорит так дерзко, что хочется отчитать его, но нельзя, когда он прикасается к тебе так, как надо. — Конечно, любит, — бормочет Чонин, нежно целуя вашу шею. — Она уже сжимается вокруг меня. Нравится когда трахают пальцами, да? — Нравится, — бесстыдно признаешься ты. — Когда у тебя это так хорошо получается. — Не знаю, что заставило тебя сказать ему это, но это правда — он отлично владеет своими пальцами. Чонин также абсолютно прав: твоя киска сильно реагирует на его прикосновения. Чонин с усмешкой впивается в твою кожу и сосет так сильно, что наверняка оставляет засосы. Почему-то вы не можете заставить себя задуматься об этом настолько, чтобы попросить его остановиться. — Просто хочу, чтобы тебе было хорошо, — практически хнычет он, отчего ты снова сжимаешься вокруг него. Есть что-то возбуждающее в том, чтобы быть полностью обнаженной с кем-то одетым, но быть обнаженной рядом с двумя одетыми мужчинами? Это было экстазно, неправильно, и по ощущениям превосходило все, что вы испытывали, особенно если учесть, что вы трое находитесь практически на людях и ваши ноги широко раздвинуты. Если бы кто-то случайно оказался в лесу в это время, он бы точно застал вас троих. Но эта мысль не пугает, а наоборот, возбуждает. Хёнджин целует тебя в губы и прикусывает нижнюю губу, отчего вы оба шипите. — Ты такая мокрая, что я слышу, как он вводит в тебя пальцы, — объявляет он, как будто вы все трое не слышите одно и то же. Он говорит это, чтобы раззадорить вас, вы просто знаете. — Неужели мы тебе так нравимся, а? — Мне нравится, как ты ко мне прикасаешься. — Вы думаете, что будет справедливо признать это, так как они вдвоем прекрасно видят это по тому, как твое тело реагирует на их прикосновения: еще больше опускаетесь на сиденье, еще шире раздвигаете ноги, выгибаете спину. — Хочешь еще? — Хёнджин спрашивает, и вы не совсем понимаете, что он имеет в виду, но киваете. Вы действительно хотите большего, что бы они ни собирались вам дать. — Крючок, — говорит Хёнджин Чонину, и тот слушает, подцепляя два пальца, чтобы помассировать мягкие стенки, ту часть, которая заставляет тебя сжиматься вокруг него. — О Боже, — бормочет он, когда чувствует это, и снова начинает целовать твою шею. — Такая тугая. — Посмотрим! — Хёнджин очень доволен, когда убирает пальцы с твоего клитора, и ты вздрагиваешь от потери. Его пальцев в паре с пальцами Чонина было более чем достаточно, чтобы заставить вас кончить, и вы уже были на пути к этому, но Хёнджин убрал руку и разрушил всё удовольствие. Вы пристально наблюдаете за тем, как он подносит пальцы к вашему рту и касается ими губ. Вы, как всегда, послушно открываете рот, и его пальцы входят в него, прежде чем Хёнджин успевает пробормотать приказ: Соси. Через некоторое время, когда его пальцы полностью пропитались слюной, Хёнджин вытаскивает их изо рта. Не успели вы опомниться, как его рука опускается ниже руки Чонина, и еще два пальца проникают в вас, проскальзывая внутрь, потому что вы уже мокрые и жаждете большего. Ощущения странные, если не сказать больше, но вы чувствуете себя полной, настолько полной, что можете взорваться. Чонин осторожно двигает пальцами, не слишком сильно, но достаточно, чтобы растереть это место изнутри, а Хёнджин начинает двигаться медленно, его длинные пальцы трутся о твои стенки. — Ты прав, она тугая, — говорит он Чонину, который хихикает, впиваясь в твою кожу, и приподнимается, чтобы поцеловать тебя, теперь, когда он не слишком сосредоточен на своих пальцах. — И отлично целуется, — добавляет Чонин, прежде чем его язык проникает в ваш рот. Вы закрываете глаза и поддаетесь, расслабляя все тело. Вы не можете больше сдерживать свой оргазм и не можете притворяться, что не наслаждаетесь каждой секундой того, что вы делаете со своими друзьями на заднем сиденье машины. Вы чувствуете себя грязной, распутной, плохой, но так хорошо. — Какая хорошая, тугая пизда, — бормочет Хёнджин, скорее себе, чем вам, и вы отвечаете ему стоном в рот Чонина. В этот момент вы не можете говорить, поэтому вы благодарны ему — вам приятно, когда вас целуют так же страстно, как он вас целует, так же небрежно, как он стонет в ваш рот, его член, несомненно, течет из-за вас. Никто тебя об этом не просил, но ты опускаешь руки к их промежностям и долго и сильно растираешь их обоих ладонями. Это уже не одежда, но это заставляет обоих твоих друзей застонать и на секунду остановиться. Они оба так охренительно тверды, что вы едва можете соображать — все мысли только о том, чтобы оседлать одного и пососать член другого, а потом поменяться. Вы пытаетесь расстегнуть молнию на их брюках, но Чонин останавливает вас. — Нет, нет, — разрывает он поцелуй, но не прежде, чем еще раз чмокнуть вас в губы. Вы должны признать, что в восторге от его самообладания. Он невероятно тверд, но все же отвергает это предложение. — Сегодня твой день. — Наш подарок в честь твоего повышения, — соглашается Хёнджин, в очередной раз доказывая тебе, что не все мужчины только и делают, что получают удовольствие — некоторым нравится и дарить его. В его голосе звучит нотка стыда, когда он продолжает. — Если хочешь, трогай нас. — Хочу, — сообщаете вы, и каждый из них улыбается по-своему. Хёнджин, похоже, очень доволен собой, и на его лице появляется ухмылка, когда его пальцы находят хороший темп, который заставляет вас упираться бедрами в их руки. Чонин, напротив, тепло улыбается вам, как будто вы только что сделали ему очень приятный комплимент. Они оба наклоняются и начинают целовать твою челюсть и рот, так охренительно близко к тебе, их руки нежно двигаются внутрь и наружу. Твоя пизда уже совсем мокрая, жидкость стекают вниз при каждом движении их рук. Ты никогда не была такой мокрой, и ты уверена, что подпортишь сиденье, но Хёнджин, похоже, не возражает. Более того, он ворчит, когда его пальцы входят в тебя до самых костяшек. — Боже, ты так хорошо принимаешь четыре пальца. — Это после того, как ты месяцами не получала член? — Чонин напоминает вашему другу о том, как мало ты получала, а ведь это то, чем ты делилась с ними обоими. — Она прекрасно принимает их. — Это из-за ее дилдо, — продолжает Хёнджин, как будто вас и нет рядом, и это вас заводит. Как будто ты здесь как объект, но с другой стороны, все как раз наоборот — это они только и делают, что мочат свои пальцы. Они делают это только для вашего удовольствия, ничего не получая от этого. — Пожалуйста, — бормочете вы, стыдясь того, что он заговорил о фаллоимитаторе, о котором вы вскользь упомянули однажды, когда были пьяны. У них было слишком много вопросов на эту тему, учитывая, что они оба холостые мужчины в возрасте 20 лет, которые часто встречаются. — А разве нет? — Хёнджин с ухмылкой наклонился к нему. — Ты не используешь его, чтобы снять стресс? — Сегодня, кажется, не пользовался, — добавил Чонин и еще сильнее сжал пальцы, вдавливая их в тебя ещё больше. — Все еще туговато. — Она хорошая девочка, вот почему, — Хёнджин снова целует тебя, на этот раз закрывая глаза. — Немного противная, но хорошая. — Ага, — усмехается Чонин и смотрит на твою промежность. — Надо было снять это на камеру, чтобы ей было что посмотреть, когда она кончит. — Да пошел ты, — пробормотал ты сквозь стиснутые зубы, что только заставило их обоих рассмеяться и войти в тебя быстрее: две пары глаз сфокусировались на твоем лице, губы на твоих щеках, шее, плечах, пальцы впиваются и отпускают тебя. Ваши руки еще некоторое время не отходят от их эрекций, потирая их достаточно сильно, чтобы вызвать как можно большее трение об одежду, но чем быстрее они двигаются, тем труднее сосредоточиться. Вы чувствуете тепло, знакомое бульканье в животе, непроизвольное сжимание стенок и неудержимые стоны, бисеринки пота блестят на коже, приближаясь к кульминации. Ваши руки летят вниз, хватают их за предплечья, впиваются в них пальцами, ощущая выступающие вены под кончиками пальцев, вы держитесь за их руки и начинаете толкаться сильнее, ваши ноги теперь стоят между их ног. — Так горячо, — бормочет Хёнджин и двигает рукой в ритме, который вы пытаетесь задать, входя в вас быстро и глубоко, заставляя ваши глаза закатываться к затылку. Тем временем Чонин придвинулся к твоим губам и целует тебя, в то время как его пальцы входят и выходят быстрее, но не до конца, оставаясь на крючке, пока его большой палец находит твой клитор. Первое поглаживание — потрясающее ощущение, второе — заставляет вас хныкать, а третье — переходит все границы. Вы предупреждаете их громким стоном, но не можете произнести ни слова. В следующее мгновение перед глазами появляются белые вспышки, вы закрываете их и позволяете оргазму пронестись по вашему телу с головы до ног, извиваясь и поворачиваясь под их прикосновениями, ваши руки все еще сжимают их руки. Это мощный оргазм, после которого у вас дрожат бедра, а клитор мгновенно становится слишком чувствительным, и вы отдергиваете руки, желая, чтобы они остановились. Они оба слушают, перемещая свои пальцы к твоему рту. Вы чувствуете себя оттраханной и, вероятно, выглядите соответствующе, но вы открываете рот и позволяете им обоим засунуть пальцы внутрь, чтобы вы могли почувствовать терпкую сладость ваших соков во рту. — Умница, — похвалил Хёнджин, поглаживая другой рукой волосы, убирая пряди за ухо. — Вкусно, да? — Отлично, — отвечает Чонин, видя, что вы слишком заняты сосанием. Его рука также находится в твоих волосах, но кончиками пальцев он нежно поглаживает вашу кожу головы. Как только пальцы вынимаются изо рта, ты чувствуешь себя обнаженной и незащищенной, тем более что они оба все еще одеты. — А вы? — спрашиваешь ты, глядя то на одного, то на другого, вспоминая, какими твердыми они были под твоими прикосновениями. Должно быть, они тоже хотят кончить. — О, сегодня никакого секса, — ухмыляется Чонин, его ямочка вдруг делает его еще более неотразимым, как будто вы уже не фантазируете о том, как будете сидеть на его твердом члене и скакать на нем, пока он не кончит. — Это обещание, — воркует Хёнджин, легонько поглаживая вас по щеке. — Не хотелось бы его нарушать. Ну что, пойдем? С этими словами они оба выходят из машины и возвращаются назад, причем Хёнджин на этот раз занимает место водителя. Он смотрит на вас через плечо и подмигивает. — Ты, наверное, захочешь одеться, прежде чем мы уедем. Вы киваете головой и быстро одеваетесь, чувствуя, насколько вы все еще мокрая и готовая, киска растянута более чем достаточно, чтобы принять любого из них за один раз, а они отказывают вам из-за обещания, которое вы заставили их дать. Ты — идиотка, причем большая, но ничего не можете поделать, кроме как сидеть и думать, стоит ли в следующий раз, когда вы увидите этих двоих, возобновить начатое и оказать им ответную услугу.