BESTEVENN !

Сонхва дружит с Хонджуном достаточно долго для того, чтобы беспрекословно выполнять то, чего так сильно хочет его друг. Да, порой срочные просьбы младшего не были удобными для самого Пака, однако это никогда не вызывало у него вопросов или каких-либо негативных эмоций. Он всегда делал то, что нужно было для Кима. И Сонхва никогда не считал это чем-то плохим, или тем, чего стоит стыдиться. Окружающие люди замечали их отношения, которые отличались от стандартного дружеского общения, и, к великому счастью, многие это считали милым. Это всего лишь дружеская верность и преданность друг другу, ведь Хонджун не был так эгоистичен, как может показаться сначала. Ким также делал всё, что скажет ему Сонхва. Для них это было немым соглашением, правилом, что являлось очень ценным между ними. Они знали друг друга ещё с начала поступления в среднюю школу для парней, поэтому, спустя достаточно долгое время, для них не являлось проблемой доверять друг другу что-либо из самого сокровенного и потаённого, что, казалось бы, должен хранить в себе человек до самой смерти. У них никогда не было секретов. Их отношения были настолько на высоком уровне по сравнению с другими, что они могли думать об одном и том же в это самое время. Они знали друг друга вдоль и поперёк, поэтому им не нужно было много слов, чтобы что-либо понять. Да, они были несколько разными, однако это не мешало им быть лучшими друзьями. Хонджун всегда был творческим и невероятно креативным парнем, отличающимся от других своим низким ростом и милой, несколько детской внешностью. У него и правда было детское лицо: большие сияющие глаза-океаны, вздернутый крохотный носик и пухлые губы. Он был тем типом людей, которые всегда идут против построенных стандартов, поэтому его часто ругали за столь вызывающий вид. Он красил волосы в яркие цвета, носил кольца на своих коротких пальцах, а на его ушах всегда красовались вычурные серьги. Это заставляло других восхищаться им. Сонхва же был тем человеком, для которого важны правила. Он выглядел как самый умный ученик в школе, однако не всегда им являлся. Ему всегда говорили, что он старше своих лет, но это только подчёркивало в нём все его стороны. Для него всегда было важно выглядеть чистым и опрятным, сильно не выделяясь в обществе, но чтобы его всегда могли заметить. Их характеры также не были одинаковыми. Хонджун был бунтарём, а Сонхва – невероятно спокойным парнем. Хонджун был явно чувствительнее, чем он это показывал, но Сонхва было легко вывести на эмоции. Хонджун любил разнообразие, а Сонхва – стабильность. Они были во всем абсолютно разными, но были друг для друга важнее чего-либо ещё. Поэтому, смело можно напомнить, они доверяли друг другу. Как говорится, дружба проверяется временем, и это не стало для них препятствием. Они не стеснялись друг друга и не боялись, что кто-то из них может высмеять или осудить за какие-то слова или действия. Поэтому Сонхва спокойно принял признание Хонджуна в том, что ему нравились парни. Это не было чем-то необычным, и Пак воспринял эту информацию сразу же, не возникая и не возражая, не сомневаясь и не осуждая. Это было нормальным. Это было чем-то обычным. Это подходило Киму. Ориентация младшего не стала для них проблемой в отношениях, потому что Ким говорил о своих чувствах к другим крутым парням. И это никогда не смущало Сонхва. Иногда он соглашался поговорить с тем или иным парнем, чтобы узнать его мнение насчёт Хонджуна. Иногда он передавал подарки для парней, которые нравились Киму. Иногда он подсказывал Хонджуну как нужно вести себя с тем, кто ему был симпатичен. И это никогда ни в коем случае не напрягало Пака. Он встречался с девушками, которые были влюблены в него и которые были небезразличны для него. Он также расставался с ними и в то же время помогал Киму наладить отношения с теми, кто нравился младшему. Так у них появлялись те люди, которые были рядом, но которые в конечном итоге всегда уходили от них, но в любом случае они всегда оставались вместе. Так всё происходит до сих пор. В очередной раз у Сонхва появилась девушка по имени Минджи, а у Хонджуна – парень Чонмин. Если говорить о том, насколько разными являются друзья, то в отношениях в романическом плане это тоже было неким контрастом, когда они делились друг с другом чем-то. Пак всегда остаётся тем, кто делает первый шаг, однако его отношения с Минджи изначально пошли как-то иначе, чем с другими: во-первых, девушка не была его типом, она не была тем, кто мог бы привлечь его внимание. Однако она влюбилась в Сонхва и делала некоторые вещи, которые, всё же, смогли привлечь его взор именно на неё. Она всегда была и остаётся шумной, что-то похоже на крутую девушку, которая может быть в ответе за саму себя и которую не стоит защищать от чего-либо. Сонхва не нравились такие. Ему нравились хрупкие девушки, которые нуждаются в заботе и любви, и он полностью отдавал им всего себя, лишь бы скромные улыбки на их лицах всегда сияли ярким лунным светом. Он любил легкие прикосновения кончиков пальцев к нежной мраморной коже той, что стала бы для него избранной; его голова вскруживалась от тягучих медленных поцелуев и невесомого ненавязчивого возбуждения. Минджи всё равно отличается от того типа девушек, которые бы нравились Паку. Она дерзкая. Её действия порой неожиданны и слишком резки, что порой пугает Сонхва, но он решил просто не обращать внимание. Он не знает, чем, но она завлекла его. Она бывает такой грубой с некоторыми людьми, которые не нравятся ей, но в то же время она позволяет Паку ласково прикасаться к её нежной коже под столом. Она очень страстная. В ней будто кипит лава, которую срочно нужно выпускать из себя, поэтому она часто позволяет себе зажимать Сонхва там, где для него это место является слишком открытым. Она слишком яркая. Её внешность отличается от того типа, который обычно привлекает Пака. Она не хрупкая, не утончённая. Её фигура, несомненно, прекрасна, она очень изящная, но это не должно было привлекать внимание парня. Ему нравились девушки, которые обычно стеснялись того, что не имели привилегии в пышных женских формах, а Минджи носит те вещи, которые только подчёркивают её красоту тела. Ему нравились девушки, которые робко просят поцеловать их, но его не должно было привлекать то, как бесцеремонно Минджи накрывала своими пухлыми губами чужие. Ему нравились девушки, которые причёсывают свои длинные волосы и не позволяют прядям залезать им в лицо, но Минджи носит удлинённое каре, и её пряди выкрашены в тёмно-синий цвет. Ему также нравились девушки, от которых пахнет чем-то нежным и приторным, не слишком резким и заметным; нравились девушки, которые имели привычку наводить порядок и ухаживать за собой. Его абсолютно точно не должна была привлекать девушка, от которой пахнет резкими духами вперемешку с сигаретами, которая не слишком заморачивалась насчёт порядка. Его абсолютно точно не должна была привлекать Минджи, но она привлекла его. Они начали встречаться пару месяцев назад, но уже добрая половина колледжа знала об их отношениях. Не то, чтобы Сонхва не устраивало это, однако он не привык к тому, что кто-то посторонний мог знать о том, кого он любит. О Хонджуне же знали только те люди, кто должен был это знать и кому не запрещено знать об этом. Удивительно, но их окружали чаще всего те парни-друзья, которые поддерживали сторону Кима... в том плане. Чаще всего это были пары, которые на взгляд выглядели как лучшие друзья. Но новые отношения Хонджуна после того, как он расстался с тем парнем, которого звали, вроде бы Хёсок или Минсок... не важно, но его от ношения с Чонмином не то, чтобы вызывали какие-то подозрения, просто прошло слишком мало времени после того жестокого разрыва с тем чудаком, который выставил Кима виноватым. И более того, отношения с Чонмином после недавнего знакомства развивались стремительно быстро, так что Сонхва думал, что ему есть о чём волноваться, ведь он его лучший друг. Но Хонджун сказал, что всё в порядке и он вполне счастлив, поэтому переживания стоило сохранять глубоко внутри, чтобы не испортить так хорошо сложившиеся отношения Кима и Чонмина. Чонмин ему не нравится. Хонджун бегает вокруг него, словно парень является кем-то особенным. Кем-то вроде того, которого нужно добиваться, хотя они уже находятся в непосредственной близости по сравнению с другими, с кем Хонджун мог бы с лёгкостью пофлиртовать. У Сонхва внутри будто бы встроен датчик, отделяющий хороших людей от плохих, и почему-то этот датчик мигал красным, когда Хонджун начинал с кем-то встречаться. И этот датчик мигает красным, когда Сонхва видит Кима со своим новым объектом обожания. Возможно это снова слишком проявленная забота в сторону младшего, потому что Сонхва просто обязан следить за тем, чтобы его лучшему другу никто не навредил. Потому что Пак лучший друг для Хонджуна. Возможно его опасения насчёт Чонмина не были напрасными, однако они с Джуном всегда доверяли друг другу, поэтому пока Ким ничего ему не говорил, Сонхва не имел права влезать в то, что его никаким образом не должно касаться. Однако его это касалось. С недавнего времени Хонджун совершил некоторые изменения в своей внешности. Его новая причёска смотрится довольно просто для него, но эти изменения невероятно точно подчёркивают его красоту, так что Сонхва долго ещё восхищался новым образом Хонджуна, когда он появился в колледже. Его мягкие волосы немного отросли и чёлка теперь разделена на две части, собственно, как и принцип его нового окрашивания: с одной стороны волосы были темными, а с другой – светлыми. Он также подкрепил свой невинный образ прозрачными очками, в которых выглядит довольно мило. И вот, когда настало время обеда и лучшие друзья, как и всегда, пришли за «свой» столик, за которым уже сидели их общие друзья и Чонмин, внутренний датчик Сонхва снова загорелся красным.       – Вау, что за малыш Джунни? – Их общий и очень высокий друг Юнхо, который больше напоминал щеночка, явно был больше всех впечатлён новым образом Кима.       – Скажи, что ты всё-таки посмотрел «Круэлла», и был так вдохновлён, что решил сделать такую же причёску, как и у неё! – Сан, парень Юнхо, который выглядел как лучший друг в глазах большинства людей, обиженно надул губы, заранее зная, что Ким так и не посмотрел фильм, который рекомендовал для него Чхве. Они дружно хохотнули, пока Чонмин оставался в долгом молчании.       – Нет, я не смотрел этот фильм, ты же знаешь, – Хонджун сел рядом со своим возлюбленным, а Сонхва пришлось сесть по другую сторону между Саном и Чонмином. И тогда, когда Сан начал вопить о том, что начал пересматривать давние сериалы, чаще всего вспоминая крутые моменты и думая, что его слушают все, а не только Юнхо, внутренний датчик Пака всё же не ошибся. В столовой довольно шумно, но старший не настолько глуп, чтобы не услышать приглушённый голос Чонмина:       – Хонджун, просто ты привлекаешь много внимания своим внешним видом, – говорил парень, пока лицо Кима выражало что-то вроде грусти и сожаления, – и из-за этого мы можем заставить других людей думать, что между нами правда что-то есть. Внутри Сонхва вспыхнуло раздражение, однако он так и не услышал, что же ответил его друг, потому как Минджи, что снова незаметно и слишком неожиданно навалилась на Пака со спины и затянула того в глубокий поцелуй. Сонхва услышал, как кто-то весело улюлюкал им.       – Хэй, красавчик, – её довольно низкий голос (значительно ниже, чем у какой-либо другой девушки) отозвался внутри обжигающим огнём. Всё же она слишком крутая для него. – Как насчёт того, чтобы мы сегодня потусили вместе после учёбы? Ты можешь прийти ко мне, если хочешь, чтобы я не расстроилась. Она весело подмигнула ему, всё также обнимая за шею и большими пальцами удерживая его голову так, чтобы он смотрел на неё снизу-вверх. Минджи снова и как всегда выглядела потрясающе горячей, и её делало ещё сексуальнее то, как хорошо она подчёркивала свою красоту мрачным макияжем. Её тёмные глаза стали настолько выразительными благодаря тому, как она ровно подвела их чёрным карандашом, что от них невозможно было оторваться. Однако Сонхва всегда мог это сделать.       – Прости, детка, – он мягко ей улыбнулся, нежно прикасаясь к её рукам, от которых пахло сигаретами, – но я сегодня не могу. Мы с Джунни наконец договорились провести время вместе, ты же знаешь, что в последнее время мы не могли этого себе позволить. Она поджала свои накрашенные губы, но после понимающе кивнула и поцеловала Сонхва в лоб, говоря ему, чтобы он позвонил ей вечером. И Паку не было стыдно за то, что он так нагло соврал ей. Сонхва не был и никогда не являлся лжецом, но когда он не хотел слишком стремительного развития в их отношениях с Минджи, он мог ей наплести что-то про то, что он занят. Он не боялся и до сих пор не боится того, что это может ранить, потому как она явно сильнее тех девушек, которые обычно нравились Паку. Он соврал ей, что проведёт это время со своим лучшим другом, хотя он прекрасно знал, что тот пойдет на третье свидание с Чонмином. Сонхва соврал Минджи, но ему было абсолютно на это всё равно. Может быть, это и являлось небольшой проблемкой в их отношениях, которую так хорошо видел Сонхва, но так прекрасно её игнорировал. В конце концов, они самостоятельные личности, не зависящие друг от друга, которые имеют свои границы и какие-то другие заморочки, поэтому это должно быть нормальным. Другой проблемой являлось третье свидание Хонджуна с Чонмином, которое даже не касалось Пака, однако он просто широко открыл глаза (в переносном смысле, конечно), чтобы хорошо это видеть. На чужие проблемы не закрывают глаза, в отличие от своих, поэтому Сонхва, который находился в комнате крошечного человечка, старательно выслушивал весь поток слов, что изливался точно из уст хозяина этой комнаты. Что ж, Пак практически не обманул свою девушку, потому как сразу после наскучившей учёбы он поплёлся с заметно печальным Хонджуном перемешать удовольствие от вкуса напитка с подавленным состоянием его друга.       – Ему даже не понравилась моя причёска, которую я так давно хотел сделать! – Хонджун с явным возмущением откинул пустую жестяную банку из-под энергетика, и та несчастно и звонко упала на пол, тут же закатываясь под стол. Сонхва недовольно вздохнул, но ничего не стал говорить на этот счёт. У человека здесь практически траур – его стиль захоронили и послали куда подальше вместе с тем, что Ким как простой смертный человек тоже имеет своё право на самовыражение: что тут сказать? Но Сонхва мог бы сказать, если бы не рамки приличия и воспитания, что его парень – совершенное дерьмо, которое просто не понимает творческой натуры его половинки. Что ж, они даже не были половинками друг друга – не подходили под форму.       – Что самое ужасное в сегодняшнем дне так это то, что Чонмин позвал меня на свидание, но весь настрой уже успешно сбит! – Хонджун откинулся на спинку компьютерного кресла, в котором поместился полностью с ногами. Он так мал для этого интерьера. – Если он скажет, что мы идём в кино на тот дурацкий фильм про игрушек-убийц, то я прыгну под машину!.. Сонхва весело хохотнул, хотя ситуация для его лучшего друга была не из самых весёлых. Он мог просто в своей голове подтвердить тот пункт, что новый парень Кима – Чонмин – уже не подходит по критериям оценивания. Может быть, у Пака внутри был не только датчик, который указывал на что-либо плохое, но и целый, так называемый, тест для «новых возлюбленных», который каждый человек проваливал. Никто ещё не подходил под это оценивание, чтобы стать второй дополняющей половинкой Хонджуна. Ну, ещё рано расстраиваться, ведь впереди решающее свидание его лучшего друга с любовью мечты каждого человека, но, разумеется, не Сонхва.       – Да ладно, не всё так плохо, как кажется, – Пак тоже устроился поудобнее на кровати друга, тут же замечая крошки от чипсов, которые ел до этого разговора Хонджун. Пальцы сами по себе начали собирать нежеланный мусор. – Разве это означает, что ты должен подстраиваться под него, чтобы соответствовать? Нет. Если ему что-то не нравится, то пусть ищет себе другого человека, который будет готов терпеть его выходки на ровном месте. Ким задумчиво зажевал губу, смотря в одну точку. Почему-то всегда один из лучших друзей прав, даже если не может поставить себя на его место. Всегда есть беспроигрышный вариант, который практически каждый раз работает в голове Кима.       – А как же… чувства? Тяжело. Сонхва закатывает глаза, вздыхает. В комнате журчит процессор и протяжно скрепит кресло, когда Хонджун вытягивает одну ногу из-под себя. Мыслить трезво помогает только сердце, которое не опьяняет мозг своей влюблённостью. К великому сожалению, Хонджун пока что не может пользоваться данной привилегией свободного человека.       – Джун, – Сонхва неотрывно смотрит на друга, желая, чтобы тот тоже обратил на него внимание. Ну, в смысле, чтобы он начал его слушать. – Точно ли это чувства? Или эмоции, которые пройдут? Хонджун тяжело вздохнул. Действительно тяжело. Любовные потехи никогда не были, и не будут лёгкими, даже если бы Ким и нашёл того самого человека, то они в любом случае встретили бы какие-то сложности. А вдруг это его единственный шанс, который он упустит? Вот, Сонхва вообще всё легко даётся: девушка, за которой гонится пол колледжа минимум, выбрала такого порядочного и привлекательного отличника Пак Сонхва, а тому даже в радость. И нет никаких потерь, если кто-то из них вдруг решит, что их отношениям конец: Минджи найдёт другого парня, а Сонхва – девушку, и будут жить в радости и благополучии. Но если вдруг Хонджун упустит свой шанс, то вряд ли сможет снова так быстро завести отношения: вокруг не так много парней, которые относятся к той же категории, что и Хонджун, и если он решит закадрить понравившегося парня, то может стать изгоем общества со сломанным носом. Не велики потери, так?.. А Хонджун тоже человек со своими потребностями не только физиологическими, но и социальными. В этом то и проблема. Даже если это эмоции, то что останавливает его в том, чтобы не брать с таких отношений сполна?.. Вряд ли Чонмин против – не так много выбора, как у обычных людей. Но эта та самая слабая и ранимая часть Хонджуна, которую он сам не готов кому-либо показывать.       – Мне нравится Чонмин. – Твёрдо заключает Ким, и внутри него вспыхивает этот пожар чувств, проходя от гортани прямо к желудку и ниже. Это точно так. И нет никаких сомнений.       – Ладно, – Сонхва пожимает плечами. Проходит несколько секунд после чего он добавляет: – А как насчёт Чонмина? Да, это трудность, но теперь их общая. Что Хонджун, что Сонхва, что каждый из людей когда-либо сомневаются во взаимности своих чувств, которые они испытывают, тем самым боясь разбиться вдребезги подобно той вазе, которую по чистой случайности Ким столкнул локтем в своей комнате. Черт, он постоянно о ней забывает. Осколки фаянсовой вазы разлетелись по полу, и каким-то образом Хонджун успевает порезаться о неё. Царапина на предплечье не такая глубокая, но жжёт довольно ощутимо. Сонхва тут же подрывается с места, осторожно минуя те участки пола, на котором всё также остаются осколки несчастной вазы. Он берёт руку друга в свою и аккуратно осматривает получившуюся рану, дует и спрашивает не больно ли. Затем способом ниндзя уходит за хозяйственными приборами, чтобы навести порядок, а после притаскивает аптечку, залепляя царапину Кима цветастым пластырем, предварительно обработав её перекисью. Вазу, конечно, жаль, но ещё больше – от чувств они могут либо пораниться, либо полностью разбиться. Вот это жаль.       – Он позвал меня на свидание, – снова возвращается к той теме Хонджун. Сонхва вопросительно изгибает бровь.       – Чонмин… ты спросил про Чонмина. В тёмных глазах Пака тут же всё проясняется, и он понимающе кивает. Однако его слова почему-то не успокаивают.       – Ну, я тоже зову на свидание тех девушек, с которыми планирую…       – Я понял!.. Ни слова больше!..       – Нет, – Сонхва смеётся и его глаза становятся полумесяцами. – Я имел ввиду не секс, а эмоции, понимаешь?.. Лицо Кима всё также остаётся непроницаемым.       – Господи, как же сложно… – Сонхва снова усаживается на кровать, потирая виски пальцами. – Когда мне симпатична девушка, я зову её на свидание, рассчитывая на то, что у нас может выйти что-то большее, но в данный момент, например, я не ощущаю влюблённости, потому что это просто симпатия и… Действительно сложно. Шестерёнки Хонджуна начинают нагреваться, но он также продолжает пытаться вникнуть в то, что до него пытается донести Пак.       – Короче, – Пак вздыхает, – если Чонмин третий раз зовёт тебя на свидание, это не значит, что он может чувствовать к тебе то же, что и ты, ясно?.. Хонджун кивает.       – Но зачем тогда звать?.. Сонхва тупит взглядом. Любовные разговоры тоже никогда не проходят легко.       – Ну, чтобы… Чтобы что? Сонхва – это не Чонмин, и какая разница, что за дерьмо происходит в его голове? И Сонхва, вроде бы, не становился личным семейным психологом. Но когда это касается Хонджуна, это становится важным.       – Не знаю?.. – Всё же заканчивает свою речь Пак. Открывается вторая банка энергетика со вкусом манго, шикает зажатым воздухом и выпускает сладкий запах. Сонхва стоило бы позаботиться о своём здоровье, но иногда можно выходить за рамки. А Хонджун вновь погружается в мысли, всё также кусая губы. Между ними повисает тишина, от которой не становится напряжённо или неловко. Они просто молчат, а часы непрестанно идут и не хотят останавливаться. Шесть часов вечера. В восемь Чонмин будет ждать Хонджуна у входа в торговый центр, там они, скорее всего, перекусят чего-нибудь, а после… Хонджун лишь надеется, что следующим их местом не станет кинотеатр. Во всяком случае, если они двигаются на эмоциях, то Ким рассчитывает получить от этого только хорошее.       – У вас с Минджи… тоже эмоции? – Ким встречается взглядом с Сонхва. Абсолютно нечитаемым взглядом. Но Сонхва немного теряется, рассуждая. Да, Минджи невероятно красивая. И да, как было сказано ранее, она не в том самом вкусе, но она яркая и неожиданная вспышка софитов, она горячая и необыкновенно стильная, одним словом – выделяющаяся, но всё ещё противоположность тех девушек, что были у Сонхва до этого. Было ли это на эмоциях? Да. Довольно-таки популярная девушка в колледже предлагает ничем не примечательному Сонхва встречаться. Конечно, он согласился, но это согласие не было выдавлено изнутри, оно вышло с легкостью, с неким трепетом. За то время, которое они также тратили на свидания, она действительно стала интересна для него, поэтому он не видел и до сих пор не видит ничего плохого в том, что они встречаются. А сейчас… Ну, она всё ещё остаётся той самой девушкой, которую хотят все, но Минджи решила указать пальцем на Сонхва, а Сонхва… Он решил не торопиться. Безусловно, Минджи сексуальна сама по себе, вспыльчива и легко воспламеняемая в том самом плане. Но Пак медленен не только на слова, но и на действия, поэтому встреча, которая должна была, по планам Минджи, состояться сегодня, провалилась. Специально. Потому что Сонхва может держать себя в руках, а частый секс вызывает привыкание и развращает разум. Или, может быть, это потому что он не хочет Минджи. Да, возможно, у него совсем немного начинает угасание тех эмоций и небольших чувств, что успели зародиться за это время. Однако Минджи любит Сонхва. Как бы это не было странным (по стереотипам, такие популярные яркие девчонки как Минджи не способны любить, они могут лишь питать любовь других к себе), но девушка, видно, отдаёт всю себя ради того, чтобы Сонхва было хорошо. Что ж, пожалуй, это ещё один пункт, который не совпадает с тем, что было до этого: это он должен отдавать всего себя. Но он не напрягается (хотя, может быть, чуть-чуть из-за того, что они могут перейти на следующий этап отношений, когда он просто не готов и не хочет к этому готовиться). Минджи невероятно чуткая и понимающая, однако она становится довольно вспыльчивой, когда Сонхва слишком долго игнорирует её. Она берёт инициативу на себя, а Пак просто видит, что ему ничего не нужно делать, поэтому не делает. Но она любит Сонхва. Любит чисто, искренне, любит по-своему. Хоть Сонхва и не нравится, когда она так резко вторгается в его спокойные будни, но это проявление её настоящих чувств, когда ей так по-женски не хватает времени, когда она так ненасытна, и целует, обнимает, в общем: пытается соприкоснуться телами. Она любит. Любит. Пак сглатывает громко большой глоток энергетика, тянется к столу, чтобы поставить банку и задумчиво подпирает рукой щеку. Минджи его любит, но Сонхва не чувствует от себя той же отдачи. Хотя должен, по сути.       – Нет, – в итоге заверяет Пак, – не эмоции. Однако внутри нет абсолютно ничего. Оставшееся время друзья тратят за обсуждением практически всех тем, которые только успевают вспомнить: игры, сериалы, та же учеба и невероятно раздражающий преподаватель, у которого им придётся сдавать экзамен, говорят о некоторых посылках, которые они заказывали в интернет-магазинах, ну и о том, что неплохо бы пойти им в бар после всего, что им приходится пережить. Сонхва провожает Кима до станции, а после сам отправляется домой. Чуть позже ему предстоит слушать монолог Хонджуна о том, как всё прошло. За эти выходные Сонхва успевает отдохнуть от общества, что так сильно старается высасывать из него все моральные силы каждый день. По привычке игнорирует сообщения от Минджи, но поздно ночью отвечает (всё же не такой он мудак, как может показаться), что занят и не может встретиться с ней. Хонджун пока что тоже молчит. А с наступлением новой недели становится всё ясно, как всё прошло у Кима: парень светится от счастья, даже задорно подпрыгивая, будто бы предвкушает свой длинный рассказ о том, как красиво он провёл свои выходные в компании Чонмина. Только при одной мысли о нём внутри Сонхва вновь раздаётся аварийная сигнализация. Код: «красный». Зато этот код также всплывает, когда Пак в толпе людей замечает Минджи. С этим-то всё становится неясно: их разговор с Хонджуном о той теме вскрывает все тайные замки внутри Сонхва, которые он так старательно не хотел кому-либо показывать, как и себе. В своих плечах он тут же чувствует скопившееся напряжение, когда глаза, как и всегда, подведённые чёрным карандашом, натыкаются на парня. Минджи машет рукой и подмигивает, а Пак давит из себя улыбку. Начинается очередная пара, на которой Сонхва встречается с Саном. Они садятся вместе на дальние ряды под очень интересный монолог Чхве, который Сонхва пропускает мимо ушей. Резкая трель звонка оповещает о начале пары, но преподавателя пока ещё нет, поэтому Сан мог бы продолжать говорить о чем-то своём, однако он замолкает. Сонхва тоже молчит, пока не замечает пристальный лисий взгляд на себе.       – Что-то не так?.. – Пак промаргивается, делая вид, что он не был в лёгкой прострации.       – Нет, нет… то есть, – Чхве вздыхает, пару секунд обдумывая что-то в своей голове. – Просто ты пару минут сидел, не моргая, смотрел в одну точку и… стоит ли мне начать переживать об этом? О, ну, да. Конечно. Такое странное поведение Сонхва не может оставаться таким же скрытым, как и его сундук с чувствами, о которых он сам узнал на днях. Сан продолжает разглядывать профиль друга, пока тот пытается включиться в свой обычный позитивный настрой.       – Всё нормально, просто… – Пак для уверенности, конечно же, смотрит Сану в глаза, но сбивается с мысли, – просто устал, да. Чхве пожимает плечами, когда преподаватель заходит в кабинет и начинает вести тему. А Сонхва… Сонхва старается не думать о том, что вылилось из потаённого места в его внутренность, обостряя все чувства и ломая его логичность. Пары проходят в интенсивном темпе, преподаватели старательно пытаются утрамбовать весь багаж знаний в бедных ничего не понимающих студентах, и Пак с каждым просиженным часом чувствует усталость в своём теле. Его загруженная голова начинает нагреваться, будто грозит в скором времени взорваться и разлететься мелкими противными останками по парте. Ему бы очень сильно хотелось, чтобы его никто не трогал, однако между оставшимися парами намечается обеденное время, так что убежать от возбуждённого событиями Кима будет весьма трудно. Всё-таки интересно, что же он расскажет. Однако мысли, одолевающие Сонхва целых три дня, не позволяют снова как нормальному человеку влиться в общество, чтобы понимать, наконец, что же тут, чёрт возьми, происходит. Это всё дурацкие шестерёнки в голове! Ким привычно подхватывает друга за локоть, пока идёт вприпрыжку, пытаясь следовать широким и чересчур быстрым шагам Пака, и активно жестикулируя второй рукой. Пока что он рассказывает обо всём, но только не о самом главном, однако, когда они усаживаются за «свой» столик в столовой, к удивлению, придя самыми первыми, Хонджун осторожно и тихо начинает подступать к тому, что так его волновало всё это время.       – В общем, – парень нервно натягивает рукава худи на свои итак крохотные пальцы, так что это выглядит довольно мило, – ты же помнишь, Чонмин в пятницу пригласил меня на свидание?.. Ох, этот парень действительно аккуратно прощупывает почву, словно боится, что находится на минном поле. Хорошо.       – Да-да, то самое третье свидание, – акцентируя своё внимание на предпоследнее слово, Сонхва берётся за распаковку клубничного молока, – которое должно было всё решить. Хонджун поёрзал на месте, явно предвкушая какую-либо вспышку интереса и восторга у своего друга, который меланхолично разделывался с несчастной упаковкой от молока, находясь не в том состоянии, чтобы как-то активно принимать участие в диалоге. Уж пускай на сегодня это станет монологом, в котором Ким просто выльет всё своё праздничное настроение на Пака, пока тот будет молча пить свой напиток. И почему он, собственно, так нагружен?..       – Ладно, да, – бросая свои ожидания в виде ярких эмоций на чужом лице, Хонджун продолжил, наконец, свой рассказ: – Мы действительно отлично провели время, и, честно, это!.. Это лучшее свидание в моей жизни!.. Я-я просто в восторге от того, как Чонмин с осторожностью относится ко мне!.. – Хонджун вновь начал размахивать своими маленькими ладошками в стороны, будто это может как-то помочь Сонхва оказаться на его месте. О, Господи… Нет, оказаться на месте Хонджуна, когда с ним буквально рядом был бы Чонмин – сплошное самоубийство!.. Что за бурная фантазия? Продолжая свой насыщенный рассказ про «лучшего бойфренда в мире», который, конечно же, таковым не является, судя по внутреннему датчику и тесту Сонхва, Ким просто начинает светиться. Его глаза становятся настолько большими и открытыми, яркими и сияющими, словно звёзды посреди ночной пустоты, что могли бы ослепить своей красотой и необыкновенностью. Это счастье. Абсолютное чёртовое счастье. Восхищение тем человеком, которого Ким знает не так уж и много, совершенное превосходство над ожиданиями и глупая слепая влюблённость, которая не помогает мозгу мыслить трезво и рационально. О! Вот так совпадение с мыслями. Пока Хонджун всё ещё шевелит губами, взгляд Сонхва резко останавливается на макушке друга. Его голова спрятана в капюшоне, однако излюбленная чёлка всё же торчит, как бы её не пытался спрятать Хонджун от любопытных глаз друга, Сонхва это видит. Чёртовы пряди, выкрашенные в цвет двойного эспрессо. Дожили. Ким Хонджун шатен. Сонхва медленно сглатывает глоток молока, неотрывно глядя на копну волос своего друга, ныне того самого Ким Хонджуна, который с середины средней школы начал экспериментировать во всём, начиная с волос. Немыслимо, просто немыслимо!..       – ...Земля вызывает Сонхва! Эй! – Ким щёлкает пальцами перед лицом Пака, тот заметно дёргается и начинает часто хлопать ресницами. – Что с тобой?.. Быть такого не может, надо же! Сонхва бегает своим взглядом по лицу его лучшего друга, будто пытается выяснить, кто его подменил (потому что уверенность в том, что Ким, сидящий прямо перед Паком, подмена – стопроцентная). Что ж. Пак откашливается, тем самым поправляя свой осевший голос, и с некой скованностью дёргает рукой в сторону волос Хонджуна, начиная неуверенно:       – Ты… сменил имидж, не так ли?.. Ким застыл, также моргая, как и его друг до этого момента, а затем легко прикоснулся кончиками пальцев к торчавшей пряди его чёлки, что имела теперь не какой-то яркий цвет, но его собственный (если не учитывать тот факт, что это всё равно окрашенные волосы). Осанка заметно скривилась, плечи слабо опустились, будто бы Хонджун хотел спрятаться от такого удивлённо-непонимающего взгляда своего друга. Словно не хотел ему говорить о чём-то. Будто бы он провинился. И это показалось до жути странным, буквально на мгновение перед тем, как за их стол уселись спорящие Юнхо и Сан, и как Ким тут же отмахнул внутри себя все сомнения и сказал:       – О, да, – парень приподнял уголки своих губ в попытке нормально улыбнуться (не получилось), – мои волосы после последнего окрашивания стали… стали очень слабыми и ломкими, да!.. Поэтому я решил дать им время передохнуть, – Хонджун довольно долго формулировал свои мысли, но в конце утвердительно кивнул, будто так и есть. Ха!.. Ужасная попытка отвести от себя подозрения, что Хонджун это сделал лично по своей прихоти и только потому что он так считает, однако Сонхва не настолько глуп, чтобы не догадаться в чём же тут дело. Чонмин. Тот самый «лучший бойфренд», проваливший внутренний тест Пака (о котором, по сути, даже не знал, но это уже не важно), сильно влияющий на мнение Хонджуна, давящий на его хрупкие плечи и психику, что их могут осудить, раскрыть, унизить только из-за яркости бедного влюблённого Кима… Вот в чём причина!..       – Ну, кстати, хочу заметить, что тебе идёт, – голос Сана резко вырвал из мысленного круговорота Сонхва. Чхве указал палочками на волосы Кима, дожевывая чаджанмён в своей тарелке, и тоже закивал головой: – Да, тебе абсолютно все цвета к лицу, ты, чёртова модель!.. Юнхо, конечно же, согласился со своим горе-парнем. Но как… Как они не понимают в чём дело?!..       – Сонхва?.. – Юнхо приблизился к лицу друга, который снова застыл на месте. – Влюбился что ли? Сан хохотнул, подталкивая локтем в бок Кима, который, судя по всему, догадывался о чём думал Пак.       – Джун, ты ведь… Ты ведь не сделал это потому что так сказал Чонмин?.. – Сонхва всё же отмер, вопросительно изгибая свою бровь. Его взгляд почти что впился в невинного и, кажется, немного напуганного Хонджуна, в его копну обыденных волос, которые теперь никак не отличались от других причёсок людей, в его глаза, чей взор не мог остановиться на чем-то определённом... Да, в точку. Прямо в яблочко.       – Какого хрена, Джун? Тот резко вздернул подбородком вверх, поднимая свою голову и цепляясь испуганным взглядом за разъярённого Сонхва. Губы Хонджуна то открывались, то смыкались, пробуя что-либо сказать в своё оправдание, однако ничего не выходило на ум: Хонджун не умеет врать, особенно врать Сонхва, который знает его как облупленного. Сонхва закатил глаза, прикидывая всю наитупейшую ситуацию с Чонмином. Скорее всего он настоял на том, чтобы Ким не был таким ярким, привлекающим внимание окружающих их людей, и Хонджун, на свою туманную голову, конечно же, беспрекословно выполнил просьбу этого… недоумка, лишь бы угодить ему. Или, может… Чонмин поставил его перед выбором «либо делай то, что я скажу, либо проваливай» ?.. Вот же ж гад!.. Однако Ким всё же решил, что сказать в своё оправдание, поэтому он смело выдал:       – Я не...! Чонмин не говорил мне о таком!..       – Да, но он говорил о том, что ты привлекаешь внимание!..       – Я сам решил, что перекрашусь! И это не имеет никакого отношения к моему выбору, ясно? – Хонджун сам уже начал злиться. Это жгучее чувство гнева, злости, раздражения опаляют все внутренности Пака, что кажется, будто его дыхательные пути обожжены огнём. От этого ему становится тяжело дышать, а руки начинают мелко подрагивать. Возможно, это не его дело, и это может расстроить Хонджуна, однако это в то же время так неправильно. Голова Хонджуна просто не может мыслить рационально – он влюблён, а когда люди погружены в это ужаснейшее состояние, вместо их мозга появляется каша. Таких людей легко вести за нос. Именно поэтому Пак включает свою логику, будто бы он сможет спасти друга от неизбежного.       – Я буквально слышал, как он говорил тебе, что ты можешь выдать ваши отношения из-за своей чертовой яркости, Хонджун!.. – Пустая упаковка из-под клубничного молока сжалась в руке Пака, а у него самого явно скоро будет дым из ушей валить, ибо нефиг. Юнхо и Сан, резко замолчавшие и переставшие есть своё жалкое подобие обеда, переглянулись между собой. Повисло некоторое молчание, которое нарушалось лишь окружающим шумом. Ким поджал свои губы, внутренне испытывая обиду и злобу, что читалась в его сияющих глазах-океанах. Правда зачастую бывает жестокой, однако нужно научиться её принимать. Не сейчас – так когда-нибудь, пока твоя жизнь не рухнет из-за обмана вокруг. Или пока Сонхва не перегнёт палку.       – Хонджун… – Ему пришлось выдохнуть, чтобы не сделать что-либо хуже (а он однозначно может это сделать), и потереть переносицу своими пальцами, будто это поможет от накатившей головной боли. – Прости, может, это и не моё дело, но…       – Да, верно, – перебил его Ким своим дрожащим голосом, – это не твоё дело как я собираюсь строить своё счастье, когда у тебя на личном всё «окей», а мне приходится выкручиваться, как только можно, потому что не каждый в этом сраном городе принимает ту же сторону, что и я, но...! Он резко выдохнул, пытаясь скрыть свои подступающие слёзы от того, что его так долго переполняло. Может быть, всё же Сонхва и перегнул эту чёртову палку. Потому что каким бы Ким не казался бунтарём, он чувствительнее, чем может показаться, и каким бы Сонхва не был спокойным, он также эмоционален. Но вся суть в том, что Пак умеет словить свой поток эмоций, а Хонджун – нет.       – Но это не значит, что я переступаю через себя, лишь бы хоть кому-то понравиться, – продолжил Ким. Он тихо шмыгнул носом, поправляя рукава худи. – Поэтому будь так любезен: если тебе не нравится Чонмин, то не нужно делать всё так, чтобы мы не были вместе, потому что ты мой лучший друг… Парень резко встал, наспех собрал свои вещи и ушёл. Классный выдался денёк. Сан очень долго молчал, явно переваривая всё случившееся в голове, и Сонхва очень хотел надеяться, что этот разговор пройдёт мимо них, однако Юнхо, который до этого вообще никогда в жизни не лез в чужие разборки, вдруг подал свой неуверенный голос:       – Ты обидел его, хён. Сонхва закатил глаза. Как там говорится? «На обиженных воду возят»? Вот только совесть начала сильно бить молотком по голове.       – Я знаю, просто… – Он вздохнул. Что «просто»? Может, ему и не нравится Чонмин, как это заметил Хонджун, но его друг был и остаётся во всём прав: кто он такой, чтобы рушить счастье, которое не так легко даётся строить, когда у него самого всё преподнесено было на блюдце? Он лишь принимал решения, но никак не был активен в том, чтобы добиться кого-нибудь. Так что да, это было глупо и необдуманно. Из мыслей его вырывает сам Чонмин, который подсел к ним за столик и спросил:       – А где Джун? Юнхо и Сан нервно переглянулись, а затем Чхве ответил:       – Эм, ну, он… Это самое… – Парень начал коситься взглядом на своего бойфренда, чтобы тот ему срочно помог с ответом. Чонмин никак не должен узнать, что ссора произошла практически с его косвенным участием.       – Ему надо было… – Подхватил Юнхо, утвердительно кивая. – Да, надо было… Куда-то, да. Чонмин издал горловой звук, собираясь безразлично расправиться со своей едой, которую он купил для себя. Надо же, как он заботлив. Остальное время друзья перекидывались фразами, будто ничего и не произошло, однако Чонмин изредка кидал вполне себе странные напряжённые взгляды на Пака, словно знал, что он не находится у Сонхва в списке любимых лучших бойфрендов Хонджуна. Или, может, паранойя?.. Во всяком случае, ни с Кимом, ни с Чонмином Сонхва за этот день больше не пересекался, а после пар его быстро уводит под руку Минджи, уже сгорая от злости на своего парня за то, что он её беспечно игнорирует. Так что времени, как и повода встретиться и извиниться перед Кимом у Пака не имеется. Может быть, его друг ещё прислушается к словам, которые так и не высказал Пак?.. В комнате Минджи, которая находится в общаге недалеко от самого колледжа, привычно витает резкий запах крепких сигарет, и Сонхва невольно кажется, что обои здесь также пропитаны никотином. Соседку Сон (Минджи, это всё ещё она), которую, кажется, зовут Янли или как-то в этом роде, положили в больницу из-за крупной драки, которая произошла из-за распития алкоголя и, вроде бы, ещё чего-то посерьёзнее (скорее всего, они втихаря курили травку), но кто-то что-то там не поделил, да и сама Янли, как известно, никогда не отличалась трезвостью своего характера, и которая часто переходила дорогу местной блатной шайке, получила по своим заслугам, а именно: ей сломали нос и пару рёбер, ещё, вроде бы, она неплохо пострадала головой, так что ещё не скоро выйдет на поправку, однако документы об отчислении уже лежат в ящичке у директора (Сонхва в этом уверен). Минджи никак в этом не расстроена. Поэтому здесь ещё как минимум чистенько и прилично, а как максимум – нужно постараться, чтобы привести комнату в действительно хороший вид, но Пак видел и похуже за те несколько месяцев их отношений с Сон. По крайней мере, чистое бельё, которым заправлена кровать, уже приносит небольшой комфорт и уют в это не очень красивое место. Минджи бегает по сторонам, скидывая грязные вещи куда-то в угол, говоря, что она не успела прибраться к приходу Сонхва, однако он же знает, что если бы она и успела, то этого бы не было заметно. Затем она спрашивает, хочет ли Пак перекусить чего-нибудь, когда сама достаёт из мини-холодильника холодное безалкогольное пиво со вкусом граната. Сонхва отказывается и думает, что им лучше собираться у него дома, чем в этой антисанитарной общаге.       – …Короче, та самая Джуди (американка, решившая переехать в Корею и поступить в Сеульский, но провалившая экзамены, из-за чего ей пришлось поступать в это ничтожное заведение), пыталась доказать Ынбин, что она прилетела сюда в срочном порядке из-за того, что она когда-то побывала на концерте тех самых популярных мальчишек из BigHit, и один из них (по её словам) пригласил её на свидание, вот она и свихнулась… – Приятный смех девушки разнёсся по комнате, и она склонила голову к плечу Сонхва, чтобы ненавязчиво прикоснуться к нему. – Я думаю, либо у неё одна из разновидностей шизофрении, либо комплекс превосходства! Чёрт, так раздражает!.. Сонхва слабо улыбнулся, отпивая колу из жестяной банки и размещая свою тёплую ладонь у неё на талии, которая, как и зачастую, не скрыта тканью из-за её коротких футболок и маек. На её нежной коже тут же выступили мурашки. – Да, понимаю… – Он усмехнулся. Действительно знакомое чувство. – Знаешь, мне тоже не особо нравится один парень… Минджи заинтересованно повернула голову. Её синие пряди волос защекотали кожу на шее, но это точно не мешает Паку просто лежать и наслаждаться этим временем, когда можно открыться и не бояться того, что могут осудить за какие-то мысли или слова только потому что он – Пак Сонхва и просто не может быть плохим. Перед Сон не страшно открываться. Она никогда не скажет ему, что он какой-то не такой, что это не его дело и что он не прав, потому что они могут обсуждать тех людей, которые ничего не сделали для них, но которые вызывают неприятные эмоции одним своим видом. Она всегда на его стороне.       – Мудак? – Смеясь, спрашивает она. Её глубокий приглушённый голос ласкает уши, звучит приятно.       – Да, точно, – Сонхва пару раз кивает, – мудак. И она не спрашивает почему. Если Пак действительно так считает, значит есть в этом какая-то причина и правда, почему именно так. И это действительно так, потому как они с Хонджуном практически никогда не были на взводе, особенно по каким-то таким глупым причинам. Их последняя ссора была где-то в середине средней школы, когда Сонхва не оценил музыкальный вкус своего друга, из-за чего явно задел Кима за живое. Но это было настолько давно, что он и забыл, как это – быть отделённым от Хонджуна. Может, он действительно не прав. Возможно, не подумал своей невероятно разумной головой и перегнул палку, обидел, также само, как и с ситуацией про музыку, задел за живое и вывел на эмоции, которые таились долго, с болью копились и не знали, когда им испариться. Быть может, Ким сам всё понимает, но ещё не знает, как ему быть, что ему делать. Если бы он только хотел, он мог бы с легкостью поговорить об этом со своим лучшим другом, а не скрывать это в себе, будто Сонхва мог бы его осудить и оттолкнуть. Потому что это банально, глупо и неправильно. Потакать кому-то, когда всю жизнь не боялся косых взглядов в свою сторону, быть управляемой куклой без желания освободиться, когда всё время жил свободой и не был подвластен чьим-либо мнениям. Глупо добиваться чьей-то любви, потому что, если не любят таким, значит просто не тот человек, который должен быть рядом. Это не так должно быть. В конце концов, это не должно было становиться для них проблемой. До самого вечера Сонхва находится в объятиях Минджи. Он действительно забывает о всём этом, растворяясь в её сладостных поцелуях, нежных поглаживаниях, тихих вздохах между короткими перерывами. Его сердце остаётся спокойным и пустым. Под конец их времяпровождения, когда Пак собирается уходить, но перед этим решает помочь прибраться в комнате, пока сама Сон уселась в кресло с бас-гитарой, перебирая струны своими тонкими изящными пальцами, она вдруг поднимает ту тему, которую так часто избегал Сонхва.       – Знаешь, я бы хотела перейти на другой уровень, – Минджи сказала это в таком обыденном тоне, будто это не такая волнительная тема. Из комбоусилителя тихо заиграла мелодия. – Я подумала, что тебе важны не действия, а разговоры, поэтому после моих неудачных попыток затащить тебя в постель, всё же решилась об этом честно сказать и прояснить некоторые моменты… О, Господи… Она действительно ничего в этой жизни не стесняется. Сонхва на секунду остановился в том согнутом положении, в котором находился, пока хотел поднять какие-то свёртки бумаги, что затолканы в пространство между кроватью и стеной. Кажется, это не стоит даже трогать, иначе выздоровевшая Янли, которая решит собрать свои вещи, будет очень недовольна. Ему просто пришлось обратно сесть на кровать. Вроде бы ничего так, чистенько стало.       – Мин…       – Заткнись и послушай меня, – она метко стрельнула взглядом в сторону Пака, – пожалуйста. – Добавила она через несколько секунд, и после её строгого взгляда последовала небольшое подобие улыбки, но это скорее просто её искривление. – Я долго думала, почему ты избегаешь меня, когда я начинаю что-то такое делать, и потом… Я просто предполагаю, так что не смейся. Она прикрыла глаза, поправила выбившуюся прядь волос из-под уха, а Сонхва не понял над чем ему смеяться.       – Ну, ты либо… – Сон начала подкручивать колки на голове грифа, заметно напрягаясь, хотя она пытается не подавать виду. Для неё эта тема даётся довольно сложно. – Либо я тебя не возбуждаю, либо ты чёртов импотент, просто боишься мне признаться в этом.       – Мин, послушай… Так, стоп. Что?.. Сонхва замолчал, пока шестерёнки усердно вертелись в его голове. Он задержал дыхание, а потом… Потом из его грудной клетки вырвался смех. Изначально слабый, тихий, но заметно усиливающийся, будто его самого подключили к той бандуре под бас-гитару. Минджи поджала под себя ногу, криво улыбаясь, но стала и дальше перебирать пальцами по струнам. Надо же…       – О, чёрт, Мин… – Сонхва, наконец, перевёл дыхание и смахнул с глаз слезинки. – Нет, что ты… Что ты такое говоришь! Во-первых, я стопроцентно здоровый, а во-вторых, тебя просто невозможно не желать, но… Она закатила глаза. В этом они, пожалуй, похожи.       – Никаких «но», чёртов Пак Сонхва! Тогда какого хрена происходит? Если ты говоришь, что хочешь меня, то докажи это сейчас, окей?.. И она вновь бросила на него взгляд. С вызовом. Сонхва сглотнул, но не почувствовал каких-либо возбуждающих мурашек по спине, скорее, ему ещё больше захотелось сбежать. Сон встала, аккуратно отложив гитару на кресло, подошла к Паку, обнимая того за шею и притягивая ближе к себе.       – Давай, красавчик, покажи каким ты бываешь по-настоящему горячим, или мне придётся подумать, что ты хочешь кого-то другого, а не меня. Её тембр голоса опустился ниже, и она с желанием потянулась к пухлым губам парня, однако он открыл их совсем не для того, чтобы поцеловать её.       – После сессии, детка, м? Я полностью буду твоим после сдачи экзаменов, обещаю. Пак оставил быстрый поцелуй на её губах, и пока она переваривает его слова, он начинает надевать кеды. Минджи прислоняется к дверному косяку, складывая руки на груди и наблюдая за своим парнем.       – Если ты девственник, то не волнуйся: я могу сделать всё сама, – она склонила голову на бок, подавая ветровку Пака.       – Всё в порядке, Мин, просто не в этом дело, – Сонхва напоследок снова целует её дольше, чтобы та не скучала. – Не волнуйся об этом, ладно? И они прощаются. В очередной раз Сонхва с облегчением выдыхает – он смог этого избежать. Однако дни идут своим чередом, сменяют друг друга числа календаря, и, казалось, часы стали спешить, по крайней мере, так ощущал Сонхва. Если говорить одним точным словом, то сессия приближалась и совершенно не была за горами, а Минджи каждый чёртов раз будто бы постукивала ногтем по стеклу своих смарт-часов, напоминая о данном обещании. Конечно же, с Хонджуном стало всё непонятно. Они больше не говорили на эту тему и молча решили, что этот разговор стёрт с лица земли и их воспоминаний – всё-таки, они лучшие друзья. Возможно, это лучшее для них решение, чтобы больше не подвергать друг друга большему стрессу, чем он есть на самом деле. Всё же они лучшие друзья. Чонмин – Сонхва очень хочется испытывать только положительные эмоции по отношении к нему, однако он ещё в процессе, – довольно хорошо влился в их дружную компанию. Пару раз за эти две недели они успели собраться вместе и посмотреть несколько тупых старых фильмов, по типу «Дьявол носит Прада» и ещё более старый «Укрощение строптивого», который до боли понравился парню Кима. Юнхо и Сан никогда не были (и, скорее всего, не будут против) его присутствия, но всё равно настороженно кидают взгляды на Сонхва, словно тот в последний миг (прямо как во всех частях франшизы «Крик») может просто неожиданно достать нож и воткнуть его в глотку Чонмина, чтобы тот перестал смеяться и вызывать прекрасную ответную улыбку у Кима на лице. Это было бы весьма неплохо. Пак искренне не знает, почему вся его внутренность кричит о том, что нужно срочно отстранить от себя этого человека. Он даже не выглядит в его глазах безобидным: Чонмин вызывает то ощущение настороженности, словно он может что-либо сделать не так, за что потом придётся очень долго восстанавливаться… Но Сан и Юнхо старательно уверяют Пака в том, что он просто не привык к тому, что у Хонджуна могут быть постоянные отношения, в которых он чувствует себя комфортно и уютно, и будто бы Сонхва настолько привык к тому, что его лучший друг чаще всего подвержен каким-либо страданиям, что из-за этих отношений (в которых Хонджун, конечно же, любим и не одинок) Ким забудет про то, что Сонхва всегда рядом и готов его поддержать… Сонхва на это лишь скривился и сказал обоим, что им никогда в жизни не стать психологами (собственно, как и ему самому). Да, звучит намного бредовее, чем кажется. Но так как Сонхва всё ещё является лучшим другом невероятного Ким Хонджуна, ему всё же придётся потерпеть какого-то Чонмина, который буквально всё время, которое раньше давалось только им обоим (Сонхва и Хонджуну), крадёт на свои дурацкие свидания, словно это поможет ему окрепнуть в глазах Сонхва. Черта с два. Он также пытается понравиться Паку. Сонхва видит, как Чонмин красуется перед ним, выставляя себя так, будто является крутым альфачом, тем самым который очень сильно подходит на роль парня для Хонджуна. Будто он может о нём позаботиться. Сонхва на это фыркает и показывает всем своим видом, что ему абсолютно не интересно общение с ним. Это только подпаливает начавшийся безмолвный конфликт с Кимом и ответную неприязнь с Чонмином. Однажды в порыве скрываемой ярости Хонджун шипит на него как змея, выплёвывая со злобой довольно обидные слова, на которые Сонхва лишь горделиво поднимает подбородок, не давая свою честь растоптать под ногами Чонмина («Да что с тобой не так?»). Он видит на лице Чонмина расплывшуюся ухмылку. Иногда эта бессмысленная война между ними утихает: Сонхва делает вид, что Чонмина не существует, а Чонмин не обращает внимание на Пака. Они находят в этом свой молчаливый компромисс. Сон всё также приглашает Сонхва провести некоторое время вместе, и, к её удивлению, он не отказывает – они обсуждают последние вышедшие песни Xdinary Heroes, говорят насколько неинтересной и заезженной стала манга «Токийских мстителей», а также о том, что Даби лучше всего умереть, и Хорикоши очень сильно облажается, если так не сделает. Они потягивают безалкогольное пиво, рубятся в приставку у Сонхва дома, под вечер посвящают время поцелуям, а потом расходятся. И нет ничего из того, что могло бы подтолкнуть Пака сделать первый шаг к тому, чтобы, наконец, исполнить своё обещание пораньше, чем наступит сессия и они в честь её успешного закрытия рванут в бар. И по этому поводу возникла довольно… щепетильная проблемка. Хотя Сонхва не уверен, что она настолько незначительна, чтобы её так называть. Скорее, это проблема. Очень огромная дерьмовая проблема. Впрочем, Пак решил это всё списать на высокий уровень стресса в связи с тем, что приближается та самая неделя сдачи экзаменов, а затем и выход на практику в новом семестре. Так что это вполне объяснимо, вот только не так обнадёживает… В какой-то из выходных дней, когда Сонхва решил посвятить его себе, чтобы отгородиться от общения с людьми и насладиться уединением с собой, он, как и многие здоровые парни в его возрасте, решил открыть всем известный сайт, чтобы выплеснуть накопившееся напряжение. Вот только этого не случилось. Те сцены в роликах, которые были полностью насыщенны страстью, что даже было грязно, совершенно не вызывали никакого предвкушения от оргазма, который он должен был получить. Это ни капельки не возбуждало. Сонхва выглядел так, будто он новичок во всех этих делах, который решил расширить свой кругозор знаний. Он действительно подумал, что ему стоит расслабиться по-другому, сведя всё к тому, что у него нет сил на самоудовлетворение, и что тогда у него не было настроения. Это до определённого момента работало, пока не повторялось снова и снова. Сонхва раздражался и не мог как-то с этим справиться. И когда сессия была успешно закрыта, а вместо бара друзья решили пойти в клуб, Пак очень сильно полагался на алкоголь. Ничто не должно было испортить этот вечер. Минджи просто невероятно выбрала свой наряд, видимо стараясь покорить своим видом не только Пака, но и всех, кто не будет к ней безразличен, однако Сонхва окинул её взглядом и бесстрастно сказал о том, что девушка хорошо выглядит. Она только поджала губы, и они сели в такси. Сонхва действительно почувствовал себя мудаком, однако не знал, что ему с этим сделать. Клуб оказался довольно большим – даже огромным – по мнению Пака. Это действительно оказалась огромная площадь, которая вмещала в себя невероятное количество человек. Повсюду горят неоны, освещая всё вокруг, стереосистема настолько мощная, что от зажигательной музыки у Сонхва может политься кровь из ушей, но это только стало разогревать внутреннее предвкушение от удавшегося вечера. Потому что Сонхва очень надеется, что будет всё отлично. Ынбин, подруга Минджи, после нескольких стопок алкоголя тут же увела её на танцпол, а Сонхва осталось лишь наблюдать, как его друзья спорят о какой-то чепухе. Пак окинул их взглядом, легкая и расслабленная улыбка расцвела на его лице. Что ж, алкоголь потихоньку начал действовать. Сан и Юнхо пили какой-то замысловатый коктейль на брудершафт, а Хонджун то и дело, что прилипал к развалившемуся на кожаном диване Чонмину. Тот выглядел очень самодовольно, а с лица Хонджуна не исчезало восхищение. В какой-то момент наблюдать за этим стало ужасно. «Это ненормально, – говорил в своей голове Пак, пока пробирался через толпу к стойке, – парень не должен увлекаться парнем». Эта резкая мысль возникла в его голове неожиданно, и он несколько смутился от этого, думая, что, возможно, так и не смог спокойно принять тот факт, что его лучший друг гомосексуален. Потому что такие отношения не могут быть всерьёз, это не навсегда. Но улыбка Кима, когда Чонмин так властно прижимал его одной рукой к себе, стояла перед глазами Пака. Слишком счастливый. Слишком невероятный и прекрасный Ким Хонджун, который заслуживает большего, чем грязных поцелуев от Чонмина, чем его эгоистичного желания присвоить и поставить клеймо на Кима, будто парня можно присвоить и распоряжаться им как куклой. Ужасно. Отвратительно. Хонджун не должен быть тем, кем он не является только потому что ему хочется понравиться Чонмину или кому-либо ещё. И это больше всего огорчало Сонхва. Его стиль одежды, который стал сдержанней, его обилие серёжек на ушах, которые превратились в одну пару незаметных гвоздей, его кольца, которые также перестали украшать маленькие сильные ладони – всё это кричало сигнализацией внутри Пака. Это был красный код. Но Ким этого не понимал и не желал понять. А Сонхва просто не из тех людей, которые насильно будут влезать в счастье другого человека. Да, верно. Счастье Хонджуна не в руках Пака. Он ведь всего лишь лучший друг, который может на секунду появиться в жизни Кима, и этого вполне будет достаточно. Они просто повзрослели. Просто Хонджуну перестало быть важным компания Пака, его постоянное присутствие, его дружеская забота. Это не то, в чём так нуждается Хонджун. Потому что ему необходима потребность в любви, в понимании – в романтическом плане. Сонхва не мог ему это дать. Потому что Сонхва всего лишь лучший друг. И как лучший друг Сонхва должен понять, что это нормально – нуждаться в ком-то ещё помимо него. Это нормально, что Киму хочется больше времени проводить с тем, кто может его поцеловать, кто может его обнять и подарить невероятное удовольствие, кто может довести его до совершенных чувств. Это должно быть нормально, что их дружба становится на планку ниже. Сонхва не должно быть так больно. Как лучший друг он должен пожелать Хонджуну быть счастливее всех этих чёртовых людей. Но отчего-то вся его внутренность только сильнее сжалась. Сонхва проглотил эту горечь вместе со сладковатым голубым коктейлем.       – Хэй, малыш, почему ты такой грустный? Пак резко вздрогнул, когда мужской низкий голос раздался над его ухом. Он поднял глаза и встретился с чужим взглядом, который смотрел на него с таким желанием и вожделением, что в желудке что-то скрутилось. Скорее всего, нужно было прекращать с алкоголем на сегодня. Парень сел рядом с ним, заказывая тот же напиток, что у Сонхва, и поворачиваясь к нему вполоборота, опёрся щекой на свою подставленную руку, продолжая оглядывать Пака своим внимательным взглядом. Его яркие розовые пряди спали на глаза, и парень эффектно убрал их длинными пальцами. Руки незнакомца, очевидно, сильные: предплечья украшены вздувшимися венами, что уж говорить о перекатывающихся мышцах. К слову, парень довольно-таки красив телом, и он явно это знает, раз решил надеть полупрозрачную безрукавку. Пресс, который по любому должен у него быть, Пак не увидел из-за того, что стало довольно темно.       – Я надеюсь, ты не против моей компании? – Сонхва снова услышал его глубокий голос. Что ж, по крайней мере, это лучше, чем сидеть в одиночестве и самобичеваться или смотреть как две парочки нежатся прямо перед ним.       – Конечно, – Пак утвердительно закивал головой, посылая парню улыбку. – Пак Сонхва. Он протянул незнакомцу свою ладонь, очевидно, для рукопожатия, но тот её перехватил и оставил поцелуй на нежной коже. Плечи Пака напряженно сжались, но он не придал этому никакого значения.       – Кан Ёсан, – парень восхитительно улыбнулся, проводя большим пальцем по его ладони, но Пак решил её переместить на столешницу. – Так почему же ты такой грустный? Таким красавчикам как ты не к лицу грусть. И Ёсан ему подмигнул, заставляя Сонхва впервые за этот вечер искренне рассмеяться. Что ж, его компания однозначно лучше, раз Паку становится веселее.       – Эм… Просто нет настроения. – Пак взглянул на парня и тут же встретился с его голубыми глазами, которые будто бы впились в него жадностью. Странный этот Ёсан.       – Я буду рад тебе его поднять, – и, о, чёрт, его губы растянулись в ухмылке, пока он отпивал такой же голубой коктейль. Сонхва отвёл взгляд. Это всё как-то слишком странно. – Ты здесь один? Сонхва обернулся в попытках рассмотреть где сейчас находятся его друзья. Чонмин с Хонджуном по-прежнему сидели на диванчиках, а вот Юнхо и Сана уже не наблюдалось. Минджи и Ынбин всё также зажигали в толпе, и он мог только увидеть синюю макушку девушки, чтобы полностью убедиться в этом.       – Нет, мои друзья тоже здесь, – Сонхва всё же вернулся к разговору с незнакомцем. Для него эта секундная пауза стала невыносимой, и чтобы хоть как-то поддержать диалог, он также поинтересовался: – А ты?       – Я один, – Ёсан снова поправил мешающую прядь и смочил нижнюю губу слюной. Ладно. – Я решил расслабиться и найти какого-нибудь красавчика, который скрасит со мной эту довольно грустную ночь, понимаешь? Пак сделал глоток.       – Эм… Понимаю... – Сонхва снова неуверенно оглянулся.       – Хорошо, – Ёсан придвинулся ближе, и Пак даже почувствовал его дыхание на своей открытой шее. – Может быть, ты и есть тот самый красавчик. Ёсан поднял свою ладонь, слабо проводя кончиками пальцев по спине Пака, отчего у последнего прошлась дрожь по всему телу, но Сонхва только лишь напрягся. Странная спираль в его животе ощутимо сжалась и Пак затаил дыхание.       – Как ты смотришь на то, – пальцы Кана перешли на бедро Сонхва, начиная поглаживать его от колена и плавно двигаясь вверх, – чтобы провести это время вместе? Очевидно, Сонхва слишком долго молчал, чтобы Ёсан чуть сильнее сжал его ногу и наклонился ближе.       – Что скажешь, малыш? Сонхва бросило в холодный пот, пока его мышцы где-то между лопаток не перестали подрагивать от напряжения.       – Ты… – Он медленно повернулся к Кану, который, в свою очередь, взглядом метался по всему лицу, в конце концов, возвращаясь к губам. Пак нервно сглотнул. – Ты флиртуешь? Пальцы на бедре Сонхва замерли, а его взгляд также стал не читаем. Но, не теряя ни секунды, он усмехнулся.       – Спасибо, что заметил, как я стараюсь, – усмешка на его лице становилась всё ярче. – Так что ты скажешь, красавчик? Сонхва в шоке раскрыл и без того свои большие глаза. Его губы только и могли что открываться и закрываться. И откуда, чёрт возьми, Ёсан взял, что он...?! Нужно срочно исправлять ситуацию.       – Э-эм… Понимаешь, Ёсан… – Его взгляд нервно цепляется за всё, лишь бы не смотреть на парня. Рука Кана продолжила поглаживания, видимо, он терпеливо ожидает положительный ответ, пока Сонхва перед ним краснеет как никогда в своей жизни. – Я… Вообще-то, я занят... — Пак всё же вернул свой взгляд на собеседника, что так старательно хотел уломать его провести с ним ночь. Глаза Ëсана, голубые и такие глубокие, будто бы пожирали его полностью, несмотря на скомканный отказ. — Да, я уже занят. Ёсан всего лишь расстроенно выдохнул, словно он знал, что ему предстоит сегодня попотеть с выбором партнёра на жалкие оставшиеся часы ночи. Сглотнув большой глоток голубой жидкости, он нехотя убрал свою ладонь с напряжённого бедра Сонхва. Стало настолько неловко, что Паку хотелось либо уйти (что стало бы совсем невежливо по отношению к Кану), либо что-либо сказать, прежде чем Ёсан поймёт, что Сонхва в данный момент не способен вести себя адекватно. Однако он не мог так отчаянно цепляться за появившееся общение с незнакомцем, вот только Ёсан сам не спешил трусливо уходить. Видимо, у них двух выдался тяжёлый день.       — Что ж, — после нескольких секунд раздумий, Ёсан вновь повернулся к Паку и улыбнулся, — мне не стоит рассчитывать на то, что ты пригласишь меня присоединиться к вам для экспериментов, хотя я, конечно же, не был бы против... Сонхва поперхнулся, тут же кашляя. Ему хотелось провалиться сквозь пол этого клуба, который дрожал от танцующих тел недалеко от них, и, конечно же, он был бы счастлив, если бы оказался под землёй – настолько его лицо стало красным (он стал оправдывать себя тем, что ему просто не хватило кислорода, чтобы нормально отдышаться от кашля), особенно после того как Ёсан похлопал своей сильной ладонью по его спине, ненадолго задерживая пальцы между лопатками. Что ж, выходит довольно интересное зрелище.       – Не волнуйся, я не собираюсь вмешиваться в твои отношения, красавчик, –хмыкнул Кан, допивая остатки своего коктейля. Он вновь откинул мешающиеся пряди волос, проведя отросшими ногтями по макушке. – Хотя, с твоего позволения, хочу обратить внимание, что если бы эти отношения были здоровыми, то ты бы не сидел здесь и не пытался привлечь какого-нибудь другого красавчика своей грустной мордашкой. Он улыбнулся, вновь заказывая для себя напиток. Голубая жидкость в стакане Пака всё ещё не была выпита. Удивительно, что человек, который знал его от силы минут десять, мог предположить, что у Сонхва имеются нерешённые проблемы в отношениях. Хотя до этого Пак так бы не сказал. Они пришли с Минджи сюда с целью перейти на совершенно новый уровень, чтобы стать ближе не только в физическом плане, но и душевном. Потому что секс – не всегда подразумевает собой именно телесную связь. Для Сонхва это всегда было чем-то большим, чем простой способ снять напряжение. Заметив задумчивое выражение на лице Пака, Кан тут же принял на себя ответственность за свои слова:       – Эм… Прости, если это больная тема, я просто подумал, в общем… – Он кашлянул в свой кулак. – Всё же тайна любви выше тайны смерти, так что нет ничего плохого в том, если я попал прямо в яблочко. Вау. На самом деле это поразило Пака, так что он посмотрел своими большими блестящими глазами на парня, который просто продолжал потягивать новый приготовленный коктейль.       – Красиво, – всё же ответил Сонхва. Повисло некоторое молчание, после того как Ёсан повёл плечом, так что дальнейшее развитие их общения, от которого Пак не собирался отказываться, зависело от него. – Это твой способ зацепить красавчика, который скрасит с тобой довольно грустную ночь?.. Кан рассмеялся, и его улыбка будто бы была одним из стробоскопов, так что по сути, когда его губы растянулись в улыбке, это было похоже на эффект вспышки. Красиво.       – Ладно, это звучит немного ужасно, – Ёсан кивнул. Его глаза наполнились опьяняющим бликом, но это сделало его ещё более привлекательнее. Плечи Сонхва опустились, словно с него был снят большой груз, что мешал ему идти.       – Да нет, это звучит ужаснее, чем немного, – Сонхва тоже рассмеялся. – Я подумал, что ты маньяк. Голубые глаза парня сделались больше, и он в возмущении ахнул:       – Маньяк?! Держу пари, что я был самым лучшим из тех, кто когда-либо пытался тебя соблазнить! Это было не так смешно, как Сонхва на это отреагировал, однако то количество алкоголя, которое стало активироваться в нём с каждым глотком напитка, заставляло его смеяться и вести себя более… раскрепощённым?.. Но Пак об этом, конечно же, не думал. Он не стал больше думать о чём-то, что его тревожило до этого: о Минджи, которая пыталась затащить его в постель; о Юнхо и Сане, которые фактически были лучшими друзьями для всех, но на самом деле являлись любовниками; о предстоящей практике и решении его будущего… Более страшными мыслями были те, что Сонхва старался как раз залить алкоголем: о том, что, чёрт возьми, он в который раз не мог выплеснуть накопившееся напряжение через мастурбацию, потому что он не мог найти подходящее порно-видео, которое заставит его чувствовать неутолимую жажду прикосновений; о том, что он был так одинок, когда вокруг него были дорогие его сердцу люди, к сожалению, которые были счастливы без его присутствия; о том, как Ёсан пытался с ним флиртовать… Пожалуй, алкоголь действительно помогал ему не испортить этот вечер до конца.       – Не-е-ет, я не могу тебя сравнивать с кем-то другим, потому что ты буквально единственный, кто мог меня соблазнить! Ёсан пристально на него посмотрел.       – А как же твои отношения?..       – Это немного другое, знаешь… обычно я первый делаю какие-то намёки, но тут оказалось всё наоборот, и я думаю, что слишком рано приступать к сексу, но она так настаивает, когда я просто не хочу её… Ёсан замер. Сонхва заметил это довольно поздно, потому что, честно говоря, он напивался довольно быстро и его мозг начинал работать довольно медленно, так что, когда Пак заткнулся, смотря на Кана, у которого взгляд стал нечитаемым, тот будто бы очнулся. Моргнул пару раз. Задержал свой коктейль во рту на несколько секунд и после шумно сглотнул. Прочистил горло.       – Она?.. Пак тоже завис.       – Ну… да? Моя девушка. Ёсан сделал ещё глоток, помолчал несколько секунд, которые казались вечностью, а затем расхохотался. Сонхва непонимающе уставился на парня.       – Чёрт, чувак, это просто смешно, – он уже согнулся на столешнице; его плечи подрагивали, пока из его груди вырывались обрывки смеха. – Я буквально думал, что ты потенциальный квир! Оу. Пак уже решил, что они, вроде, прошли через это.       – Нет, я же говорил, что…       – Чувак, ты сказал, что занят, а не то, что ты натурал! – Ёсан закусил нижнюю губу, скрывая свою улыбку. – Пойми, но иногда подкатить к занятому парню легче, чем к свободному. Сонхва ничего не ответил. Такой абсурд. Его уши и щёки почему-то горели со стыда, будто бы это он облажался перед тем, кого он пытался соблазнить, а не наоборот. Кан же только больше расслабился, рассматривая Сонхва с ног до головы и обратно. Эта ситуация не решала то, что Ёсан хотел его сожрать. Потому что он буквально раздевал его своим острым взглядом.       – Чёрт, я никогда бы не подумал, что ты будешь встречаться с девушками… Это странно. И эта фраза вызвала внутри Сонхва такой же странный волнительный эффект.       – Почему?.. Глаза Кана метнулись к лицу Пака. Его черты под стробоскопами выглядели более мужественными, чем казалось до этого, и это для Пака показалось… Стоп. О чём он думает?       – Не так важно, красавчик, – хмыкнул в итоге Ёсан. – Но, если вдруг твоя проблема решится не очень здорово для некоторых, я был бы счастлив поэкспериментировать с тобой. Ёсан подмигнул ему прежде, чем Сонхва успел что-то понять. А потом, конечно же, он наклонился и губы Ёсана обжигающе коснулись его скулы, отчего по его спине прошла дрожь, а дыхание затаилось в легких.       – Я всё ещё думаю, что тайны любви выше тайны смерти, однако недостаточно хранить тайну, – низкий голос, который превратился в шепот и опалял своим ровным дыханием шею Пака, будто бы имел волшебную силу заставлять Сонхва замирать. Впрочем, он так и сделал, пока Ёсан продолжал находиться в непозволительной близости, нарушая личные границы, хотя их это как-то совсем не волновало. – Тайной должно быть то, что тебе есть что скрывать. Ёсан всё же отстранился с лёгкой улыбкой на губах, пока мозг Пака не мог нормально активировать свою работу, перезагрузить всё произошедшее и вообще просто включиться. Он так и смотрел своими большими тёмными глазами на парня, который допил свой коктейль и легким прикосновением ладони мазнул по бедру Пака, когда прощался.       – Ещё увидимся, красавчик. Что ж. Не то, чтобы вечер был испорчен, однако какое-то странное чувство окутало всё нутро Сонхва. Он не мог точно объяснить, что было не так, но последние прикосновения Ёсана к нему словно горели вечным непотухающим огнём. Когда Сонхва решил вернуться к оставшимся друзьям, которые, как он надеялся, не забыли про него, он смог обратить внимание только на до сих пор сидящих Хонджуна и Чонмина. Они сидели так всё это время? Обжимаясь у всех на глазах? Что-то внутри всколыхнуло. Это ощущение будто бы взорвалось внутри него атомной бомбой, и он очень надеялся, что сможет сдержать её разрушительную силу, и он смог бы, если бы не был пьян. Он уверен, что определённо смог бы это сделать, однако он всё ещё был пьян, так что подошедшая к нему радостная Минджи, которая пританцовывала перед ним так, словно действительно главной её целью являлось его соблазнение, вызывала явное раздражение. Она желала его обнять, со всей страстью припасть к его губам и уединиться где-нибудь в тихом месте, но он этого не хотел. Сонхва обернулся, смотря на двух парней, которые сидели бок о бок, будто были склеены и не могли пошевелиться. Серьёзно? Хонджун не танцевал этим вечером?.. Это так унизительно! Ким Хонджун, тот, который буквально зажигал где-то посреди танцпола в ночных клубах, тот, которого многие хотели заполучить на ночь, сегодня скромно сидел под боком у какого-то чванливого напыщенного придурка?!.. Их взгляды с Кимом ненадолго встретились, но Сонхва всё же был первым, кто отвернулся, так что он не заметил в глазах его лучшего друга зарождающееся беспокойство. Вместо этого Пак довольно грубо отстранил от себя Сон, решив уйти с этого дурацкого клуба. На свежем воздухе его мозг стал гораздо лучше работать, так что яркие эмоции со временем притихли и на их место пришла усталость и нескончаемая грусть от чего-то, чего никак не мог понять Пак. Он уже направлялся в сторону парковок, на которых обычно останавливались таксисты, как его вдруг окликнул голос, который показался довольно низким для девушки. Сон Минджи. Сонхва повернулся и вид девушки разбил его полностью. Она не плакала, но в её глазах появилась настолько бесконечная глубочайшая пустота, что это просто не могло не разорвать его сердце.       – Может, скажешь, что происходит? – Она немного расслабилась, выглядя непринуждённой, когда доставала сигареты с кармана кожаной куртки. Будто это всё не заставляло её чувствовать себя ничтожной. Хотя Сонхва как раз очень этого хотелось. Он не мог выдавить и слова. Минджи затянулась и её взгляд стал таким безразличным, что это действительно ранило Пака. Какой же он всё-таки мудак.       – Не хочешь – не говори, – хмыкнула она. – Я понимаю: это никак не должно касаться человека, с которым у тебя нет отношений, верно?       – Мин… – Его голос, к великому его поражению, вздрогнул.       – Заткнись, Пак Сонхва, – раздражённо выплюнула она. – Я не дура, если ты не заметил. Просто согласись, что будет лучше, если всё станет так, как было до этого: ты не знаешь меня, а я тебя, ладно? – Она вновь затянулась и её лицо всё же исказилось в некоторой боли, что она испытывала, но никак не хотела показывать это. Потому что Минджи сильная, она сильнее, чем Сонхва. Её дрожащий выдох действительно говорил Паку о том, каким он уродом сейчас был. Однако он ничего не пытался исправить.       – Хорошо… Просто не поступай так больше ни с кем, как ты делал это со мной. – Сон усмехнулась, когда закончила свою фразу, прежде чем уйти. – Потому что это слишком грубо и плохо. Сонхва лишь смотрел на её немного кривую походку, тем временем как она вновь скрылась за дверями клуба, даже ни разу не обернувшись. Небо было пустым и беззвездным, но только потому что город был ярким и сияющим, однако он производил сильное световое загрязнение, что казалось не самым шикарным завершением сегодняшней ночи. Просто Пак мог лишь надеяться, что завтра всё станет лучше, что он не будет таким же опустошённым и слабым, и что, в конце концов, ночное небо будет усеяно звёздами.