BESTEVENN !

На следующий день лучше не стало. Помимо лёгкого похмелья, которое мучало Сонхва поутру своей стабильной головной болью и сильной жаждой, в его голову пришли некоторые вещи, что мешали свободно жить. Пак ощущал себя так, словно он был скован цепями; он будто находился в рабстве своей вины и совести, что глагольствовали: «Ты дурак, Пак Сонхва, нескончаемый дурак, из-за которого теперь Минджи будет страдать», «Да-да, ты совершил огромнейшую ошибку, которую теперь не исправить», «Тебя, такого ничтожного жалкого эгоиста, больше никто никогда не полюбит; Сон Минджи была твоей последней надеждой на счастливое семейное будущее». Это раскалывало его бедную голову на множество мелких частей. Ужасным было то, что по какой-то причине Сонхва начал избегать Хонджуна, чувствуя себя так, словно он был виноват и перед ним. Конечно, это было так, однако явной ссоры или незначительной перепалки между ними до и после прихода в клуб не наблюдалось, так что Сонхва не знал, почему встречи с Кимом вызывали в нём дерьмовое ощущение скованности и замкнутости, когда они почти буквально знали друг друга целую вечность. Ким узнал о расставании Сонхва и Минджи через полторы недели после произошедшего, когда он наконец смог снять розовые очки своей влюбленности в Чонмина и обратить внимание хоть на что-то, кроме него. И первым делом он заметил то, как Минджи обходила стороной все пути, которые связывали её с Сонхва. После последней их встречи возле клуба, когда их отношения закончились, Минджи по-прежнему выглядела сногсшибательно, но удивительным для Пака стало то, что она не раскрывала возможности для других, чтобы кто-нибудь стал ухаживать за ней. Как известно, она сама любила завоёвывать сердца, так что, скорее всего, в этом не было необходимости, пока она окончательно не оправится. Паку было интересно, не считает ли она его уродом, и не обсуждает ли она его со своей лучшей подругой Ынбин во время перекура за главным корпусом их колледжа. Не держит ли она на него зла? Хотя, это было глупо – думать так, словно он не при чём. Скорее всего, он просто заслуживал этого, и если бы его догадки были бы правдивыми, то это было бы меньшее, чего он действительно мог получить. Но слухов про них абсолютно точно не было. Минджи всё же популярная девушка, с которой многие желают оказаться рядом и заполучить её внимание, однако каждый раз, когда какой-либо парень мог обратить на неё внимание, она не говорила ничего. Она замкнулась ото всех, потому что нуждалась в том, чтобы от неё отстали. В общем, Хонджун был удивлён. Он смотрел на Пака своими большими глазами, когда им приходилось сидеть за одним обеденным столом, за которым Сонхва скрывался за большой фигурой Юнхо, лишь бы Ким не сидел напротив или рядом. Но этот взгляд прожигал его так, что он мог бы в буквальном смысле задымиться как Кроули. Если захотел бы, конечно. Ожидаемо, что Хонджун ждал серьёзного разговора о том, почему так вышло и когда. Он сделал свою первую попытку, когда от дня расставания Сонхва с Минджи насчитывались две недели, но Пак в этот момент не желал говорить с ним. Следующая попытка произошла, когда Минджи передала Сонхва некоторые его вещи, которые она мастерски спёрла с его шкафа, пока была у него в гостях, и Хонджун посчитал довольно вежливым то, если он спросит, как Сонхва себя чувствует. Пак лишь пожал плечами и больше ничего не сказал. Несмотря на то, что Хонджун всё ещё оставался его лучшим другом, Сонхва не хотел плакаться в его плечо о том, как он на самом деле жалок и уродлив, попутно слушая его успокоительную подготовленную речь, чтобы утешить сердце и душу Пака, будто это могло помочь избавиться от его мудачьей стороны. Да и тем более Хонджун был занят Чонмином. В плане, Хонджуну было некогда слушать сопливые монологи Пака, когда он практически каждые сутки был на ужасных романтических свиданиях вместе с Чонмином. Так что Сонхва не очень хотел быть брошенным и его лучшим другом, когда бы он открылся перед ним и Ким бы в середине душевных излияний попросил бы у него прощения, убегая в кинотеатры, которые он так не любил. Но что не сделаешь ради Чонмина. В общем-то, это не было таким уж важным событием, подумал Пак, так что смысла в том, что Сонхва снова бросила очередная девушка, не было. Скорее всего, стоит зациклиться на том факте, что случай с Минджи происходит в жизни парня не впервые. На самом деле, Пак не такой плохой, как может показаться, он действительно хорош в романтических отношениях, и он правда отдаёт всего себя для того, чтобы девушка чувствовала себя рядом с ним защищённой. Однако ещё ни разу за весь его жизненный опыт не было такого, чтобы кто-то решался переступить черту и встать на фундамент крепких романических отношений, которые могли бы повлечь за собой создание нескольких маленьких и противных копий Сонхва и его партнёрши: девушки, несомненно, разделяющие взаимные чувства с Паком ещё до Минджи, были столь скромными, чтобы бесцеремонно заявлять о своих сексуальных потребностях в отличие от самой Сон, а Сонхва, в свою очередь, никогда не был тем, кто будет подталкивать или намекать. Поэтому в этом всём не было необходимости, да и случайных моментов никогда не подворачивалось под руку, так что со всеми своими девушками Сонхва расставался ещё до того, когда они могли возмутиться. Причём Пак не мог понять конкретную причину любого из его разрывов, он просто терял интерес и чувствовал себя несколько подавлено пару дней, в основном роясь в глубинах своей мудачьей стороны, а потом выходил из этого состояния и ничто не могло вернуть его к тому, чтобы вновь задуматься о минувших отношениях. Он никогда ещё не возвращался к тем, с кем прекратил любой контакт. Сонхва не держал людей близко к сердцу и это помогало ему оставаться собой в любом случае. Поэтому, прекращая свою хандру по очередной завершившейся арке в его личной жизни, ему предстояло задуматься о некоторых других более важных вещах. Например, учёба и горящий диплом. Конечно, это говорило о том, что ему предстояла целые полгода бесплатной практики для того, чтобы комиссия при защите оставалась довольной, однако на Пака это всё обрушилось очередной порцией стресса и желания послать всё в одно очень занимательное место. Как бы не так. Поиски оплачиваемой работы приводили его к постоянным отказам и обещаниям перезвонить позже, когда найдётся подходящее место, и только глупый человек стал бы ждать этого звонка. Первое правило разыскивания оплачиваемого дела звучит так: «Если хочешь, чтобы тебе отказали – звони», поэтому из глубины гардероба доставался давным-давно забытый костюм, дабы выглядеть при встрече довольно презентабельно. Второе правило касается, непосредственно, тех самых обещаний работодателя перезвонить позже. Ни в коем случае нельзя надеяться на них, даже если надежда умирает последней, потому что такие люди всего лишь не умеют открыто говорить правду и из их уст льётся сплошная лесть. Именно поэтому Сонхва продолжал искать в поте лица то место, в котором он бы не потратил впустую полгода своей преддипломной практики. Всё же надо понимать, что он в первую очередь студент. Так и прошёл месяц в скитаниях, пока все вокруг него нежились в объятиях любви и гармонии, а он то и дело, что получал отказы. Жизнь в самом деле не так сладка, как можно представить в мечтах о самостоятельном личном и независимом проживании. Честно сказать, за это время Сонхва значительно отдалился от всех. Не только от Хонджуна, но и от Юнхо и Сана, которые, в принципе, были не так близки с Паком, но всё же входили в узкий круг его общения. Про Кима стоило сохранять молчание, чего мы себе позволить не можем, но о нём чуточку позже. Итак, Юнхо и Сан. Они, в общем-то, всегда почему-то являются первыми людьми, кто замечает какие-то перемены, даже если все вокруг них их не видят. Это люди-экстрасенсы, или же у них просто хорошо развито шестое чувство, что опять же говорит об их сверхчеловеческих способностях, в крайнем случае – о шизофрении, что конечно же не так. Их мозг работает с удивительным совпадением в девяносто девять целых девять десятых процентов, и про таких людей обычно говорят, что у них один мозг на двоих, так что Сонхва иногда кажется, что это так не в переносном смысле, а в буквальном. И всё равно, что в науке такого нет – Юнхо и Сан практически потерянные близнецы!.. Так вот насчёт того, как они синхронно могут читать мысли друг друга: если один начинает предложение, то второй может его завершить вместе с тем, пока первый ещё в процессе формулировки своей мысли, но это всегда выходит так, что они смотрят друг на друга и складываются как паззлы. Причём, Пак в этом уверен на все десять миллиардов процентов Сенку, если сделать всевозможные расклады волшебных карт и проверить их совместимость, то всё в этом мире укажет на то, что эти оба – точно одноклеточный организм. Прямо как эвглена зелёная. Ну, не столь важно. Важно только то, что эти двое дингуса имеют нескромную привычку совать свой нос туда, куда им в принципе запрещается лезть. Казалось бы, что тут такого? Да вот что!.. Это же Юнхо и Сан!.. Не понятно?.. Аргх! Что Чон, что Чхве – никто из них абсолютно не знает, что такое «личная жизнь» других людей, а также что означают такие слова как «мне не нужна ваша помощь». О, дорогие дамы и господа, вы даже не подозреваете, что это может означать для них, ведь если хоть кто-то скажет те самые заветные слова, то это мигом будет иметь противоположное значение для них. Не нужна помощь? Нет-нет-нет, мы видим, что твоя слабовольная душонка не справится с этой тяжестью одна… Итак, слушай нас и внимай!.. В общем, это действительно катастрофа. Особенно, когда Сонхва понял, что они стали точить свои беспощадные клыки и подбирать слюни от нетерпения и ужасного голода от того, как сильно им хочется раздать свои советы по склеиванию парней и подставить свои невероятно широкие плечи для впитывания чужих слёз. Отставить эти розовые сопли! Пак абсолютно точно не нуждается в поддержке, в их широких плечах, и в советах по эффективному методу приобрести парня за несчастные пять минут. И вообще! Он не нуждается в парнях, кто такое сказал?! Не гей же он, в конце-то концов. Честное слово, Сонхва игнорировал их только по этой причине. Вовсе не потому что его напрягала излишняя и слишком открытая проявленная симпатия между этой башней и по-детски наивным спортсменом, когда они могли касаться друг друга каждую секунду, и когда это не ускользало от проворных глаз Сонхва, который, собственно говоря, раньше не обращал внимание на их активном обжимании. Он не гомофоб, ясно? Просто окружающий мир доводит его до белого каления. Так-то в остальном всё даже ничего. Жить можно. Сложность заключается в том, что есть Хонджун. А с ним в придачу Чонмин а-ка «берёшь одного Хонджуна, получаешь бесплатно Чонмина», бесполезная акция. Потому и недалеко до клиники. И дело не в том, что Пак не может никак смириться с этой участью, или что он до сих пор ревнует… Ладно, ладно! Это тоже входит в список, просто Сонхва искренне не понимал причину такого поведения… Хонджуна. Не своего же, ха-ха. С Сонхва всё понятно – с ним всё в порядке, подумаешь, жизнь чуть-чуть пошла не по плану. Хотя плана-то никакого и не было. В общем, Ким начал кваситься. И причем конкретно, мы это уже миллиард раз описывали, но в конце-то концов, он же не капуста, верно? Чего кваситься тогда? Однако Сонхва это расстраивало. Конечно, это всё бессмысленно – вечная дружба, одинаковая одежда и аксессуары, одинаковые гробы и место на кладбище… Нет ничего вечного. Люди рано или поздно уходят, и человек, к сожалению, зачастую не может повлиять на принятое решение. Вот так Сонхва и настраивал потихоньку себя на то, что когда-нибудь Чонмин предложит его самому лучшему, невероятному, неповторимому другу уехать в Калифорнию или Лос-Анжелес, а тот мигом забудет о подростковой клятве всегда быть рядом, плечом к плечу… Если бы нашлось какое-то решение… О. Вот это судьбоносная тема. «В нашу дружную, весёлую команду требуется оператор выпуска эфира! Если ты не умеешь пользоваться специальными программами, то мы тебя всему обучим»! Сонхва победно усмехнулся, скручиваясь в креветку над ноутбуком в своей комнате. Кажется, жизнь всё-таки идёт по несуществующему плану!

***

Ладно, это утро изначально не удалось. Во-первых, Сонхва никак не мог провалить это собеседование, когда от него не требовалось абсолютно никакого образования, и когда главные условия – это энтузиазм и высокая степень ответственности, и тому прочее, бла-бла-бла. В общем, основные качества идеального работника-робота. Сонхва думает, что, в принципе, справится, а если нет, то его выгонят пинком под зад из большого медиа-холдинга, в которое, конечно же, по иронии судьбы, сложно попасть. Ну, или некоторые просто даже не пытались. Во-вторых, это его единственный шанс реализоваться и зажить своей жизнью. Может, тогда и остальные сферы его жалкого и ничтожного студенческого существования наладятся? Ведь говорят, что все эти аспекты взаимосвязаны. Ну, и в-третьих, когда весь такой красивый и стильный студент третьего курса Пак Сонхва зашёл в величественное серо-зелёное здание известного медиа-холдинга, поднялся на второй этаж, открыл дверь… В общем, когда Сонхва пришёл на то самое невероятное собеседование, которое решит его судьбу и некоторые проблемы, он оказался в четырёх стенах с вполне себе подтянутым, красивым со спины мужчиной, который наряжен, на самом деле, не как первоклассный бизнесмен, а как обычный простой смертный. Да. Никаких костюмов, золотых швейцарских часов и ещё всяких богатеньких штучек, о которых мы не знаем, а просто чёрные джинсы и какой-то лонгслив. Ой, нет, не какой-то. Это же мерч с Hellfire club. Вот это судьбоносная тема. Ну, всё. Приплыли, товарищи, это же…       – Сонхва!?       – Э-э… Ты!? Как же!.. Это же тот самый!.. В любом случае, браво, Сонхва, ты достиг ещё большего социального дна. Фанфары тебе на всю катушку.       – Это же ты тогда в клубе!.. Ё… Ёнхван?..       – Ёсан. Спасибо, что запомнил. – И снова эти жуткие подмигивания!.. Внутри Сонхва что-то свернулось в области желудка. Надеемся, что это на самом деле не печень отказывает. Что ж. Пака бросило в холодный пот. Как тесен мир, чёрт возьми. Почему из всех людей вселенная подкинула именно того, кто пытался склеить гетеросексуала? Ну что за жизнь? Ёсана, видимо, это совершенно никак не смущало. Он уселся своей накачанной задницей на край большого рабочего стола, потягивая из жестяной баночки пол-литровую, наверняка холодную, колу. Говорить о том, что он никак не изменился, ровно то же, что ничего не сказать. Они же не знают друг друга. По крайней мере, в этом всём был единственный плюс: они могут обойтись без формальностей.       – Ну, чего стоишь как не родной? Присаживайся, я готов услышать твой невероятно потрясающий рассказ о путешествии по тайнам голубого царства… – Его нахальное лицо вытянулось в почти дьявольской ухмылке. Сонхва присел на стул, что стоял не далеко от Кана, потому что если вытянуть ногу, то можно пнуть этого наглеца. Вот в кабинете довольно просторно и свежо, где-то журчит процессор и ревёт кондиционер, на столе стопки бумаг… …Чего? Ёсану, кажется, всё это до жути нравится. Этот лисий прищур не сравнится с лисьей мордой Чхве Сана, однако это было нечто похожее, столь хищное и опасное, от чего нужно срочно убегать. Кажется, кто-то попал в клетку тигра. Поздравляем, Пак Сонхва, хорошей тебе работы, если тебя вообще здесь собираются устраивать!..       – Так ты по делу или так, решил всё же воспользоваться моим столь безотказным предложением? – Его кадык задвигался при больших глотках охладительного напитка. Сонхва желательно тоже охладиться, потому что ему кажется, что он попал прямиком в ад! Или не кажется. Кто знает? Воспоминания той сумасшедшей и ужасной ночи всплывают отрывками, и, честно говоря, Сонхва не помнит о чём они тогда говорили. Он тогда достаточно развеселился под маленьким градусом алкоголя, но Пак знает, что его и от такого может унести куда-то в другое направление. Что, собственно говоря, и произошло тогда. Впрочем, это ещё дело времени – прошло уже около месяца с их странного знакомства в клубе, и Сонхва даже не смог нормально вспомнить его имя, но вот его внешность действительно необычная и довольно запоминающаяся. Такая же мутная розовая макушка (потому что его цвет нельзя назвать ярким или тёмным, он скорее просто… смылся уже?) и голубые линзы. Ну, конечно, он покоритель сердец! Тем более такой мускулистый, сильный и харизматичный… По нему явно сохнут половина женского коллектива. Сонхва в этом не сомневается даже. Однако стоит помнить, что Ёсану на эту добрую половину женского коллектива наплевать. Просто наплевать. Особенно когда перед ним сидит такой робкий и растерянный Пак Сонхва. Холодок пробежался по спине. Ой, как это нехорошо.       – Я пришёл… – Голосовые связки, конечно же, решили подвести в такой важный момент, вытягивая гласные в какой-то писклявый визг. Разве Сонха умеет так говорить?! Возьми себя в руки, тряпка! – Я пришёл по делу. По важному делу. Жестяная банка сжата в сильной ладони. Это территория опасна, и Пак явно чувствует себя добычей. Тем временем жалкая деформированная банка с трёх очковым попаданием упала в мусорное ведро. Вот же ж выпендрёжник.       – Как жаааль… Я было надеялся, что ты прозрел. …Чего? О чём он болтает?.. Ёсан принял более удобное положение, скрестив свои руки на груди. Он выглядит так, будто сошёл со страниц манхы. Ужасно слащавый лицом и ужасно накачан телом. Но выглядит довольно… Уголки его губ поползли наверх, и в итоге он не сдержал свой смех, что полился из его диафрагмы удивительно ровно и чисто, без всяких криков чаек или хрюканья свиней, как это бывает у некоторых. А, собственно, что смеяться-то? Сонхва, вроде бы, не ярмарочный шут в конце семнадцатого и начале восемнадцатого века, чтобы только от его вида смеялась публика. Жестокое сравнение, конечно, и Сонхва ни в коем случае нельзя ставить на место Гуинплена, но просто… Простите, а что происходит? Может быть, всё же таким образом получится зарабатывать себе на комфортную жизнь, раз этот полуфабрикат продолжает тихо посмеиваться и потирать двумя пальцами уголки глаз? Ладно, завязываем с этой идеей, потому что для её реализации надо для начала оказаться в Англии четырёхвековой давности, а потом случайно быть проданным в руки компрачикосов…       – Что смешного?       – Ты просто такой тугодум, Сонхва-я, мне от этого становится довольно-таки весело! – И, о Боже, эта полуулыбка не сходит с его смазливого лица.       – Кто тут из нас тугодум, – фыркнул в ответ Пак, копируя позу Кана. – Для сведения, чтобы ты не льстил себе, я пришёл на собеседование по объявлению и никак не ожидал встретить тебя здесь. Честно, я даже забыл о нашем знакомстве. Ох, эта холодность. Не, ну, а что? Мало кому понравится, когда тебя называют тупым на первой нормальной встрече после знакомства спустя столько недель. Как он вообще запомнил Пака? Удивительно. Ёсан только хмыкнул.       – Я знаю. – И взгляд этих голубых линз тяжелой массой направился прямо на Пака. Под ним даже сложно сидеть спокойно и не дёргать ногой от волнения. Когда они придут к самой важной части? – Просто мне было необходимо посмеяться над той глупой ситуацией в клубе. Ясно, значит, оценивает. И как только эта мысль промелькнула в сознании Сонхва, так Кан в мгновение ока оказывается прямо перед ним. Его руки опираются на подлокотники, а он опасно низко наклоняется над лицом застывшего Сонхва. Он даже перестал дышать. Тигр вышел на охоту. Или даже лев. Пак пока ещё не понял.       – Значит, ты пришёл на собеседование, красавчик? Сонхва закатил глаза.       – А что не видно? Я вроде бы ясно озвучил. Это абсолютная опасность. Между ними будто бы накаляется воздух, атмосферное давление становится невыносимым, а внутри по пищеводу поднимается непонятное вязкое чувство. Что за…?       – Хорошо, ты принят. Ёсан отошёл на пару шагов и лениво потянулся, а Сонхва продолжал сидеть и тупо моргать. Что это сейчас было?       – Э… Спасибо? Ëсан хмыкнул, потирая ладостью свою шею и снова усаживаясь своей накачанной задницей на край стола. Он молча уставился на бумажки, что слегка смялись под его бёдрами, будто там среди непонятных цифр и букв есть что-то интересное. Понятно, значит, он снова чего-то ждёт. Сонхва всё также продолжал тупо моргать. Так, стоп. Принят в смысле... Принят?! Пак ужаснулся. Не может этого быть! Он так сильно хотел оплачиваемую практику, чтобы наконец-таки добиться за все годы его жизни хоть чего-нибудь, и этот самый бесплатный подходящий вариант грозит ему тем, что его начальником будет он?! Ëсан?!       — Так значит... — Пак неуверенно кашлянул и поправил галстук, что успешно перекрывал ему доступ к кислороду. Условно, конечно же. — Значит, я могу выйти на стажировку?       — Ага, — бумажки всё ещё притягивали взор голубых глаз к себе. Так, ладно, хорошо. Прекрасно. Если Кан Ëсан — программный редактор в этом замечательном медиа-холдинге, то у него будет действительно мало времени, чтобы возиться с новеньким стажёром-студентом во время его обучения всем нужным программам. Это идеально! Шестерëнки в голове Сонхва быстро завертелись как двигатель, и казалось, что его мозг сейчас плавно взлетит как дрон: ему всего лишь нужно продержаться на этой работе несколько месяцев, чтобы дальше его ждало прекрасное будущее где-то в другом месте, где нет Ëсана. Ха! Легко и просто! Вот только почему Кан до сих пор делает вид, что ему совершенно не интересен Сонхо? Почему Пак должен вытягивать с него информацию? Хотя, это всё мелочи. Главное уже произошло.       — Хорошо, тогда... Когда я могу приступить к обучению? Кан сделал вид, будто задумался. Да, именно. Потому что он определённо знал ответ, и то, что он сказал следом, заставило Сонхва насторожиться и почувствовать на затылке самое настоящее предвкушение ужаса.       — Ну-уу... Пожалуй... — Настольный календарь, который достаточно уже настрадался от того, насколько сильно он был исписан разноцветными маркерами, оказался в руках Ëсана. Пару бесконечных секунд он рассматривал эту несчастную картонку, прежде чем выдать тупое: — А, не знаю! Когда программный редактор придёт, тогда и скажет! Нет, ну он издевается. Ëсану, вероятно, очень понравилось выражение ужаса на лице Пака, потому-то он и засмеялся, а Сонхва очень понравилась идея кинуть в него стул или ещё чего похлеще. Серьёзно! Это никуда не годится. Если этот придурок Ëсан продолжит вести себя как клоун, то Сонхва за себя не ручается! Кто вообще может вынести его общество? Вероятно, только инопланетяне, которых и вовсе не существует. Ему мало спуститься в ад, потому что его оттуда успешно выгонят за непристойное поведение, ясно? И если сейчас лицо Пака треснет от покерфейса, то лицо Ëсана — от самодовольства. Какой ужас. И тут до Сонхва доходит.       — То есть... ты здесь не главный? Кан что-то смешно фыркает себе под нос, его длинные пальцы быстро отбивают только ему понятный ритм по поверхности, вероятно, дорогого рабочего стола, пока Сонхва в ожидании ответа (и немного чуда) сжимает свои ладони в крепкие кулаки аж до побеления костяшек.       — Нет, ну, потенциально я главный, — его взгляд мечется с настенных часов на сидящего и очень тревожащегося парня. Серьёзно, Пак сейчас прямо здесь лопнет от нервозности и злости, если Ëсан продолжит вести себя как мудак. А он продолжит. — Но мой друг главнее главных здесь на этаже, но есть ещё один главнее всех главных над главными. — Сонхва поморщился будто под нос ему поставили тарелку с дерьмом, а Кан мило улыбнулся. — Как-то так.       — Это называется «генеральный директор», не? — Густая бровь Пака может в любой момент поседеть и полысеть от того, насколько этот чëртов Кан Ëсан может быть раздражающим. Это не должно продолжаться вечно, окей? В конце концов всегда есть выбор между тем, чтобы отказаться от такой заманчивой идеи и тем, чтобы страдать от недостатка (скорее отсутствия) финансирования отсутствующих инвесторов в жизнь Сонхва. И он не может выбрать последнее по тем причинам, что мы уже рассматривали с вами, это понятно? Между прочим, это место отлично подходит для того, чтобы начать двигаться с мёртвой точки, даже если его петардой в заднице станет Кан-повелитель-ада-Ëсан. Сонхва нельзя просто так сдаваться и позорно опустить руки, поджав хвост и сбегая. Особенно когда перед ним так нахально раскинулся своей филейной частью на столе такой краси ужасный человек. Не-а, нет.       — Может быть. — Загадочно протянул Ëсан. — Мы просто так близки, что у меня не остаётся причин помнить, какую должность занимает этот дингус. Кто вообще общается так со своим начальством?       — Он должен скоро прийти, — попытался распространить свои успокаивающие чары Кан. Не получилось. — Просто его обед начинается раньше, чем у остальных. Бровь Сонхва переживает экзистенциальный кризис, когда снова поднимается вверх.       — Сейчас полдесятого утра.       — Да, я же сказал, — мило улыбается это Исчадие Ада, — что у него обед начинается раньше. Подумаешь, с начала рабочего дня прошёл всего час, и он уходит на обед ещё три раза до шести. Может быть, он кормит динозавра, кто знает? Сонхва фыркнул, и уголки его губ поползли наверх. Этот засранец точно клоун. Жаль, что цирк ушёл, а он остался. Скорее всего, его просто не захотели с собой увозить. Но если опустить весь напряг, то Кан вроде даже смешной.       — Может быть, там не только динозавр, — Сонхва позволяет себе словить эту волну маленького юмора, — или динозавр, но не один. Кан оценил это старание, оперевшись назад на своих изящных и сильных руках, и награждая тихий кабинет своим потрясающим смехом. Он, что, сошёл с обложки журнала, что ли? Почему он даже дышит как суперзвезда?       — Ага. Учитывая ещё и его диету. И в этот долгожданный, драгоценный момент в кабинет входит ещё одно подобие Ëсана. О Боже. Эти люди действительно существуют, или они правда вылезли из ада и стали воплощением блуда и распутства? Нет? Тогда почему они выглядят как горячий и агрессивный секс? Парень определённо того же возраста, что и Кан, и выглядит он, как вы все уже поняли, словно он и есть красота этой вселенной. Серьёзно. Его мускулистые бёдра жадно обгладывают кожаные штаны, как будто это и есть его кожа. Массивные берцы на нём смотрятся такими большими, что делают самое его тело меньше, но это не так плохо, как кажется. Чистая и совершенная кожа, острые словно бритва скулы, нос с горбинкой и потрясающие огромные родинки, которые выглядят так, словно его создал сам Творец и своей кистью оставил некоторые недостатки, которые этот парень смог превратить в свои преимущества. Серьёзно, люди с родинками определённо самые сексуальные в мире. Этот парень не удостоил их даже своим божественным взглядом, явно поглощённый информацией в его новеньком и дорогом телефоне. Пройдя мимо них и оставляя за собой приятный шлейф мужского одеколона, он усаживается своей накачанной и красивой —действительно красивой — задницей на огромное кресло, в котором практически тонет. Чëрт. Сонхва никогда бы не подумал, что станет считать чужие мужские задницы красивыми, но это просто исключение из правил. В какой-то момент некое божество подаёт свой голос.       — Эй, чувак, если ты снова пришёл отсиживать на моём рабочем столе яйца и давить на жалость своей никчёмной, абсолютно не активной половой жизнью, то я напомню: я тоже холостяк и тоже заслуживаю отпуска, однако мы здесь заперты до того момента, пока снова не объявят об отмене чертового крепостного права. И мне насрать, что оно было хрен знает...       — Эм... Уëн?       — ... когда, но такое впечатление, что мы все рабы в этом мире, и мы определённо работаем на Илона. Серьёзно, ты знал, что это он создал PayPal? Чертовски богатый гений. Почему я не его муж?...       — Уëн.       — ... Это облегчило бы мне жизнь. И пока он бы снова решал тайны колонизации всего космоса, я бы отдыхал где-нибудь на островах под палящим солнцем и наслаждался бы неизменностью нашего финансового положения. А так я работаю за чертовы копейки и думаю над тем, чтобы податься на онлифанс. И тут он поднимает голову, встречаясь с ошарашенными оленьевыми глазищами Пак Сонхва. Кан же прикрыл ладонью свои глаза, заливаясь краской то ли от стыда, то ли от смеха, то ли от злости и разочарования. Его не понять. Зато можно понять Уëна, который спустя секундную слабость своего униженного покраснения просто громко откашлялся и открыл лэптоп. Как ни в чем не бывало. Вероятно, он не раз участвовал в чемпионате по позорным моментам жизни, и не раз становился победителем. И, вероятно, никакая ситуация не может закрыть его рот, даже пусть это будет ядерная война или зомби-апокалипсис. Сонхва ещё думал, что Кан болтлив. Ага. Ещё бы.       — Что ж, эм, ты пришёл на собеседование, так? — Пак смог лишь кивнуть, всё ещё находясь под впечатлением этого уëновского словесного урагана, который он устроил недавно. — Эм, хорошо. Ëсан уже успел рассказать тебе что-либо? Ага. То, что Уëн кормит своих динозавров четыре раза до шести. В этом плане Уëн был более разговорчив, чем его друг.       — Нет, господин главный, — Пак постарался скрыть злобную усмешку на своём лице, то и дело, что бросая злорадный взгляд на Кана. Он же по-любому должен отхватить своей дурацкой черепушкой от босса, потому что страдал всякой фигнëй, пока сам босс обедал в полдесятого утра. М-да. Лицо Уëна отчего-то перекосилось и его осуждающий взгляд исподлобья так и кричал, что это на самом деле Пак где-то провинился. О, нет. Только не это.       — Чувак, никогда не зови меня господином главным, — Уëн фыркнул, всё ещё выглядя недовольным. Вообще по его монологу и не скажешь, что он в принципе чем-то доволен. — И кто вообще так разговаривает?       — Эм... Сэр? А что ещё Сонхва может предложить? Он ощущает себя настолько обескураженным появлением этого горячего парня, что просто выставляет себя в самом худшем свете. Не каждый твой босс выглядит моложе тебя, причём ещё источая сексуальность и порочность одним только взмахом ресниц, ясно? На его месте мог быть любой, и этот любой повёл бы себя точно также, если не ещё хуже. Так что его никто не может осуждать за тупость и неисправность мозговой деятельности. Исчадие Ада в лице Кан Ëсана забавно улыбается, всё также располагаясь задницей на столе. Здесь он самый довольный и явно наслаждается всей этой ужасной неловкостью, которую чувствует только Сонхва. Кстати, он же уже говорил о том, что Ëсан раздражающий? Даже если да, Пак готов напоминать об этом каждую минуту.       — Уëн, — в какой-то момент вздыхает босс, закатывая глаза, — просто Уëн. Полагаю, что сейчас я должен повести себя профессионально и задать несколько вопросов, после чего Ëс всё подробнее тебе расскажет, ладно? Нет, не ладно! Сонхва не хочет оставаться с этим полудурком дальше, даже если от этого зависит его собеседование, ясно? (Нет, он преувеличивает). Но с этого момента Пак действительно благодарит профессиональность Уëна, потому как прекращается тот цирк, что устроило Исчадие Ада, и начинается нормальная беседа адекватных и здоровых людей. Босс задаёт вопросы по обучению и основным направлениям студента, интересуется положительными качествами Пака и всё это происходит так легко, что сам Пак перестаёт нервничать. Уëн на удивление лёгкий, но в то же время показывает свою хватку босса, и первоначальное мнение, которое успело сложиться из-за его ранних обедов в полдесятого утра и его крышесносного монолога про Маска, начинает потихоньку рушиться. Он всё ещё остаётся горячим, а его задница — потрясающей. Что? Любой бы так сказал. В любом случае приятная беседа перетекает в экскурсию по медиа-холдингу, и Сонхва действительно восхищается различными просторными студиями, в которые нельзя входить без бахил или без сменной обуви. Всё вокруг выглядит так здорово: люди снуют туда-сюда по этажам, и офисная жизнь не выглядит так ужасно. Где-то слышен смех общающихся сотрудников, гудение аппаратуры и шум кофемашины с принтером, шелестение страниц и кликанье по компьютерной мышке. Пахнет приятной свободой и кофе. Конечно же в офисах всегда пахнет кофе. Экскурсия проходит на удивление хорошо и быстро, и Ëсану, скорее всего, просто не хватило времени выкинуть из своего дурацкого рта что-то ужасное и раздражающее, но он успел несколько раз слабенько пошутить и вызвать этим крошечную улыбку на лице Пака. И затем ему говорят приходить к одиннадцати. Он смог, чëрт подери! Сонхва смог!

***

С началом практики вышло так, что Сонхва всё меньше мог проводить время с Хонджуном, и его друг, — лучший, на минуточку! — вероятно, даже не вспоминал о нём. Это ранило его мягкое наивное сердце, но Пак ничего не мог с этим поделать, оправдывая всё это тем, что влюблённость выше всякой дружбы, понятно? Нечего грустить из-за того, что все вокруг влюбляются и целуются, а ты ищешь способ заработка и путь пилигримма в небесную страну богатств. Серьёзно, если бы вселенная преподнесла бы такой потрясающий шанс выбрать каждому человеку любую сверхспособность, то Пак без промедления стал бы Манимэном. Между прочим, абсолютно любая проблема была бы решена, ясно? Сейчас всё строится долларами или на долларах. Так как собеседование проходило в пятницу, а в понедельник у него должен был быть первый день обучения, Сонхва ничего не оставалось, кроме как нервничать и переживать. Режим «что если...» успешно был активирован, но он только зря переживал, потому что понедельничный Кан Ëсан в безрукавке с Bad Omens был раздражающе великолепен, а его ужасный юмор — отвратителен. И, тем не менее, Пак остался довольным. Вот так и стали пролетать недели, безжалостно сметая за собой потраченные часы на стажировку и сон, потому что приходилось оставаться допоздна в кабинете выпуска трансляций, и Пак не находил в себе сил думать о чём-то ещё. Вся его жизнь стала монотонной, но ведь это и есть тот самый этап взросления, да? Да? И у него не было и не остаётся сил для того, чтобы согласиться с предложением лучшего друга. Как только прямая трансляция с Инчхона завершилась и файл с записью скачан, Сонхва прибыл домой в начало одиннадцатого вечера, и только тогда проверил мессенджеры. КимХон, 14:41 привет, Сонхва-я~ как насчёт того, чтобы потусить вместе сегодня? КимХон, 15:12 мы так давно не виделись, вот я и подумал, что это было бы здорово КимХон, 15:17 если ты не занят и если ты хочешь, конечно Сонхва вздохнул, просматривая немигающим взглядом эти сообщения и ещё других удалённых. Не то, чтобы он кормил свою внутреннюю жабу, которая рвала глотку в крике, что у него не так много карманных денег, чтобы снова потусоваться. Хотя раньше их тусовка была простецким домоседством и обязательно включала в себя просмотр различных музыкальных клипов разных времён и поедание всякой вредной еды. И Сонхва не знает, что сейчас имеет ввиду Хёнджун, когда предлагает потусоваться. Обсудить Чонмина? Полить дерьмом очередное их милое свидание, которое на самом деле ничем не отличается от предыдущих, и, Сонхва может поспорить, по-любому этот его Лучший-в-мире-Бойфренд устраивал такие же свидания другим своим бывшим партнёрам. О, чëрт. Сонхва уж точно не хочет слушать подробности их «партнёрства». Однако его привязанное сердце заливается воплем и метается, сжимаясь от тоски. Он скучает по лучшему другу, и как бы Ким не отдалялся, уходя с головой в любовь, Сонхва знает, что для него Хонджун по прежнему самый близкий человек. Пак всегда будет рядом, но не сегодня. Его состояние оценивается по шкале дерьма и отметка достигает красных показателей, что довольно-таки плохо. А такое от зоркости Хонджуна точно не пройдёт мимо, но говорить своему лучшему другу о том, что он замешан в этой депрессивной каше тоже не хочется. Этого только не хватало. Тут телефон слабо вибрирует в руке задремавшего Сонхва, и он уже подумал, что это снова его лучший друг, однако когда его глаза с великой тяжестью открываются, он видит это: Исчадие Ада, 22:43 снова привет, красавчик как насчёт клуба и голубой лагуны? я угощаю Пак тупо моргает. Если вспомнить их встречу в клубе месяц назад, то это было как-то неловко и странно. Хотя на данный момент Пак определённо бы не отказался от похода в клуб, особенно за чей-то счёт, даже если это тоже выглядит странно. Он скривился, до сих пор ощущая себя настоящим кринжом, хотя это даже не он флиртовал. Кстати, об этом.

Вы, 22:45

только если это не свидание???

Ответ приходит незамедлительно. Исчадие Ада, 22:45 ну, что ты, малыш конечно это не свидание. я просто так решил угостить тебя в клубе

Вы, 22:46

я тебе не верю.

ты звучишь как сарказм

Исчадие Ада, 22:46 во-первых, звучу???? во-вторых, я серьёзно. мы вроде как неплохо ладим Да и в конце концов, Сонхва же не девушка, чтобы его стали уламывать на бесплатный алкоголь, верно?

Вы, 22:47

тогда ладно q(❂‿❂)p

И Сонхва собирает себя по кусочкам, отправляясь на вторую встречу в клуб с Ëсаном, так ничего и не ответив своему лучшему другу, и не задаваясь вопросом, что же Хонджун хотел до него донести в тех нескольких удалённых сообщениях. Он пошёл отрываться по полной, ясно? И вы не можете его за это судить. Никто не может его судить.