Яблочный штрудель

Пот струями стекает по горячему телу, мышцы гудят и бесконечно сокращаются, а во рту сильнее собирается слюна, помогая от обезвоживания, дыхание сбито, но ощущения потрясные: никакого стресса, только единение со своим организмом и приятное чувство того, что ты работаешь себе на пользу. — Ещё два подхода: один на ягодицы, второй на ноги. — тренер внимательно наблюдает за согнувшимся телом и удивленно-расстроенными глазками: Чимин думал, что они уже закончили. — Давай-давай, приступай. И он повинуется. Берет в правую руку гантель и начинает выполнять ранее показанные упражнения. Он любит ходить в зал: повышает тонус и настроение, а тело становится менее плюшевым, чем обычно. Он наклоняется, чувствуя, как дрожат ноги, улыбается самому себе и поднимает туловище, а затем снова и снова повторяет, пока не слышит «окончили». Блондин садится на скамейку с пластиковым стаканчиком и жадно поглощает воду, прежде чем заставляет себя пойти в душ. Он ходит в неплохой, но старенький спортзал недалеко от дома, самое приятное в нём — это то, что он в основном оборудован под спортсменов и уже науськанных качков, в предыдущих спортзалах гламурные посетительницы фитнеса так сильно пучили глаза на него и шушукались, что пришлось сменить место тренировок. По правде говоря, Чимин часто просил составлять ему тренировки, подходящие для обоих полов или больше походящие на женские, поскольку тренеры-специалисты по мужскому полу постоянно пихали ему грузы, раскачивание бицепса и пресса, а он, вообще-то, пришел заботиться о своем теле, а не раскачиваться до размера земного шара. Слава Богу, в том зале, куда он сейчас ходит, его сильно не нагружают штангами и подтягиваниями, отдавая предпочтение занятию на коврике с парой гантелей, а иногда вообще без них. На мужчин, которые тут тренируются, ему плевать, да и они не достают шепотками и едкими смешками. Каждый думает только о своих делах, и это замечательно. Отвлекшись от телефона, блондин ловит на себе взгляд постоянного посетителя зала, который тут же переводит его на тренера, как только становится замеченным. Ни о чем не задумываясь, Чимин бредёт, наконец, к раздевалке, еле-еле стягивает с ног шорты, вместе с леггинсами, которые были под ними, и футболку. В раздевалке кроме него никого нет — сейчас 20:00, а в это время, как правило, начинается тренировка у тяжелых атлетов и других качков. По пути к душевой кабине юноша стягивает боксеры и швыряет на скамейку, где лежат остальные вещи. Встав под теплые струи он чувствует приятную усталость тела и снятие всего напряжения, набранного за день в универе. Налив шампуня в ладонь, он начинает вчесывать средство в корни волос, при этом не выключает верхний душ, позволяя воде разбавлять шампунь и сразу же его смывать. Подхватывая скатывающийся шампунь, он проводит мыльными руками по телу, промывая. Налив ещё немного жидкости в руку, блондин намыливает мягкий живот и тянется к пояснице, а потом и к ягодицам. Намылив остальные части тела, Чимин тщательно смывает все и выходит из душа, даже не позаботившись о том, чтобы одеться: все равно никто не входил в раздевалку, да и не то, чтобы он сильно стесняется. Обмотавшись в длинное полотенце, Пак садится на скамейку и начинает складывать спортивную форму в сумку, натягивает трусы на влажное тело и пытается протиснуть задницу в джинсы, психует, потому что получается не сразу, а после дополняет образ белой толстовкой с персонажем из любимой хоррор игры. На выходе из спортзала он врезается в какого-то мужчину, быстро идущего ко входу. Им оказывается тот самый качок, с которым они встретились взглядами. Он оценивающим взглядом проходится по Чимину и быстро сбегает в зал, настолько быстро, что из всех черт лица Чимин успевает запомнить только большие карие глаза. Комично подняв бровь, блондин продолжает свой путь к дому уже под темным небом. Перебирая в кармане мелочь, ноги все же сворачивают с намеченного пути, приводя к любимой пекарне. Чимин с улыбкой приветствует женщину, которую видит достаточно часто, забирает любимый яблочный штрудель и выходит из помещения. Соблазн настолько велик, что приходится запихать ароматную булку в спортивную сумку, чтобы не съесть без вкусного чая. Рядом со станцией метро, откуда он уезжает, практически никого нет, кроме, конечно, какого-то незнакомца, который уже минут десять шаркает за его спиной с момента, как он отошел от пекарни на сто метров. Чимин на секунду останавливается, чтобы заранее достать проездной, и шаги сзади вдруг прекращаются. Легкое чувство страха вперемешку с иронией ощущаются в груди блондина. Он медленно поворачивается, так, чтобы, если вдруг это обычный человек, который просто остановился, чтобы что-то сделать, не заметил. Повернув голову на девяноста градусов он замечает лишь черную дутую куртку на довольно крепком, молодом мужчине. Человек сзади на миг начинает дышать громче, словно сам боится Пака. — Чимин-щи? Пара сотен мыслей о том, кто это может быть проносятся в голове юноши, и в конце-концов ему не становится понятным, кто это, пока он не оборачивается, видя перед собой малознакомое лицо. Сложив два плюс два, он узнает в полумраке того самого спортсмена (вроде боксера) из их центра. — Ох, вы меня напугали…простите, не знаю вашего имени. — Чон Чонгук. — словно на экзамене, выдает брюнет. Он что, стесняется? Такие бугаи, окруженные женским, да и мужским вниманием, могут стесняться? — Я прошу прощения. Понимаю, что это выглядело странно, просто я не стал донимать вас разговорами, пока шел сзади, а мне сегодня надо на эту станцию… Все ясно. Чон Чонгук как раз принимал душ после тренировки и переодевался, пока Чимин был в пекарне, плюс этот шкаф наверняка передвигается быстрее низкорослого пухлячка, поэтому они и состыковались во времени. — Ничего страшного, даже хорошо, что это вы, а не маньяк, — вырывается шутка, над которой впоследствии Чон хихикает. Они проходят к турникетам вместе, чуть стесняясь друг друга. В конце концов, они абсолютно незнакомые люди. Кстати об этом, Чимин до сих пор не в курсе, откуда Чонгук знает его имя. Это странно. Возможно, он случайно запомнил его, пока тренер громко раздавал команды? Другого варианта быть не может. Оба заходят в один вагон, и брюнет зачем-то даже садится рядом, хотя мест полно. Умиротворенно слушая шум рельс и подаваясь дуновениям подземных ветров, блондин оценивает сегодняшний день на 7/10, он был не плох, но и на 10 не хватает, 9 он поставил, если бы сегодня не было тренировки на ноги, которые сейчас ужасно болят даже во время обычной ходьбы, а до 8 не дотянуло, потому что он сегодня одет не супер красиво. Чимин всегда любил выглядеть ухоженно. До сих пор любит. Макияжи, подбор образов и причесок — прикольное занятие, а ещё больше он любит ходить на праздники и чувствовать себя красивым. Но это происходит крайне редко, чаще всего ему просто лень ежедневно прихорашиваться, да и одежды не напасешься так. Повернув голову вправо, он, наконец, может разглядеть этого таинственного боксера. Он красивый. И Чимин соврет, если скажет, что никогда не смотрел, как он бьет грушу или тренирует тело. Нет, он не заглядывался именно на Чонгука, если бы это было так, он бы узнал это имя раньше, он просто любил смотреть на всех старательных, красивых мужчин. И эти мужчины его интересуют где-то с 13 лет. Помимо аполлоновского тела, Чон в своем «убийственном наборе» имел глубокие глаза, ровные, хмурые брови, большой нос, на кончике которого всегда есть жирноватый блик, тонкие губы с двумя пирсингами и четкую линию подбородка. Короче, типичный главный герой из аниме/манхв. Понарожают красавчиков, а простым смертным давай и страдай. — Чимин-щи, а вы каким-то спортом занимаетесь? — негромко спрашивает Чонгук, комкая пальцы в рукавах оверсайз куртки, словно…словно переживает? Бред, с чего бы ему переживать. — А, нет, я договорился с владельцем зала, что я просто буду посещать фитнес и поддерживать мышцы в тонусе. — вежливо отвечает Чимин, бегая взглядом по впалым скулам. — Скажете тоже, спортом. Чимин полушепотом смеётся, прикрывая рот рукой. Все же есть некоторая неловкость в том, что они сидят в общественном месте совершенно одни. — А что не так? — Чонгук, похоже, действительно не понимает, в чем дело. Ну или он хороший актер. — Я думал, что мою комплекцию видно издалека. — снова хихикает Чимин, но уже как-то не так и по-доброму, словно пытается защититься. — Ох, простите, я правда не понял о чем вы, потому что в зале…Вы довольно неплохо справляетесь, я вот не могу так долго в планке стоять. — Чонгук размахивает руками, пытаясь показать, каким крутым ему кажется Чимин, а тот лишь тупо смотрит в стену. — Вы смотрели, как я тренируюсь? — Его брови словно борются с морщинами на лбу за право быть выше. Обычно он не получал внимания со стороны незнакомых людей, они словно не замечали его, а тут какой-то боксер десять минут шел за ним, сел рядом в пустом вагоне и теперь говорит о том, что смотрел, как и сколько он стоял в планке. Единственное, на что остаётся надеяться - это на то, что он не станет одним из тех, кто попадет в тиктоковскую подборку пропавших без вести молодых людей. — О, Боже, это звучало по-извращенски, да? — Чонгук словно в миг снимает свою маску невозмутимой серьезности и уважения, словно на секунду являет себя настоящего, пока красноречиво молчит, ударяя себя по лбу. — Совсем немного, но я вообще-то тоже немного извращенец. — смеётся Чимин, вопросительно кивая, когда брюнет слишком внимательно смотрит в его глаза. — У вас глаза становятся меньше, когда вы смеетесь. — констатирует факт, показывая пальцем на левый глаз, который быстро переходит в свое обычное состояние, потому что Чимин прекращает улыбаться и напрягается, ожидая худшее. — Это очаровательно. Оттенок щек Чимина краснеет минимум в два раза, потому что слова, прозвучавшие из уст Чона, больно уж похожи на флирт, так что нужно срочно спрятать глаза где-нибудь подальше от взгляда брюнета. Удачно уткнувшись в табло со станциями, он понимает, что до его остановки всего ничего, поднимается и смотрит назад. — А вам на какой? — из любопытства спрашивает Чимин, будто не знает, что раньше Чонгук никогда не шел с ним вместе, а значит живет не в этом районе. — Мне ещё две станции ехать к другу. — лицо Чонгука выражает полное удовлетворение, словно все миссии, назначенные на день исполнены. — До встречи, Чимин-щи, будьте осторожны по дороге к дому, все же вы хрупкий человек, хоть и мужчина. Пак еле успевает выскользнуть из вагона, когда двери закрываются и Чонгук вместе с поездом исчезает с поля зрения. Блондин ещё пару минут находится в ступоре после произошедшего за полчаса в его, обычно спокойной, жизни переваривает все слова, сказанные боксером, и снова краснеет, понимая, что Чон заметил излишнюю нежность и аккуратность в его действиях и феминную, фарфоровую внешность. Черт, теперь ему не уснуть из-за попыток вспомнить Чонгука на его тренировках.

***

Теперь Чимин и Чонгук каждый раз здороваются в зале, будь то улыбка, пока первый стоит в планке, а второй неподалеку наблюдает, показывая свое восхищение, или скромное «привет» при встрече в коридоре. Раньше Чимин не замечал, насколько часто в зале есть Чонгук, он сам приходит чаще всего два раза в неделю, и то с огромной ленью и желанием вернуться домой, в теплую кроватку, а тут у человека ежедневные нагрузки на плечи. Чонгук очень старательно бьет грушу и выглядит крайне сосредоточенно, будто внушает всем окружающим свое величие, даже не привлекая больших усилий. Либо Чимин бредит, либо ему теперь нравится находиться в зале больше, чем дома. Ну или он слишком соскучился по вниманию красивых мужчин и теперь не сводит взгляда с одного из них. Подтягивая леггинсы, что собрались между ног, Пак так же чуть опускает задравшиеся шорты, а после ловит на себе внимательный взгляд. Два черных уголька смотрят бездумно, словно сквозь него, но оказывается, что это не так, когда этот самый взгляд начинает гулять по его ногам, подталкивая в голову мысли о том, что через спортивную, облегающую одежду четко видна его мясистость, в отличие от свободной толстовки, в которой он был в день их знакомства, тогда-то он не чувствовал себя лучше, чем сейчас. А ведь Чонгук весь день рассматривает его, может, он не ожидал, что Чимин немного…больше, чем был изначально? Тоже неверно, потому что судя по рассказам брюнета, он уже наблюдал за его тренировками, а Пак всегда приходит в леггинсах и шортах. Тогда остаётся один вариант: Чонгук тупо пялится на его тело. — Я схожу с ума. — Пак прикладывает холодную ладонь ко лбу, получая пару вопросов от тренера. Ему все же приходится продолжить тренировку, не обращая внимания на боксера. Через полчаса он слышит долгожданное «закончили» и бредет к раздевалке. В зале практически никого нет: только он и ещё два боксера, которые только-только начали бой между собой. Чонгука не видно, значит, есть два варианта: либо он вышел на перекур (если вообще курит), либо тоже закончил и сейчас в раздевалке возможно голый. Закрыв за собой дверь, блондину стало ясно по шуму воды, что Чон определенно здесь. Голый. Ему и самому надо бы прямо сейчас смыть весь пот с тела, вот только совсем не хочется сейчас принимать «совместный» душ с брюнетом, поскольку шторок нет ни в одной душевой. Чимин делает вид, что ему абсолютно плевать, кто там моется, но снимает с себя футболку так медленно, чтобы Чонгук, наконец, закончил водные процедуры и ушел, не смущая его. Только вот этого не происходит уже десять минут. Он что, захлебнулся там? Постояв рядом со шкафчиком какое-то время, Чимин уже успел пощупать свой мягкий живот, чтобы посмотреть, изменилось ли что-то после подходов на пресс, отметив, что как минимум четче стала видна полоска пресса, он легко улыбается, что в кои-то веке съеденная булка не испортила всё. Психанув, он стягивает шорты, за ними леггинсы, хватает сухую одежду и бредет к душевым с колющим смущением. Света здесь, как всегда, нет, поскольку ещё неделю назад сгорела последняя лампочка, спасибо хоть, что есть окно, которое помогает природным светом безопасно передвигаться. Естественно, одежду класть некуда: это вам не ванная для фитнеса, а душевые для спортсменов, которым после двухчасовой тренировки абсолютно плевать на чужие гениталии. Приходится повесить полотенце, джинсы и кофту на стенку следующей кабинки, а после обернуться и аккуратно стянуть боксеры, кладя их туда же. Звуки исходят из душевой, что находится второй напротив от него и практически ничего со стороны Чимина не видно, только…что это? Часть бедра или рука? «Успокой свое либидо, Чимин» — кричит мозг. «Да что такого, давай глянем!» — протестует член долгое (вечное) воздержание. Он все ещё не включил воду, и как идиот просто стоит, и если Чонгук захочет прямо сейчас выйти, то сразу поймёт, чем тут проказник занимается, тогда уж плюшке уж точно не избежать драки, в которой у него нет никаких шансов. А побил бы его Чонгук, узнав, что он так бессовестно подглядывает? Вроде бы, Чон выглядел довольно дружелюбным и даже заигрывал шутил в диалоге. Высунув голову из душевой наполовину, ему, наконец, становится видным то, что происходит в нужной части комнаты. Чонгук, его объемная грудь, по которой только что скатилась мыльная вода, два бордовых некрупных соска, к слову, Пак не сдерживается, чтобы не сравнить их со своими, которые оказываются больше, дальше идут шесть кубиков на прессе, которые в расслабленном состоянии выглядят ещё аппетитнее, чем в напряженном, открытый аккуратный пупок и…что за?.. Вылупив оба глаза, Чимин впервые выглядит не азиатом, а полноценным европейцем — как тут не вылупиться, он подглядывает за тем, как красивый, крепкий боксер, который очень даже в его вкусе (он все же признался самому себе в этом), сейчас прикусывает губу, закидывает голову и грубо водит по своему половому органу. О Боже, он…он дрочит. Причём так старательно, что у Чимина в животе скручивается болящий узел возбуждения и стыда. Он впервые в жизни смотрит как кто-то дрочит (не считая порно). Да, ему двадцать три и он ни разу не видел, как кто-то дрочит, признаться честно, он никогда ни с кем не спал, и связано это с тем, что никто и никогда не хотел делать это с пухлым парнем-геем, а тут такая картина. Лунный свет причудливо рассеивается по комнате, и все предметы в ней кажутся какими-то воздушными и дымчатыми, пара лучей из окна попадают на тело брюнета, помогая отчетливее разглядывать процесс. Чонгук закатывает глаза и очень тихо стонет, приподнимая бедра так, чтобы вода помогала легче водить по стволу. Он сжимает руку на головке и опускает взгляд вниз, позволяя мокрым волосам спадать, прикрывая пол-лица. Словно греческий бог. Будь то Арес или Аполлон. Чон что-то бурчит под нос, шипит и ускоряет темп. Ещё чуть-чуть и волна возбуждения накроет его окончательно — это видно по тому, как сейчас дрожат его коленки и краснеет головка. Чимину откровенно плохо от такого зрелища, он не знает куда ему глядеть: на сгибающиеся брови, беспорядок ниже пояса или торс. В комнате эхом раздается короткий стон, прежде чем полупрозрачная жидкость марает идеальное тело. Теперь Чимин знает, что у Чон Чонгука втягивается пресс, когда он кончает. У блондина уже очень крепко стоит, и он не знает, куда себя девать, потому что звуки в соседней душевой вскоре прекращают издаваться. Ну, всё, сейчас Чонгук увидит его голым со стояком и все поймёт: полный гей по-извращенски наблюдал за чужим самоудовлетворением. После этого он не просто будет презрительно глазеть на его тело на тренировках, но и кривить лицо, когда Пак станет здороваться. Брюнет все так же без ничего выходит из душевой и бредёт прямо по направлению к выходу. Чимин перестает дышать и прижимается к стенке, надеясь, что Чон его не заметит. Слава Богу, так и случилось: Чонгук прошел мимо и не заметил ни одежды, висящей очень близко к его кабине, ни блондина, который сейчас краснее рака. Несмотря на свой внутренний позор, он ещё и смотрит вслед брюнету, рассматривает широкую спину, обрамленную несколькими родинками, узкую поясницу и две ровные ягодицы, которые чересчур сексуально поджимаются во время ходьбы, опускаясь ниже, он внимательнее рассматривает смуглые бёдра, которые заприметил ещё в прошлый раз, икры, такие изящные, что хочется взвыть, а длинные костлявые ступни все больше придают ему вид древней статуи. Слышится ещё пару шмыгов носом, звук уведомления на телефоне Чона, шуршание одежды, застегивание молнии на спортивной сумке и тихие отдаляющиеся шаги, в итоге завершающиеся хлопком двери в раздевалке. Блондин глубоко вздыхает, разводя слипшиеся от своей ширины бёдра в стороны, оседает на пол, чувствуя распространение адреналина по всему телу. Что он только что натворил? Лучше никогда этого не вспоминать. Хотя, как не вспоминать эти широкие бёдра, узкую талию, белые разводы на плавных кубиках, розовые соски и… — Ну уж нет! Даже не смей думать о его члене. — ударяет сам себя по животу и включает воду, глубоко вздыхая. Ну и тренировка. Все происходит быстро: он принимает душ, одевается, кладет спортивную одежду в сумку, прощается с тренером и спокойно шагает на выход, стараясь отвлекать себя мыслями об учёбе и проектах, которые надо сдать. На улице прохладно и темно. Каждый выдох осязает в воздухе паром, а нос сильнее вдыхает ночной воздух, пахнущий озоном. Чимин любит ночь, в частности за звездное небо и бесконечный рой собственных мыслей, которые накапливаются за день. — Чимин-щи, — мужской голос сильно пугает парня, только что вышедшего из зала. — Прости, не хотел напугать. Я как раз ждал тебя. Пара ударов собственного сердца Чимин слышит глубоко в ушах. Снова этот дьявол с ангельской улыбкой и сатанинским телом на его пути. — Меня? — он ничуть не скрывает своего удивления. — Ну, мы теперь не незнакомцы, и мне сегодня снова к другу надо, так что нам ещё и по пути. — вежливо улыбается Чонгук, словно не он пятнадцать минут назад мастурбировал в общественной душевой. — Если, конечно, вы не против. — звучит даже как-то расстроено. Чимин ему понравился с самого начала. С первого дня, как их тренировки совпали. Первые разы он смотрел лишь на его тело, которое, к слову, безумно его возбуждало, а после заметил то, насколько блондин добр по отношению к тренеру и всем окружающим. Через неделю после того, как ему стало известно имя очаровательного мальчишки от паковского тренера, он застал его неподалеку от центра, когда отдыхал с Тэхёном. Он нёс в руках небольшой деревянный домик с теплой лежанкой внутри, поставил его недалеко от скопления бездомных котов и с улыбкой пошел дальше. Это, черт возьми, настолько тронуло Чонгука, что он ещё целый месяц боялся подойти к этому ангелу, боялся показаться быдлом или получить отказ. Недавно, наконец, он поборол себя и даже не был послан. Победа. Сегодня у Чимина было очень много наклонов. Очень. И ни один не остался без жадного взгляда Чона. Всё дошло до того, что он просто сбежал в душевую со стояком и очень эгоистично «справил нужду» прямо там. Вот так на него действует Пак-ангел, прошу, не наклоняйся-Чимин. Как бы это ни было неправильно, ему было хорошо представлять то, как собственные руки сжимают мягкие бока и кусают молочные бёдра, оставляя алые отметины, настолько хорошо, что он кончил в рекордное время. — Конечно, я не против, Чонгук, — опускает формальность — просто не ожидал. — улыбается и начинает идти вперед, слева от брюнета. — Что-то так быстро похолодало. — Да, я даже достал пуховик, в следующий раз приду в нём. — оба чувствуют некую неловкость по своим личным причинам, но все ещё безумно хотят разговаривать друг с другом —поэтому и ищут темы для обсуждений. — Ты изучаешь звезды? — К сожалению, нет, видимо, я не смогу поддержать эту тему. — хихикает блондин, кутаясь в куртку. — Но я хорошо умею слушать. — Ох, нет, я тоже не разбираюсь в звездах. — Смеётся Чонгук, ударяя себя по лбу. — Глупо, но я почему-то думал, что вы разбираетесь в этом. Оба негромко смеются, смотря друг другу в глаза. Чимин первым отводит взгляд под ноги и замолкает от стеснения. За короткое время Чонгук успел вызвать у него симпатию, и пока что ему страшно от мысли об этом. — Просто…на одной из тренировок ты был в майке и я видел твои татуировки с луной, вот и подумал… — Ах, вот что! Я не знаю ничего о космосе, кроме примитивных вещей, но мне нравится луна. Она многое для меня значит, — парень делает паузу, боясь, что его собеседнику будет неинтересно, но встречает напротив нескрытый интерес, что подталкивает вперед: — Не знаю, как объяснить, но она будто означает для меня женственность. Мне нравится это. Её ночной свет ассоциируется с таинственностью, мягкостью и загадочностью, это и заставляет меня каждый день смотреть на нее и писать в блог, какая сегодня фаза. — Это звучало так круто, — удивленно изрекает Чонгук, останавливаясь. — Луна — женщина, это же гениально. Я тоже думаю, что она женственная. — Чонгук чувствует себя глупым ребенком, когда как Чимину он кажется очень милым. — У тебя есть блог? — Да, небольшой, там ничего особого нет, просто какие-то мысли, эстетики и всякое такое. — Чимин чешет затылок, зная, какая фраза последует дальше. Он вовсе не хочет пускать туда Чонгука, потому что удалять оттуда все глупые шутки про лишний вес и одиночество он тупо не сможет. — А можно мне…не хочешь? — моментально реагирует боксер, видя, как блондин чуть отдалился от него и потупил взгляд. — Нет-нет, тогда не нужно! — Хи-хи, все в порядке, просто я немного не доработал его, чтобы показать тебе? — задумчиво спрашивает сам себя Чимин. — Хочу, чтобы ты думал обо мне хорошо. Время останавливается для обоих. Чимин отсчитывает секунды, думая, что совершил огромную ошибку только что, а Чонгук разрывается на части от того, как сильно ему нравится этот парень. Он останавливается первым и поворачивается к блондину, глядя прямо в глаза. — Я и так думаю о тебе хорошо, потому что о тебе нельзя думать по-другому. — чистосердечно твердит Чонгук, выглядя уверенно, хотя, на самом деле, слишком сильно боится резкой реакции парня. Чимин опускает глаза и краснеет, отчего улыбка Чонгука становится все шире. Чтобы исчерпать неловкий момент, он снова продолжает путь, и они почти доходят до метро, когда Пак задумывается и спотыкается о крепление рекламного щита. Две секунды и он летит на грязную после обеденного дождя уличную плитку. Упираясь коленками и ладонями об землю, он чувствует себя отвратительно. Стыд и чувство собственной жалости распространяется по телу раньше, чем он успевает понять, что происходит. Две руки хватают его поперек живота и он парит над землей, пока не чувствует, что стоит на своих двоих. — Всё в порядке? Руки не поранил? — в глазах Чонгука действительно только переживание и забота - ни грамма смеха или жалости. Он не дожидается ответа от тормозящего Чимина, хватает его за руки и тащит к аптеке, которая, слава Богу, находится очень близко к станции. Он покупает салфетки, антисептик, бинты и зачем-то успокоительное. Видимо, себе. Сажает «раненого» на лавку и садится слева от него, соприкасаясь ногами. — Все хорошо, Чонгук, я ведь просто упал и испачкался. — Смеётся блондин, но ничуть не предотвращает акт заботы со стороны боксера, который сейчас чересчур аккуратно протирает его руки салфеткой, а после - антисептиком. Крови нет, только кожа чуть содрана, заживет за ночь. Пока Чонгук тщательно рассматривает его левую руку, он успевает протереть штанины от грязи и похохотать с ситуации ещё разок. — Коленки не поранились? Не нужно задирать штанины и обрабатывать? — Чонгук, ты чего, я же буквально с высоты своего роста упал и то, на целых четыре конечности, как кот. — смеётся Чимин, сжимая плечо удивлённого знакомого, чтобы уверить в честности своих слов. — Пойдём скорее, я и так тебя задерживаю. — Ты уверен, что не болит? — Пойдееем. Они ещё минут десять обсуждают сложившуюся абсурдную ситуацию, а потом минуту молчат, не зная, что ещё добавить. — Почему бокс? — первым прерывает тишину Пак. Сегодня в вагоне больше людей, чем в их первую «прогулку», но все ещё немного. — Не то, чтобы перспектива бить кому-то морду мне очень нравится, и я только из-за этого пришел в этот спорт, но мне очень интересен процесс. Многим кажется, что это просто тупые удары, какие друг другу могут наносить по такому же принципу две обезьяны, но это не так: побеждает тот, кто умеет анализировать, быстро реагировать и предугадывать действия соперника. Этому нужно долго учиться. — Чонгук потирает разбитые костяшки и легко улыбается, вспоминая о любимом деле. — Я не люблю смотреть бои, потому что не переношу жестокость, но я согласен, что это не так легко, как кажется. — хмыкает блондин. Чонгук не удивляется такому ответу. Всё же, Чимин - ангел и не удивительно, что ему не присуща жестокость. — Сколько тебе лет? — Двадцать три было в октябре. А тебе? — Двадцать два было в сентябре. Выходит, вы мой сомбэ. Никогда бы не подумал, выглядите младше. — Чон переходит в официальный стиль общения со старшими и вызывает улыбку у Чимина. — Давай без сомбэ и «вы». Просто Чимин-хён. — Хён? После второй встречи? — смеётся Чонгук, внутренне безумно радуясь. — Я согласен на такие условия, Чимин-хён. За парочкой шуток, они не замечают, как Чимин доезжает до нужной станции, снова чуть не прозевав её. — До встречи, доктор Чон. — Откровенно издевается Чимин, но с такой ухмылкой, словно флиртует. — До свидания, астроном Пак. — Ответно ухмыляется Чон, после чего двери закрываются и поезд трогается.