Le Mythe de Sisyphe

Мелкая водяная пыль впивалась в кожу холодными иглами. Этьер мёрз. Контрабандисты так и не явились, а они потеряли ночь — промозглую и глядевшую чернотой из глазниц скалы-черепа. Альмер сидела на корме моторной лодки и болтала ногами. На её глянцевой дельфиньей коже блестели капли воды. — Залезь в лодку, — то ли попросил, то ли велел ей Этьер: боялся, что она попадёт под винт. Альмер только смеялась. Ладошкой, будто бы вечно одетой в варежку, мелюзина придерживала фуражку следователя. Этьер зарылся носом в плед. После бессонной и мокрой и ночи он не хотел ничего. Этьеру казалось, что его ненавидят все Семеро в целом и Фокалорс в особенности. Иначе бы не стала превращать воду в его мокрый и холодный бич. Смена кончалась с утренней зарёй. Заря не наступала. — Да ладно тебе! — Альмер хихикала, как ребёнок, и во все глаза смотрела на смутно виднеющиеся камни суши. — Ничего со мной не будет. Я просто хочу поздороваться с папой. — Кабинет мсье Нёвиллета не здесь. Альмер лучезарно улыбнулась. Посмотрела на Этьера взглядом, который он называл «взглядом тысячелетнего ребёнка». И кивнула на сушу. Занималась заря. Она, по фонтейнскому обычаю имеющая цвет «бедра испуганной нимфы», расцвечивала красками и море, и сушу. На суше высились кости исполинского существа, мёртвого достаточно давно, чтобы стать плотью от плоти местных скал и приютить нежную траву и пышные цветки. В воду вдавался его череп. Череп сходу не угадаешь — но Этьер был достаточно внимателен на анатомических классах, чтобы уловить в горном хребте что-то змеиное. — Видишь? — Альмер указала ручкой на кости-скалы. — Вот это… ну… мелюзины появились из его крови, так что не знаю, насколько он наш «отец»… в общем, это наш родитель. Элианас. Господин Нёвиллет говорит, что о таких вещах лучше не рассказывать, но четыреста лет назад все и так знали. Не знаю, почему люди про это забыли. Этьер, полусонный и туго соображающий, переводил взгляд то на останки исполинского чудовища, то на крошку-мелюзину. Сходств он не находил. Но раз Альмер так говорит… — Элианас, привет! — Альмер помахала рукой змеиным костям. — Давай, поздоровайся с ним! — Не думаю, что это поможет… — с сомнением протянул Этьер, глядя на окаменевшие кости. — Может быть, — Альмер пожала крошечными плечиками. — Но помашешь ты или нет, для тебя не изменится ничего. А вот для него изменится. Звучало логично, этого не отнять. Этьер поднял руку и неловко помахал скелету «Элианаса». Скелет, ожидаемо, не отреагировал. Но Альмер просияла.