Legend of the warlock

Леса, поля и деревенские дома проносились за окнами автомобиля, утопая в ярко-оранжевых лучах подступающего заката. Я нервно теребила пальцы, поглядывая на задумчивую Николь, в которой не находилось и доли сомнений. Она уверенно следовала своему желанию расставить все точки и в их отношениях с Джисоном, а я даже не понимала, с чего начать разговор. Непоколебимость Бан Чана стала вязким болотом, что засасывало при каждом шаге, пока на другом берегу мерцали чувства. А рассказ Феликса — шатким мостом с редкими перекладинами. Один неверный шаг — и тебя снова засасывает в болезненные рамки без малейшей веры в общее будущее. И, если быть честной, её и так было маловато, но отчаяние внутри тоскливо выло, заседая под рёбрами болезненной пустотой. Мне хотелось увидеть Бан Чана снова. Попробовать поговорить ещё хотя бы один раз в попытке спасти нашу некогда образовавшуюся связь, без которой было так тошно. И эти чувства безоговорочно вели меня в знакомую деревню.  Мы вышли из машины, захлопнули двери и обернулись. Вход на рынок по-прежнему кишел людьми, несмотря на приближающиеся сумерки. Мы с Николь переглянулись, следуя по знакомым тропам между прилавками. Бабуля Сынмина, согнувшись и собирая кроличьи лапки в коробку, зыркнула на нас, тут же возвращаясь обратно к своему делу. Лишь через мгновение к ней пришло осознание, вынуждая медленно повернуться, не сводя с нас глаз. На лице буйствовала растерянность с нотами презрения и когда-то меня бы это напугало. Но не сейчас. Я безразлично отвела взгляд, следуя за своей подругой, более не находя в грозной женщине ничего пугающего.  Ряды сменялись одни другими, многие прилавки пустовали. Мы вышли на привычную дорогу и внутри меня всё сжалось от виднеющегося дома мистера Хана.  — Ты уверена? — тихо проговорила я, замедляя шаг.  — Без сомнений, — Николь вскинула головой и, поправив лямку от сумки, прибавила шаг. — Пошли, — крикнула она, рукой маня за собой.  Её слова прозвучали так чётко, ударяя по всем моим тревогам и взращивая уверенность. Даже если Чан поставил точку, то его чувства превращали её в многоточие. А витающая между нами недосказанность, как ни странно, становилась опорой, придавая мне сил и смелости для приезда сюда. Стоило нам ступить на порог дома мистера Хана, я заметила, как Ники слегка нервозно покусывает губы, постукивая костяшками пальцев по двери. Она всё же переживала. Мистер Тэиль, устало зевая, распахнул дверь и на его лице тут же отразилось безграничное удивление. Он моргнул несколько раз и непонимающе нахмурился.  — Девочки?  — Джисон дома? — Николь заинтересованно заглянула за плечо Мистера Хана.  — Да, — он посторонился, открывая ей проход и подруга ободряюще подмигнула мне, прежде чем скрылась в глубинах коридора. Я замялась под растерянным взглядом отца Джисона и вздохнула.  — Мы приехали поговорить с ребятами.  — О, — с пониманием кивнул он и пожал губами. — Чана здесь нет.  — Ладно, схожу к нему.  Мистер Хан ещё раз оглядел меня и застопорился, не понимая, закрывать ли ему дверь. Я улыбнулась и, поправив свою сумку, направилась в обход дома к тропе, ведущей к дому Бана.  Стрекот сверчков и колыхание травы возвращали меня во время, наполненное постоянным решением головоломок и обилием противоречивых чувств. Утягивали в воспоминания, усиливая тоску. Я буравила взглядом тёмную дорожку, когда грузные шаги послышались рядом, вынуждая сдвинуться на край тропы, чтобы спокойно разминуться с идущим навстречу человеком. Все мысли были заняты лишь предстоящим разговором, пока позади не послышался голос, заставляющий стынуть кровь.  — Опять ты? Ты же уехала! Я сглотнула и, подняв голову, обернулась, встречаясь лицом к лицу с мистером Баном.  — Мне надо поговорить с Чаном, — стараясь звучать уверенно, бросила я, хоть мышцы уже неприятно сводило напряжением от одного лишь присутствия отца Чана рядом.  — О чём? Тут и так всё ясно.  — Если тут всё понятно, зачем вы пытались меня запугать?  — Пытался? — зловеще усмехнулся мистер Бан, и я инстинктивно сделала шаг назад. — Девочка, я либо делаю, либо нет. Так что считай, я просто направил тебя на правильный путь, вытягивая из глупых девичьих фантазий.  — Потому что вы не хотите, чтобы Чан был с девушкой, которая ему не безразлична? Думаете, он выйдет из под вашего контроля и заживёт своей жизнью?  — Ты слишком перегибаешь палку, — отец Чана засунул руки в карманы своего пальто, оглядывая местность. — Я хочу, чтобы он с трезвым умом и понимаем относился к нашим многолетним устоям. У него есть обязанности и они стоят выше всех привязанностей.  Меня словно прошибло током, оставляя ничто иное как раздражение к человеку напротив. Сколько бы наших встреч ни происходило, я никак не могла понять своего оцепенения рядом с этой давящей аурой, но в этот раз оно было в разы меньше, позволяя моему голосу прорезаться.  — А то, чего хочет он, вам не важно?  Мистер Бан театрально вздохнул.  — Один мой сын уже последовал за тем, чего хочет и что теперь? Думаешь, лучше быть как он? Напиваться, шататься по непонятным местам с вами и забыть о своих корнях? Он же всё равно терзается сомнениями, правильно ли поступил.  — Так вот из-за чего вы на нас злитесь? — в неверии прошептала я. — Из-за того, что мы дружим с Феликсом, который выбрал свою жизнь и уехал отсюда? Вы считаете, что мы виноваты в этом? Это и была та причина, о которой вы говорили?  — Я считаю, что если бы не вы, он бы одумался быстрее.  — Вот оно что, — я огляделась по сторонам, запуская руки в карманы кофты. — И поэтому вы меня ненавидите?  — Ну вот, опять ты утрируешь. Ты мне безразлична, а вот судьба своего сына — напротив. Поэтому давай мы остановимся на том, о чём уже говорили. Уезжай.  — Опять угрозы?  — Предупреждение. Мне не нужны эти гормональные всплески и излишняя драма. Они отвлекают.  — Так вы же хотите продолжения рода. И как же вы собираетесь это осуществить, если не хотите подпускать к Чану ни одну девушку?  — Ну почему же, — мистер Бан загадочно улыбнулся и обернулся на видневшийся дом Чана. — Некоторые меня вполне устраивают, но не ты.  Я проследила за его взглядом и с подозрением покосилась на мистера Бана.  — Не я…, — задумчиво повторила я.  — Ладно, — он прочистил горло. — Надеюсь, что ты меня услышала.  Без какой-либо вежливости, которую, наверное, и не следовало ждать, глава семьи Бан отвернулся и, распрямив плечи, уверенно пошёл в сторону леса. Я потёрла лицо рукой, в надежде скинуть неприятный осадок случайной встречи с нотами чужой категоричности и пошагала в сторону знакомого дома. Дверь неподалеку внезапно отрылась и сердце ушло в пятки, но вместо Чана на пороге показалась Амари. Она обернулась и, что-то сказав, захлопнула дверь.  «Ну почему же, некоторые меня вполне устраивают» — тут же пронеслись в голове слова мистера Бана и ехидный взгляд в сторону дома стал красноречивее в тысячу раз. В душе воцарился раздрай, увеличивая моё отчаяние, заставляя резко зашагать вперёд, привлекая внимание ведьмы. Она остановилась на полпути, с интересом наблюдая за мной и, как бы мне ни хотелось источать уверенность, я всё же замешкалась у двери Бан Чана. Ощущая пристальный взгляд неподалёку, хотелось цокнуть, но вместо этого я приложила костяшки пальцев к двери в тихом стуке.  Бан Чан с полным безразличием распахнул дверь.  — Я тебе всё сказал, — отстраненно бросил он и замер, не сводя с меня глаз. — Грейс?  И в эту секунду я позабыла обо всём. Ком из слёз подступил к горлу и сердце забилось чаще. Бан Чан стоял передо мной такой красивый: с зачёсанной назад чёлкой, в майке, открывающей его крепкие руки. От него веяло знакомым гелем для душа и уютом. Обида пожирала изнутри от мысли, что теперь я даже не могла прикоснутся к нему из-за выстроенных преград.  — Ты с ней спишь?  — Что? С кем?  — С Амари.  — Что ты такое говоришь? — непонимающе бросил Бан и нахмурился.  Его взгляд бегал по моему лицу, словно пытаясь распознать настрой, который я и сама не понимала: всё смешивалось в жгучий коктейль противоречий от злости до невероятного притяжения. Чан прислонился спиной к двери, освобождая проход, позволяя мне зайти. Стоило переступить порог, как протяжное мяуканье раздалось откуда-то снизу.  — Агат, — прошептала я, присаживаясь на корточки и взяла котёнка на руки, мягко поглаживая. — Ты всё-таки забрал его?  — Забрал, — Чан отстранённо кивнул вглубь коридора.  — Это хорошо… Я отпустила котёнка и последовала за Баном. Ночник мягко освещал кухню, а на столе россыпью раскинулось множество открытых книг. Бан Чан щёлкнул по выключателю и я заметила ключи на лакированной поверхности стола, к кольцу которых прикреплён мой брелок. Всё внутри сжалось. Я как заворожённая смотрела на когда-то пустую безделушку, которая в мгновенье обрела так много смысла и села.  — Зачем ты приехала? — Чан прошёл дальше и прислонился спиной к гарнитуру, прикладывая ладони к торцам по бокам. Как всегда холодный и спокойный, только в каждом его движении я ощущала напряжение и лёгкую растерянность. — Я, — мне никак не удавалось отвести внимание от брелка и собраться с мыслями. Агат тёрся мордочкой о ноги, добавляя ещё больше раздрая от понимания, что Бан Чан всё же выполнил мою просьбу, и комок из слёз осел в горле. — Ты отпустил Феликса.  Чан вздохнул и отвернулся, разглядывая стул. Он сжал торец столешницы пальцами и расслабил их, повернувшись ко мне.  — Если это можно так назвать.  — Почему ты делал вид, что виноват в его нежелании быть здесь? Почему не опровергал все мои слова? — я расстроенно усмехнулась. — Хотел, чтобы я злилась на тебя?  — Потому что это бы ничего не изменило.  — Зато было бы честно, — пожала плечами я и между нами повисла давящая тишина. Передо мной стоял всё тот же Бан Чан и всё моё нутро тянулось к нему, лишь бы ещё хоть раз ощутить тепло его слов и прикосновений после дней, наполненных тоской. Но нас разделяла пропасть из когда-то принятых решений, чётко выставляя границы. — И что? Значит вот твоя истинная причина нахождения здесь? Ты позволил Феликсу уехать в обмен на свою свободу?  — У меня никогда её не было. Я заложник своего происхождения.  — Это то, что тебе внушали с самого детства, верно, — поджала губы я. — Но зачем ты сам это подкрепляешь? Ты выстроил собственные убеждения, опираясь на опыт родных, но, возможно, ты забываешь, что ты мало чем похож на них. Быть может только на дедушку, о котором я слышала много хорошего. Ты другой, — я сглотнула комок слёз, замечая, как внимательно слушает меня Бан Чан. — Ты пытаешься найти баланс, какие-то компромиссы, но почему-то каждый раз они уводят тебя не туда. Ты решил отказаться от своей будущей семьи, даже не помышляя попробовать; отпустил Феликса, жертвуя собственной свободой. И теперь отказываешься от чувств. Я же знаю, что они есть. Я так ясно это ощущаю.  Чан сильнее сжал пальцы на торце столешницы, но на его лице по-прежнему оставалась непоколебимость. Маска, которая стала неотъемлемой частью его жизни. И я бы могла поверить в то, что мои слова прозвучали для него как пустой звук, но он был напряжён. Ловил каждое слово, которое, возможно, било в цель. Он не смирился. Ни с ненавистью людей, ни с требованиями своего отца, ни с собственными убеждениями.  — Грейс, чувства — это ещё не всё.  — Но это большая часть.  — Как ты себе это представляешь? Что я перееду в Сидней, позабыв о родных землях? Или то, что ты променяешь всё, к чему идешь, на жизнь здесь, среди людей, которые всё время будут косо на тебя смотреть? Я сглотнула и выпрямила спину, скованная своими же терзаниями, в корень которых так точно попал Чан. Сколько бы раз я ни размышляла на эту тему, никак не могла подобрать хоть какой-то хороший вариант, который устроил бы обоих.  — Мы что-нибудь придумаем, — тихо проговорила я. — Обязательно. Люди же это как-то делают и мы сделаем.  — Грейс, — позвал Чан. Он прикрыл глаза на несколько секунд и болезненно поморщился. — За моими плечами слишком много долга и обещаний самому себе. А ещё отец. Я не хочу, чтобы он снова пытался тебе навредить.  — Снова? — замешкалась я и по коже пробежали мурашки. Бан Чан ненавязчиво кивнул. — Ты знал?  — Не сразу понял, но ощущал, — с досадой хмыкнул он. — Почему ты мне не сказала? Это не то, с чем ты сможешь справиться сама.  — Я не хотела сеять между вами ещё больше раздора, — я взяла в руки связку ключей, перебирая их в пальцах, чтобы унять напряжение. — Думала, что его угрозы не перейдут к действиям. Да и у меня получилось справиться, ну или же он не был решительно настроен.  — Нет, — в отрицании покачал головой Чан. — Браслет Феликса, — кивнул он в сторону моего запястья. — Именно он не дал отцу сильно воздействовать на тебя.  — Что? — я замерла, разглядывая чёрные бусины, вспоминая слова мистера Тэиля касаемо Бана старшего: «он не пытается запугать, обычно он вселяет настоящий ужас».  — Отец никогда в этом не признается. Но я это чувствую. Феликс действительно хотел защитить тебя. И я хочу.  Мой взгляд растерянно блуждал от карих глаз к звенящим в пальцах ключам и тёмным бусинам агата, подаренных уже Чаном.  — Это ещё одна из причин твоего решения? — спросила я. Бан Чан пождал губы в тихом подтверждении и я поморщилась. — Он же просто пытается запугать меня. Заставить поверить в то, что хочет он. Но если ты будешь рядом… то может…, — я сбивалась в собственных словах от страха услышать что-то категоричное. Хотя продолжала верить, что чувства смогут оказаться сильнее, но не находила отклика в глазах напротив и это больно кололо изнутри. — Чёрт, я как дура цепляюсь за любую надежду быть вместе. Но в ответ лишь одно: «нет» и бесчисленные аргументы. И я понимаю твои опасения, но я ничего не могу с собой поделать. Я хочу быть с тобой. — Грейс…  — Может быть я и правда глупая девчонка, которая витает в своих фантазиях, не осознавая всей сложности, но я хочу быть с тобой, — выдохнула я, замечая, как Чан слушает меня с замиранием, не сводя глаз. — Ты думаешь обо всех, кто рядом, кто тебе не безразличен, — я растерянно вздохнула, ощущая под пальцами холодный метал ключей и отодвинула их.— Мне больно осознавать, что ты заточил себя в чужие устои, давние общения, без шанса на компромисс. Я не прошу тебя отказаться от своего рода, не прошу забывать об этом месте, но я не хочу чтобы ты оставлял наши чувства в прошлом. Потому что, — я осеклась от отчаяния, что било через край. Словно эта встреча — моя единственная попытка ухватиться за призрачный шанс достучаться до Бан Чана. Наплевав на логику, весомые аргументы и пойти за своими чувствами. — Чан, — я заглянула в глаза напротив, — я люблю тебя.  Бан Чан замер, продолжая смотреть на меня, полный замешательства и, может быть, пытался осознать только что услышанные слова. Но в этот раз я желала быть откровенной, признаваясь не только ему, но ещё и себе.  — Грейс, — прошептал он и стиснув зубы, сделал несколько шагов ко мне, присаживаясь на корточки. Он забрал мои руки в свои теплые ладони, вынудив опустить взгляд на глаза, полные нежности. — Ты была и останешься девушкой, к которой я испытываю столько чувств, как никогда и ни к кому прежде. Их настолько много, что я сам в них теряюсь. И.., — он запнулся, переплетая наши пальцы и раздосадовано опустил голову, шумно выдыхая.   Впервые за всё время я видела, как эмоции раздирают его на части. Маска стойкости разбивалась, режа острыми осколками понимания, какая уйма противоречий таилась у него внутри. И всё внутри меня сжалось. Мне было тяжело. Но каково было Чану? За привычной холодностью он скрывал столько боли, поддавался чувствам и собственноручно запирал их на замки, как бы не желал обратного. На него давило многое: род, отец, проблемы с братом, собственные обещания, а теперь ещё и наши отношения.  — И? — прошептала я, с раздирающей досадой понимая, что он скажет дальше.  — И я просто хочу, — Чан прочистил горло и поднял голову, — чтобы ты была счастлива.  — Как мне это сделать без тебя? — Рядом с тобой полно отличный людей, — проговорил он и на мгновение стиснул зубы от собственных слов. — Прости меня. Пожалуйста, прости меня за то, что уже причиняю тебе столько боли. Ты и твоя любовь навсегда останутся самым дорогим, что у меня когда-то было.  Я подалась вперёд, заключая Чана в объятия, больше не сдерживая слёз. Не знаю, чего я ждала от этого разговора. Непоколебимость Чана не вставала под сомнения ни тогда, ни теперь. Он стирал две точки из многоточия и все мои надежды. Но даже в его прощании слышались чувства, что смягчало горечь.  Мы были влюблены.  Но этого оказалось недостаточно.  Не знаю, сколько времени мы просидели в объятиях друг друга, но оно волшебным образом превращалось в секунды, которых было недостаточно. Аромат геля для душа с нотами хвойных, и парфюма оседал в лёгких и забирался под рёбра невероятной тоской. Объятия ослабели. Чан оглядел моё лицо, заправляя за ухо прядь волос и выдавил скупую улыбку, пропитанную грустью.  — Ты простишь меня?  Я цокнула и вместо ответа, ещё раз обняла его, прижимаясь так сильно, как никогда прежде, и отодвинулась.  — Я надеюсь, что мы ещё встретимся, — вяло улыбнулась я, а внутри всё сжималось от собственных слов.  Бан Чан прерывисто выдохнул и также опечалено улыбнулся. Нам пришлось смириться с его решением. Нам обоим. Как бы это не било по нам, оставляя шрамы на двух влюблённых сердцах.  Я потрепала Агата по голове, оглядела дом Бан Чана напоследок и переступила порог, оборачиваясь.  — Постарайся не забывать о себе, ладно?  — Будь счастлива, Грейс.  Я кивнула и отвернулась, вдыхая чистый воздух деревни. Внутри ощущалась пустота, ставшая препятствием для слёз, но верным спутником отчуждённой прострации. Заставляя позабыть о стрекочущих сверчках и происходящем вокруг; угрозах мистера Бана; всех недосказанностях ранее. Это в миг стало неважно. Ничего. Кроме карих глаз, пропитанных болью и нежностью. Я обернулась. Бан Чан стоял около своего дома, не сводя с меня глаз. И слегка покачав головой, он засунул руки в карманы, от чего меня настигло дежавю. Будто я уже где-то видела его понурое выражение лица и спрятанные руки, выражающие бездействие. Как в том самом сне, спровоцированном мистером Баном. Я стиснула зубы и, ещё раз взглянув на Чана, пошла прочь, медленно перебирая ногами. Следовала по знакомой тропе, не замечая ничего на пути и всё чудилось новым дурным сном с кучей неправильных решений и пустотой, что пожирала изнутри. Я завернула за угол дома и замерла.  Амари сидела на ступеньках крыльца, облокачиваясь на свои колени и сцепила в замок вытянутые руки. Я вздохнула, делая несколько шагов, встав рядом.  — Что ты здесь делаешь? — Хотела поговорить.  — Опять будешь рассказывать байки, чтобы выдворить меня отсюда? Не утруждайся. Я тут не надолго.  Она взглянула на меня снизу вверх. В свете ночных фонарей мне не сразу удалось разгадать её выражение лица, но приглядевшись, стала заметна серьёзность без доли ехидства.  —  Как там Феликс? — печально улыбнулась она и я недовольно вздохнула, поглядывая то на дверь, то на ведьму. Не было смысла пытаться вести с ней задушевные разговоры, но тоска, что блеснула в её глазах, заставила меня остаться. Хоть на секунду поверить в её искренность.  Я цокнула и села рядом.  — Нормально. Учится, подрабатывает в кафе.  — Это хорошо.  Между нами повисла тишина, и я уверена, что ранее она бы показалась мне давящей, но в этот раз мне было всё равно.  — Зачем ты сказала, что в отъезде Феликса виноват Чан? Неужели ты действительно так хотела отомстить ему?  — Я соврала.  — Я уже знаю.  — Нет, Грейс, я соврала ещё и в другом, — вымученно вздохнула Амари. — Специально рассказала всё так, чтобы вы подумали о моих чувствах к Феликсу. Чтобы мои слова казались более правдивыми.  — Что? Я повернула голову в сторону ведьмы, и она цокнула, закатывая глаза.  — Не смотри на меня так. Напрягаешь.  — Ладно, — я отвернулась, устремляя взгляд вперёд.  — Я делала вид, что ненавижу Чана за то, что он разрушил нашу дружбу, но на самом деле за то, что он отстранился. Хотя никогда толком и не подпускал к себе близко, — Амари хмыкнула и кинула небольшой камень в траву. — Феликс был не только моим другом, но и связующим звеном между нами. Лишь благодаря ему, мы проводили всё время вместе, но моё внимание было приковано к другому человеку.  — К Чану? — прошептала я и прикусила внутреннюю часть губы от прилива жгучей ревности.  — Угу, — усмехнулась ведьма и повернулась ко мне. — Для меня Чан — скала. Непоколебимый, спокойный человек, которого ничто не может подкосить. Для меня он — безопасность, которой у меня не было с детства. Я так гналась за этим ощущением, что сама не заметила, как он стал для меня кем-то большим, чем брат друга. А потом всё рухнуло. Феликс уехал, я никак не могла найти подход к Чану и это чертовски раздражало, а затем ещё и ты появилась.  Амари замолчала, а я прикусила внутреннюю сторону губы.  — Он знает? — тихо проговорила я и стиснула зубы от осознания того, что отец Чана явно бы одобрил этот союз.  — Конечно, — усмехнулась ведьма. — Я не говорила ему, но уверена, что он знает. Поэтому и старается отделаться от меня при каждой удобной возможности, сохраняя дистанцию, но как бы это не было парадоксально, продолжает стойко выносить все мои претензии и уговоры продолжать обучать меня. Тут к гадалке не ходи, это из-за Феликса. Наверное, чувствует свою обязанность приглядывать за подругой брата в этих суровых реалиях.  — Ты нашла предлог в этом обучении?  — И да, и нет. Мне бы и правда хотелось узнать что-то большее. Но и я привыкла к нашему общению, какому-либо. Иногда оно выходит даже сносное, а иногда мы как заклятые враги. Увы, спокойствие и быть милашкой — не моё.  Я хмыкнула и размяла шею.  — И зачем ты всё это мне рассказываешь?  — Да чёрт его знает, — Амари оперлась ладонями на бетонные ступеньки позади себя и вытянула ноги. — Я не собиралась этого делать. Думала, что выдворю тебя отсюда и всё наладится. — А оно не наладилось?  — Нет, — цокнула ведьма. — А знаешь почему? Да потому что нечему налаживаться. Да, я знаю всю его историю. Видела, как он рос, какие преграды преодолевал. Я знаю о нём всё, но это ничего не значит. Этого недостаточно. Потому что я никогда не знала его чувств. Он просто не подпускал к себе. И мне казалось, что в этом и есть Чан, — Амари поморщилась, — но тебя подпустил.  Я втянула носом побольше воздуха и отвернулась от ведьмы, вглядываясь в тёмное небо. И только теперь мне стало очевидно, почему все так удивились тому, что Чан сам рассказал мне правду о своём происхождении. Он был закрыт не только от посторонних, а даже от людей, которые были рядом и эта мысль больно кольнула под рёбрами. Он действительно испытывал чувства ко мне, но его обязательства, которым он противился, всё же были выше.  — К чему ты ведёшь?  — К тому, что я не хочу, чтобы ты думала о нём плохо и сомневалась. Он помог Феликсу и он совершенно не похож на своего отца. Быть может лишь местами. Но не хочу быть той, кто так сильно оговорил его перед человеком, который ему дорог.  — Звучит так, будто ты решила отступить.  — А я так и решила, — пожала плечами Амари. — Когда ты появилась, меня это злило, но теперь нет. Я тут поразмыслила на досуге, — усмехнулась ведьма. — И даже не совсем уже уверена, были ли мои чувства настоящими или это было желание иметь рядом кого-то сильного. А может и всё вместе. Я просто привыкла. Привыкла идти к нему, возмущаться, наблюдать за его недовольными вздохами и тем, как он раздражённо сжимает зубы. И мне казалось это нормальным, но теперь я поняла, что это не так. Многое поняла. Мне надоело гнаться за чем-то призрачным, если я и сама не понимаю толка в этом.  — Звучит, — поразмыслила я, — логично?  — Наверное, — усмехнулась Амари. — Теперь я вижу, что Чан тоже может испытывать чувства. Когда ты уехала, его словно подменили, хоть он и пытается, ему плохо удаётся скрывать собственные эмоции. Он подавлен. И это, — поморщилась Амари, — так угнетает.  Я обернулась на ведьму, не веря собственным ушам, и она отчужденно пожала плечами.  — Видимо и чувств тоже бывает недостаточно, — тоскливо вздохнула я, позабыв обо всех масках стойкости.  — Кто знает, — пожала плечами ведьма. — Я обожаю Чана всей душой и очень ему благодарна за всё. Так что очень надеюсь, что он сможет быть счастлив, — Амари убрала руки по ступеней и отряхнула ладони, сменяя серьёзность на неловкую усмешку. — Поэтому решила сказать тебе о своей лжи, хоть это и не очень комфортно, — театрально поморщилась она.  Я сглотнула зудящий ком в горле. И пусть сомнения в честности Амари ещё грызли изнутри, её слова трогали за душу. Ещё один человек заботился о желаниях Чана и какая бы ревность всё ещё не таилась во мне, я снисходительно улыбнулась.  — Это похвально. — Ладно, — Амари встала и хлопками по джинсам стряхнула грязь от ступеней. — Пойду загляну к Сынмину. Удачи тебе, Грейс, — уголки её губ дёрнулись в лёгкой улыбке.  — Сынмину?  — Ага, я же говорила. Мы подружились, — игриво кивнула Амари и пошагала прочь.  Я прищурилась и глупо улыбнулась, выстраивая логичные догадки. Быть может решение ведьмы было продиктовано чем-то кроме холодности Чана и нашими отношениями.  — Но его бабуля не приемлет людей силы, — бросила я ей вслед.  — Ну, я же не чернокнижник, — не оборачиваясь, она насмешливо дёрнула плечом.  Я растерянно наблюдала за её силуэтом, что скрывался в глубинах сумерек. Откровенность Амари с принятым решением вызывала недоумение и оставляла вязкий осадок тоски. Мой тяжёлый вздох словно разнесся эхом, отчеканивая от бетонных ступеней и забираясь тяжестью под рёбра. Я засунула руки в карманы, оглядывая просторы деревни. Точки расставлены. Билеты куплены. Путешествие подходило к концу, оставляя шрамы. И хоть пути последних лет привели меня к Чану, нас разделяли не страны, а собственные миры, которые не имели абсолютно никаких точек пересечения. Никаких. Кроме наших поломанных чувств.