Legend of the warlock

Пустота разрасталась во мне, образовывая дыру, которая ни на миллиметр не затягивалась ни на следующий день, ни через. Я закрылась у себя в комнате и изредка спускалась поесть. Безучастно ковыряла еду вилкой и даже не пыталась поддержать хоть какую-то атмосферу. Лишь с каждым скрипом двери надеялась, что Чан мог передумать, но нет. Его решение оставалось непоколебимым, руша всю мою призрачную веру, которая одинокими бледными вспышками всё ещё таилась внутри. Слёзы чередовались с минутами безразличия ко всему, словно мою душу вывернули наизнанку и каждый раз она пыталась восстановиться в неправильных траекториях. Николь несколько раз пыталась начать разговор, но уходила, ничего не добившись, ограничиваясь лишь сухими фактами. Мне требовалось время прийти в себя. Переосмыслить всё, что произошло, но непрошеные воспоминания хороводом лезли в голову, вновь выбивая почву из-под ног.  Я собирала вещи, медленно складывая каждую и несколько раз проводя ладонью по линии сгиба в своеобразной молчаливой медитации, но мыслями была слишком далеко от сборов. Стук в дверь разнёсся по углам комнаты и отдал в висках. Николь просунула голову в дверной проём и тяжело вздохнула.  — Можно?  — Да, заходи.  — Собираешься? — неловко бросила она, оглядывая разбросанную по полу одежду.  — Я почти всё.  — Ладно. Скоро выезжаем.  Подруга поджала губы, нервозно попятилась вперёд-назад и, поразмыслив пару секунд, села ко мне на пол. Ники взяла одну из кофт, аккуратно складывая. Несколько раз она приоткрывала рот в попытке что-то сказать, но осекала саму себя.  — Что?  — Глупо спрашивать, как ты, да?  — Нормально, — вздохнула я, забирая в руки одну из футболок и встряхнула. — Мне просто следовало слушать его с самого начала.  — Грейс… — тоскливо позвала подруга. — А вы с Джисоном поговорили? — перебила я.  Ники не отводила от меня взгляд несколько секунд и понятливо кивнула.  — С Джисоном? — она цокнула и засунула кофту к остальным вещам. — Он не знает, что ему делать. Я не понимаю, Грейс. Он же гений в цифрах, хорош в компьютерах, в Австралии его ждало бы столько возможностей, а он уцепился за это место. Я не говорю ему всё бросить и переехать, но он мог бы приехать, посмотреть, может ему бы понравилось.  — Может он так и сделает, — пожала плечами я, укладывая в чемодан конспекты и три черных бусины агата скатились к запястью по моей руке, забирая всё внимание на себя. — Но каждому своё. Кому-то не нужны все эти возможности и городская суета. Кому-то важно оставаться на родной земле, — задумчиво проговорила я. Лишь бы не озвучивать, что, возможно, Джисон уцепился не за деревню, а за своего единственного друга, который ему дорог. Мистер Тэиль был помощником дедушки Чана, но что насчёт Джисона? Мы никогда не могли точно сказать, что крылось за их дружбой: близость или новые долженствования, обещания.   — Но он меня любит, — насупилась Николь. — Он говорил это.  Я закинула последние вещи в чемодан и взглянула на Ники, снисходительно улыбаясь.  — Дай ему время.  — Может ты и права, — вздохнула Ники, поразмыслив пару секунд и, прикусив губу, взяла мою руку в свою. — А вы? Вы тоже взяли время подумать? Он придёт тебя проводить?  Я сглотнула комок из поступающих слёз и слабо улыбнулась.  — Не придёт. Мы уже всё решили.  — Нет, Грейс, так нельзя, — начала Николь, но стук в дверь переманил всё наше внимание. Мистер Тэиль осторожно заглянул в комнату и, столкнувшись в нами взглядом, кивнул. — Девочки, машина будет ждать у рынка. Мы с Джисоном вас проводим, — стараясь облачиться наигранным позитивом, отчитался мистер Хан и оглядев меня, а потом Ники, понуро вздохнул. — Мне будет грустно без вас. Вы принесли в этот дом радость.  — Мистер Хан, — жалостливо протянула Николь. — Ну я сейчас заплачу. И нам будет вас не хватать, и вашего пирога тоже.  Он мягко улыбнулся и суетливо оглядел комнату, прочищая горло.  — Не буду мешать. Жду вас внизу.  И как бы Николь ни контролировала мои сборы, я оказалась готова быстрее. Тоскливо оглядела свою комнату и с силой щёлкнув по выключателю, закрыла дверь, ставя точку в нашем путешествии, несмотря на то, как сильно хотелось поставить многоточие. Мистер Тэиль разговаривал по телефону и я вышла из дома, присаживаясь на ступеньки. Далёкий мост, вход на рынок и лесные массивы больше не выглядели непривычными. Наоборот, они запали в душу и их вид оседал внутри цепляющей грустью. Казалось, что всё наше путешествие и впрямь было сказкой. Попасть из суетливого города в далёкую деревню со своими законами, нетронутой природой и неспешностью жителей когда-то могло показаться скучным, но теперь я понимала, что это совершенно не так. Всё дело в людях, которые скрасили наше путешествие и позволили влюбиться в это живописное место, а кто-то и в себя.  — Что? Серьезно? — послышался голос сбоку и я обернулась. Сынмин засунул руки в карманы джинс и изогнул одну бровь в легкой насмешке. — И правда что ли так быстро уезжаете?  — А ты разве не этого хотел с самого начала?  — Ну, не подозревал, что всё окажется так легко. А что, — он наигранно оглядел местность, вставая на носочки и усмехнулся, — твоего мага-чародея не будет?  Я цокнула, с недовольством глянув на парня.  — Не будет. — Да ладно?  — Сынмин, — позвала я, и прочистила горло. — А ты никогда не думал начать жить своей головой, а не чужими мыслями?  Сынмин потупил взгляд.  — О чём ты?  — Что тебе сделал Чан?  — Мне-то ничего, но…  — Вот именно, — парировала я. — Жить ненавистью к нему, потому что ты так привык — не самое хорошее решение. Лучше занялся бы своими делами вместо этих пререканий и пакостей.  Сынмин нахмурился, задумчиво склоняя голову к плечу и мне очень хотелось верить, что он хотя бы на йоту понял, о чём я, пока его губы не растянулись в едкой ухмылке.  — Ты ещё будешь мне давать советы? — с нескрываемой насмешкой проговорил он. — Серьёзно?  — Дело твоё, — я безучастно пожала плечами и опустила голову на сложенные на коленях руки.  — А сейчас можешь идти, куда шёл, — раздался неподалеку до боли знакомый голос и я замерла.  Сердце забилось быстрее и к горлу тут же подступил ком от спокойного тона. Я подняла голову, встречаясь с непроницаемым взглядом Бан Чана, совершенно забывая про Сынмина.  — Чан? — зачем-то позвала я, в надежде занять эту паузу, наполненную скребущим по сердцу раздраем.  Бан понуро улыбнулся уголком губ и подошёл ближе. Призрачная надежда замаячила внутри, мерцая одиноким светлячком, но привычное спокойствие на лице напротив никак не давало ей разростись во что-то более весомое.  — Я хотел пожелать хорошей дороги. И отдать тебе это. — Он протянул крохотный лист, сложенный вдвое.  — Что это? — я развернула бумажку, разглядывая прямые линии, собранные в иероглифы.  — Руны. Положи у себя в комнате, в какое-то укромное место.  — Зачем?  — Для защиты, — поджал губы Чан и я вздохнула, убирая записку в задний карман джинс. — Хорошо, — я сглотнула, бегая взглядом по родным чертам лица, останавливаясь на глазах. — Это... — начала я, не отрывая взгляда. — Это всё, что ты хотел?  — Да.  — Понятно… Дверь сзади меня распахнулась, выпуская наружу гул от смешавшихся голосов: Джисона и Николь, а также вопросов мистера Тэиля, который максимально учтиво старался проконтролировать наши сборы. И все разом замолчали, стоило им заметить моего собеседника. Бан Чан заснул руки в карманы толстовки и пожал плечами.  — Хорошей дороги, — взглянул он на Ники и вновь вернул внимание ко мне. — Удачи, Грейс.  И эта фраза с примесью тоски в глазах стала остриём меча, разрубая все мои призрачные фантазии, оставляя лишь безжалостную пустоту ран противоречивой любви.  — Спасибо, — тихо проговорила Ники, медленно спускаясь по ступеням.  Бан Чан натянуто улыбнулся мне, не разрывая зрительный контакт и, с понимаем покачав головой, засунул руки в карманы куртки, разворачиваясь. Позволяя нам наблюдать, как он скрывается за углом дома мистера Хана.  Николь выпятила губы и погладила меня на плечу.  — Пошли?  Ещё несколько секунд мне не удавалось оторваться от тропы сбоку дома. Я стиснула зубы и тяжело вздохнула, оборачиваясь к подруге.  — Угу.  Люди на рынке оглядывали нас с не меньшим интересом, чем в первый день, пока женщина, торгующая кроличьими лапками, не скрывала торжествующей улыбки. Наше приключение началось с интереса и заканчивалось болезненными ранами. Николь то и дело сжимала руку Джисона, каждый раз заглядывая в его глаза, совершенно не уверенная в их будущем, а я неспешно брела за ними, стараясь не оглядываться назад, лишь бы не терзать себя очередными надеждами. Я обернулась лишь один раз, после объятий мистера Тэиля и перед посадкой в машину, в который раз разбивая трепетно скованные мной ожидания. Но они не оправдались.  Леса, деревни, пустыри и поля проносились за стеклом автомобиля, смешиваясь в одну картинку со смутным переходом. Внутри бушевала недосказанность, пожирающая меня своими острыми зубами. Надо было сказать о своих чувствах. Вывалить на него все противоречия и стойкое желание с ними разобраться, но я тихо приняла решение Чана, которое заведомо было ему известно. Смирилась с ним, когда внутри таилось ещё столько всего. Корила себя перечислениями: «надо было сказать вот так, а не молчать». Но у истории нет сослагательного наклонения. Как и у меня не было возможности переиграть тот тяжёлый разговор. Мы прошли столько преград из непонимания, закрытости, лживых обвинений и чужих угроз, одна из которых до сих пор оставалась моей тайной, но мы проходили их все, пусть и с запинками. И даже в Лондоне меня не покидало чувство, что поговори мы ещё чуть-чуть, смогли бы преодолеть и это. Но вместо чувственных разговоров в обители Чана, я лежала в холодном номере отеля, который мы снова делили с Николь на двоих. И снова погружалась в тот злополучный разговор, пока подруга уехала к родным.  Звонок телефона раздался громкой трелью по номеру, заставляя меня подскочить, и яркая вспышка надежды промелькнула внутри. Я села и скорее схватила гаджет с одеяла, но тут же поджала губы, когда на экране высветилось имя Феликса. За всё время нашего нахождения в деревне, Ликс не звонил ни разу. Писал, участвовал в разговорах с Минхо, но не сам. Теперь же буквы его имени пестрили ярким цветом на фоне улыбчивой фотографии. Я приняла видеовызов и снова упала на кровать, удерживая телефон на вытянутой руке, ожидая пока наладится связь. Феликс сидел в своей комнате, задумчиво разглядывая что-то впереди себя и заглянул в экран.  — Грейс? — тихо позвал Ликс и с долей неловкости прочистил горло. — Вы где?  — В отеле. Николь пошла повидаться с родными.  — Так ты одна, — больше как факт озвучил он и кивнул.  Феликс задумчиво поджимал губы, явно витая в своих мыслях и не мог собраться. Нарушить образовавшуюся тишину с глубинами недосказанности. Я сглотнула комок слёз, подступающих к горлу. Чан был прав. Теперь, глядя на Феликса, я ощущала себя очень странно: передо мной на экране был привычный дорогой друг, но часть меня тут же начинала подкидывать воспоминания прошлого вместе с тяжелыми историями прошлых дней рода Бан. И боль терпких чувств, осадок от которых вихрем поднимался в моих мыслях о Чане или деревне. Наверное, мне просто стоило привыкнуть, вернуться к своей повседневности и друзьям.  Я вздохнула и села, подминая подушки между своей спиной и изголовьем кровати.  — А где Минхо?  — Не знаю. Можно, — замялся Ликс. — Можно я спрошу?  Я стиснула зубы, наблюдая за его нерешительностью и прекрасно понимала, о чём будет идти речь. Словно мне собирались бередить свежую рану, но не могла отказать при виде понурого друга.  — Спрашивай.  — Как он? — друг поднял потухший взгляд и я сглотнула, замечая сколько раздрая творилось в его душе. — Как вы вообще там оказались?  — Нормально, — с тяжестью выдохнула я. — Мы поехали туда, чтобы написать статью о роде чернокнижников, за которыми гонялся дедушка Николь.  Феликс с удивлением приподнял брови.  — Не слышал о таком от Ники.  — Я тоже только узнала.  — И что? Вам удалось что-то разузнать? Насколько я помню, никто из деревни старался о нас не распространяться, а мы сами - тем более.  — На счет статьи надо спросить у Николь, а вот на счет Чана, — я замолчала, замечая ещё больше интереса со стороны друга. — Да. Мне удалось узнать многое. Он сам мне признался.  — Сам?!  — Так вышло, — устало усмехнулась я и пожала плечами.  Сверху всплыло сообщение от Николь: «скоро приду» и я поджала губы, возвращая внимание другу. Времени на разговор оставалось не так уж и много, как и уверенности, что мой загадочный друг продолжит тему своего брата рядом с Ники. А мне так хотелось узнать, что произошло между братьями, пока эта дыра непониманий и болезненного расставания всё ещё живо сверлила внутри. — А остальные?  — Феликс, — позвала я. — Почему вы не общаетесь? — Мы решили, что так будет лучше, — болезненно поморщился он.  — Ты не хочешь? Из-за того, что было раньше? Из-за того, что Чан тоже давил на тебя, пытаясь привить устои отца? Я не в праве лезть в ваши отношения, но почему-то мне кажется, что он делал это не со зла…  — Давил на меня? — с недоумением нахмурился Ликс. — Это он тебе так сказал? Что у вас вообще там произошло? Почему он тебе столько всего рассказал?  Я сглотнула свербящий ком в горле, но мне никак не удавалось унять подступающие слёзы. Каждый человек, знающий Чана, удивлялся его откровенности в мою сторону и это могло значить лишь одно — в его душе действительно таились чувства, но этого было катастрофически недостаточно под гнётом обязательств. — Так вышло… — Нет, Грейс, так не пойдет. Между вами что-то было?  Из груди вырвалась усмешка полная отчаяния, когда слово «было» больно резануло внутри.  — Было…  — Но Чан, — Ликс в изумлении покачал головой, — он же не хотел… Подожди, — он потёр ладонью лицо и вздохнул, собираясь с мыслями. — Это всё чертовски неожиданно и сбивает меня с толку.  — Почему ты никогда не рассказывал?  — А что рассказывать, Грейс? — усмехнулся Феликс и зачесал пятернёй свои волосы. На его запястье мелькнул браслет с чёрными бусинами и я тоскливо поджала губы. — Я сбежал оттуда, чтобы начать новую жизнь. Свою жизнь. Но каждый раз мысленно возвращаюсь туда и не знаю, что мне делать. А теперь ещё эта злая ирония сталкивает меня лоб в лоб с прошлым, словно в который раз напоминая, какие ошибки я совершил.  — Но ты же не виноват, — прошептала я. — Ты просто не хотел быть заложником своего рода и постоянных упрёков. Я понимаю, что отец и Чан…  — Причем здесь Чан? — в недоумении бросил Феликс. — О каком давлении ты говоришь и почему ставишь его в одну линию с моим отцом?  — Он сказал, что тоже пытался привить тебе устои рода и отчасти ты уехал из-за него.  — Пытался, — кивнул Ликс, — но он тут ни при чём Грейс.  — Как это? Может быть, я не совсем понимаю всего, что между вами произошло, но мне толком и не объяснили, — я потёрла рукой лицо и вздохнула, ощущая новый клубок путаницы. — Сынмин пытается задеть Чана, что ты уехал из-за него, Амари понарассказывала всякой ерунды о том, что из-за него распалась ваша дружба, а сам Бан Чан, — цокнула я. — У него сложно что-то узнать… особенно о ваших отношениях.  — Сынмин, — с презрением фыркнул Ликс. — Никак не уймётся. Хотя, может быть всё так и выглядит со стороны.  — А как же тогда на самом деле?  Феликс потупил взгляд, рассматривая низ своей кофты и потёр лоб пальцами. Этот момент стал отчётливой параллелью с его братом. Как только дело касалось личного и особенного прошлого, они оба закрывались и внутренне боролись с ворохом сомнений. И каждый раз оставалось только гадать, какая из чаш склонится под натиском их размышлений: правда или желание закрыть тему, оставляя в себе всё, что болит внутри.  — Бан Чан никогда не давил на меня. Да, он пытался объяснить важность традиций нашего рода и обучения, но он не ставил это в приоритет.  Я непонимающе свела брови и села поудобнее, внимательно наблюдая за растерянностью Феликса. Да и сама мало чем от него отличалась. Казалось, что меня снова одурачили, но кто из братьев — оставалось загадкой.  — А что он ставил в приоритет?  — Меня? — тоскливо усмехнулся Ликс. — Я понял это не так давно. Сначала я радовался, что вырвался оттуда, пусть здесь у меня и не было друзей, я был свободен. Но чем больше я размышлял, притупив свою злость, тем быстрее ко мне начало приходить осознание. Да, Чан строг, иногда категоричен, многое держит в себе и у нас часто бывали ссоры, но я осознал, что всё время, проведённое там, у меня была только одна опора — Чан. Он мог вытерпеть нападки людей в свою сторону, но никогда не оставлял без внимания тех, кто обижал меня. Давал советы, объяснял и просто был старшим братом. Я сглотнула и сердце забилось чаще от слов друга, отдавая чётким воспоминанием, как при ссоре с Сынмином Чан с абсолютным спокойствием принимал его едкие высказывания, пока речь не коснулась меня и Феликса. Бан Чан выстроил вокруг себя стену, не поддаваясь на чужие провокации, с холодным разумом принимая все выпады посторонних, но в ней был дыры. Его триггерными точками стали брат, сравнение с отцом и... я? Он угрожал Сынмину, дерзил своему отцу и пытался уберечь нашу дружбу с Феликсом ценой своих собственных принципов и чувств.  — Феликс… — прошептала я и сжала рукав своей кофты пальцами.  Он цокнул, борясь с наплывами воспоминаний и собственных чувств.  — Я смог уехать, потому что Чан дал мне эту возможность. Он отпустил меня из деревни, позволяя пойти за своими мечтами. Я уехал не из-за него, а благодаря ему и теперь каждый раз думая об этом, мне тяжело.  — Что? — Я ощущала как телефон в руках становится в разы тяжелее, как и та правда, что свалилась на меня из уст друга. — Он тебя отпустил?  — Да.  Голова шла кругом. Подобные слова никак не вязались с рассказами Бан Чана, который назвал их отношения с братом «обычными», подтверждая то и соглашался с тем, что младший отчасти уехал из-за него. Так может вот что на самом деле крылось за этим «из-за»? Не обиды и противоречия, а поддержка и согласие, которые дали Феликсу силы. И в этот миг, мне стало стыдно, что хоть на йоту верила чужим наговорам, пусть и ставила их под сомнения. Но эти самые сомнения стали моим врагом, затуманивая собственные чувства и целостную картину.  — Тогда почему тебе тяжело? Ты же пошёл за своими мечтами.  — Пошёл, — поморщился Ликс. — Но ты думаешь, отец бы разрешил? Не мне с ним тягаться, Грейс. И не Чану. Однако, он всё же смог его убедить. Потому что он взял на себя эту чёртову обязанность быть главным сыном семьи Бан, впитывать все устои, оставаться в деревне, продолжать обучаться и быть примерным сыном. И я знаю, что между ними много противоречий, но только он хоть как-то может противостоять отцу. А я нет. И сначала мне казалось, что всё просто и им плевать. Но теперь я начал понимать, сколько всего для меня сделал Бан Чан. И мне тошно от того, что он стал заложником этой ситуации, желая помочь мне избавиться от тирании отца и окружающих. И я не знаю, что мне делать, Грейс. В тот момент, когда я услышал его голос и увидел за твоей спиной… — Ликс цокнул и по моей спине пробежали мурашки.  — Почему вам просто не поговорить? — прошептала я.  — Мы же прекратили общение, — пожал плечами Феликс и уголок его губ дрогнул, в насмешливо-болезненной полуулыбке. — потому что я… — тихо чертыхнулся. — Я пообещал, что начну свою жизнь, без оглядки на прошлое и ненависти к своему отцу. Окончу университет, найду друзей. И в первое время я действительно зарывался в учебники, желая доказать всем, что смогу выкинуть всё из памяти и стать обычным студентом, но потом я встретил вас. Наблюдал, как вы с Николь заботитесь друг о друге, даже если кто-то из вас не прав. За Минхо, который постоянно ворчит, но делает всё, о чем его попросишь. За тобой, Грейс, ведь ты выручаешь меня из любых передряг и принимаешь таким, какой я есть, — мягко улыбнулся Ликс и во мне больше не осталось сил сдерживать слёзы. — Я пересмотрел многое рядом с вами и понял, что Чан на самом деле очень заботился обо мне. Мне стало стыдно и больно.  — Тогда попробуй это изменить. Просто поговори с ним.  — Не могу, — Ликс в отрицании помотал головой, зачёсывая чёлку назад и черные бусины на его запястье блестели от света лампы. — Я просто не знаю, что говорить. И я обещал.  Я замолчала, наблюдая за тем, как мой друг опустил голову, пребывая в полном раздрае. И сама не могла собраться. Я не имела права лезть в их взаимоотношения, раздавая советы, ведь сама с натяжкой справлялась со своими. В душе и мыслях царил хаос. — И ты это просто оставишь?  — Не знаю. А ты?  — Что я?  — Что у вас произошло? — взглянул на меня Феликс. Я закусила губу, вновь сдерживая слёзы и на лице в экране отразилась растерянность. — Если ты не хочешь говорить сейчас, не надо, Грейс. Я понимаю.  — Спасибо.  — Но потом ты расскажешь? Пожалуйста.  — Ладно.  На фоне послышался хлопок двери и голос соседа по комнате Ликса. Друг обернулся назад и снова повернулся.  — Ладно. Жду вас.  — Хорошо.  Я скинула звонок и медленно отложила телефон на кровать, буравя взглядом телевизор напротив. Нас с Феликсом объединяла боль. Каждого своя, но связанная с одним конкретным человеком, который перевернул наши привычные миры, жертвуя своим собственным. Пустота внутри сменялась буйством противоречий: почему Чан не сказал правду? Зачем намеренно избегал этих разговоров, оставляя мои предположения без ответов и не протестовал в чужих обвинениях? Это не выходило из головы, выливаясь новой болью понимания. Он нёс ответственность не только за себя. За его плечами стоял его младший брат, который вырвался на свободу и видимо об этих обязательствах он и говорил мне однажды. Он взял на себя роль главного сына и наследника тёмного дара. И даже несмотря на это, всё равно пытался бороться.  Звон ключей заставил меня обернуться и Николь зашла в номер, захлопывая за собой дверь. Она тихо вздохнула, кидая ключи на тумбочку у входа.  — Как ты?  Я сглотнула, собирая все свои силы и пожала плечами.  — Похоже так же, как и ты.  — Джисон не отвечает, — Ники покрутила телефон в руке, демонстрируя заблокированный экран.  — Может он занят?  — Грейс, мы только приехали оттуда. Чем он может быть так занят? Он сливается. И меня это бесит.  — Наверное, ему нужно время.  — Не начинай. Он мог бы написать об этом, — фыркнула Николь и, выругавшись на ремешок туфель, который наконец-то поддался, откинула их в угол. — Феликс звонил?  — Откуда ты знаешь?  — Просто предположила.  — Звонил. Пока пытается переварить всю ситуацию.  Николь кивнула и, пождав губы, села рядом на кровать.  — Ну и угораздило же нас, да? Ввязаться в такую историю. Поехали за статьёй, а в итоге сидим здесь, ничего не понимая, — рассерженно проговорила она. — Надо было сесть и нормально поговорить, а не вот это всё, — её голос стал мягче, и я покосилась на подругу.  — Так мы же разговаривали.  — Значит, недостаточно, — она прочистила горло и деловито залезла к себе в сумочку, отводя взгляд. — Ну, может быть у нас ещё будет шанс? Моя знакомая, которая работает стажёром в издательстве, попросила меня скинуть рукопись.  — И?  — И я поняла, что забыла флешку.  — Ники, — прошептала я, не веря собственным ушам, но подруга продолжала перебирать вещи в сумке. — У тебя же есть она на ноутбуке. — Нет. Там всё связанное с дипломом, поэтому я решила скинуть на флешку и видимо оставила её на тумбочке, — непринуждённо пожала плечами она.  Я нахмурилась и как рыба хватала ртом воздух в попытке осознать слова подруги. Она уже знала, что Джисон сомневался в их совместном будущем и максимально это отрицала, желая получить что-то более конкретное.  — Ты же специально это сделала, да?  — Нет.  — Николь! — Да, и что? Нам лететь обратно фигову тучу времени и я не хочу заканчивать это всё на такой ноте!  — Мы уже не поменяем билеты.  — Не поменяем? — Ники несколько раз тыкнула по телефону и показала мне экран с новыми датами вылета. — Пожалуйста. У нас есть два дня. А если ты будешь бунтовать, то ещё меньше. Не хочешь ехать, я поеду одна. Но я не собираюсь бросать всё так и улетать за кучу миль отсюда с этой чертовой неопределённостью. Я просто так не могу!  Николь зачесала волосы назад и тяжело вздохнула, высвобождая отчаяние, что копилось в её душе. Я стиснула зубы и цокнула. Если во мне ещё находилось место для надежды, то в словах подруги действительно был смысл. Не стоило упускать такой шанс, особенно после разговора с Феликсом. — Хорошо.