Маленькие эксперименты

Не успели темные пряди упасть на лицо, как Римус рефлекторно коснулся аристократически бледного лица и заправил их за ухо, не разрывая поцелуй. Лето только началось, а уже было чертовски жарко и душно, даже распахнутое настежь окно не спасало — ночного ветерка, время от времени колыхающего шторы, было чертовски недостаточно. А от их близости становилось еще жарче. Возбуждение всё накатывало и накатывало, накрывая парней с головой и окуная в тягучие приятные ощущения. Блэк слегка поерзал на коленях парня, вызывая его сдавленный стон, и скользнул ладонями по разгоряченной спине, поднимаясь к русым прядям и слабо сжимая их в пальцах. Голова шла кругом. Римус придвинул брюнета еще ближе, соприкасаясь с ним грудью и чувствуя не только прохладный металл его пирсинга, но еще и быстрое биение его сердца. Хотелось быть настолько близко, насколько это было возможно. Прервав поцелуй из-за нехватки воздуха, Сириус сразу припал губами к открытой шее. Легкие укусы, следующие за мягкими поцелуями, заставляли Люпина терять голову, а от ощущения влажного горячего языка и теплого дыхания на своей коже он плавился, словно грёбанный пломбир под летним солнцем. Собрав остатки осознанности, которые не успели раствориться в наслаждении, в кулак, русоволосый нащупал на кровати сбоку галстук их факультета. Бродяга же не упустил этой возможности и прикусил открывшийся чувствительный участок кожи чуть ниже уха, получая новый низкий стон. Мерлин, как же ему нравился голос Римуса... Его шумные вдохи. Его стоны, тем более. Однако темноволосый соблазнитель тут же растерялся, когда теплые ладони скрестили его запястья за его спиной. — Что ты... — Сириус шумно втянул приоткрытыми губами воздух от неожиданности, когда на запястьях затянулся шелковый галстук. Голубые глаза удивленно расширились, смотря на парня, а тот слегка усмехнулся. Как же он был доволен собой, чертяга. — Помнится, ты говорил, что тебе такое нравится... О, нет. Стоило сразу догадаться. Блэк обречённо простонал, утыкаясь носом в изгиб любимой шеи: — Что еще я рассказал? Он ненавидел то, что под действием алкоголя начинал делиться какими-то странными и глупыми мелочами о себе. Это забавно, да, пока он рассказывает о приключениях с Джеймсом или о планах, которые он выстраивал с Марлин, но не когда доходило до чего-то подобного. Неужели он всё-таки добрался до своих фетишей? Какой стыд. Римус тихо посмеялся, оставляя пару поцелуев на темной макушке. — Много интересных вещей. — Какой ужас, ты пользуешься мной в пьяном виде! — Вообще-то ты сам напиваешься и сам всё рассказываешь, я лишь слушаю. — Угнетатель. Буркнув это глупое обзывательство, Сириус снова услышал смех Люпина. Ладно, его смех ему тоже нравился. Так уж и быть, прощен. — Я хочу кое-что попробовать. Обычно после таких фраз не следовало ничего хорошего. По крайней мере, всегда, когда Сохатый так говорил, случалась полная жесть. Именно из-за этого брюнет по идее должен был насторожиться или напрячься, но он слишком доверял своему парню и знал, что тот не сделает ему больно. Люпин вообще был осторожен в вопросах касательно постели, расспрашивал обо всем, и, хотя Бродяга частенько дразнил его по этому поводу, он не мог не чувствовать бабочек в животе от осознания, что его комфорт был настолько кому-то важен. Но, Мерлин, как же Сириус ненавидел томительное ожидание! Это просто самое худшее, что есть в мире. Если его кто-нибудь захотел бы пытать, то обязательно именно таким образом. Сходя с ума из-за нетерпения, темноволосый парень с оголенным торсом полу-лежал на кровати. Его руки всё еще были связаны за спиной, поэтому приходилось опираться на локти, приподнимаясь, но это совершенно не доставляло проблем. Было чертовски любопытно, что такого задумал Луни. И пускай Сириусу показалось, что прошла целая вечность, стрелка часов едва отсчитала две минуты. Впрочем, его возбужденное сознание вряд-ли волновало реальное время — хотелось снова коснуться любимых губ, зарыться пальцами в мягкие волосы, очертить сильные плечи и спину... Неожиданно всё вокруг погрузилось во тьму. — Если тебе что-то не понравится, просто скажешь, ладно? — голос у Римуса был порядком взволнованный, пусть он и пытался это скрыть. Шелковая ткань, закрывшая глаза, создавала контраст с горячей кожей — это даже расслабляло. Но ситуация становилась всё интереснее и интереснее. Блэк был в восторге, когда его парень решался на что-то, касающееся их сексуальных отношений, — одна мысль об этом превращала его в счастливую лужицу от любви к Люпину. Однако именно сейчас, чувствуя повязку на глазах и запястьях, он не смог удержать себя от ухмылки: — Какое стоп-слово? Он мог поклясться, что парень закатил глаза. От этого захотелось выдать еще какую-нибудь глупость, чтобы разрядить обстановку и немного расслабить гриффиндорца, дав понять, что всё в полном порядке, что Сириус полностью доверяет ему всего себя. — Ты не должен мне ничего доказывать, Луни, и тебе не нужно делать то, что тебе не хочется, помнишь? — улыбнулся он вместо еще каких-то клоунских выходок. Когда он вновь открыл рот и добавил, что чертовски сильно любит его, то почувствовал теплые губы поверх своих и моментально ответил на поцелуй. Температура в комнате снова начала подниматься, и горячее дыхание Римуса на его коже делало ситуацию только хуже. Слова любви, произнесенные его невероятным голосом, вызывали приятные мурашки по всему телу. Еще эта темнота... Мерлин, он правда мог сойти с ума, но больше не из-за самой ситуации и своих фетишей, а из-за осознания, что всё это действительно провернул Люпин. Блять, ну, как ему смог достаться такой невероятный Римус Люпин? Тяжелое дыхание срывалось с приоткрытых губ, сбитые короткие вздохи звучали не так громко, чтобы смущать Сириуса, но достаточно громко, чтобы возбуждать Римуса. Раньше брюнету не нравились его стоны. Ему казалось, что они являлись его слабостью, давали понять, как легко и просто можно приручить этого дикого мага, и он начал неосознанно подавливать их. Однако с этим русоволосым красавцем всё менялось. Он сказал, что ему нравятся эти стоны, что он хочет их слышать, и... Блять, Сириус правда всё еще не знал, чем заслужил этого парня. Дорожка из алых меток, любезно оставленных губами и зубами Лунатика, оборвалась на ключицах, и он вернулся к желанным губам. Его ладони скользнули по бледной коже, остановившись у границы домашних шорт и заслужив новый рваный вздох прямо в губы. Хотя они находились так близко, Сириус чувствовал его тепло, его дыхание и его прикосновения на своей коже, но как же этого было мало! Хотелось самому коснуться его теплой кожи, полной шрамов, которые всегда хотелось зацеловывать, провести ладонями по любимым плечам и оставить едва заметные полосы на спине... Неожиданно парень отстранился. Какого черта, эй? — Луни? — с губ, раскрасневшихся из-за страстных поцелуев, слетел неловкий смех. Брюнет снова приподнялся на локтях, вслушиваясь в звуки, но не в силах зацепиться за что-то, кроме шелеста шторы вдалеке и собственного ускоренного сердцебиения. — Знаешь, думаю, я убью тебя, если это окажется какой-то шуткой... Вместо ответа он ощутил что-то холодное на коже и слегка вздрогнул. Огромный табун приятных мурашек пробежал по телу, а темные волосы взлохматились, стоило их обладателю откинуть голову назад с тихим полу-стоном полу-всхлипом. Это послало очередную волну мурашек по спине Римуса. Это определенно можно было внести в строку его любимых звуков, которую он создал только что. Блэк вновь лег на подушки, теперь, даже если бы он очень сильно захотел, он бы не смог сдержать стоны, поскольку голова шла кругом от приятных ощущений. Чертов кубик льда создавал резко ощутимый контраст с разгоряченной кожей, и он не знал, стоило ли жалеть о том, что он рассказал о своих потайных желаниях или просто наслаждаться происходящим. Блять, да ладно, разумеется, он ни о чем не сожалел. Но, Мерлин, было так много всего и сразу, что парень терялся в волнах наслаждения и любви. Холодок проскользил от низа живота к груди, и гриффиндорец слегка выгнулся навстречу касаниям. Он ожидал чего угодно, но не громкого вздоха Римуса. Так как парень сидел на его бедрах, это резкое движение заставило его почувстовать насколько брюнет был возбужден. Хватило пары секунд, чтобы Блэк осознал произошедшее и специально повторил движение, создавая трение между их телами. Он был доволен собой, когда получил шумный выдох парня через нос. Вновь склонившись над Сириусом, Люпин всё-таки дошел до чувствительных сосков. Тот ожидал холод, но вместо этого почувствовал теплые губы. А затем лед, совмещенный с горячим языком. У него вырвался протяжный стон, потом еще один, когда манипуляции со льдом повторились. Да, у прошлого любимого звука Римуса теперь явно появился конкурент. — Луни... стой.. — почувствовав, как горячие губы отстранились от его кожи, брюнет сглотнул вязкую слюну. Сердце по сумасшедшему стучало о грудную клетку, он был уверен, что Римус тоже слышал это, учитывая как близко он находился. Мозг совершенно отказывался работать из-за нахлынувшего возбуждения, поэтому построить какие-то логичные предложения было непосильным делом. — Луни? — Ты сам сказал остановиться. Может, определишься уже? С шумным вздохом бывший аристократ откинулся на подушки и облизнул губы, чувствуя себя уязвимым. Ему было чертовски мало прикосновений. Чертовски мало Римуса. А тот еще и издевается! — Черт.. блять, нет, не останаваливайся... — щеки горели как настоящий пожар, но Блэк сам по себе горел от возбуждения, кожа пылала. А еще он, кажется, забыл как дышать. — Но я.. я хочу касаться тебя... Каким же беспорядочным месивом стал парень за всего лишь пять минут. Боги, Римус и сам был на грани, просто наблюдая, как тот выгибался навстречу его касаниям, ловя каждый его стон и вздох, полный наслаждения, и чувствуя трение их бедер, сводящее с ума. Он, конечно, ожидал, что ему тоже понравится нечто подобное, но легче от этого не становилось совсем. Коснувшись темных шелковистых волос, он всё-таки стянул повязку и встретился взглядом с нереально голубыми глазами. — Пожалуйста, Луни, — чуть ли не захныкал Сириус, жмурясь и приоткрывая губы для очередного рваного вздоха, — сделай уже что-нибудь... Он тяжело дышал, его лицо, шея и грудь раскраснелись от возбуждения, и кем был Римус, чтобы отказать? Его собственное дыхание было ничем не лучше, возбуждение казалось уже просто болезненным, так что он решил, что пора бы это заканчивать. Ловко изменив их положение так, что брюнет снова оказался на его коленях, он стянул чертов галстук с запястий. Парень, не теряя времени, зарылся немного онемевшими пальцами в русые волосы. Его губы снова нашли теплые губы Люпина и сошлись с ними в страстном соперничестве. За пару секунд возмутительно короткие домашние шорты Сириуса, которые всегда заставляли Римуса нервно сглатывать при виде этого идиота в них, оказались на полу, а следом за ними и его собственные джинсы. Оба парня вздохнули с облегчением, наконец избавившись от тесноты. Затем он обхватил одновременно оба их члена, а Сириус, сидящий на его коленях, подавился стоном, когда тот начал неспешные движения рукой. Он немного ускорил темп, в то время как тонкие пальцы впились в его плечи — аристократ просто разваливался от наслаждения прямо на его глазах. И, черт, Люпин бы откровенно спиздел, если бы сказал, что это не самый красивый вид его парня. — Луни, прошу... — брюнет начал бессвязно умолять его не останавливаться, и Римус низко простонал, не в силах совладать с собой. Тугой узел в животе парня натянулся до предела, и он начал отдаленно чувствовать край надвигающегося оргазма. Движения ускорились, и Блэк стал откровенно выстанывать его имя. Последовало несколько финальных рывков, и он кончил, содрогаясь всем телом и укладывая свою голову на плечо гриффиндорца. Он еще несколько секунд бормотал слова любви, опаляя шею горячим дыханием, и это всё в совокупности позволило Римусу сразу последовать его примеру, с гулким стоном падая спиной на кровать и утягивая парня за собой. Черт побери. Белая пелена перед глазами слегка рассеялась, а конечности сладко пульсировали, все ещё полностью не отойдя от такого мощного оргазма. В комнате было невыносимо жарко, хотя шторы продолжали колыхаться от бесполезного ветерка. Шумное дыхание парней постепенно нормализовалось. Слегка приподнявшись на локтях, Сириус накрыл их тонким покрывалом и утянул русоволосого в медленный, даже какой-то ленивый поцелуй. Было так хорошо. Он оторвался от любимых губ и еще несколько секунд изучал невероятно красивое лицо, после чего тихо посмеялся. — Не верится, что ты сделал это, — он покачал головой, позволяя парочке темных прядей спасть на лицо. Мерлин, кубики льда — это так банально и глупо, но Римус всё равно постарался и воплотил одно из его эротических желаний в реальность. Как мило. — И вообще, как по мне, ощущения переоценены... Люпин закатил глаза. Серьезно? Сам ведь таял как чертов лед в тот момент. Заметив слегка покрасневшие щеки аристократа, он усмехнулся: — Вообще, это было самое простое из того, что ты мне рассказывал. Бродяга тут же изменился в лице. Глаза расширились, а рот возмущенно приоткрылся — от этой картины, да и от ситуации в общем, русоволосый рассмеялся. — Бля, да что я такого тебе сказал? Ты врешь, да? Врешь и не краснеешь, врешь прямо в мои глаза! Эй, давай отвечай! — пихнув парня в плечо, он получил лишь больше смеха. Фыркнув, Блэк слегка нахмурился и начал еще сильнее его расталкивать. — Угнетатель! Опять это слово. Лунатик закусил нижнюю губу, стараясь успокоиться, но было так хорошо, он чувствовал себя чертовски счастливым и смех выходил сам собой. Сириус всё-таки улыбнулся, наблюдая за ним, и закатил глаза. — Ненавижу тебя. — Ложь. Ты говорил, что любишь всего пару минут назад. Причем несколько раз и довольно убедительно... Блэк покраснел, однако всего пару мгновений спустя его губы образовали ухмылку. Едва невероятный красавчик, являющийся его парнем, выровнил дыхание после смеха, он бросился на него с щекоткой. — Угнетатель! — теперь это слово адресовалось Бродяге, и он засмеялся вместе с парнем. Лето только началось, и, черт побери, у них было еще так много времени впереди.